Глава 4 - Путь по которому она идёт (Отредактировано)

      Дни в темнице тянулись вязко. Каждый час казался непомерно длинным, словно время шло не вперёд, а назад. Ни настенных, ни наручных часов не было, и лишь по высоте солнца Марианна могла приблизительно определять время. Зачем — она и сама толком не знала. То ли по привычке, то ли просто чтобы не соскользнуть в забвение. Как только разум немного отошёл от шока, пришло осознание всей ситуации.       Мир, в который она попала, был ей знаком лишь по касательной. Сюжет манхвы — лишь верхушка айсберга. Причём обрывочная, расплывчатая информация, которая на данный момент была бесполезна. Она не знала законов, правил, географии или более глубокой политической обстановки. У неё не было ничего и никого в этом мире. Ни одной опоры, ни за что было уцепиться. Так сильно она ещё не просчитывалась.       Обычно ко всему подходила с холодной головой, взвешивала все «за» и «против». Но тогда, в Трещине, всё рухнуло. Эмоции захлестнули. Смерть, Пустота, казнь Атанасии и последняя отчаянная попытка вырвать себе второй шанс… Губы Марианны скривились в горькой усмешке. Сколько ни оправдывай собственную глупость — она всё равно остаётся глупостью. Страшно, горько… но надежда всё ещё тлела. В конце концов, она жива. А значит, ещё можно всё начать сначала.       Первые дни она пела, ходила кругами, даже прыгала — только бы заглушить голос в голове. Её мысли метались между «ещё можно что-то сделать» и «всё бесполезно», удерживая её в подвешенном состоянии.       А потом пришёл Клод. Его визиты стали не самой приятной неожиданностью. Марианна знала, зачем он приходил: за ответами, которых она не могла дать. Он не повышал голос, не поднимал руку, но угрозу она чувствовала нутром. И повинуясь здравому смыслу, держалась сдержанно. Никакой грубости, вежливая улыбка, спокойный, собранный вид. Но и это быстро дало трещину.       Визиты Императора стали для неё ещё одной моральной пыткой — молчаливым напоминанием о её шатком положении. — Не давайте ей спичек до моего прихода…       Садист в лодочках. Как можно так изощрённо издеваться над курящим человеком? Курить хотелось невыносимо. И в какой-то момент Марианна поймала себя на том, что ждёт визита Императора. Её левый глаз дёрнулся от этого осознания. — Какая от тебя польза?       Она не знала. Если бы знала — ответила бы. Ведь этим вопросом она ломала себе голову с первых дней. В какой-то момент её осенило: она ведь училась на адвоката. Законы этого мира ей пока чужды, но если их выучить — можно подняться, найти своё место. Надежда вспыхнула… и тут же погасла, когда в ответ она увидела лишь равнодушие.       А потом он положил спички. Намеренно — высоко. Эмоции снова захлестнули её с головой. Она злилась: на себя — за бессилие, и на него. Очнулась Марианна только тогда, когда он уже скрылся с виду. «Господи, что я делаю?..»       Её ноги машинально поволокли тело обратно к койке. Она рухнула на неё под тяжестью то ли собственного веса, то ли морального истощения. Заточение в сырой, маленькой камере действовало разрушительно. Казалось, медленно, но верно у неё съезжала крыша. Без интернета, без свободы передвижения, без нормального общения, без такой банальной вещи, как гигиена… «Словно птица в каменной клетке… Сколько ни бейся о прутья — всё равно не вылететь.»       Марианна не знала, чего добивался Клод. Просто хотел поиздеваться? Подтвердить своё превосходство? Или показать её беспомощность? Раздражённый взгляд синих глаз вновь упал на спички. Высоко. Но она достанет. Из принципа. Из упрямства.       Из чувства, что даже если всё вокруг выше и сильнее — у неё всё равно есть выбор. Стоять. Или тянуться.       Поднявшись на ноги, девушка окинула камеру взглядом. Скованный цепью столик — не вариант, тяжёлая койка — тоже. Она продолжала искать хоть что-то, пока взгляд не упал на мусорное ведро. Старое, шаткое — но, пожалуй, хватит. Переполненная яростной решимостью, она осторожно встала на него. Одной дрожащей рукой брюнетка ухватилась за прутья, другой потянулась за коробком. Мгновение — и тонкие пальцы сомкнулись на предмете. — Думаю, этот раунд за мной.       Марианна продолжала ждать. День. Два. Но Клод больше не приходил. За всё время в темнице она уже забыла, что такое хороший, крепкий сон. В основном спала тревожно, то и дело просыпаясь от лёгкого скрипа, шагов за дверью или капель воды, падающих с потолка. На этот раз её сон оборвал резкий скрежет решётки. Синие глаза тут же приоткрылись, сфокусировавшись на силуэте у входа.       На пороге стоял Феликс — Марианна узнала его сразу. С одной стороны, его появление успокаивало. С другой — настораживало. — Мисс Марианна, Его Величество желает вас видеть, — мягко произнёс рыцарь, заходя в камеру и протягивая девушке руку.       Всё ещё пребывая в лёгком полудреме, она тихо фыркнула и нахмурила брови. Значит, желает видеть? А она — от слова «нет» совсем не желала. Но, даже так, Марианна пошла. Это был шанс. Шанс хотя бы на мгновение покинуть холодную клетку. «Значит, в этот раз не Магомет идёт к горе, а гора к Магомету?..»       Язвительная мысль мелькнула в голове, и следом за ней губы исказила ироничная усмешка. После стольких дней в темнице хотелось сорваться, но она предпочла просто… улыбнуться. Хоть немного.       Стоило лишь покинуть главное здание, как по телу пробежала лёгкая дрожь. Свежий воздух ударил в лицо — прохладный, с запахом росы и травы. Марианна глубоко вдохнула, и от этого голова на мгновение закружилась. Сейчас даже ночь казалась светлее и красивее, чем обычно. Шум ветра, скрип гравия под ногами — казалось бы, мелочи, но они приносили душе покой.       Гранатовый дворец уже маячил впереди, и она знала — всё это временно. Клод снова будет её пытать вопросами, а потом отправит обратно, в холодную клетку. Но даже так, она не могла нарадоваться этому краткому глотку свободы. — Господин Феликс, сколько я пробыла в темнице? — первой нарушила молчание Марианна, следуя за рыцарем.       Ответ не последовал сразу. На секунду ей показалось, что её снова проигнорируют. Но нет. — Около десяти дней, — задумчиво отозвался Робейн, продолжая идти вперёд.       Всё это время Феликс украдкой наблюдал за её реакцией. Даже в темнице он не стал связывать ей руки — хотел посмотреть, что она предпримет. Но Марианна не сделала ничего. Просто шла за ним, вдыхая воздух так, словно старалась запомнить запах свободы. Темница… не место для такой девушки, как она.       До самого конца пути она больше не задала ни одного вопроса. С каждым шагом её лицо становилось всё мрачнее. За следующим поворотом она остановилась рядом с Феликсом у массивной двери. — Мы пришли. Его Величество ожидает вас в своих покоях, — произнёс рыцарь, открывая дверь и заходя первым.       Просторные покои освещал мягкий, приглушённый свет настольной лампы. Марианна замялась, прежде чем переступить порог. Исподлобья, настороженно, она взглянула на Клода. Он сидел на софе, казалось, полностью поглощённый работой — глаза быстро и ровно скользили по строкам в документах, лицо не выражало ни единой эмоции.       Марианна уже открыла рот, чтобы что-то сказать, как он заговорил первым, не поднимая взгляда: — Феликс, проводи её в ванную и объясни, что к чему.       Феликс кивнул и указал на дверь в конце противоположной стены. Прежде чем уйти, Марианна заметила, как Обелия еле заметно поморщил нос. Он не сказал ни слова — просто отправил её в ванную. За такую толерантность она была почти готова поблагодарить его.       Пройдя за Феликсом, брюнетка едва не ослепла от белоснежного света магической лампы. Ванна оказалась большой и светлой. Рыцарь быстро и доходчиво объяснил, что можно брать, а чего лучше не трогать, — и вышел.       Впервые за долгое время Марианна погрузилась в горячую воду. Она прикрыла глаза, позволяя телу расслабиться. Веки налились тяжестью — она почти задремала, если бы не лёгкий стук в дверь и мужской голос: — Мисс Марианна, сменные вещи я оставил у порога.       Укутавшись в полотенце, она приоткрыла дверь и быстро подхватила свёрток с одеждой. Простая белая рубашка и штаны — явно мужские. У кого их «отжали», девушка предпочла не уточнять.       Одевшись и ещё раз промокнув волосы полотенцем, она направилась к выходу. Тёплая ванна немного подняла настроение и даже придала сил к предстоящему разговору.       Когда Марианна вышла, Клода в комнате уже не было. Она вопросительно приподняла бровь и уже собиралась что-то сказать, как Феликс молча кивнул в сторону балкона.       Балкон встретил её пронизывающим холодным ветром. Едва отогретая после ванны кожа тут же покрылась мурашками.       Марианна опустила взгляд на сидящего на софе Клода. Он смотрел куда-то вдаль, будто забыв о её присутствии. Края его восточного халата трепетали на ветру, который, казалось, его вовсе не беспокоил.       Долго разглядывать его она не стала. В конце концов, какая ей разница — холодно ему или жарко? — Доброй ночи, Ваше Величество. Какие вопросы вы приготовили на этот раз? — сдержанно улыбнувшись, заговорила девушка. — Сегодня обойдёмся без вопросов. Присаживайся, Марианна, — произнёс он ровным тоном, не глядя на неё, жестом указав на кресло напротив.       Прежде чем сесть, она мельком осмотрела небольшой столик: чашка с кофе — значит, день у него либо только начался, либо ещё не закончился. Пепельница, сигарета, спички… Это заставило её усмехнуться — недобро.       Присев в кресло, Марианна перекинула ногу на ногу и устроилась поудобнее. — Сегодня тоже собираетесь пытать меня сигаретной зависимостью? — равнодушно спросила она, подперев щеку рукой. — Нет. Хочешь — кури, — всё так же спокойно бросил Клод, протягивая руку к чашке.       Отказаться в этот раз было почти невозможно. Неделя без сигарет — и рука сама по себе потянулась к пачке и спичкам. «Как великодушно. Где подвох? В этой сигарете яд?..»       Стоило вдохнуть плотный дым, как голова тут же закружилась. Никакой утончённой ностальгии — просто химическая эйфория после недельной ломки. — У тебя есть три пути, Марианна, — начал Обелия, неторопливо попивая кофе.       Она молчала, глядя в ночное небо. Сквозь разорванные облака пробивалась луна, звёзды мерцали, словно и не замечали всей мерзости происходящего. Марианна не думала — просто слушала. Его ровный голос звучал как приговор. — Первый: я закрою глаза на твоё незаконное проникновение и отпущу тебя на все четыре стороны. Второй: оставлю гнить в темнице. Третий: ты выходишь… но остаёшься под моим наблюдением. Всё, что от тебя требуется — молчать, приносить мне кофе и время от времени убираться в кабинете. «Вот значит как. Смерть. Смерть. И… отсрочка. Но отсрочка лучше, чем ничего. По крайней мере — пока не встану на ноги.» — Выбор за тобой. Если тебе нужно время подумать — можешь ещё сутки посидеть в тёплой камере, — добавил император с ядовитой полуулыбкой, явно не собираясь терять на неё полночь. — Я уже решила. Третий, — слабо усмехнулась Марианна, наклонившись вперёд и туша окурок. — Что насчёт моего предложения? — Какого предложения? — Адвокат. Жизнь домашнего скота мне совсем не по душе. Хотелось бы… как-то развиваться. — Учиться, значит, хочешь… — лениво протянул Клод, поставив чашку на блюдце. — Я подумаю над этим.       На этих словах Клод молча кивнул в сторону двери — однозначно давая понять, что разговор окончен. Марианна поднялась с места и вышла, не проронив ни слова. Только уже в коридоре до неё дошло: он даже не собирался обдумывать её предложение. Просто… отмахнулся.       В ту же ночь её перевели в крыло для прислуги. Феликс объяснил, что в Гранатовом дворце не так много слуг, и свободных комнат предостаточно. Новая комната, пусть и скромная, после темницы казалась почти раем: тепло, собственная лампа, тишина… и, главное — личное пространство. Это было не то, к чему она привыкла. Но и точно не то, через что она прошла. Марианна быстро адаптировалась к новой реальности. Уже через две недели она просыпалась раньше, чем приходил рыцарь. Тяжело, через силу, но поднималась — чтобы не опоздать с кофе для Императора. За всё это время они почти не перекинулись и парой слов. Даже когда она просто сидела в его кабинете на софе, наблюдая, как он работает, — между ними была тишина.       Но однажды, во время очередной уборки, её взгляд упал на один из пергаментов. Документ, лежащий на столе, был исписан чужими символами. Ни одной знакомой буквы. Марианна нахмурилась, вглядываясь внимательнее, и в этот момент за её спиной раздался знакомый голос: — Что смотришь? Уже закончила? Она вздрогнула, обернулась слишком резко и уронила пергамент обратно на стол. — Мне стало интересно… — прошептала она, будто извиняясь, с лёгким испугом в голосе. — Но я ничего не понимаю. — Чтобы носить кофе и убирать, понимать не обязательно, — отрезал Клод, не оборачиваясь, и прошёл мимо, усаживаясь за своё место с той же невозмутимостью.       В тот вечер Марианна молча вышла из кабинета, ясно понимая: Император не просто не думал о её предложении — он не видел в этом смысла. «Смысл ищешь, да?.. Я тебе его найду.» Через несколько дней у неё созрел первый план. Когда пришло время составлять список необходимых вещей, Марианна намеренно изувечила почерк. Буквы перекошены, половина слов — недописана, обрывки сокращений. Она знала, что у Клода, как ни странно, тоже был языковой барьер — не с ней, но с её речью, с её системой письма. Надежда была на то, что он ничего не поймёт. Хотя, на всякий случай, всё равно волновалась. — Что это? — нахмурившись, Обелия поднял взгляд от бумаги. Его глаза, цвета расплавленного золота, сверлили её насквозь. — Список необходимых вещей, — спокойно пожала плечами Марианна, изобразив самую невинную из своих улыбок. — Это что за язык?.. — Клод поднёс лист ближе, — И почерк… как у курицы лапой. Перо впервые держишь, что ли?       Но она не растерялась. Перекатилась на пятки, чуть склонив голову, будто размышляя, а потом перешла в наступление: — Перо — да. До этого писала другим. А язык… ну, если бы я выучила ваш, нам бы всем стало проще жить.       Клод хмыкнул, не выражая ровным счётом ничего. Он даже не посмотрел на неё — просто поднял руку, и медленно поднёс лист к пламени свечи. Бумага вспыхнула, и уже через секунду от неё остался только пепел.       Марианна машинально потянулась к столу — и замерла: тянуться уже было не к чему. И, что обиднее всего, она даже не помнила, что именно написала. — Неважно, — равнодушно бросил Клод, откидываясь в кресле. — Просто скажи Феликсу. Он всё предоставит. Пауза. Тишина — почти личное унижение. — Но сначала убери. И открой окно.       Монарх, как ни в чём не бывало, вернулся к работе, снова опуская взгляд на свои документы. Марианна тем временем огляделась в поисках веника и совка. — А вдруг он забудет? У него и так хватает дел, и... — Не забудет, — оборвал Клод, не отрываясь от бумаг.       Марианна уже стояла на коленях, собирая пепел. Левый глаз дёрнулся, с губ сорвался едва заметный вздох — раздражение вырвалось, прежде чем она успела его подавить. Она до сих пор не понимала, почему он так протестует против её желания учиться. Это же идеальный вариант: используй её, а потом избавься. Но хотя бы с выгодой. — В будущем я тоже всё должна говорить вслух? — буркнула она, больше себе, чем ему. — Да, — отрезал монарх. Первая попытка — провал. Полное фиаско.       Но сдаваться? Нет. Она даже не думала. Если не с третьей попытки, не с пятой, не с десятой. Она добьётся своего хотя бы с двадцать пятой.       Через три дня Марианна предприняла новую попытку. Сегодня она лично заварила кофе для Клода. Без кофеина. Удачный момент выдался: ночь у императора выдалась бессонной — работа над отчётами затянулась, а впереди маячило четырёхчасовое собрание с аристократией. Организм явно требовал ударной дозы бодрости. Но… увы.       Марианна вошла в кабинет с чашкой в руках и самой невинной на свете улыбкой. — Доброе утро, Ваше Величество. Какой сегодня прекрасный день… — защебетала она певчей птичкой.       По лицу Клода было ясно: этот день мог быть прекрасным только в параллельной вселенной. Но он промолчал. Взял чашку, выпил быстро — и ушёл. На прощание Марианна бодро помахала ему ручкой и мысленно пожелала всем аристократам удачи. Они сегодня были не в том зале, не с тем монархом и определённо не в то время.       Вернулся Обелия раздражённым. Попросил ещё одну чашку. Потом ещё. И ещё. Но облегчения не наступало. «Пей, пей… Толку всё равно нет…»       Сидя в кресле, Марианна сдерживала смех, прикрывая губы ладонью. Лукавая ухмылка уже расползалась по лицу. Лишь Феликс в очередной раз пытался остановить Клода от четвёртой чашки, шепча что-то о здоровье, сердце и бессоннице. А Марианна тем временем гадала — когда дойдёт? Дошло быстро.       На третий день, когда она снова вошла с чашкой, Клод встретил её мрачным, подозрительным взглядом. — Ты в курсе, что всё это время кофе был… без кофеина? — сквозь зубы процедил он, впервые за долгое время заставив Марианну вздрогнуть. — А?.. Как без кофеина?.. — растерянно пробормотала она, переводя взгляд с чашки на него. — Ты вообще читала, что написано на упаковке? Марианна едва сдержала смешок, продолжая изображать паиньку. Это была ошибка. Ой. Она ничего не знала. — Простите, Ваше Величество. Если бы я могла прочитать — я бы обязательно обратила внимание. Больше такого не повторится, — мило, даже слегка покаянно склонила голову… но только для того, чтобы спрятать взгляд, в котором не было ни грамма раскаяния.       Однако затягивать опасно. Долго держать голову опущенной — риск. Он не дурак. Он видит.       Клод молча откинулся в кресле, скрестив руки на груди. Несколько секунд — тишина. Он о чём-то думал. Потом медленно кивнул: — Ничего страшного. С кем не бывает. С сегодняшнего дня кофе будет заваривать повар. А ты — просто носи.       Голос вновь был спокоен. Слишком спокоен. От его тона пробежал по коже холодок. Марианна не успела ничего ответить — он повернул голову к Феликсу, который стоял у шкафа, перебирая бумаги. Почувствовав взгляд, рыцарь тут же поднял голову. — Да, Ваше Величество? — С сегодняшнего дня, — спокойно произнёс Клод. — В течение недели давай Марианне сигареты без никотина.       Улыбка застыла у неё на лице. Ответный удар не заставила себя ждать. Руки дёрнулись, а губы невольно поджались. — Подправим ей здоровье, — лениво, с ехидной ухмылкой добавил император, откинувшись глубже в кресле.       Казалось, Феликс буквально засветился от восторга. Быстрые, уверенные кивки — и ни капли сомнений. Он свято верил: это исключительно во благо здоровья юной девушки. — Уверен, её лёгкие после скажут мне спасибо, — с энтузиазмом добавил он, явно гордый своей причастностью к «лечению». «Возможно, если бы это действительно было для них… Блондинистый ты гад в лодочках...»       В последний момент губы Марианны скривила ироничная ухмылка. Сдерживая поток нецензурщины, она резко развернулась и поспешно вышла из кабинета. Ещё один провал. Пора доставать тяжёлую артиллерию.              Когда Клод в очередной раз приказал ей убрать кабинет, она решилась. Вместо обычного моющего средства Марианна добавила в воду… нечто. Не спрашивай, что именно — она и сама не знала. Банка стояла глубоко в кладовке, без этикетки, с мутным содержимым и крышкой, которую пришлось открывать с тряпкой. Но пахло это так, как будто внутри кто-то умер. И воскрес. И умер снова. Оно шипело, бурлило — и явно не собиралось сдаваться без боя. Идеально.       Этого должно хватить, чтобы напугать Клода и переубедить с концами — так изначально думала она. Порой, задумываясь над своими действиями, Марианна ловила себя на мысли, что всё её поведение не больше, чем детский лепет в глазах Клода. Возможно, так оно и было. Но как иначе? Думать сам он не хочет, слушать — аналогично. Всё, что остаётся, — доказать на деле, что образованность — путь к спокойствию.       Начав с маленького участка, девушка осторожно провела шваброй по полу. Через несколько минут дерево побелело, как будто покрылось инеем. Синие глаза широко раскрылись в испуге. — Ой, мамочки, — выдохнула она дрожащим голосом и отскочила. — Ваше Величество… у нас небольшая проблемка.       Такого эффекта Марианна не ожидала, поэтому реакция вышла намного живее, чем она рассчитывала. Клод поднялся с места и медленно подошёл. Окинув взглядом паркет, он слегка приподнял бровь. — Что ты сделала? — оценивая место преступления, спросил мужчина. — Пол помыла. Моющего не хватило, я добавила другое. Оно воняло, но подошло, — нервно сглотнув, брюнетка вновь опустила взгляд на белый иней. Клод перевёл взгляд с пола на ведро. Потом — на Марианну. — Вылей. Набери новую воду. После покажешь Феликсу, что ты туда наливала, — возвращаясь на своё место, приказал тот. — А пол? Что с ним делать? — Мыть, Марианна, мыть. Но теперь — щёткой. На коленях.       Девушка крепче сжала швабру. Хотела как лучше — получилось как всегда: через зад и с эффектом химической атаки. Полчаса она возилась над одним куском паркета, так и не добившись эффекта. Белое нечто, казалось, въелось намертво. — Вот бы я читать умела… — пробормотала она, бросив страдальческий взгляд на Клода. — Тогда бы такой проблемы не было. Простите, я хотела как лучше…       Клод, потягивая чай, наблюдал за ней с видом человека, которого уже ничем не удивить. — Ничего страшного. Паркет можно заменить. «Какой ты великодушный…» — За твой счёт, разумеется. Один квадратный метр этого дерева стоит сто золотых. Тут около тридцати пяти. Три с половиной тысячи золотых. Ты получаешь… сколько, тринадцать в месяц? Это сто пятьдесят шесть в год. Получается… отработаешь лет за двадцать с лишним.       Марианна застыла. Кажется, где-то внутри что-то хрустнуло. То ли это была хрупкая вера в хорошее в глубине души Клода, то ли её здравый смысл расшибся об стенку. «Мать вашу… двадцать лет бесплатного рабства?!» — Это… это так долго… Если бы я могла учиться, я бы зарабатывала больше… быстрее погасила бы долг… Клод поставил чашку и спокойно ответил: — Я править буду долго. Отработаешь.       На следующую неделю Марианна залегла на дно. Очень тщательно обдумывая, что ещё можно сделать — желательно без вреда для себя. Это случилось глубокой ночью. Феликс разбудил её и сухо сообщил: — Его Величество приказал прибраться в кабинете. Срочно. «Сейчас же ночь… Какая, к чёрту, уборка? Он сдурел?»       Раздражённая и сонная, Марианна поплелась в сторону кабинета, попутно натягивая на себя халат. Ночь была прохладной, как назло.       Инструменты уже ждали её у двери. В комнате царил тусклый свет настольной лампы, под которым фигура Клода казалась непривычно слабой. Он сидел на диване, бледный, с закрытыми глазами. На лице — тень боли, которой Марианна не сразу придала значение. — Можешь приступать, — глухо сказал он, не открывая глаз. И девушка начала уборку. Несмотря на внутренний протест. Едва держась на ногах, с раздражением, которое кипело внутри, как перегретый чайник.       И тут: — Там протри. И угол левее, — Клод начал указывать. Всё ещё с закрытыми глазами. Или ей только казалось? Марианна резко остановилась. Нервы сдали. — Ваше Величество… Когда у вас в последний раз был секс? — выпалила она, раздражённо обернувшись. Пауза. Воздух в комнате стал плотнее, как перед грозой. — Это не твоё дело, — холодно отозвался император, медленно открывая глаза. — Теперь понятно, почему вы такой злой.       И в следующее мгновение воздух свистнул. Острый предмет пролетел у её лица, царапнув кожу. Она замерла. Пальцы дрогнули, коснулись щеки. Кровь — тонкая, алая струйка — медленно стекала по коже, оставляя едва заметный след. «Что я несу… А главное — кому? Вроде жить-то ещё не надоело.»       Всё обрушилось разом. Боль вернула ясность, сон как рукой сняло. Марианна медленно подняла упавшее перо дрожащими руками и подала его обратно. — Прошу прощения. Перешла черту, — ровным тоном отозвалась она, дыша глубоко, чтобы унять дрожь в пальцах. — Угол всё ещё не домыт, — спокойно ответил император, забирая перо и, кажется, принимая извинения. Его глаза вновь закрылись.       Она вернулась к работе. Но даже после завершения уборки происшествие не отпускало. Что-то было странным. И Марианна поняла это не сразу — только когда вернулась в свою комнату. Когда она пришла, Клод был почти полумёртв. А когда уходила — выглядел лучше. «Может, он… энергетический вампир?»       С того дня Марианна начала наблюдать за императором куда внимательнее. И в принципе, если так подумать, вся эта ночная уборка тоже казалась нелепой. «Он же не идиот и не какой-то поехавший на голову маразматик, чтобы просто так, по хотелке, поднять человека ночью для уборки…?»       С каждым днём её внимание к нему усиливалось. Она стала замечать, как он порой с усилием тёр виски. Как взгляд становился потухшим. Как напрягались плечи — будто он что-то сдерживал, не давая выйти наружу.       Постепенно в памяти всплыли фрагменты манхвы. Детали, на которые раньше не обращала внимания. И одна из них оказалась особенно занятной: чёрная магия, которую Клод сам наложил на себя после смерти Дианы. И теперь… возможно, расплачивается.       Дополнительным подтверждением стали смутные слова Авадон. Тогда она казалась туманной, неясной, но теперь... «Что там говорила Авадон?.. Он умереть должен от неё… или как?»       Первая гипотеза подтвердилась: у императора явно были проблемы с головой — мигрени.. Оставалось только понять, имеет ли она сама к этому какое-то отношение… и желательно — как.       С выводами Марианна не спешила. Тут ошибиться или сомневаться было нельзя, поэтому она наблюдала. День за днём. И накапливала уверенность.       Она всё чаще проводила время в присутствии Клода. Ничего не делала — просто смотрела на него. Иногда даже слишком пристально, отчего ловила вопросительный взгляд и сухой, отстранённый голос: — Если что-то хочешь — говори прямо. Брюнетка слегка усмехнулась и допила чай. Так не пойдёт. Она вновь наступает на те же грабли — с риском получить по башке. — Нет, прошу прощения, я просто залюбовалась вами.       Клод ничего не ответил. Лишь хмыкнул и вернулся к работе. А девушка покинула кабинет. Её гипотезу нужно было проверить более очевидным — и радикальным — методом.       Она ждала. Ждала, когда Феликс снова вызовет её. Но не просто так — в спешке. И момент настал.       Марианна лежала на кровати, уставившись в потолок, когда услышала быстрые, приближающиеся шаги. Она тут же вскочила и забежала в туалет. — Леди Марианна, Его Величество срочно вызывает вас! — Не забыв постучать, Феликс резко влетел в комнату, но никого не увидел.       Руки дрожали. Всё было слишком неожиданно, но отступать было некуда. Не успев подумать, она выпалила первое, что пришло в голову: — Прости, Феликс… у меня… запор. За дверью повисла гробовая тишина. Кажется, рыцарь подавился воздухом. — Кхм… я… понимаю… Я поговорю с Его Величеством, — неловко кашлянув в кулак, красноволосый мужчина поспешно покинул комнату.       Марианна осталась в уборной, перебирая прядь чёрных волос и судорожно вздыхая. Тихий смешок слетел с губ прежде, чем она успела его остановить. «Тяни время. Пусть помучается, скотина.» — Мисс Марианна… вы как? Долго ещё? — вернувшись через минут пятнадцать, Феликс остановился перед дверью и неловко постучал. — Я стараюсь! — выкрикнула она сдавленным голосом. — Не стой над душой, отойди!       Она вышла только через час. И когда вошла в кабинет, Клод встретил её убийственным взглядом.       Лицо — белое, как стена. По виску скатилась капля холодного пота. Он выглядел так, будто балансировал на грани бытия. — Прошу прощения, Ваше Величество… мне действительно неудобно…— она села на мягкую софу, делая вид, что ничего не замечает. «Я великий слепой.»       Уперевшись локтем о подлокотник, Марианна прикрыла глаза — удовлетворённая. Теперь она ждала. Произойдёт что-то… или нет?       Прошло полчаса. Дыхание Клода выровнялось. Топазовые глаза перестали лихорадочно блестеть, а морщины на лбу — разгладились. Девушка с трудом подавила торжественную улыбку. Пусть она пока не понимала, как и почему, но её присутствие каким-то образом облегчало его мигрень.       Пока что того, что она знала, было достаточно. В её руках уже оказался весьма сильный козырь, которым она непременно воспользуется. И даже лишение мяса на неделю не могло затмить её внутреннего триумфа.