Глава 2: Брюс

Это всегда была лаборатория Брюса. Конечно, у Тони была своя — изящная, изогнутая, настроенная и запрограммированная так, что даже Джарвис не мог её отключить без биометрического подтверждения Тони. Она была расположена где-то в верхних личных покоях башни, куда никто никогда не заходил. Даже Пеппер, насколько мог судить Брюс. Но когда дело касалось работы Мстителей — или чего-то, что требовало сотрудничества, — Тони всегда приходил в кабинет Брюса. Брюс никогда не спрашивал почему. Может быть, дело было в близости. Может быть, Тони нравился хаос на его старых стеклянных досках и его невротическая система маркировки. Может быть, дело было в кофе. Но Тони относился к лаборатории Брюса как ко второму дому, ночевал на диване долгими ночами, возился с побочными проектами, когда Брюс был по уши в данных. Так что сегодня не было ничего нового. Всё утро они работали над модулем перекалибровки для костюма Халкбастера — Брюс тянул с этим несколько недель. Но сегодня они действительно продвинулись. Кинематическая петля обратной связи с помощью ИИ наконец стабилизировалась, основной интерфейс заработал, и Брюс только что запустил тестовое моделирование, когда… «Черт. Время». Брюс поднял взгляд. Тони уже был на полпути через комнату, потянулся за пиджаком и что-то напечатал одной рукой на своих часах. — Что? Сейчас? Мы почти у цели — Тони, мы буквально на пороге прорыва… — Я знаю. Я знаю, — Тони надел куртку, даже не глядя на Брюса. — Останови это. Или, не знаю, Джарвис, сделай это. Я вернусь через час. — Ты всегда так говоришь. А потом мне приходится перезагружать половину интерфейса, потому что ты написал код, который никогда не комментируешь. Тони остановился у двери. — Эй, я комментирую, когда это важно. — Тогда скажи мне, что настолько важно, что это важнее, чем стабилизация многотонного экзокостюма, способного пробивать сталь. Тони не ответил. Просто вяло помахал рукой и исчез. 15:45. Снова. Каждый будний день. В один и тот же час. Как по часам. И всегда с одним и тем же оправданием: ничего. Или сарказм. Или просто ушёл. Брюс глубоко вздохнул и уставился на журналы моделирования. Однажды — всего один раз — он напрямую спросил Тони: «Что такого важного происходит в 15:45 каждый день?» И Тони отмахнулся с ухмылкой и неопределённо ответил: «Встречи, Беннер, у меня есть своя жизнь», а затем полностью сменил тему. Брюс не стал настаивать снова. Но сегодня? На сегодня с него было достаточно. Он повернулся к потолку. — Джарвис, я иду пить кофе. — Конечно, доктор Беннер. Он даже не стал переодеваться. Просто схватил пальто и направился к личному лифту — одному из немногих выходов, которые Тони оборудовал для незаметного входа и выхода. Брюс редко им пользовался. Вместо того чтобы выйти через главный вход, Брюс спустился на технический этаж. Он достаточно изучил схемы башни Тони, чтобы знать, где служебные туннели соединяются с частным гаражом. Там, спрятавшись за ящиками для хранения, он нашёл идеальное место для наблюдения за стопкой неиспользуемых серверных блоков. Он достал из аварийного комплекта, спрятанного в стене, компактный частотный глушитель — Тони создал их много лет назад, чтобы блокировать звуковые сигналы во время деликатных экспериментов. Брюс настроил его так, чтобы перенаправить сигналы внутренних датчиков. В течение следующего часа Джарвис даже не узнает, что он здесь. А потом он стал ждать. В гараже было тихо, если не считать тихого гула работающих на холостом ходу систем. Брюс окинул взглядом ряд машин — изящных, блестящих, нелепых. Все на своих местах. Кроме одного. Самая скромная модель Тони. Матовый чёрный цвет, без специальной отделки, незаметные технологии Старка, но без внешнего идентификатора. Автомобиль, созданный так, чтобы его не было видно. Исчез. Брюс скрестил руки на груди и прислонился спиной к стене. Прошло пятнадцать минут. Потом двадцать пять. Потом фары. Он молча наблюдал, как матовый чёрный автомобиль въехал в гараж и припарковался с обычной безупречной точностью. Двигатель заглох, и водительская дверь открылась. Тони вышел из машины. Он выглядел… нормально. Расслабленно. Даже с пакетом еды на вынос в руке. Брюс наклонил голову. Серьезно? Китайской? Затем Тони обошел машину сзади. Он открыл дверь. И оттуда вылез какой-то ребенок. Брюс моргнул. Может, девять. Может, десять раз. Растрёпанные каштановые волосы, красная толстовка с капюшоном, потрёпанные кроссовки, которые были ему велики на размер. В одной руке мальчик держал планшет, а в другой — пакетик с соком. Его широко раскрытые глаза показались Брюсу знакомыми, но он не мог понять, откуда. Тони протянул ему пакет с едой, сказал что-то слишком тихо, чтобы Брюс расслышал, а затем… Брюс лишь слегка пошевелился. Серверный блок пискнул. Тони замер. Парень поднял голову. Брюс вздохнул и вышел из-за ящиков. — Что ж. Это что-то новенькое. Тони медленно повернулся, сначала с пустым выражением лица, а затем смирившись. — Чёрт возьми. Парень уставился на Брюса так, будто у того выросла вторая голова. Его глаза расширились. — Подождите. Вы доктор Брюс Беннер? — ...Да. — Как Брюс Беннер? Эксперт по клеточной регенерации, проводивший в 2008 году исследование адаптивных биоинтерфейсов у людей, реагирующих на стресс? Тони поднял глаза к потолку. — О нет. — Вы мой любимый учёный после моего отца, — продолжил парень, практически дрожа от волнения. — Вы всё ещё используете тот метод двухъядерного спектрального анализа, о котором писали в своей статье в Принстоне? Или вы перешли на метод с временными рамками высокого разрешения? Я пытался воспроизвести его, но мои образцы постоянно денатурировали. Брюс моргнул. — Что? — Питер, — сказал Тони, проведя рукой по лицу. — Дай ему подышать. Мальчик — Питер — ухмыльнулся, слегка смутившись, но всё ещё радуясь. — Прости. Я просто не ожидал тебя увидеть. Брюс открыл рот. Закрыл его. Затем посмотрел на Тони. — Так… это твой…? — Мой сын, — просто сказал Тони. Питер слегка помахал рукой. “Привет”. Брюс снова перевёл взгляд с одного на другого. — Господи, — пробормотал он. Тони вздохнул. — Да. Они стояли в тишине гаража слишком долго. Брюс наконец медленно выдохнул. — Ты всё это время прятал его? Тони кивнул. — Всю свою жизнь. И прежде чем ты начнёшь — да, я знаю. Это неправильно. У меня были свои причины. — Ты всегда так делаешь. — Я говорю тебе это сейчас, потому что, ну... — Он указал на них обоих. — Сюрприз. Питер просиял. — Папа сказал, что ты работаешь над новыми биохимическими моделями для гамма-стабилизации. У меня есть вопросы. Не мог бы ты — может быть, как-нибудь — показать мне? Брюс снова моргнул. — Ты... хочешь поговорить о биохимии? Питер с энтузиазмом кивнул. Тони фыркнул, но ничего не сказал. Брюс ещё мгновение смотрел на него. Затем уголки его губ медленно поползли вверх. — Да. Я мог бы показать тебе кое-что. Тони тихо выдохнул. — Послушай, можем мы просто… оставить это между нами? Пока что? Я не готов делиться этим с остальными. Брюс кивнул, всё ещё переваривая услышанное. — Да. Конечно. Питер был занят тем, что открывал пакет с едой на вынос, тщательно сортируя контейнеры по степени остроты с тем же сосредоточенным видом, с каким обычно обезвреживают бомбы или решают квантовые уравнения. Брюс секунду смотрел на него, всё ещё пребывая в замешательстве. Затем, почти машинально, он пробормотал себе под нос — скорее осознав, чем сказав: — У тебя гениальный ребёнок. Слова повисли в воздухе на секунду. Не осуждающие. Не саркастичные. Просто... неизбежные. Конечно, у Тони Старка был гениальный ребёнок. Тони улыбнулся — мягко, устало и чуть-чуть гордо. — Да. Так и есть.