Часть 9. Финал спектакля

—Фууух, — Юра с тяжёлым взглядом упал на диван, в гримёрной, и уложил голову на колени Лизон. — Я уже устал по этой сцене скакать! —Ничего, мой дорогой, — усмехнулась Лиза, попровляя свой новый наряд. — Ещё час и ты свободен, как вольная птица. Юра на её словах скривился. Его не прельщала мысль ещё целый час прыгать по сцене. Нет, он конечно рад побывать в образе Александра Сергеевича, но не так много. Тут в гремёрку зашли Марк, Соня и Маша, уже готовые к новым сценам. — Боже, какой накал в первой части! Когда ты, Марк, крикнул "За Константина и конституцию", у меня мурашки по коже. Я прямо чувствовала, как будто мой муж — действительно декабрист. — Соня упала на стул, нервно потирая виски. —Я искренне сочувствую тёте Кате. Не понимаю, как она это пережила! — Спасибо, милая. — он поцеловал её в макушку, вызвав мягкую, но усталую улыбку в ответ. — А в целом — какой ужас эта первая часть! Сплошные допросы, казематы, ссылки. Настроение — ниже плинтуса. —Согласен. После такого гнёта хочется как следует выдохнуть. Вторую часть отыграем на адреналине — там хоть любовь, дуэль, драма. — ребята согласно кивнули. А у девочек по спинам побежали мурашки. — Я потом точно напьюсь. — буркнул Борятинский и сложил руки на груди. —Я предлагаю нам всем напиться. — отозвалась Аня. Она была уже готова к новой сцене — одетая в бежевое платье с белой лентой на поясе, волосы были собраны в высокий пучок — сидела на подоконнике и весело болтала ногами. — После такого стресса нужно отдохнуть. —Я, как верный секундант, поддерживаю инициативу команды. Но учтите, у меня одна задача — не расплакаться на сцене, глядя на тебя, — он кивнул на Юру. — Главное, чтобы ты потом, как настоящий Данзас, не потащил нашего «Пушкина» через сугробы, а вызвал карету. Мы же все в парадном. — Маша весело хихикнула. В этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял цесаревич Александр, ещё без мундира Николая I, в простой белой рубашке, но с неизменной царственной осанкой. — Что, заговор? И без меня? — он усмехнулся, недовольно складывая руки на груди. — Саша! — обрадовалась Маша. — Как раз планируем напиться после финальных поклонов. Присоединяешься? — она лукаво усмехнулась, хитро поглядывая на цесаревича. — А вы сомневались? После того как я целый час буду изображать своего венценосного родителя, который гнобил и, я уверен, до сих пор гнобит лучших людей империи, мне потребуется выпить за их светлую память. И… за наше настоящее. Чтобы оно было свободнее их прошлого. — он сказал это тихо, но все услышали. В его словах была не только игра, но и намёк на те мысли, которые роились в голове наследника, примеряющего на себя корону и вину одновременно. Юра встал, подошёл к Александру и хлопнул его по плечу, стирая границы между цесаревичем и товарищем: — Значит, решено. После спектакля — все в к нашему дубу. Вышибаем мрак первой части и трагедию второй. Выпьем за Пушкина, за декабристов и за то, чтобы наши собственные истории оказались веселее той, что мы сегодня играем! Все засмеялись, закивали. Напряжение спало, сменившись предвкушением своего, живого и безграничного вечера. Скоро звонок, вторая часть, слёзы, выстрел, поклоны. Но после этого — их ночь, их молодость, их общая жизнь, которая только начинается и кажется такой яркой и бесконечной на фоне сыгранной ими исторической драмы. Марк закончил приводить себя в порядок и крикнул: — Так, а кто отвечает за закуску? Потому что на одних возвышенных чувствах и вине далеко не уедешь! Мне после каторги нужна серьёзная подпитка! Общий смех заглушил звонок суфлёра, призывающий на сцену. Перерыв закончился. Но их планы на вечер были твёрдыми — как скала. ***** За полторы минуты ребята вновь вынесли диван на сцену, разбросали по полу книги, бумагу, какие-то вещи. Когда свет загорелся зрители увидели Юру, вновь в образе Пушкина, с растрёпанными кудрями, сидящего на диване и смотрящего в пол. Он изображал поэта, размышлявшего о судьбе друзей. Сидевшие в зале Пущины и Данзасы сильно напряглись, перед глазами проносились события тех дней. Катя с силой сжимала руку Вани, едва сдерживая слёзы. Внезапно на сцене появился парень, облачённый в наряд жандарма. Он неспеша подошёл к "Пушкину". —Вам приказано немедленно собраться. На личную аудиенцию к императору. — голос прозвучал глухо, безжизненно. —Что стало с бунтовщиками? — это волновало "Пушкина" больше всего. Его голос слегка дрогнул. —Зачиньщики повешенны. — безразлично отозвался жандарм. —А Иван Пущин? — Юра затаил дыхание. Казалось, весь зал сделал тоже самое. —Отправлен в Сибирь. На вечную каторгу. — Юра тяжело вздохнул. Настоящий Пущин прикрыл глаза, немного содрагаясь под тяжестью ужасных воспоминаний. Катя ободряюще сжала плечо мужа, вырывая его из неприятных мыслей и взывая ко вниманию. А на сцене Юра уже читал стихотворение, посвящённое Ивану Ивановичу: Мой первый друг, мой друг бесценный! И я судьбу благословил, Когда мой двор уединенный, Печальным снегом занесенный, Твой колокольчик огласил. Молю святое провиденье: Да голос мой душе твоей Дарует то же утешенье, Да озарит он заточенье Лучом лицейских ясных дней! В следующей сцене произошла встреча "Пушкина" и "императора Николая I". Разговор был наполнен лёгкой иронией, колкостями, недоверием, но небольшой лучик надежды всё же был. Николай слегка удивился, увидев сына в образе самого себя. Но ещё больше его удивила новая песня, в исполнении сына и Борятинского. Что, в вашем лицеё не было спорта? Одно вольнодумство и только стихи? Алекс усмехнулся. Он с ребятами изображал бурную игру в теннис. Ну как же не было? Стучали ботфорты Мы фехтовали, звенели клинки. —Не надо так сильно! — Алекс выставил руку, обращаясь к "Бенкендорфу".— С ним нужно хитрее. Граф отбивает всегда в слабый угол. — пояснила "император" "Пушкину". Я мог бы с вами учиться, болтать о хорее А может и вовсе, быть вашим другом. Но мы не учились и не болтали И другом моим вы не были тоже — Такое случиться могло бы едва ли Ведь вам ваша власть свободы дороже. Юра усмехнулся в ответ. Я изнутри поменяю систему! Возразил "Николай Павлович". А я предпочту судить по делам! Вторил ему "Пушкин". Я предлагаю вам сменить тему Что ж в этом лицеё так нравилось вам? Учителя и уроки свободы Равенство разных и братства кураж. Свобода, равенство, братство — я годы Твердил про себя, как «Отче наш» . Алекс отбивал мяч и нечаянно упал. "Пушкин" протянул руку и помог ему подняться на ноги. Если бы вам дали корону Был человеком, стал королём Что бы вы сделали с властью престола Как бы вы сели на трон? Если бы вам дали корону Был человеком, стал королём Что бы вы сделали с властью престола Как бы вы сели на трон? Я знаю, стране нужны перемены И, кстати, с чего бы мне лучше начать? "Имеератор" хлопнул поэта по плечу. Я слышал, цари бывают надменны Зачем вам советы, вы и есть власть Ну а России нужно образование. Вот и для вас мы нашли дело. Рабства отмена, долой бичевание! Эта идея давно мной владела! Повсюду и разом отмена цензуры Конечно же, нужно и прямо сейчас! Цензура ломает фундамент культуры! Отныне я лично читать буду вас В стране мы позже ослабим дозор Отменим цензуру, даю вам зарок Я правильно понял, у нас договор? Юра изобразил неподдельное удивление. Слово царя, удивить я вас смог? Алекс усмехнулся в ответ. И главная просьба: как можно скорее Верните из ссылки бунтовщиков. Все присутствующие в зале сильно удивлись. Хоть я отличаю ямб от хорея Но к этому даже и я не готов Я поручусь за Пущина лично Несправедливость мне так надоела Я поручусь, вы играли прилично Я обещаю изучить его дело Вам разрешено в Петербург возвратиться Спасибо… Простите за этот скандал Имение мне давно как темница Такого от вас я не ожидал Я никогда не хотел быть царём Царей все только ругают, увы Живём, как цари, но, как люди, умрём А как бы правили вы? Если бы вам дали корону Был человеком, стал королём Что бы вы сделали с властью престола Как бы вы сели на трон? Если бы вам дали корону Был человеком, стал королём Что бы вы сделали с властью престола Как бы вы сели на трон? Под конец Алекс прямо на сцене одел мундир, а после ободряюще улыбнулся. Юра уже собирался уйти за кулисы, но тут Алекс остановил его и задал тот самый вопрос: —Александр Сергеевич, если бы вы были в Петербурге во время восстания, чтобы вы делали? На пару секунд тишина окутала помещение, все ждали ответа от "Пушкина" и только Николай Павлович знал ответ на этот вопрос. Нет, знал ответ ещё и Александр Христофорович, но, к сожалению, он не смог присутствовать сегодня здесь. Бенкендорф сослался на работу и никакие уговоры не подействовали на него. —При всей преступности замысла, стоял бы рядом с другом. — все ахнули. Ваня тяжело вздохнул. Он не сомневался в ответе, знал же, что Саша его не бросил бы. От этого сердце его сжималось, а душа наполнялась горечью утраты. Но следующая сцена ранила его ещё больше. Ребята обустроили сцену под квартиру Пущиных. Соня, одетая в серебрянное платье и укутанная в тёплый плед, сидела на диване. Её причёска вся расстрепалась, глаза покраснели от пролитых слёзы. Рядом с ней сидела Аня и крепко обнимала "сестру" за плечи, поглаживала её по волосам. Рядом в кресле сидел Рома, так же изображал скорбь по судьбе "Пущина". Тут на сцене появился Юра. Он оглядывает всех собравшихся, переводит дух и начинает свою речь. —Катя! Боже мой! Я только от императора...мне всё рассказали...Ваня он...в Сибири...на вечной каторге...я не могу поверить...я прибежал сюда, как только меня отпустили. Как ты тут? — он упал к ней на диван. —А сам как думаешь? — усмехнулась "Катя", продолжая проливать слёзы. У Марк, сидящего за кулисами, сердце сжималось при виде Сони в таком вот состоянии. Ему так хотелось её обнять, стереть все слёзы. Но он отдавал себе отчёт, что это всего лишь игра. —Не знаю. — признался Юра, пожимая плечами. Он перевёл взгляд на "Данзаса". — А вы тут давно? —С самого начала. — ответила "Таня". Рома поднялся на ноги и усадил друга на своё место, явно подготавлявая почву для серьёзного разговора. —Саш, у нас для тебя есть новость. — Аня кашлянула, и Рома исправился. — Даже две. —Что ещё случилось? — горько усмехнулся "Пушкин". — Молю, не томите! Лучше скажите всё сразу! Я уже ничему не удивлюсь. —Мы с Ваней...—Соня сделала паузу, будто бы собиралась с силами. —Обвенчались неделю назад. —Чего вы? — его голос осел. — Чего ты сделали? —Тише, Саша. — "Костя" постарался успокоить друга, но было поздно. —Вы поженились и ничего мне не сказали?! Почему? Неужели я не достоин этой тайны? Катя, ты же прекрасно знаешь сколько я мечтал вас поженить! Сколько времени и нервов потратил на вас! А вы даже письмо мне не написали! Вы молчали! Ваня молчал! —Успокойся! — крикнула в ответ "Таня". — Мы не говорили, чтобы ты не волновался. Ты бы точно сорвался к нам. А мы хотели сказать, но чуть позже. —Мы бы приехали к тебе и всё рассказали. — кивнула Соня. — Мы же не знали, чем всё закончится. Если бы я только знала, — девушка прикрыла глаза. — Я никогда не пустила бы его туда, клянусь. —Я верю. — Юра кивнул. — А какая тогда вторая новость? —Я беременна. — и снова зал погрузился в тишину. На лице Юры отобразилось огромное удивление. —А...Ваня? Он...он знает об этом? — "Пушкин" приблизился к подруге. — Умоляю, скажите, что он знает! Соня только покачала головой и с новой силой заплакала, пряча лицо в ладонях. —Мы узнали только сегодня. — глухо отозвался "Костя". Юра прикрыл глаза, тяжело вздохнул, а после взял Сонины руки в свои и вновь начал говорить. —Кать, послушай. Ты не одна. Мы с ребятами будем рядом, столько, сколько сможем. Я буду рядом. Я обещаю, что у вашего ребёнка будет счастливая и беззаботная жизнь. Я клянусь. Я сделаю для этого всё. — Соня от такой триады ещё больше разрыдалась. Пущина, сидящая в зале, тоже плакала, вспоминая их с Сашей разговор. Сколько же слёз она пролила и тогда и сейчас. Как бы сильно она хотела сейчас обнять Сашу и поблагодарить за те слова и ту помощь, что он оказал ей тогда. Сестра сжала её вторую руку. Таня тоже плакала. Но в следующей сцене атмосфера сменилась. Снова "квартира Пущиных", но уже более уютная атмосфера. Юра и Соня сидят в "гостиной" рядом с колыбелью, накрытой белым пологом. —Она словно ангел… Совсем как он улыбается, когда засыпает. Только у неё твои ямочки. — ребята весело улыбаются, заставляя зрителей улыбнуться с ними. —Саш, прошу, не буди её. Я только уложила. Целый час качала, пела… Она наконец заснула. Не смей брать на руки.— девушка одарила его строгим взглядом. —Я? Да я и не думал. Просто… посмотреть. — он всё же тянет руку, чтобы приподнять полог. —Пушкин! В сто первый раз говорю: не трогать! Ты её разбалуешь совершенно. Она и так уже знает, что дядя Саша — её верный раб, стоит ей только пискнуть. — Она ударила его по руке. Соня и Юра старались не засмеялся в голос только от одного вида смеющихся друзей за кулисами. Алекс и Лиза уже сидели на полу, держась за животы, а Марк и Маша, кажется, смеялись уже с них, нежели с того, что происходит на сцене. Сложнее всего было Роме и Ане — им надо выйти на сцену с минуты на минуту, но сделать вид, что они ничего не слышали. —Раб? Я — поэт! — он чуть повысил голос до громкого шёпота. — И крёстный отец самой прекрасной девочки в империи. Имею право. —Имеешь право сидеть тихо и писать свои оды её спящему величеству. А то опять напишешь что-нибудь такое, за что тебя ещё куда-нибудь отправят. — Соня сложила руки на груди. Тут на сцене появляются Рома и Аня. Не понятно как, но они смогли успокоиться и спокойно выйти к зрителям всего лишь с улыбками на лицах. —Саша! Как не придёшь, ты тут постоянно! Ты что тут прописался? — усмехнулся "Данзас". —Я только пришёл! — возмутился "Пушкин". —Катенька, сестрёнка! Как наша принцесса? О, спит… Какое счастье. — Аня приобняла "сестру" за плечи. —Мы вообще пришли за тобой. — Рома уккзал на Юру. Тот изобразил удивление. —В смысле? —Пора на бал. Говорят, будет весело. — "Таня" ярко улыбнулась. "Пушкин" ещё немного упирался, но под напором "Данзасов" и "Кати", которая пришла им на помощь, сдался. Далее сцена сменилась: Ребята оказались на "балу". Все с интересом наблюдали за диалогом "Пушкина" и "Гончаровой", в исполнении Маши. Девушка была прекрасна — её кудрявые волосы были распущенны, только передние пряди были собраны в пучок, а серебрянное платье блистало в свете — все невольно ахнули, при виде такой красоты. —До встречи, Александр Пушкин. — усмехнулась Маша и вернулась в "бальный зал". Тут же Юра догнал её и пригласил на танец. Они кружили по сцене, притягивая всё внимание, как актёров, так и зрителей. Сама Наталья грустно улыбнулась, сердце её забилось быстрее, а слёзы навернулись на глазах. Так сильно ей хотелось вернуться в то беззаботно время или хотя бы вновь оказаться в его сильных и крепких объятьях. Одинокая слеза прокатилась по её щеке. Гриша и Таша прижались к матери, глядя на сцену широко распахнутыми глазами. В следующей сцене, Юра оказался в кабинете "Бенкендорфа". Он просил письмо о благонадёжности, но в ответ получал неоднозначные ответы. И тогда настало время для новой песни: Серёжа, играющий Александра Христофоровича, сидел за своим столом, смотрел на Пушкина и ровным, спокойным, но твёрдым голосом начал: Пушкин, вы, как всегда, бьёте Наглости все рекорды Бунтовщик, дуэлянт, клеветник царя и болван упёртый Позёр, «атаман картёжный» На уме лишь одни частушки Вместо слова «неблагонадёжный» Впору писать «Александр Пушкин» Юра поднял голову, принимая участие в этой словесной перепалке. Обвинения справедливы, но помилуйте, это дела минувших дней Искупил их я ссылкой, в которую был отправлен вами! "Бенкендорф" крикво, едва заметно, улыбнулся. И бросились писать «Во глубине сибирских руд» Чтоб тут же декабристам посвятить сей дерзновенный труд! Я посвятил его друзьям! Возразил "Пушкин". А не в «Годунове» ли говорится О том, что за Ирода-царя грешно молиться? Годунов умер двести лет назад! Юра ядовито усмехнулся. Но государство живо до сих пор Народ единым должен быть, а вы, Пушкин, сеете в нём раздор Вам это нелегко понять: Моя задача — охранять Людское хрупкое сознание От сумбура мироздания! Я забочусь лишь о том Чтоб тот, кто обречён скитаться В мире бренном, мог хвататься За порядок и закон! За пару строк вы мне навесили клеймо бунтовщика! Мои стихи, меж тем, любят все — от генерала до ямщика! «Граф Нулин», сказки, «Онегин», ну же Неужто вы их не оценили? Настала очередь "Пушкина" нападать на "Бенкендорфа". Вещицы милые, но едва ли они кого-то объединили. Серёжа изобразил беспечность. Да ну? А ну-ка! «Чем меньше женщину мы любим…»? «…Тем легче нравимся мы ей» Вторили ему "подчинённые" "графа". «Они сошлись. Волна и камень…»? «…Стихи и проза, лёд и пламень» Хей, граф, подключайтесь? Или вы не привыкли с народом хором петь? А «Привычка свыше нам дана…»? «…Замена счастию она» Ответил "Бенкендорф". Я разве спорю, в стихах вы гений, это известно «А гений и злодейство…» «…Вещи несовместные» Вам это нелегко понять: Моя задача — охранять Людское хрупкое сознание От сумбура мироздания! Обречён каждый из нас По миру бренному скитаться Я здесь, чтоб могли спасаться — Мы стихами в трудный час! Ну так напишите что-то Что объединит и утешит всех до одного В уваженьи к отечеству, и правителям его! Пётр Великий, к примеру, как вам? Царь весьма высоко его чтит Такая поэма народ наш, безусловно, поддержит и сплотит! Строчить стихи на заказ? Увольте! Я поэт, а не портной! Юра скривился, как сдела бы Пушкин. А если этим докажете благонадежность свою вы ещё особе одной Помимо царя? Что скажете, Пушкин? Никто не хочет в мужья бунтаря! За кулисами Лиза закатила глаза. Её мама отличный пример того, что если девушка любит мужчину — ей будет всё равно на то, кто он и чем занимается. Что скажете, Пушкин? Неужто мы встретились зря? Вам это нелегко понять: Моя задача — охранять Людское хрупкое сознание От сумбура мироздания! Я забочусь лишь о том Чтоб тот, кто обречён скитаться В мире бренном мог хвататься За порядок и закон! Мне муза фальши не простит... Юра с удивлением рассматривал полученное письмо. К чему фальшивить? Будьте честным! Но гений и злодейство… Я союз их вижу повсеместно. Я памятник себе воздвиг… Он может мной снесён быть вмиг. Блажен… Кто до седин дотянет. Мороз и солнце — Кнут и пряник! Песня закончилась, ребята принялись наводить порядок на сцене. "Пушкин" хотел было уйти, но вспомнил ещё кое-что. —Я просил Николая Павловича рассмотреть дело бунтовщика Пущина. Ответа не получил. Не могли бы вы напомнить ему об этом? — он с надеждой посмотрел на "Бенкендорфа". —Не принимайте милосердие за слабость. — холодно бросил в ответ "граф". Дальше были: свадьба "Пушкина и Гончаровой", возвращение "Пущина", счастливая жизнь, а после бал, где произошла встреча с Дантесом. Самой интригующей и интересной, но в тоже время противной и горькой сценой была сцена "Ревность". Новая песня удивила всех в очередной раз. Всё началось с кабинета "Пушкина". Он сидел и пытался написать что-то новое, но, увы, "вдохновение" покинуло его. Тогда он взял один из листков и начал новую песню: Простишь ли мне ревнивые мечты Моей любви безумное волненье? Ты мне верна: зачем же любишь ты Всегда пугать моё воображенье? (Nathalie) Окружена поклонников толпой (Comme vous êtes belle) Зачем для всех казаться хочешь милой (Un autre tour de valse) И всех дарит надеждою пустой (Nathalie!) Твой чудный взор, то нежный, то унылый? (Nathalie) Юра сделал вид, что собирается на тот самый бал, куда его ещё "утром" звала "Наташа". Но то, что произошло в следующее мгновенье удивило всех. На секунду свет погас, а когда включился сцена преобразилась: всё вокруг было увешано красным пологом, даже ковёр постелили соответствующий. Ребята были одеты в разноцветные, но благодаря свету, платья казались тёмными, на глазах были прозрачные повязки, дамы держали в руках красные веера. Во главе сцены стояла Лиза, облачённая в чёрное платье, с такой же чёрной вуалью на глазах, её волосы собраны в тугую косу, в руках красный веер, а на губах ироничная, слегка надменная улыбка. Он здесь! Приехал? Пушкин идёт Ах, что будет, неловко-то как Он знает? Тихо! Вот идиот Большой талант, большие рога Он здесь! Приехал? Пушкин идёт Ах, что будет, неловко-то как Он знает? Тихо! Вот идиот Большой талант, большие рога (Nathalie) Он здесь! Неловко-то как Юра подошёл к центру сцены и изобразил удивление, увидев "Катю" и "Аню". Соня одела тёмно-бирюзовое платье, её волосы были тоже собраны, но некоторые пряди крупными волнами спадали на плечи. На глазах так же присутствовала вуаль синего цвета, на шее подвеска, подаренная "Пущиным", она обмахивалась веером и весело подпивала, иногда переглядываясь с Аней, одетой в тёмно-фиолетовое платье, на глазах вдаль такого же цвета, волосы распущены, но передние пряди заколоты заколкой. Большой талант, большие рога Конём пошла твоя королева Раз налево и снова налево Конём пошла твоя королева Раз налево и снова налево (Nathalie) Маша тоже присутствовала. Она в красном, словно кровь, платье, с собраными в пучок волосами, танцевала с "Дантесом" и мягко улыбалась, не обращая внимание ни на кого вокруг. Упал поэт, момент настал Сноси его к чёрту пьедестал Упал поэт, момент настал Сноси его к чёрту пьедестал Упал поэт, момент настал Сноси его к чёрту пьедестал Упал поэт, момент настал (Nathalie!) Сноси его к чёрту пьедестал На миг их голоса перешли на шёпот. Они тихо смеялись, обсуждая происходящее и наблюдали, как "Пушкина" танцует с "Дантесом". Умоляю, перестаньте Сжалься, время и пространство Умоляю, перестаньте Юра распевал эти строчки, параллельно пытаясь добраться до "Наташи", но люди стали окружать его, разбиваясь на пары. И вот, его схватила Лиза, утягивая за собой в танец и мешая добраться до цели. (Буря мглою небо кроет Вихри снежные крутя То, как зверь, она завоет То заплачет, как дитя) Вторили люди вокруг "Пушкина". Маша делала вид, что вовсе его не замечает, она постоянно ускольза от него, а Лиза мешала ему самому дотянуться до девушки. Сидящие в зале смотрели на эту сцену с немым шоком. Их всех, практически, обвинили во всём происходящем на сцене, ибо все они — дворяне, а многие из них и правда были в числе тех, кто обсуждал жизнь Пушкина. На то и был расчёт ребят. Сжалось время и пространство (Буря мглою небо кроет Вихри снежные крутя То, как зверь, она завоет То заплачет, как дитя) Буря мглою небо кроет (Буря мглою небо кроет Вихри снежные крутя То, как зверь, она завоет То заплачет, как дитя) Буря мглою небо кроет (Буря мглою небо кроет Вихри снежные крутя То, как зверь, она завоет То заплачет, как... Юра достал пистолет и выстрелил в воздух, заставив всех испугаться. Далее сцена сменилась и зрители увидели дом "Пушкиных" и непрошенного гостя там же. Состоялась ссора между "Пушкиным" и "Дантесом", а затем и между "Сашей" и "Наташей". В итоге, пришло время для последней песни: Я вижу, как трудно не верить Тому, что они говорят И будут повторять Будут повторять Просто для забавы Глаза всех округлились, когда Маша запела эту песню. А девушка всеми силами старалась не заплакать, Соня, Аня и Лиза уже плакали за кулисами. Все знали, что близится финал, а значит слёз будет очень много. Ты так любишь сражаться Ты веришь в свободу всегда оставаться собой Бросаешься в бой Но враг так огромен Он больше, чем мы с тобой В эту пропасть так просто упасть Эта пропасть — открытая пасть Если сделаешь шаг То окажешься в ней Мы стоим на краю, не держась, в полной темноте "Наташа" остановила "мужа", когда тот писал письмо для вызова на дуэль. Она сожгла предсказания "Гадалки" и крепко обняла парня. В полной темноте Найди мою руку И знай, что я рядом Хоть ты и не видишь В полной темноте Где всё исчезает Мы кружимся в танце Я здесь, я с тобой В полной темноте, у-у В полной темноте, в полной темноте Не оставляй меня в полной темноте Не оставляй меня в полной темноте Не оставляй меня, не оставляй меня Не оставляй меня, не оставляй меня Не оставляй, не оставляй себя в полной темноте Не исчезай в полной темноте… Многие уже заплакали, но самое ужасное ждало впереди. Ребята обыграли момент с разговором "Пушкиных" о новой работе "В полной темноте", а далее началось то самое, что до сих пор отзывается в сердцах многих болью. —Брат, — проятнул Юра, обращаясь к "Данзасу" с просьбой о помощи в деле чести. — Я не умру...не сегодня...не судьба... Они сыграли всё, что произошло в тот день. И разговоры, и дуэль, и ранение — всё, что происходило в жизни Александра Сергеевича в тот роковой момент. Музыка заставляла их сердца сжиматься от страха, а игра ребят будоражила кровь. Все знали, чем закончится спектакль, но всё равно пришли. Когда Юра упал, слёзы полились у всех, особенно у Наташи, которая старалась их стереть, дабы не расстраивать детей, но Таша сама плакала, а Гриша с силой сжимал кулаки, старательно сдерживая слёзы. Катя отвернулась, не желая смотреть на это всё. Она уткнулась мужу в плечо и тихо зарыдала. Таня же наоборот смотрела на сцену, упрямо стирая слёзы, она не могла прикрыть глаза — воспоминания того кровавого дня сразу всплывали в памяти, а видеть их это последнее, что ей хотелось. Ваня и Костя храбрились, держались из последних сил, но знали, что стоит им вернуться домой, как слёзы хлынут из глаз и ни мужество, ни сила воли не смогут их удержать. Императрица тихо плакала, сжимая ладонь супруга, который смотрел на происходящее с некой отсторонённостью в глазах. Анна Михайловна, да в прочем, как и Ольга Васильевна плакала над такой трагично судьбой великого человека. Им и до сего дня было жаль его родных, но сейчас, они готовы были броситься к Наталье Николаевне и утешать её, их детей. Их мужья отсавались хлоднокровными, но в глубине души им было больно наблюдать за всем происходящим. Василий Андреевич старался утешить Авдотью Ивановну, хотя сам чуть ли не плакал от неутешительных воспоминаний. Сердце его болело всё сильнее и сильнее, а душу жгло от этой вселенской несправедливости. Когда всё закончилось, зрители поднялись на ноги и громко захлопали ребятам. Затем, они все вышли на сцену, на поклон. Родители смотрели на своих детей — уставших, слегка растрёпанных, Юра всё ещё был испачкан краской — и гордились ими. И все они, как один, были уверены, что сам Александр Сергеевич бесконечно гордиться ими, ибо его незримое присутствие они ощущала на протяжении всего спектакля.