Тучи сгущаются (начало)

Дамоклов меч Весенние каникулы, как и осенние, пришлись на Юлины экзамены-контрольные, поэтому я большей частью их провел с Алей. Частично в постели и в туалете, но больше на разных выставках. И еще у меня было длинное свидание с Юлей первой, которая рассказала мне, что разошлась со своим парнем, что за ней стал ухаживать другой парень, с которым она даже не целуется, но он ей нужен лишь для того, чтобы другие не приставали, а ее настоящей любовью был и остаюсь я с любым количеством любовниц, о которых она даже слышать не хочет, и они не должны о ней знать. Она не получала настоящего удовольствия от взрослого вагинального секса, кончала лишь от ласки клитора, но все равно стремилась к соитиям в самых разных позах, говоря, что именно тогда, когда я в ней, она чувствует нашу близость, и она может ей заменить недополученное удовольствие. Тем не менее, каждый раз перед прощанием я лизал ее клитор, обнимая ее милую попку или сжимая груди, и она, получив полноценный оргазм, вскрикивала от удовольствия, долго благодарила меня, целовала губы, лицо, руки, а потом быстро уходила, прося не провожать ее. К Юле второй я заходил всего несколько раз, чтобы она погрызла мои пальцы и проглотила сперму как фетиш перед сложным экзаменом. Мама не будила меня минетом, но приглашала вечером в свою кровать, иногда потрахаться, иногда просто помастурбировать над ее лицом и кончить ей в рот. — Я твоя самая нетребовательная любовница, — говорила она, — не оставляй меня, ты для меня все – сын, муж, любовник и даже лучшая подруга. И не бойся мне рассказывать даже самые худшие вещи, которые у тебя случаются, кто, кроме меня, так не посочувствует тебе и не скажет тебе столько добрых слов. Но все же самую страшную вещь я ей не стал рассказывать. Я в очередной раз просматривал картинки и видео в Яндексе по ключевым словам «мать и сын», «инцест», «камшот», «пляж», «Крым» в различных комбинациях, и вдруг в самом конце после кнопки «Показать еще» показались наши фотографии, те самые, которых я боялся. Я зашел на сам сайт, там было пять наших фотографий, на трех из них было видно довольно крупным планом мамино лицо, в том числе залитое спермой, и на одной из них моя голова была видна не совсем затылком, а чуть в профиль и при этом слегка заблюрена, на заблюренном участке со стороны лица был край чего-то красного, то есть размытого изображения моего синяка. Я скачал эти фотографии и разместил их в самом тайном архиве на одной из множества флешек в глубине стола, запаролив архив набором символов, который я даже нигде не записал, только запомнил. Сперва я ни о чем не мог думать. Потом мне в голову пришла мысль, что именно я сам со своими частыми проверками поднимаю эти фотки и запросы вверх в очередности показа Яндекса. В первую очередь это относится к сайтам с порнофотками, часто весьма халтурно сделанным, ибо подавляющее большинство любителей порно перешли от просмотра фоток к просмотру видео с подобием сюжета. Эта мысль мне должна была прийти в голову сразу и даже вроде бы и приходила, но страх увидеть их и желание проверить были так велики, что я плевал на это важное соображение. Самую очевидную возможность узнать нас по маминому лицу и потом проверить по родинкам точность идентификации врача из оптического магазина и героини порнофоток мы в основном ликвидировали уничтожением родинок, сменой маминой прически и макияжа, и заменой ее фотографии на сайте магазина, о которой мама специально просила их компьютерщика. Как я проверил, ее старой фотографии нет и в основном вебархиве. Конечно, существуют и другие вебархивы, но это уже какой-то чрезмерно направленный поиск, обычными путями в сети находится только одна ее фотка, на которой она снята такой, как она выглядит сейчас. Разумеется, ее одну и их вместе с отцом фотографировали и ранее, например, на встречах выпускников, на каких-то вечеринках, на разных корпоративах, но этих фоток нет в сети. Я стал думать, кто из людей, знающих меня или маму лично, а не как пациент врача, может узнать нас на этих фотках. Вообще говоря, это было маловероятное событие — необходимо, чтобы этот человек был большим любителем порно, смотрел не только видео, но и фотки и интересовался инцестом между матерью и сыном или хотя бы сексом взрослых женщин с юношами. Мамино тело за последнее время видело очень мало знакомых людей, она не ходила в этом году ни на эпиляцию, ни в сауну, ни в солярий. Ее гинеколог или женщина-кардиолог вряд ли интересовались фотками на порносайтах, они и на своей работе видели немало голых тел, щелок и женских грудей. На пляже маму и меня видело много народу, но мама больше загорала на диком пляже вдалеке от всех, да и к тому же они нас просто не знали. Нас знали работники санатория и наверняка видели в плавках и купальнике, но мы их вряд ли интересовали. Кроме того, даже для тех, кто почти узнал нас на фотках, было бы трудно сопоставить людей, снимающихся в порносценах на пляже, с интеллигентной, скромной и явно неплохо обеспеченной компанией мамы и сына. Если бы даже мама и сын на самом деле уже тогда трахались друг с другом, то зачем им, попросившим разнести их кровати по разным комнатам, демонстрировать публично свой секс и размещать фотки в интернете. Узнать нас с вероятностью сто процентов должна была тетя Галя, тем более, знавшая о какой-то непонятной истории, случившейся с нами после ее отъезда. Но каков шанс, что тетя Галя, младшая сестра подруги моей бабушки, женщина сорока семи или сорока восьми лет отроду, имеющая двух взрослых детей и сложные отношения с женатым мужчиной старше себя, внимательно ходит по порносайтам в поисках секса взрослых женщин с юношами? Я вспоминал разговоры тети Гали с мамой и со мной, с мамой они, вероятно, говорили о многом, но главной темой бесед тети Гали были ее дети и отношения с этим мужчиной, который, несмотря на известную всем давнюю связь с тетей Галей, не уходил от своей больной или якобы больной жены и не женился на тете Гале. «Из-за ее мнимой болезни он даже не поехал со мной в отпуск», — возмущалась она моей маме. Меня она спрашивала лишь о том, что вся ли московская молодежь интересуется аниме, рэпом, суши, роллами, бигмаками, хотдогами и электросамокатами, а за столом сидит, уткнувшись в свой смартфон, или только ей так не повезло с детьми. Провести от любых ее речей ниточку к увлечению порнографией и инцестом было достаточно сложно. Кроме того, она всячески старалась обойти нудистские пляжи и отзывалась недобрыми словами об их посетителях. И, наконец, она знала мою маму с раннего детства, любила и жалела ее, вряд ли от нее можно было ожидать враждебных действий. Теперь главной опасностью было даже не мамино лицо, а моя спина из-за участия в окружном первенстве и скором участии в чемпионате Москвы. У меня на спине и на боку были довольно большие родинки, или, скорее, пятнышки, не очень яркие, но которые в принципе можно было узнать, и которые видели зрители окружного первенства и скоро увидят зрители первенства Москвы. Свести их за короткое время не представлялось возможным. Но я – не суперзвезда, чья спина рассматривается болельщиками, участник одного из видов соревнований в одной весовой и возрастной категории, даже занявший приличное место, вряд ли интересует кого-либо, кроме людей из мира кикбоксинга или близких ему людей. Окружное первенство было слишком мелким событием, чтобы для него заводили специальный сайт, но один из участников выложил множество фоток в своем блоге в «ВКонтакте», там есть и моя фотка, на которой можно увидеть мои родинки на боку и на спине, хотя, слава богу она никак не подписана, просто находится среди множества фоток, названных вместе «Интересные моменты боев», где перемешаны парни, девушки, весовые и возрастные категории и даже дисциплины и стили. Однако чемпионат Москвы уже более важное соревнование, и там могут официальные фотки с фамилиями участников, и большее количество участников и зрителей выложат фотки в своих блогах в «ВКонтакте», в «Одноклассниках», в других сетях. Также мою спину, естественно знали все мои женщины – две Юли, Аля и Валя и даже забытые Лера с подругами. Но зачем женщинам инцест матери и сына, хотя склонность к педофилии у старших из них, в первую очередь, у Вали, конечно, существовала, но все же я не представлял себе Валю, внимательно изучающую инцестные фотки в Яндексе и на каких-то самопальных сайтах. На миг у меня промелькнула страшная мысль, что Валины предложения нам с мамой заняться сексом были не предложениями, а намеком, что она видела фотки и точно знает. Но все же я отверг эту мысль, Валя – натура непосредственная, если бы она уж занялась шантажом, то довела бы его до своих требований, а не стала бы намекать, что в будущем она собирается нас шантажировать. И самым страшным из всего возможного был мой отец. Он безусловно узнал бы и маму и меня и все наши вещи, вряд ли он сумел бы заставить меня признаться, что инцест продолжается и поныне, но маму он расколол бы без сомнения, сказав ей, что он получил точные сведения от меня или нанятых им детективов, сделавших видеозапись, естественно, он прекратил бы всякое общение мамы со мной под угрозой ее позора и лишения места работы. Однако в ответ моя мама могла бы сказать, если бы решилась, что его Валя спит также со мной, сперва спала в его квартире, но после того, как Юля засекла связь Володи и Вали, они переместились к ней, причем Валя утверждает, и она с ней согласна, что со мной много лучше, чем с ним, и более того, Валя собирается рожать детей от меня, а не от него, так как считает, что у него плохая сперма. Возможно, отец не поверил бы ей, но могла сообщить ему даты и точное время ее визитов, а также показать множество звонков Вали на своем телефоне. Хотя на самом деле подобный разговор между матерью и отцом был фантазией в стиле американского триллера. В реальности я все же не думал, что мама будет защищаться таким образом, подставляя меня. Впрочем, я вообще не знал, что она будет делать. Равным образом я не знал, что сделал бы отец, потеряв разом всех и всё. Продолжения этого ужаса касательно и мамы, и отца я придумывал самые страшные и самые фантастические, и сам не верил ни в одно из них. Единственный выход для отца, который хоть как-то походил на реальность, заключался в том, что он сделает вид, что он ничего не знает, проживет еще несколько лет внешне также, как жил раньше, но с болью в сердце и скрытым от других отчаянием, и умрет в сорок пять лет от инфаркта, как отец моей мамы. У меня самого захолонуло сердце, когда я вдруг оторвался от счета донжуанских побед, и понял, какую боль и разрушения я несу любящим меня родителям. Но в глубине душе я не хотел решительных перемен, и, как мне казалось, не мог ничего изменить, даже прекратить спать с Валей, сославшись на то, что она теперь действительно стала женой моего отца и моей мачехой. Она нашла бы нужные аргументы, угрожала бы, что без секса со мной она превратит свой брак с отцом в ад, что она найдет себе другого молодого любовника прямо на работе, что она перестанет помогать отцу в его работе и т.д. и т.п., а также расскажет Юле обо мне правду о себе и обо мне, и Юля перестанет со мной спать. Я искал и не находил способа избежать всех этих рисков, но не находил ничего реально доступного мне. Самый простой выход – письмо в Яндекс с просьбой устранить эти фотки из результатов поиска было бы одновременно признанием с указанием всех моих паспортных данных. Особенно меня пугало то, что фирма, где работал мой отец, некогда была как-то связана с Яндексом, продолжаются контакты сейчас и касаются ли они моего отца, я не знал и сейчас после обнаружения этих фоток не решился бы спросить. Возможно, честное письмо в Яндекс было самым лучшим и правильным, что я мог сделать, но я был к этому не готов. Еще вероятно, можно было обратиться к каким-то хакерам-бандитам, которые заставили тех уродов уничтожить свой сайт, но у меня не было никакого представления, где и как найти подобных людей, а также не засветиться при этом и не стать жертвой их шантажа. К тому же устранение фоток или всего сайта вряд ли могло полностью вычистить фотки из поиска на других страницах и из веб-архивов. Все мои размышления в конечном счете приводили к мысли, что лучше жить под Дамокловым мечом, чем неумелыми действия самому уронить его себе на голову. Чемпионат Я не стал говорить о чемпионате Москвы никому, но чемпионат Москвы, в отличие от чемпионата округа, анонсировался в интернете, и Юля вторая, которая после моей битвы с Алексеем, стала придавать большое значение кикбоксингу, нашла это объявление и сказала, что придет на все выступления, даже если ей для этого придется прогулять важные занятия. Мне страшно не хотелось ее там видеть, но мне не удалось ее отговорить. Я не мог ей сказать, что я уже давно пригласил, вернее, уже давно сама пригласилась на чемпионат Юля первая, и я не мог ей отказать в ее праве прийти, тем более, что именно на первенстве округа она вернулась ко мне, и во всем остальном она пряталась от всех моих дам и ни к кому не ревновала. Мне пришлось сказать Юле первой, что за меня придет болеть девушка, которую она не знает, мне не удалось ее отговорить, и я не хочу неловкой встречи. Юля первая очень грустным голосом ответила, что она только поздоровается со мной и поздравит, если я займу приличное место. По ее тону чувствовалось, что она воспринимала присутствие Юли второй как лишение ее нашей единственной встречи вне постели, которая для нее очень много значила. На этом чемпионате у меня была и другая проблема, что делать с моими родинками. Я выяснил способы, как их можно замазать или подрисовать довольно прочной краской, смываемой особым растворителем, и места в Москве, где это делают. Однако я не мог решить две проблемы. Во-первых, даже самые прочные краски не рассчитаны на удар ногой или боксерской перчаткой, я не знал, не размажется ли краска во время боя. Вторая проблема была еще сложнее — если кто-то, от любителя порнухи среди кикбоксеров до Алексея, которому посоветовали отстать от меня, но кто знает, не будет ли он исподтишка мстить вопреки указанию директора, сравнит мои фотографии на первенствах округа и Москвы с фотками на порносайтах и увидит, что я пытаюсь прятаться, то это выдаст меня с головой, несмотря на отсутствие лица на порноснимках. В конечном счете я решил, что шанс идентификации по неярким родинкам на спине ничтожен, и не стоит ради него создавать себе сложности. А так как никаких гадостей от Алексея нет, то скорее всего он следует указаниям директора и меня не ищет. У меня не было на чемпионате того безмятежного спокойствия, которое было на первенстве округа: в зале сидели обе Юли, а мою спину могли сфотографировать и даже разместить на официальном сайте с подписью под фоткой. И, тем не менее, когда начались бои, я вспомнил окружные соревнования и отвлекся от все этих проблем, и также, как на первенстве округа, действовал спокойно и уверенно, как будто это не чемпионат Москвы, а обычная тренировка. Соперники были конечно сильнее, чем на тренировках и даже на первенстве округа, но в итоге я занял пятое место, более высокое, чем должен был бы получить по уровню своего мастерства, но более низкое, чем в том гипотетическом случае, в котором никакие тревоги и посторонние мысли вообще не терзали меня. Я не попал на пьедестал почета, меня поздравили просто пожатием руки и вручением грамоты, тем не менее это было успехом, мои соперники, занявшие более высокие и даже низшие места, тренировались гораздо больше меня, едва ли не по пять раз в неделю. Юля первая, которая до финального поздравления только здоровалась со мной и пожелала успеха, и Юля вторая не выделяла ее среди моих приятелей и приятельниц из клуба, на этот раз подошла ко мне, обняла и поцеловала на глазах Юли второй. Обе Юли оказались рядом со мной в непосредственной близости друг от друга. — Кто это такая? — прошипела мне Юля вторая, причем так громко, что Юля первая это услышала. — Меня зовут Юля, я старая приятельница Володи, давно интересуюсь его успехами в кикбоксинге, — вполне вежливо сказала Юля первая. — Меня тоже зовут Юлией и, кажется, я о вас что-то слышала, — ответила изменившаяся в лице Юля вторая. Я испугался, что повторяется история с Женей, причем в еще худшем виде, Юля вторая расскажет Юле первой, что она в курсе медицинских подробностей того, как та потеряла девственность. Но Юля вторая произнесла вежливое предложение, на самом деле грозящее еще большими опасностями — она пригласила Юлю первую пойти с нами в кафе отметить мой успех. Спасибо Юле первой, что сделала вид, что она торопится, на прощание она обняла меня, чмокнула или даже поцеловала меня в губы и убежала. В глубине души мне хотелось, чтобы заторопилась и убежала Юля вторая, а со мной осталась Юля первая, но это никак не укладывалось в сложившиеся отношения. — Так значит, ты ей порвал целку, — злобно сказала Юля, — что ж, она красивая, и у нее есть свой шарм. Интересно, почему другие желающие ей не подошли. И еще ты говорил, что ты с ней не встречаешься, а ты даже на чемпионат ее пригласил, Алю не позвал, чтобы меня не злить, но почему-то позвал ее. — У меня некогда был с ней роман, — сказал я. — Она пришла на окружное первенство и там обратилась ко мне со своей безумной просьбой, и, видимо, после это сочла, что соревнования по кикбоксингу – это то, что принадлежит ей. — То есть я должна была оставить вас наедине друг с другом, предоставив тебе возможность освежить ее щелку. — Ничего ты не должна. Пойми, она меня не спрашивала, захотела и пришла — у меня нет права разрешать или запрещать ей ходить на публичные мероприятия. — Сейчас ты еще скажешь, что она не была столь навязчива, как мой Алексей. Разница в том, что я не верю тебе, что вы вообще не видитесь, в отличие от меня с Алексеем. — Однако ты была готова принять его предложения или даже их почти приняла, только я этому помешал. В общем в кафе вместо празднования успеха у меня с Юлей началась перебранка, которая могла бы принять серьезный оборот, если бы не появились ребята из моей секции и не потащили нас за общий стол, где уже продолжать перебранку не было никакой возможности. Но Юля очень плохо вписывалась в компанию, ее коробило их явно недостаточное общее образование и очень простое, не сексуальное, а просто свободное отношение к наготе и прикосновениям парней и девушек друг к другу. Одна девушка рассказала, что, когда сломался какой-то душ в женской раздевалке и к оставшимся образовалась большая очередь, она пошла в мужскую, там ей и спинку потерли, и Володька сделал массаж ног, рук и попы, в общем она бы так и ходила в мужскую, но, к сожалению, не принято. Юля просто с ненавистью на нее и меня, когда оказалось, что я мял попу незнакомой ей девушке. Конечно, была и Юлина правота, это действительно носило несколько сексуальный оттенок, и член у меня встал, но никакого продолжения мои действия не имели, девушка поблагодарила и ушла, а в следующий раз мы били, как обычно, друг друга ногами и при этом оставались друзьями.  Но дома вместо поздравления с моим относительным успехом я получил от Юли полную порцию, вероятно, как месть за то, что я наговорил ей про ее прошлое после возвращения папы и Вали. Она мне сказала: — Я, скрепя сердце, терплю Алю, но тебе нужна каждая женщина: Юля, Женя, моя сестра, еще эта девушка из спортивной секции. И вообще даже Алексей так широко и свободно мне никогда не изменял. Я слушал все это скорее со скукой, чем с опасением, я понимал, что она никуда не уйдет, ей просто некуда идти, но, когда дело дошло до сравнения Алексея со мной в его пользу, я не выдержал и зло спросил: — Мне лучше уйти? Юля моментально поменяла тактику и расплакалась: — Я тебя люблю, а ты мне изменяешь направо и налево. Я, несколько покривив душой, ей ответил: — Ты принимаешь за измены вещи, которые изменами не являются. С Юлей это была особая история, за ее чувства ко мне я ответственности не несу, с Женей – это была дружба, которую ты сама и испортила своим непониманием ситуации, а с этой Надей из секции – это просто рабочий момент, в котором, конечно, была маленькая доля сексуальной подоплеки, но ни к какому сексу она не привела и не приводит, мы были и остаемся в приятельских отношениях, без объяснений в любви, поцелуев и, тем более, секса. Юля мне собиралась что-то сказать в ответ, по-видимому, в первую очередь про Валю, которую я обошел в своих объяснениях, но в этот момент оказалось, что уже пришли папа и Валя и зовут нас к столу и хотят меня поздравить. Папа довольно громко, не заходя к нам в комнату, прямо через дверь сказал, что пятое место, при том, что у меня всего одна тренировка в неделю в отличие от остальных участников – это успех (откуда он все знает, даже про пятое место, как мне казалось, ни по телевизору, ни по разным радиостанциям обо мне не говорилось, только о победителях) и его надо отметить. Юля стерла слезы, подкрасила глаза, и мы пошли есть вкусный Валин ужин с вином и поздравлениями от папы и Вали. Папа из-за чрезвычайных обстоятельств простил мне неуспех на олимпиаде по информатике, при том, что сам он получал первые и вторые дипломы на районных и областных олимпиадах и даже раз участвовал во всесоюзной олимпиаде по математике, хотя и без особого успеха. Но его занятия спортом не выходили далеко за то, что сейчас называется фитнесом, а раньше называлось физкультурой, само участие в первенстве Москвы и даже не самое почетное пятое место на нем ему казались большим успехом. И моя жизнь с пятью женщинами продолжилась. Единственное, что изменилось в моем внутреннем табеле о рангах – это место Юли второй. Ранее занимавшая почетное второе место после мамы Юля вторая перешла на последнее место. Я в сущности не мог самому себе объяснить, почему я ее так понизил в своих представлениях, она ничего не делала такого, чего не делал я, я ей изменял направо и налево, открыто и тайно, мной тоже некогда торговала Лера, по-видимому, даже раньше, чем Юлей торговал Алексей. Не исключаю, что она и сейчас тоже мне изменяла, хотя, конечно, не в таких масштабах, как ей изменял я. Но дело было не в изменах с каким-нибудь ее сокурсником, а в том, что ореол тайны, который раньше ее окружал и заставлял меня сравнивать ее с Настасьей Филипповной, исчез, превратившись в несмываемые темные пятна в ее биографии.