Глава 3 - Отправная точка (Отредактировано)

      Когда незваную гостью увели, Клод молча вернулся в кабинет. Бумаги ждали. Однако они были не первым, что бросилось в глаза. Замерев на пороге, он заметил: дышать стало легче, запах чернил почти выветрился. Видимо, Феликс постарался — кабинет был очищен и проветрен в его отсутствие. Но Клод не стал заострять внимание на этом. Он был уверен: главным виновником всей этой сегодняшней катавасии был именно Феликс. Эта чёртова прогулка… чёрта с два он ещё раз пойдёт у него на поводу. Даже если головная боль — утихла.       Прошло три года с того дня, как он наложил на себя чёрную магию. Не в силах пережить смерть любимой. Цена не имела значения: душа, тело — да хоть вся Обелия. Лишь бы этот ад внутри замолчал. Решение было импульсивным — действия молниеносны. Он даже не дочитал предупреждение о побочных эффектах. Не остановила его и слабая мысль об ответственности, которую придётся понести, если всё откроется.       Ведь в Обелии чёрная магия была под строжайшим запретом. Для всех — без исключения, даже для монархов. Поэтому Клод не сказал даже Феликсу. А затем отдал каверзный приказ: отстранить магов высшего ранга от работы. Чтобы ни одна собака даже не заподозрила. Это должно было остаться тайной. Навсегда.       Поначалу это было облегчением. Чувства блекли, воспоминания теряли краски. День за днём боль прошлого стиралась. Но у всего есть цена. Расплатой стала боль.       Сначала — лёгкая пульсация, которую можно было унять таблеткой или заклинанием. Он списывал это на недосып и перенапряжение. Но боль нарастала. Из едва уловимого шума она превратилась в раскалённые иглы, что впивались в виски. Она приходила внезапно, отнимала речь, стискивала зубы. Клод терпел. Продолжал править. Даже так — не жалел.       Потому что это было лучше, чем сойти с ума от воспоминаний. Лучше, чем видеть её перед собой и знать: не прикоснуться, не спасти. Пытка, от которой он бежал.       Пройдя внутрь кабинета, мужчина машинально направился к столу. Стоило сесть, как руки сами потянулись к документам. Не прошло и часа, как в дверь постучали. — Входи, Феликс, — бросил он, даже не поднимая взгляда. Рыцарь вошёл, прошёл к столу и встал, как обычно, по правую руку. В отличие от самого Клода, Феликс был доволен своей работой. Запаха чернил почти не осталось — значит, его друг сможет работать в более комфортных условиях. Маленькое происшествие во время прогулки он считал незначительным. Уже ясно было, что в следующий раз эта прогулка станет аргументом «против». Ну ничего — в крайнем случае, вытащит его из кабинета силой. — Мисс Марианна без проблем была доставлена в темницу, — бросив взгляд на императора, кратко отчитался рыцарь.       Клод равнодушно кивнул, продолжая работать. Лишь Феликс, казалось, что-то воодушевлённо обдумывал. Кабинет погрузился в привычную тишину, нарушаемую только шелестом бумаг и скрипом пера. — Какие-нибудь ещё указания будут? — в какой-то момент вновь спросил он. Император ответил не сразу. Сейчас его новая проблема его мало интересовала. Задумавшись, он незаметно для себя потёр пульсирующий затылок. Всё же стоило выдать пару распоряжений. — Еда и вода — дважды в день. Следи, чтобы ничего странного не творила. Если заметишь хоть что-то подозрительное… — он поднял на Феликса стальной взгляд. — Убей. — Да, Ваше Величество, — без вопросов и возражений отозвался тот.       За последние годы службы он исполнял немало безумных приказов и был свидетелем ещё большего безумия. В какой-то момент Феликс просто научился молчать и повиноваться. Кабинет снова погрузился в тишину — на этот раз до самого захода солнца.       Следующие два дня пролетели незаметно. За это время в кабинет монарха наведался придворный врач и обследовал его шею и затылок. Ничего серьёзного — небольшое сотрясение и ушиб. Клод был не в восторге, а Феликс понял, что ради собственной безопасности стоит хотя бы неделю не заикаться о прогулках. Казнить не казнят, но шанс, что следующим в темнице будет петь он — слишком высок.       Регулярно на стол ложились отчёты от Робейна. Ничего странного: Марианна ела, спала, ходила по камере. Единственное — она пела. Громко. — Какие-то заклинания или заговоры? — поинтересовался правитель, приподняв бровь и оторвав взгляд от бумаг. Феликс пожал плечами, задумчиво глядя в потолок. — Не сказал бы. Конечно, иногда в её песнях проскакивают странные словечки: поезда, вокзалы, самолёты. Но ни одного признака магического воздействия. — Он тихо вздохнул, добавив: — Скучно человеку.       Клод хмыкнул и вновь уткнулся в бумаги. Кончиками пальцев отбивая ритм, он невольно вспомнил тот день. Барьер. Он не разорвал девушку. Клод был уверен в нём, как в самом себе: даже если бы на территорию упала армия, мана бы среагировала. А Марианна жива. Значит, падала без злого умысла. Судя по лицу — и понятия не имела, на кого падает.       К вечеру, когда был подписан последний отчёт, Клод решил вновь спуститься в темницу. За день накопились новые вопросы, а старые всё ещё оставались без ответа. Он уже собирался подняться со стула, как знакомая боль прошила висок. Мигрень возвращалась. Перед глазами замелькали тени, лицо побледнело, но даже так он не отступил. Сжав зубы, он помассировал переносицу и вышел из кабинета.       Вечер был умиротворённым. Где-то в листве щебетали птицы, будто тоже ждали окончания дня. Мягкий свет фонарей освещал знакомую тропинку. За годы правления он часто спускался в темницу — дорогу знал наизусть. Вскоре показалось здание с охраной.       Завидев монарха, стражники синхронно поклонились. Один из них передал связку ключей. Не говоря ни слова, Клод взял её и заодно лампу. Запах сырости и камня ударил в нос, как только он вошёл. Его шаги глухо отдавались от стен — будто сама темница не хотела тревожить тех, кто здесь гниёт.       Он свернул направо. Феликс, добрая душа, выбрал для незваной гостьи камеру на первом этаже — без запаха крови, с маленьким окном.              Когда Клод подошёл к решётке, Марианна сидела, не двигаясь. Сначала показалось, что она спит. Голова опущена, глаза закрыты, руки сцеплены на коленях. Он уже хотел заговорить, как их взгляды встретились. Плечи девушки напряглись, но спина осталась прижата к холодному камню. — Доброй ночи, Ваше Величество. Какими судьбами? — сдержанно улыбнулась Марианна, стараясь говорить ровным голосом. — У меня остались вопросы, — сухо бросил монарх, наблюдая, как уголки её губ дёрнулись.       Пусть Марианна уже не дрожала перед ним, как в первый раз, но уверенной себя не чувствовала. Он это видел: по осторожному взгляду, по тому, как она перебирает пальцами, по слишком ровному дыханию. Эта девушка была для него, как открытая книга — все эмоции на лице. — Значит, в этот раз в роли магического круга — вы? — слабо усмехнулась она. — Если потребуется, — короткая вспышка молнии проскользнула по его пальцам. — Да.       Марианна выпрямилась, повернувшись к нему лицом. Одну ногу опустила на пол, вторую всё ещё прижимала к груди. С застывшей полуулыбкой она следила, как он вставляет ключ в замок. Лишь силой воли удержала себя от того, чтобы не вскочить. — Неужели решили присесть ко мне? Или хотите, чтобы я уступила вам место? — саркастично подняла бровь, прикрывая иронией страх, что бил в горло вместе с сердцем. Клод сузил глаза и молча переступил порог камеры. За его спиной глухо звякнула и захлопнулась решётка. Он остановился напротив неё и сразу задал вопрос: — Эта богиня, Авадон. Какая она? Что ты о ней знаешь? — Почти ничего. Видела её впервые в жизни и говорила с ней от силы пару часов, — пожала плечами Марианна, на секунду поднимая взгляд к потолку, припоминая. — Внешне она привлекательна: алые глаза, белые волосы, худое лицо. Насчёт одежды... вроде, зелёное платье с коричневым корсетом. А характер — говорит мало, объясняет ещё меньше.       Клод задумался, пытаясь вспомнить мифы и хотя бы одного бога подходящего под это описание. Думалось ему легко, головная боль по немного отступала. Он заметил это не сразу, но в какой-то момент, все же обратил на это внимание. — От неё ты узнала обо мне? – последовал следующий вопрос. — И да и нет. Вживую вас никогда не видела, только читала, в истории. – Марианна сделала небольшую паузу пытаясь понять о чем думает Клод. Она пыталась дать ему ту правду, и те объяснения которые он хотел, но при этом избегая прямых подробностей. — Можно так сказать что впервые с ней я увидела вас дышащим.       Обелия явно был удовлетворен той многословностью и скоростью с которой говорила девушка. Её ответы казались ему весьма прозрачны и понятны. Но тем не менее время на передышку он ей не давал. — С какой целью потащилась сюда? – вновь последовал вопрос от императора. — Жить хочу. – легко ответила она. — Видите ли, я еще не надышалась. Это было первое что пришло мне в голову. Рука пленницы потянулась к высокому вороту красного свитера, оттягивая его. В тронном зале ей было лучше, у неё была по крайней мере возможность посмотреть куда-то еще помимо стороны императора. — А вторичное? – холодно поинтересовался монарх, остро ощущая недосказанность. — Принести вам пользу, раз уж жить буду. – вновь кратко ответила Марианна, достигая лимита своих слов.       Мигрень Клода постепенно сходила на нет. В висках ещё пульсировало, но уже не так невыносимо. Он глубоко вдохнул тяжелый, затхлый воздух темницы. Марианна невольно напряглась, думая что он сейчас сорвётся и ударит. — И какую же пользу, ты можешь принести мне? – с легкой иронией в голосе уточнил император, не сводя с неё взгляда. — Верите или нет, сама еще не знаю. – пожала плечами она пытаясь казаться спокойной, но в голосе всё же проскользнула нервность.       Клод безмолвно приподнял бровь. Его взгляд холодно скользил по лицу Марианны, ища признаки лжи и стремясь вытащить скрытый смысл. Тем временем боль, все больше отступала. Не проронив больше ни слова, монарх развернулся и вышел. Но стоило ему покинуть здание темницы, как мигрень с прежней силой пронзила голову, заставив его поморщится. «Какого дьявола?»       На следующий день Обелия отдал Феликсу краткий приказ: изучить мифы и найти любое упоминание о божестве по имени Авадон. Его не отпускала мысль о том, как мигрень отступила в присутствии Марианны и вернулась сразу после её исчезновения. Он пытался списать всё на совпадение. Но внутри уже начинал скрипеть механизм — тот самый, который запускается слишком долго, но однажды всё же приходит в движение.       Через день, ближе к вечеру, Клод вновь навестил Марианну. На этот раз он застал её за едой. Девушка без особого энтузиазма ковыряла кашу в миске, глядя сквозь неё, будто мысленно была где-то далеко. Однако, услышав звон ключей, она тут же подняла глаза. — Добрый день, Ваше Величество. Новые вопросы? — сдержанно улыбнулась брюнетка, отложила ложку и села, как в прошлый раз — лицом к лицу.       Клод не стал заходить внутрь. На этот раз он предпочёл остаться по другую сторону решётки. Без лишних приветствий он задал вопрос: — Что за мир эта Трещина? Голос его был ровным, с привычной холодностью. — Трещина… — протянула Марианна, задумчиво поднимая взгляд к потолку. — Худшее место из всех, что я видела. Белое, бесконечное пространство без времени, запаха, формы. Как сказала Авадон, это граница между миром живых и мёртвых. Туда попадают души, застрявшие между.       Информация была тяжёлой для восприятия, но Клод не выразил удивления. Однако в голосе девушки проскользнуло что-то странное, и его взгляд стал жёстче. Он понизил голос: — Но ты ведь сказала, что умерла. Марианна кивнула. Она уловила перемену в его тоне и поспешила пояснить: — Как объяснила Авадон, такое случается редко, но бывает. Иногда души застревают. По её словам, в момент попадания в Трещину я ещё была жива. А потом… умерла. Клод молчал, изучая её лицо, ловя малейшие признаки лжи. На миг боль в висках снова напомнила о себе, но на этот раз, словно подчинившись чему-то, она начала отступать. «Что за чертовщина…что за горки?»       Пока он пытался связать ощущения с фактами, Марианна вдруг заговорила, чуть склонив голову: — Сигаретки не найдётся? — Я не курю. — холодно отрезал Обелия. — А стража — курит, — с чуть шире расползшейся улыбкой заметила она, в её глазах блеснул лукавый огонёк.       Клод приподнял бровь, затем молча поманил пальцем одного из стражников. — Захотела курить, значит… Что ж, — он повернулся к рыцарю, который, не дожидаясь указаний, уже протягивал сигарету. — Ответишь на следующий вопрос — получишь.       Марианна сузила глаза, улыбка исчезла так же внезапно, как и появилась. Плечи напряглись, осанка выпрямилась — будто по команде. — Какую пользу ты можешь мне принести?       Она изо всех сил старалась сохранить самообладание, но получалось плохо. Левый глаз дёрнулся, пальцы сжались в кулаки, а ногти впились в кожу, причиняя боль. — Я не знаю... Я… — голос дрогнул, что-то внутри оборвалось. В следующий миг, без колебания, Клод сломал сигарету. Табак с лёгким хрустом посыпался на каменный пол. Девушка вздрогнула, будто её хлестнули по спине. Подскочив к прутьям, она с отчаянием уставилась на остатки ранее целой сигареты. — Д-да это садизм, — процедила она сквозь зубы, сдерживая раздражение. — Как можно так издеваться над курящим человеком?! — её голос дрожал от возмущения, как будто Клод разрушил не просто сигарету, а нечто святое. — Ещё раз. — спокойно повторил он, вновь протягивая руку к стражнику. Сжав губы, тот молча передал новую сигарету, мысленно с ней попрощавшись. — Какой от тебя толк?       Марианна молчала. Пальцы вцепились в решётку, челюсть сжалась. Она не понимала, что он хочет услышать. Что вообще можно сказать в такой ситуации? — Я не знаю, — наконец сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Последние два дня я сама ломаю себе голову над этим. Это не отговорка. Я действительно не знаю, чем могу быть полезна.       Клод хранил молчание. Она не пыталась юлить, не тянула время, не пряталась за ложью. Но даже так он не мог ей полностью доверять. Сомнения грызли его. И всё же — действительно ли его состояние улучшалось именно из-за неё? Ненадолго задумавшись, он всё же протянул ей сигарету. — Не давайте ей спички до моего прихода, — бросил через плечо, отходя от решётки.       Марианна сначала просияла, но тут же приуныла. Взгляд потемнел, и в спину уходящему императору сорвалось раздражённое, тихое, но весьма нелестное: — Козёл. Клод услышал. Но даже не обернулся: — И за это ты промучаешься подольше.. «Не знает…значит…»       Следующий визит он нанёс только через три дня. Всё это время выжидал, чтобы проверить свою гипотезу о влиянии Марианны на его головную боль. Боль накрыла с самого утра, и несмотря на ожидание, легче не становилось даже к ночи. Тогда он поднялся и вновь направился в темницу.       Пленница встретила его своей привычной сдержанной улыбкой. Но глаза выдавали всё — в их синеве пылал сдержанный гнев. Она прикусывала губу, явно борясь с желанием сказать что-то колкое, нелестное в адрес человека, от которого теперь практически зависела её жизнь. — Я подумала, чем могу быть вам полезна, — сделав глубокий вдох, первой заговорила она. Клод приподнял бровь, иронично склонив голову. «Да неужели. Думалось тебе, видимо, хорошо эти три дня…» — Я училась на адвоката. Если выучу местные законы, смогу стать хорошим юристом. Даже для вас. — Мне не нужен адвокат, — едва заметно усмехнулся император. Это был не тот ответ, который он ожидал. Но гипотеза подтверждалась: сразу боль не отпустила, но стоило задержаться рядом с ней — и она начала стихать. «Что это за колдовство?..» — Вам может и нет, но кому-то да. Я действительно хорошо училась. Если бы могла, даже диплом с красным отличием показала бы, — с уверенно поднятой головой произнесла Марианна.       Коробок спичек тихо звякнул в руке Клода, и этот звук тут же привлёк внимание Марианны. В её глазах мелькнула надежда. Он молча положил спички на каменный выступ в стене. Девушка слегка приподнялась, наблюдая за его действиями с недоумением. — Подумай ещё, — бросил он равнодушно, став напротив, скрестив руки на груди. Совпадений трижды не бывает. «Магия? Или какая-то неизвестная богиня Авадон решила надо мной смилостивиться?..»       Саркастично пронеслось в мыслях. Как-то слабо верилось в милость богов. Продолжая размышлять, он с равнодушием наблюдал, как Марианна суетится возле выступа — прыгает, хватается за камни и прутья, пытаясь дотянуться до заветных спичек. — Да не знаю я! Я совсем ничего не знаю — ни о вашем мире, ни о стране! Мне даже сложно представить, что я могу дать вам взамен!       Искренность, смешанная с отчаянием, в её голосе убедила Клода. Она не играла. Он видел раздражение в её взгляде, в жестах, в том, как сжимались пальцы. Это не вызывало у него сочувствия — но это было удобно. Удобно и, возможно, полезно.       Постояв ещё немного, он без слов развернулся и покинул темницу, оставив Марианну один на один с её недосягаемыми спичками.       На два следующих дня он о ней попросту забыл. Бумаги, приёмы, заседания — Клод с головой погрузился в работу. Вспомнил он о девушке только тогда, когда мигрень снова ударила. Было около трёх ночи. Он всё ещё сидел за столом, подписывая очередную стопку документов, пока резкая вспышка боли не заставила на мгновение потерять ориентацию в пространстве. С трудом поднявшись, он направился туда, где уже не в первый раз находил облегчение.       Темница встретила его тишиной. Боль утихала не так быстро, как хотелось бы, но всё же утихала. Несколько секунд Клод просто стоял, прислушиваясь. Слишком тихо. Марианна спала, раскинувшись на кровати. На столике рядом покоились сигарета и коробок спичек. — Достала-таки, — хмыкнул он вполголоса, сузив глаза. «Гордая… достать достала, а не закурила. Интересно.»       Он долго смотрел на неё в темноте, и мысли вновь закрутились. Он знал — Марианна многое скрывает. Но, похоже, даже она сама не до конца понимает, в чём дело. А это уже было любопытно. Ведь узнай она о своём влиянии на его состояние — непременно бы этим воспользовалась. Это был бы сильный козырь, особенно в её положении. Но она молчала. И, похоже, о чёрной магии тоже ничего не знала. «Меньше знает — дольше живёт.»       А раз так… он вполне может воспользоваться этим странным даром богов — и сохранить этому дару жизнь.