Часть 8. Мы обязательно, обязательно встретимся...

Когда я наконец-то вернулся в роту "Изи", а это случилось раньше срока, как бы Лили не упрашивала меня остаться на лечении, ребята с теплыми объятиями, шутками и радостными возглосами встретили меня в нашем полевом лагере. Мы переоделись в зимнее снаряжение, взяли баулы с вещами, и запрыгнули в грузовики. Было время отправляться на очередное задание - и на этот раз, приказ был остановить контрнаступление Гитлера. По дороге до нас подбежал боец, который уже три месяца находился в госпитале и наконец выписался. Никто из наших не помнил даже его позывного, не говоря уже о его боевых заслугах. По сравнению с бойцами, которые присоединялись к нам после ранений, бежав из госпиталя раньше срока, с травмами, с незажившими ранами, только бы помочь нам в бою, этот парень их явно раздражал. Особенно после пережитого в Бастонии, когда мы потеряли большую половину нашей роты. "Эй, ребята. Мне сказали обратиться к вам," - он посмотрел на молодого бойца. "Ты Джексон, да? Кто командир взвода?"- спросил он, поправляя каску и радостно всем нам улыбаясь. На лицах моих побратимов была только хроническая усталось и печаль от потери близких. Я даже не посмотрел на него, взглядываясь куда-то вдаль и думая о своем, выдыхая из своих легких дым от сигареты. Тишину прервал Фрэнк Перконте. "Сержант Маларки."- проговорил он и, по своему обычаю, достал из кармана пальто очередную сигарету. "Не осталось офицеров?"- парень был удивлен. "Ты может не слышал?"- ровно проговорил ему Перконте. "Маларки повышают до лейтенанта."- он взглянул на меня и закурил. Нам всем было сложно и тяжело, но никто из нас не жаловался, а проживал всё что случилось внутри себя. Мы готовы были отдать друг за друга жизнь. Но тяжелее всего каждому из нас было переживать смерти родных нам людей, братьев, рядом с которыми мы прошли столько всего: и счастье, и бои, и кровь, и смерть, делили койки, гарячую еду, мечты о послевоенном времени. Это всё было словно похожим на сон. Я окинул взглядом новопришедшего и сказал ему обратиться в штаб, что бы его направили в опеределенную роту. Он послушно отдал честь и направился именно туда. Кинув баул на лежанку, я замер, вглядываясь в обручальное кольцо на своей руке. Это, наверное, единственное, что держало меня на плаву в этой жестокой, кровопролитной войне. Я посмотрел на своих солдат и задумался о том, скольких из нас она еще заберет. И готов ли я к тому, что бы умереть. Новенький вместе с другим новобрибывшим зашел в наш дом, где мы расположились, и сказал: "Сержант." - он отдал мне честь. "Это лейтенант Джонс."- указав пальцем на нового знакомого, промолвил тот. "Сержант Маларки." - сказал я и продолжил разбирать свои вещи. Новенький протянул мне руку. "Поздравляю с повышением." Я оглядел его с ног до головы: он был чист, словно вылизан. И сильно отличался этим на фоне всех остальных. Я кивнул головой в знак благодарности, но ничего не сказал. Джонс начал докладывать мне о предстоящей ночной вылазке. А я в ответ передал ему данные о состоянии бойцов и количестве оружия. "Этой ночью лейтенант Спирс выберет пятнадцать бойцов, которые примут участие в вылазке. Наша задача захватить как можно больше пленных немцев"- прерывисто говорил Джонс. Я заглянул ему в глаза и увидел страх. Это был страх новенького перед тем, как начать свой доклад в школе перед широкой аудиториею. Это вызвало улыбку на моем лице, которая тот час же исчезла и превратилась на серьезность. "Хорошо, лейтенант." - проговорил я и бросил свое занятие: разбирать личные вещи. "Я так понимаю, вы хотите быть одним из тех, кто примет в ней участие." Он кивнул и оглянулся на солдатов, которые стояли молча и наблюдали за всей этой картиной. Я понимал, что у лейтенанта Джонса не было никакого боевого опыта, ведь он только что выпустился из академии. "Какую активность прявляет враг?" - спросил он. "Сигнальные ракеты, минометы, восемьдясять восьмые, снайперы" - я монотонно перечислял это и выдыхнул дым от сигареты рядом с ним. "Да, нас обстреляли минометы на пути сюда"- гордо произнес Джонс. На что моя реакция не заставила себя ждать. Я приподнял брови и сделал удивленное лицо, что бы лейтенант не чувствовал себя не от мира сего, словно для меня это было в новинку. "А еще у них есть железнодорожная артиллерия."- продолжил я. "Снаряды солидных размеров. Перемещаются со звуком товарняка." - он кивнул так, словно понимает, о чем я говорю и очень внимательно меня слушает. Разговор с лейтенантом был короткий и я просто доложил ему ту обстановку, которая накалялась в данный момент времени на фронте. После него мы разошлись, каждый думая о своем. Мои мысли словно пожирали меня изнутри. Я думал сначала о Доке, Скипе, Гарнире... и о всех тех, кто рассчитывает на меня, кто остался в живых, кто ждет моих указаний и доверяет мне свою жизнь. Когда-то я был простым рядовым, а теперь вырос до лейтенанта. И я не считаю, что это целиком моя заслуга. Ведь за этим званием стоят смерти моих самый близких людей. Это разбивало моё сердце. Я сел на койку, смотря в пустоту, и потушил о крышку от банки сигарету, которую выкурил до самого фильтра... В голове звучали слова моей Лили: "Ты только вернись ко мне, слышишь?... Обязательно вернись. Я люблю тебя больше всей своей жизни..." - я повалился на кровать и закрыл глаза, подложив руки под голову...

***

"Маларки.." - капитан Липтон подошел к сержанту, пока остальные бойцы принимали гарячий душ. "Гранд, Джексон, Вин, Либгот, Паверс и Вебстер. Понял?"- он похлопал его по плечу. "Хорошо." - лейтенант отошел в сторону. Дональд вздохнул, молча мотнув головой, и направился к своим солдатам. "Второй взвод, слушайте внимательно!"- громким голосом проговорил Маларки. "Я буду возглавлять вылазку."- вдруг сказал парень и посмотрел на каждого из своих побратимов. "Со мной пойдут Гранд, Джексон, Вин, Либгот, Шифти, Паверс и Вебстер." Никто не ожидал, что из всех претендентов он выберет пойти самому, хотя все знали про решительность и смелость сержанта. Тот отшел, оставив бойцов наедине с этой новостью, один из которых заявил: "Поверить не могу, что они отправляют Маларки. Он потерял пять своих лучших друзей".. - парень сплюнул и отошел от остальных, снимая с себя одежду. Дональд был поникшим. Не из-за предстоящего задания, не из-за новости о повышении, которое досталось ему за заслуги в том самом кровопролитном бою, когда погибли его товарищи. Он в принципе стал таким и, казалось, что только одна Лили может влиять на настроение сержанта, ведь никого другого к себе он больше не подпускал. Маларки снял с себя кофту, майку и штаны, а после встал под горячую струю воды. Он просто стоял и думал. Без каких-либо телодвижений. Застыл словно статуя и не верил тому, что сейчас происходит, одновременно думая о том, как бы этому были рады Мак, Док и Гарнир, и остальные его близкие товарищи. Он закрыл глаза, подняв голову под душ и закрыл рот, задержав дыхание. Его бойцы смотрели на него с восхищением. Некоторые из них хотели быть похожим на будущего лейтенанта. Но никто из них так и не засел глубоко в его сердце, ведь он просто запретил себе кого-либо подпускать, отказавшись снова испытать ту боль, которую он пережил от смерти друзей.. Вечером в тот день Дональд зашел в госпиталь, принеся Лили букет полевых цветов. Он взял их в одной из теплиц неподалеку от места их нынешней дислокации. Девушка улыбнулась, нежно поцеловав его в щеку, и обняла сержанта. "Как ты?".. трепетно прошептала ему она. Маларки, закусив губу и обнимая в ответ, сжал её тело еще крепче своими руками. "Мне безумно больно.." - сказал он и отпустил её, а после взял девушку за руки. "Иногда мне кажется, что всё это лишь кошмар и я уже мертв."- Дональд взглотнул. "Мне кажется что только с тобой я возвращаюсь к жизни." Лили заглянула в его глаза, полные боли и печали. Она обняла его лицо руками и страстно поцеловала, обхватив за шею и отводя в закрытое помещение госпиталя, где никого не было. "Я буду с тобой что бы не случилось.. Ты моё всё.. И я безумно люблю тебя, мой Маларки.."- девушка сняла с сержанта кофту, провела руками по его торсу, чуть прикусывая его за губу. Он остановил её и взял за плечи, отдалившись и заглянув в глаза девушки. После минутного молчания парень присосался губами к её шее, медленно снимая медицинский халат и лямки платья. Через мгновение Лили оказалась у него на руках. Он приставил её к стене, нежно покрывая каждый уголок её кожи своими поцелуями. И так же вошел в неё, нетерпеливо, и страстно. Слово она - все что осталось в его жизни, Лили была для него всем. И тоской, когда они были вдалеке друг от друга, и отрадою, и воздухом, которым он дышал. Девушка обхватила его за пояс ногами и запустила руки в волосы Дональда. Она тихо стонала от удовольствия и наслаждалась каждым его движением внутри. Её тело таяло от прикосновения его губ и от учащенного дыхания сержанта. "Господи, как же я люблю тебя.." - прошептал он и перенес девушку на койку около ширмы. Лили приподнялась, усадив его, и взобралась сверху, обнимая руками и гладя Маларки по спине. Они двигались в унисон, прерывисто дыша и не замечая ничего вокруг. Сержант ухватил девушку за ягодицы и сжал их, закусив губу Лили. Этот момент был наполнен неимоверной стратью и любовью, которую только можно себе представить между двумя людьми. Когда они достигли пика, Лили и Дональд крепко прижались друг к другу, оставаясь в том же положении, глубоко дыша и не отпуская друг друга из объятий. Это был незабываемый момент, который оба еще никогда одновременно не испытывали. У них было еще немного времени, что бы просто полежать, так как раньше, как на пледе около озера. Они говорили о своем будущем и целовались - всё как в старые времена, без боли и страданий, счастливые и влюбленные. Для Маларки это был глоток свежего воздуха, надежда, которая до сих пор не угасла. Теперь он живет только ради неё и только ради неё одной он должен вернуться...

***

"Позвольте обратиться, сэр."- промолвил лейтенант Джонс. Винтер обернулся, пустив бинокль и удивленно посмотрел на новоприбывшего из училища бойца. "Говори" "Похоже на то.." - продолжил тот, "Что сержанту Маларки нужно отдохнуть." - он взглотнул и ожидал реакции капината. Тот развел руками. "Нет, лейтенант, я не доверю это задание кому-либо другому," - он перевел взгляд на капитана Никсона, с которым стоял рядом. "Маларки единственный, кто прошел все бои от самой первой высадки. Я уверен, что он справится и выведет всех живыми." - закончил Винтерс и отвернулся от Джонса. А после продолжил: "Но вы, что бы набраться боевого опыта, можете пойти с ним, как наблюдающий." Для лейтенанта Джонса это было унизительно, однако он поблагодарил капитана и развернулся, собираясь уходить. "Мы доверяем Маларки как самим себе" - вмешался капитан Никсон и поймал на себе взгляд уходящего лейтенанта. Тот утвердительно кивнул и вернулся к остальным бойцам. Зайдя в помещение штаба, лейтенант Джонс увидел сидящих за большим столом солдатов и стоящего перед ними Дональда. Тот посмотрел на него, а после продолжил свою речь. "Как бы ни было, это вражеский форпост, который нужно уничтожить. Поэтому мы должны его заминировать."- он передал карту с отметкой и уперся кулаками в стол. "Передвигаемся быстро и осторожно. Окружить здание, а потом открыть по окнам огонь из подствольных гранатометов. После чего будем его штурмовать." - закончил сержант и поправил шапку на голове, а потом выпрямился, оглядывая каждого, кто находился в комнате. "Не стреляйте во все, что движется. Нам важно взять как можно больше пленных немцев. Не брать с собой ничего блестящего, шумного, шлемы тоже сотавляем. Всем всё понятно?" "Так точно, сэр!" - хором ответили бойцы, один из которых всё это время стоял и молчал. Это был лейтенант Джонс и ему очень не понравилось, как сержанту, который еще не стал выше по званию, доверяют его и всех остальных солдат, игнорируя наличие офицера. Заметив недовольство Джонса, Маларки кивнул головой. "Может быть лейтенант хочет что-то добавить?"- все солдаты перевели свои взгляды в сторону бойца. Тот покачал головой и сказал: "Нет, мне нечего добавить. Сержант уже всё сказал."- словно з подколом, обратив внимание на свое, пока что, высшее положение, проговорил тот и усмехнулся. Маларки покачал головой: "Не заморачивайтесь, сэр. Прикрывать с тыла - это самая лучшая позиция." - ответил он на едкость лейтенанта. Дональд велел всем разойтись и отдохнуть перед ночной вылазкой. А сам направился в госпиталь к Лили. Он всегда старался провести с ней как можно больше времени, когда оно у него было. И сегодня ему повезло. Вечером перед заданием у них у всех было несколько свободных часов на личные дела. "Будь осторожен и помни, что я жду тебя. "- Лили провела по его щеке и нежно поцеловала. "Я всегда помню об этом, моя милая." - он приобнял девушку, лежа вместе с ней на кушетке. А после, немного помолчав, добавил: "Эта война никогда не заберет у меня тебя."- Маларки взглотнул. "Это всё, о чем я молю Господа."- он заглянул в её лазурные глаза и провел пальцем по брови, носику, губам и подбородку. "Обещай мне, что не будешь рисковать собой." - Лили с надеждой посмотрела на сержанта и, не услышав ответа, а поймав только неуверенный кивок, она нависла над ним и повторила. "Обещай мне."- уже более серьезно произнесла Джеймс. Дональд приподнялся. "Я рискую собой постоянно - это моя работа. Она такая же, как у тебя, спасать и сохранять жизни моим солдатам." - Маларки поцеловал девушку в лоб, а та опустила голову, словно его слова её задели за живое. Он заметил это и улыбнулся. "Я обещаю тебе, что мы обязательно встретимся." - он крепко обнял девушку, прижав к себе, а после лег вместе с ней. Лили в этот вечер была сама не своя. Что-то сильно терзало её душу и она не могла понять от чего. Больше всего девушка переживала за мужа, который ночью должен был командовать группой солдат и захватить немцев с целью допроса, заминировав и подорвав их командный пункт. Это было тяжелое и страшное задание. И девушка просто не знала куда себя деть, ведь даже в его объятиях ей не было покоя в эти часы. Она прикрыла глаза, положив свою голову ему на грудь и слушая, как бьётся сердце её любимого. Лили была готова ко всему кроме гибели любви всей её жизни. Она сжала руками его китель и жадно вдохнула его запах. Казалось, будто он чувствовал её напряжение и волнение, от чего не переставал обнимать девушку, перебирая пальцами её волосы и говоря о чем-то хорошем...

***

"По двое, пошли!" - шепотом скомандовал Маларки и указал пальцами в сторону здания. Бойцы безшумно стали окружать немецкий штаб. "Лейтенант" - обратился он к Джонсу. "Возьмите Гранта и Гефрона, правый фланг и перекресток. Все понятно?" - тот покачал головой, недоверительно смотря на Дональда, а потом ему пришлось развернуться и выполнить приказ сержанта. Маларки вздохнул, прячась за бревнами, а после кивнул своим людям, резко выйдя из укрытия и сделав выстрел в окно, в которое бойцы закинули гранату. Они ворвались в штаб и на немецком один из них начал кричать "бросить оружие". Немцы сдались без боя, они с поднятыми руками стояли как вкопанные и просили их не убивать. Среди всей этой суматохи рядовой Гефрон успел заложить взрывчатку. А после послышались выстрелы немецкой пехоты из соседних к ним зданий. Маларки скомандовал брать пленных и срочно выдвигаться к плотам, которые ждали их на этой стороне речки. Под свист пуль бойцы, прикрывая друг друга, выбегали из под автоматных очередей. Маларки оставался последним в немецком штабе, прикрывая своих, и, взяв важные для них документы, последовал за остальными. Его оставался прикрывать прячущийся за бревнами лейтенант Джонс, когда тот увидел, что сержанта зацепило пулей. Он затащил того за укрытие, прикрывая голову рукою. "Черт возьми, сержант!"- в спешке прокричал лейтенант и начал трясти Дональда, но Маларки ему не отвечал. Он не открывал своих глаз, но всё ещё дышал. От страха смерти и гула пуль лейтенант Джонс, на правах своего звания, скомандовал всем немедленно переправляться на лодках. Он оставил сержанта лежащим на снегу, взял бумаги, который тот забрал из штаба, оружие и поспешно покинул его. За свою трусость и на многочисленные вопросы бойцов, лейтенант отвечал, что когда он подоспел к сержанту, тот был уже мертв. А забрать его не было ни единой возможности, потому что по ним работали снайперы. Это была блестящая операция, в ходе которой все задания были выполнены. Под идеальным командованием Маларки все его бойцы остались живы. Он смог зберечь своих людей, но не себя самого. Война - это игра. Сегодня ты кого-то убил, а завтра кто-то убил тебя... Мы не могли за ним вернуться. На утро на том участке уже было несколько взводов немецких войск. А потом, около двенадцати дня, здание, которое мы заминировали, взорвалось. В тот момент оборвалась жизнь Лили. Она стояла и смотрела на дым от рухнувших стен на том берегу речки и крепко сжимала крестик в руке. Из её глаз лились слезы, а через минуту она упала на колени, после чего тело девушки повалилось на припорошенную снегом землю. Двое солдат с нашей роты подняли её за руки и один из них понес Лили в здание госпиталя. Она была без сознания несколько часов, пока Джеймс не откачали. Девушка не проронила ни звука, а только лишь молилась про себя, держала крест и смотрела в пустоту. "Лейтенант Джонс, как так вышло?" - взволнованно, но строго спросил Винтерс, перед которым, прижав руки по швам, стоял парень. Он нервно взглотнул и ответил: "Сэр, у нас не было другого выхода. Он был тяжело ранен, а позади нас начали обстреливать. Я принял решение оставить сержанта Маларки и приказал бойцам отступать к лодкам, и переправляться на этот берег." - он забегал взглядом и старался делать все, что бы только не смотреть в глаза капитану. "Он был мертв, сэр.." Тот вздохнул, сильно ударив кулаком по столу. "Вы должны были его забрать!"- После чего развернулся и вышел вон. Его вызвали в штаб, что бы доложить полковнику о случившемся... Для солдат потеря Дональда была жесточайшим ударом. Никто из них после вылазки не говорил о своих чувствах. Все молча переживали это в себе и хлопали друг друга по плечу, делились сигаретами, выпивкой. Каждый забывался как мог. Особенно сильно это задело Перконте, ведь для него Дональд стал лучшим другом. Он сидел у стены с опущенной головой, держась за неё руками. А из глаз у него покатились слезы. Старшему сержанту Дональду Маларки было присвоено звание лейтенанта и орден "Пурпурное сердце" за его выдающие заслуги. А его самого неофициально объявили пропавшим без вести. И только один Бог знал, что там произошло на самом деле после того, как четырнадцать бойцов покинули противоположный берег с тремя пленными немцами. Ближайший час высшим командованием из-за большого риска потерь среди личного состава было запрещено проводить новую вылазку, что бы вытащить его самого, либо же его тело. Лили Джеймс-Маларки никак не могла оправиться после потери мужа. Она не покинула расположение госпиталя, а продолжала спасать жизни солдат и всем сердцем верила в то, что они еще встретятся, как он и обещал, а спустя неделю после исчезновения сержанта, она узнала о том, что ждет от него ребёнка. Девушка закрыла рукой рот и выбежала на улицу. Шел снег и было неимоверно холодно. Лили подняла глаза к небу и приложила руки к животу. А потом прошептала... "Я бы так хотела рассказать об этом тебе, любимый.. Пожалуйста, дай хотя бы знак, чувствуешь ли ты мои молитвы, мою веру в тебя, мои слова о тебе.." - она закрыла глаза и глубоко вдохнула. "Мы обязательно, обязательно встретимся..."- подумала про себя девушка. Эти слова она повторяла каждый день, каждую минуту думала о них. Они были для неё как молитва, как поддержка, как то, что все еще держало её в руках и не давало уйти вслед за ним.