Часть 9. Я должен выжить.

По дороге от заминированного здания до сарая неподалёку был еле заметен припорошенный снегом кровавый след. В ту страшную ночь, когда Маларки оставили безоружного умирать под очередями автоматов, он пришёл в себя, однако вокруг уже никого не было кроме громких криков немцев неподалеку. Он не понимал, куда прилетела пуля, но сильная боль в лопатке говорила о том, что ранили именно туда. Дональд понимал, что если он сейчас не возьмет себя в руки и не слиняет оттуда, немцы его живым не оставят. Главное - снова не потерять сознание, иначе он - труп. Маларки оторвал часть майки под кителем, скрутил лоскут и закусил его зубами, крепко сжав челюсти. Он пошевелил рукой и закатил глаза. По телу прошла неимоверная боль. Несмотря на это, сержант полз, он как мог поспешно перемещался к деревянному сараю, что бы укрыться, в основном работая только ногами, отталкиваясь от земли. Ему позвело, что шел снегопад и следы от него просто не было видно, потому что их тут же покрывал слой снега. Приоткрыв деревянную дверь и перекатившись за стог сена, он чуть слышно застонал от боли, которая пронзила всё его тело. Что бы хоть как-то остановить кровь, сержант достал лоскут ткани изо рта, расправил его и приложил рукою к месту раны. Вокруг него послышались крики фрицев, а автоматные очереди перестали лунать из-за всех уголков поселения. Маларки быстро среагировал, закопавшись в сене в углу сарая и почти не дышал, что бы не выдать себя. Он молился, хотел выбраться живым и не терять сознания. Но боль была сильнее. Сержант закрыл глаза, думая о смерти и о том, на кого он оставит Лили. Его мысли перепутались в голове и последнее, что он услышал - открывающуюся деревянную дверь и топот сапог по снегу. Он взглотнул, сделал вдох... и сознание оставило его. Через три дня Маларки пришел в себя. Это было чудо, что немцы не заметили его и не расстреляли тогда, в ночь вылазки. Его разбудило голосами двух людей - мужчины и женщины, которые зашли в сарай и стали собирать сено для скота. Убедившись, что кроме них рядом с ним никого нет, он сорвал с себя нашивку американского флага и спрятал в карман куртки, убирая руками окровавленное сено. Медленно поднявшись, достав нож, он тихо приблизился к мужчине сзади и в один момент ухватил его за горло, приставив к нему лезвие. Девушка испугалась, закрыв рот руками, а сержант проговорил им обоим: "Тихо... ни звука.." - он посмотрел на девушку. Та стояла неподвижно, а мужчина в свою очередь поднял руки в знак повиновения. Дональд отпустил его, сжав зубы от боли и показал им, что он не желает ничего плохого, держа нож и медленно передав его человеку напротив. Он указал рукой на свою рану, развернувшись в пол оборота и посмотрел им в глаза. Немец кивнул, а девушка отошла в угол сарая, пребывая в шоке от увиденного. Мужчина стал ковыряться в теле Маларки пока тот, стиснув зубы, что есть мочи терпел боль и жмурился. Через несколько телодвижений, он достал из его тела окровавленную пулю. Немец показал её сержанту и в это время девушка оторвала лоскут от своего платья, передавая отцу. Тот намотал его на палец и начал делать тампонаду раненому. Им удалось остановить кровь, но Дональду было невероятно больно и плохо, он постоянно чувствовал головокружение и тошноту. Ему нужно было выбираться оттуда и как можно скорее. Эти милые люди дали ему немного воды и хлеба, после чего тот поблагодарил их, оглядываясь и присев, он последовал по периметру сарая вглубь камышей, перебежками пробираясь к реке, которую ему предстояло переплыть. Это было еще одно испытание, которое необходимо было пройти сержанту, ведь на том берегу реки его могли расстрелять, подумая, что он немец. Он не знал, что надежда про то, как он выжил, всё ещё теплится в сердцах дорогих ему людей.

***

Вода была ледяной. Как только сержант вступил в неё, его берцы тут же потяжелели, а ноги онемели от холода. Он понимал, что при такой температуре сердце может просто не выдержать, тем более его организм был ослаблен. Но другого выхода кроме как плыть - не было. Сделав глубокий вдох, Маларки окунулся в воду, изо всех сил работая ногами и уцелевшей рукой. Он старался не оставлять за собой брызг, что бы не привлечь лишнего внимания. Его ноги и руки немели, а пальцев он уже вовсе не чувствовал. Учащенное дыхание и боль сопровождали его тело, он словно барахтался в воде, пытаясь выплыть, но понемногу шел на дно, захлебываясь и закидывая голову насколько это было возможно. Сейчас он либо утонет, либо его расстреляют, либо пересилит себя и подключит раненую руку. Сержант выбрал третье. Он прокусил губы до крови, медленно, но прикладывая все усилия, греб по направлению к берегу, когда его заметили американские войска. Пролунало несколько выстрелов по воде совсем близко от него и крики. Он пригнул голову, пытаясь нащупать ногами дно и поднять руки. Ему казалось, что еще немного, и его сердце остановится. Барахтаясь ногами и насколько это возможно приподнявшись над водой, Маларки нащупал в кармане куртки нашивку с американским флагом и поднял руки над собой, уходя с головою под воду. Как только он оказался у берега, солдаты подхватили его за руки и вытянули на снег. "Черт возьми, лейтенант! Ты живой!!! Я знал!" - это был Фрэнк Перконте. Он широко улыбнулся и закричал остальным: "Срочно сюда санитара, носилки! Срочно, быстрее!!!" - Перконте начал снимать с Маларки куртку, берцы, все что было мокрое и холодное. Он растирал его тело, ноги и руки до тех пор, пока не прибежал санитар и не принесли то, на чем его могут переправить в госпиталь. Перконте накрыл Дональда одеялом, которое принес один из бойцов и вместе с ним уложил Маларки на носилки. Тем временем сержант лишь улыбнулся другу, а после снова потерял сознание, истекая кровью и дрожа от холода.

***

Несколько недель в госпитале Дональд не приходил в себя. Всё это время Лили Джеймс сидела у его изголовья, гладила его по волосам, рассказывала, что происходило вокруг, ухаживала за ним и часто плакала. Она молилась, что бы все было хорошо и он открыл глаза. К Маларки приходили его бойцы, его командир - капитан Винтерс, все, кто его знал, кроме одного. Того, кто оставил его умирать. Лейтенант Джонс боялся трибунала за то, что он сделал. И постоянно спрашивал у солдат, не пришел ли в себя теперь уже лейтенант. На него косо смотрели, все понимали, что это его вина. И что Маларки совершил чудо, оставшись в живых среди нескольких взводов немцев на том берегу. Один раз Джонс даже получил угрозу от Никсона, когда тот сказал: "Молись, что бы Маларки выжил. Иначе я не представляю что с тобой будет." - он похлопал лейтенанта по плечу, намекая, что бойцы не забудут его поступок.

***

Лили гладила свой живот, тихо плача у головы любимого. Он лежал неподвижно, неслышно дыша. Она положила руку ему на лоб и наклонилась, прикоснувшись губами к его. Девушка что-то прошептала ему и прикрыла одеялом. Совсем скоро им предстояло уходить с позиций, оставляя передовую. Это был радостный момент, но не для неё. Лили столько вынесла, столько вытерпела, но ни разу не позволяла мысли о смерти мужа заполонить её голову. Она даже представить себе не могла и с ужасом думала о том, что пережил сам Маларки. В один момент его голова дернулась и Лили убрала свою руку, чуть привстав от удивления. Он приоткрыл глаза, глубоко вздохнув. Девушка сначала закрыла рот рукою, а после в спешке позвала медсестру, приложилась ладонями к его лицу и заплакала. Он смотрел на неё потухшими, "израненными" глазами, ослабшими и уставшими. Поднеся руку к лицу, Маларки взял ладонь Лили в свою и поднес к себе, нежно поцеловав её своими шершавыми губами, но не в силах вымолвить ни слова. Лили опустилась на него, аккуратно закрывая своим телом и обнимая лейтенанта, что бы не навредить его только что затянувшейся ране. Она взяла его за руку и, не говоря ни слова, приложила к своему уже округлившемуся животу, мягко улыбнувшись. Его зрачки расширились. Глаза Маларки словно ожили, он приоткрыл рот чтобы сказать, но Лили его опередила. "То, чего мы так хотели - сбылось." - она со всей любовью посмотрела ему в глаза и провела рукою по волосам Дональда. "Ты станешь отцом..." - Лили радостно закусила губу, а лейтенант приподнялся, прикладывая для этого немало усилий, но всё же сделав это. "Мне кажется, что я умер и нахожусь в раю..."- прошептал парень. "Лили, это правда?..." Девушка закивала головою, а Маларки тот час же крепко её обнял, немного зажмурившись от фантомной боли. Персонал госпиталя и подоспевшие на новость бойцы стояли полукругом и радостно, по очереди, принялись обнимать Маларки. Он был безумно счастлив всех их видеть, а внутри него словно возродилась жизнь. И дело вовсе не в том, что он очнулся, пришел в себя. Дело в том, что его существование обрело новый смысл. Его серая, збитая в кровь, пропахшая гарью, взрывами, смертью и потом жизнь, превратилась во что-то светлое и обрело надежду, которой так не хватало всем на этой войне. Он посадил Лили к себе на край койки и приобнял её, ухом приложившись к животу девушки. Дональд поглаживал его рукой и закрыл глаза, благодаря Господа за это счастье, которое ему выпало. И в мыслях было только одно - защитить его семью и зберечь жизнь его любимой.

***

Через несколько дней Дональд Маларки уже мог вставать и даже передвигаться самостоятельно. Его аппетит усилился, а выглядеть он стал куда лучше. Используя трость как подручное средство, упираясь на неё, лейтенант вошёл в штаб к капитану Винтерсу. Он отдал ему честь и улыбнулся. Капитан встал из-за стола и раскинул руки, подходя к бойцу и аккуратно обнимая его. "Я так счастлив, что ты живой!" - он пожал Маларки здоровую руку, а после достал из тумбочки в столе коробочку, в которой находилась медаль, присвоенная бойцу за его многочисленные героические и боевые заслуги. Он указал рукой на выход и вместе с лейтенантом проследовал в казарму. Бойцы выстроились в один ряд, поставив руки по швам и приподняв головы. Они отдали честь новому лейтенанту и старому другу. Маларки вручили "Пурпурное сердце" и поздравили с повышением. Первым поздравлять к нему тут же подоспел Фрэнк Перконте. Он радостно протянул другу сигарету и подкурил её, а тот с удовольствием затянулся. Как же долго Маларки не чувствовал вкус табака и какое же это было наслаждение - находиться среди самых дорогих тебе людей, в тепле, в сухости, видеть их радостные лица и просто закурить... Он грустно усмехнулся, думая, как в такой момент ему не хватало его лучшего друга, Дока и Гарнира. А после сел за стол, медленно ковыляя, что бы поделиться со своими боевыми товарищами историей своего спасения...