Глава 10

      Понедельник начался с завтрака в Большом Зале. Утро было холодным, за окном моросил дождь. Сероватое небо за высокими окнами Большого зала словно отразило настроение самой Вивьен — настороженное, слегка подавленное, с привкусом чего-то чужого. Она сидела за столом, молча ковыряясь в тарелке и размышляя о предстоящем уроке зельеварения, который должен был стать ее настоящим столкновением с Томом, после вчерашнего. Она уже чувствовала, как под кожей тянет знакомое тревожное чувство — будто перед экзаменом. Или перед чем-то, что может изменить ход событий. Она смотрела в одну точку на столе, но видела совсем другое.       Библиотеку. Его глаза.       Он появился из темноты между стеллажей как тень, слишком тихо, слишком точно, слишком близко. Голос его был вежлив, почти мягок — но в нём звучало что-то… хищное. Словно он знал больше, чем должен. Словно он видел её насквозь.       «Ты хорошо маскируешься, Блэр.» — всё ещё звучало в ее голове. Ни один человек, ни один ученик не мог так сразу почувствовать чужака. Никто, кроме него. Вивьен сжала ложку крепче. Реддл… он был не просто странным. В нём было нечто тревожное, как дрожь в воздухе перед бурей. Он не пугал её прямо — он проникал под кожу. И это было гораздо страшнее. Она вспомнила, как он смотрел на неё — не глазами подростка, а глазами взрослого, привыкшего всё понимать, всё контролировать. Холодно, проницательно. Словно она была не человеком, а уравнением, которое он почти решил. И хуже всего — Вивьен чувствовала, что он действительно решит. Ещё один взгляд, ещё один разговор — и он всё поймёт.       — Доброе утро, Блэр. Могу? — раздался знакомый голос сбоку.       Вивьен подняла глаза и увидела Феликса Булстроуда. Он был в перчатках, мантия чуть перекошена на плече, каштановые волосы взъерошены, а в руках — пергамент. Выглядел так, словно спешил с самого утра, и явно не за едой.       — Конечно, — отозвалась она. — Ты опоздал к утреннему жертвоприношению каше?       — Как ты угадала, — усмехнулся он и сел рядом, поставив тетрадь между ними. — Слушай, ты в пятницу на Зельеварении писала всё как бешеная. А я… скажем так, мысленно находился где-то очень далеко от профессора Слизнорта.       — Угу. У тебя взгляд был такой, будто ты сражаешься с дементорами.       Феликс усмехнулся, но сразу стал серьёзнее. — Можешь дать мне свои заметки? Или хотя бы объяснить, что он там городил про зелье? Живая смерть? Или как там? Если я сегодня не сдам этот мини-тест, профессор меня прикончит. У него, видишь ли, «надежды» на меня. А надежды Слизнорта — это такая медленная петля на шее.       Вивьен приподняла бровь. — А я думала, ты сам всё тянешь. Гордость Слизерина, все дела.       — Это всё для показухи, — отмахнулся он. — На самом деле я полагаюсь на таких умных, как ты. Так что помоги, а? Не заставляй меня вставать на колени — у нас с утра слишком скользкий пол. Она покачала головой, но с улыбкой. — Ладно. Только не называй меня умной при людях. Разнесут по всему подземелью, и от меня не останется ни капли загадочности.       — Договорились, — фыркнул он и придвинулся ближе, чтобы заглянуть в её конспект. — Ты — загадочная, я — безнадёжный, вместе — идеальная учебная катастрофа.       — Главное — чтобы никто не заметил, — прошептала Вивьен, всё ещё ощущая тревожный укол в груди. Сегодня она должна была увидеть его. Реддла. После того, что произошло вчера.       — А почерк у тебя ещё и красивый, — заметил Феликс, скользнув пальцем по строкам её аккуратного конспекта. — Это вообще законно? Умная, загадочная, ещё и с каллиграфией. Думаешь, это честно по отношению к остальным?       Вивьен бросила на него быстрый взгляд из-под тёмных ресниц, не поворачивая головы. — Булстроуд, если ты решил так получать чужие записи, тебе бы стоило придумать что-то пооригинальнее. Например, падение в обморок от моего интеллекта.       Он рассмеялся, хрипловато, но с явным удовольствием. — Отличная идея. Сработает в следующий раз, когда ты подойдёшь ко мне с пером и взглядом а-ля «сейчас будет лекция длиной в жизнь».       — Значит, ты планируешь следующий раз?       — А что, ты против? — его голос стал чуть мягче, а уголки губ дрогнули в хитрой улыбке. — Мне, например, очень нравится начинать утро с тобой. Даже если ты угрожаешь мне костью от куриной ножки.       Вивьен молча пододвинула тарелку с остатками курочки чуть ближе к нему. — Не искушай, Булстроуд. У нас Слизерин, конечно, но на завтрак кровь не подают.       Он наклонился ближе, почти касаясь плечом. — Слушай, я вот думаю… раз ты уже спасла меня от позора по Зельеварению, может, как-нибудь спасёшь и от скуки после уроков? Например, в библиотеке. С учебниками. Или без них.       — Очень тонко, — сухо заметила она, откидываясь чуть назад. — И совершенно незаметно завуалировано. Прямо как лук в зелье: вроде не виден, но все чувствуют.       Феликс криво улыбнулся, но не стал настаивать, — что я могу сказать? Ты вдохновляешь на честность. Хотя подозреваю, что этим и опасна.       — Опасны — это те, кто бросает гоблинские восстания на полпути, — усмехнулась Вивьен. — А теперь читай, пока я не передумала.       Феликс притих, но уголок его губ всё ещё хранил ту самую, почти мальчишескую, улыбку. Он читал её строки, делал вид, что сосредоточен, а сам украдкой посматривал на неё — как на головоломку, которую очень хочется разгадать. Феликс снова что-то говорил — о профессоре Слизнорте, о том, как его кабинет пахнет маринованными жабами, и о том, что кто-то из старшекурсников утверждал, будто он хранит в шкафу пузырёк с собственным потом. Вивьен даже не слушала — точнее, слушала вполуха, пока его голос был просто фоном. Да уж, этот парень делал все, кроме чтения конспектов, которые сам же и попросил.       А потом наступила тишина. Не полная, не гробовая — но такая, которую чувствуют спинным мозгом. Слизеринский стол притих. Будто в зале появился кто-то, чьё присутствие притягивает взгляды, но одновременно заставляет не поворачиваться слишком резко. Вивьен почувствовала, как всё в ней сжалось. Повернув голову, она увидела его.       Том Реддл. Высокий, безупречно одетый, с походкой, как у человека, знающего себе цену и ничью больше. Он шёл вдоль стола Слизерина, как будто этот стол принадлежал ему по праву. И — не один. Чуть сзади, с идеальной осанкой и выверенной грацией шагала Селест Яксли — собачка с лицом, в котором насмешка и холод были родными чертами. Вивьен заметила, как Селест при каждом шаге будто чуть посматривает в сторону Тома, ловя его внимание, хотя он не смотрел ни на кого. Они подошли ближе, и Реддл сел напротив — прямо напротив них с Феликсом. Как будто специально. Гад.       — Блэр. Булстроуд, доброе утро — ровно произнёс Том. — Он поздоровался как всегда: спокойно, безэмоционально, будто проверяя наличие фигур на шахматной доске. Ни одного лишнего слова.       Вивьен подняла взгляд на него на долю секунды — достаточно, чтобы увидеть, что он смотрит не просто на неё, а вглубь. Словно ищет то, что другие не заметят. Ну вот зачем он так лупится? Как вообще, можно сосредоточится на чем то, когда на тебя смотрят такие глаза. Смотрит, как будто уже все знает о ней. Все, вот эти его вежливости такие наигранные. Ну конечно, ему же нужно поддерживать образ миролюбивого старосты и идеального ученика.       — Доброе, — так же спокойно ответила она. Феликс кивнул.       Рядом с ним грациозно опустилась Селест Яксли, сверкая кольцом на пальце и холодной улыбкой. Она взглянула на Вивьен с любопытством, смешанным с откровенным пренебрежением. С ней же, рядом, крысиной походкой подошла и села ее личная собачка — Винда Розье. Они обе поглядывали на Тома, стреляя глазами.       — Знаешь, — сказала Селест почти небрежно, отпивая сок, — я всё гадала, почему ты выглядишь… не совсем в духе Слизерина. Потом услышала, что ты полукровка. И всё встало на свои места.       Феликс напрягся, собираясь что-то сказать, но Вивьен опередила его. Она подняла голову, взгляд её стал холодным и твёрдым, как лёд на чёрном озере. — Странно, Яксли. А я слышала, что хорошее воспитание передаётся по крови. Видимо, у вас с этим перебои.       Селест резко выпрямилась, но сказать ничего не успела. Вивьен уже повернулась обратно к тарелке, как будто разговор исчерпан. Яксли вспыхнула, открыла рот — но Том чуть повернул к ней голову. Не сказал ни слова, просто посмотрел. Этого хватило: Яксли замолчала и опустила глаза в свою тарелку. Феликс, скрывая улыбку, принялся допивать тыквенный сок. Том, молча наблюдавший за всей сценой, слегка склонил голову. Его губы едва заметно дрогнули в ухмылке. Он снова посмотрел на Вивьен. Без насмешки. Скорее с интересом. Она не ответила. Взгляд — всё такой же пронизывающий. Он словно наблюдал не за словами, а за реакцией, за внутренней механикой человека.       — Острый язык, — сказал он тихо. — И самообладание. Не так уж часто встречаешь в сочетании.       — Возможно, ты просто не там ищешь, — ответила Вивьен спокойно.       Том слегка наклонил голову, будто соглашаясь — или принимая вызов. Он не отводил взгляда, и в его молчании чувствовалось больше, чем в любом вопросе. Феликс кашлянул, будто напоминая о своём присутствии. — Думаю, пора на зельеварение, — сказал он и чуть дотронулся до плеча Вивьен, едва ощутимо. Она кивнула, но прежде чем подняться, на секунду задержала взгляд на Томе. Он всё ещё смотрел на неё. И в его глазах теперь было не только изучение. Там было любопытство. Интерес. Вопрос без слов.       Коридоры Хогвартса, как всегда, наполнялись гулом шагов, шелестом мантий и приглушенными голосами. Урок зельеварения вот-вот начнется, и ученики спешили не опоздать — никто не хотел попасть под недовольный взгляд профессора Слизнорта, особенно на этой неделе, когда тот был в особенно ворчливом настроении из-за недосыпа и готовящегося ужина с избранными. По понедельникам, он всегда был таким.       Вивьен шла рядом с Феликсом Булстроудом. Он лениво зевнул, закрывая рот вежливым взмахом ладони. — Надеюсь, сегодня не дадут что-нибудь с запахом тухлой капусты. У меня с утра желудок не в духе, — пробурчал он. — Сам виноват. Надо было кушать за завтраком, а не давиться только тыквенным соком — фыркнула Вивьен.       — Я же не самоубийца — ты видела, что там подавали? Овсянку, похожую на цемент. Ни крови, ни фантазии.       — Ну поел бы курицу, она была весьма свежая и не жирная, с утра самое то. — отозвалась Вивьен.       Он усмехнулся и качнул головой. Вместе они свернули за угол и вошли в тёмный, слегка прохладный кабинет Зельеварения. Возле дальнего стола уже расположились Флинт и Макнейр — Кассандра что-то записывала в аккуратном пергаментном блокноте, а Селин с полуприкрытыми глазами крутила флакончик с густо-зелёным зельем, рассматривая, как оно преломляет свет.       Чуть поодаль у окна стоял Альфард Блэк, облокотившись на подоконник. Его мантия была расстёгнута, волосы чуть растрёпаны, как будто он только что проснулся, но в этом была небрежная грация, присущая только ему. — О, ты всё-таки соизволил спуститься с небес, — сказала Вивьен, подходя ближе и кладя сумку на стол. — Где вы все были утром? За столом Слизерина было непривычно пусто.       Селин ухмыльнулась, даже не открыв глаз: — Ночь была долгая. Ты же видела, мы обсуждали книгу по проклятиям. Кассандра заснула с фолиантом на лице, а я так и не дошла до кровати — уснула в кресле.       — А я, — лениво вмешался Блэк, — тренировался на рассвете. Некоторые из нас не забывают, что уже в эту субботу матч по квиддичу. Он выпрямился и глянул на них с притворной строгостью. — И я рассчитываю видеть вас всех на трибунах. Особенно тебя, Блэр. Мне нужно, чтобы хотя бы кто-то болел с умом.       — А остальные болеют сердцем? — усмехнулась Вивьен.       — Остальные просто визжат, — заметил Феликс, присаживаясь за следующую парту, кажется уже все поняли, что Вивьен — любит сидеть одна, поэтому никто к ней не подсаживался. За исключением, иногда обнаглевшего Блэка. — Особенно Когтевран.       — Матч против них, кстати, — уточнил Альфард, расправляя плечи. — Но расслабляться нельзя. У них новый вратарь. Говорят, неплох.       Кассандра оторвалась от записей и, не поднимая головы, проговорила — Я всё равно не пойду. Квиддич — шум, грязь и сломанные носы.       — А я пойду, — отозвалась Селин. — Мне нравится, как люди падают с мётел. Это бодрит.       Альфард закатил глаза — Какая поддержка. Хорошо хоть ты, Блэр, не разочаруешь?       Вивьен только хмыкнула, усаживаясь за стол. — Я же обещала, тогда в библиотеке. Приду.       Он бросил на неё почти лукавый взгляд, но не успел ничего ответить — дверь в класс со скрипом распахнулась, и вошёл профессор Слизнорт, потирая руки. — Доброе утро, мои драгоценные! Сегодня будем варить кое-что очень полезное… и, возможно, немного зловредное, если неправильно его сварить.       Слизнорт поднялся на небольшое возвышение перед классом, обвёл всех довольным взглядом, поправил жилетку и хлопнул в ладоши. — Сегодня, мои юные мастера, мы будем готовить весьма необычное зелье — Настой мира. Один из самых капризных и противоречивых рецептов, когда-либо допущенных в школьную программу. Он требует точности, терпения и хорошего контроля над температурой.       — Это то самое зелье, которое подавляет тревожность и успокаивает? — пробормотала Вивьен, перебирая в памяти страницы учебника.       — Именно, мисс Блэр! — просиял Слизнорт. — Помогает при тревожных снах, панических атаках, сильных эмоциональных потрясениях… впрочем, если вы допустите малейшую ошибку — например, переборщите с порошком каменной фиалки, — у вас получится совершенно противоположный эффект. Неконтролируемая истерика, галлюцинации, а иногда и временный ступор. — Это зелье, явно не помешало бы Вивьен. Этот месяц, несмотря на то, что девушка, весьма неплохо смогла адаптироваться, выдался сложным. Думы о семье, родном времени — где идет война и ее родители одни, кто знает, вдруг они уже мертвы? Мерлин, нет! Вивьен, старалась не думать про это и перестать накручивать себя, все таки Эдвард Аддерли, был не просто магом — он был очень силен и уважаем, благодаря знаменитому нраву, так как пошел против семьи, ну и как сильный волшебник, конечно, он точно, сможет защитить Тали Аддерли.       — Прекрасно, — мрачно пробормотал Феликс. — Теперь у нас еще и зелье, которое может довести до сумасшествия.       — Спокойствие, мистер Булстроуд, — произнёс профессор. — Уверен, у вас хватит ума не делать из котла оружие массового поражения. — Он указал палочкой на доску, где по очереди начали появляться ингредиенты:       •      Лепестки каменной фиалки — 3 грамма       •      Стружка корня валерианы       •      Настой чертополоха       •      Лунный сахар       •      Перемолотые серебряные перья совы       •      Капля эссенции лунного камня       •      И — в самом конце — ровно 7 капель масла лаванды       — Котлы на огонь! Начали! — Класс загудел. Металлические и медные котлы зашипели, зазвенели ложки и мерные чаши, закружились пары. Вивьен аккуратно отмерила лепестки фиалки и положила их в ступку. Легкий, терпкий аромат ударил в нос. Она перемолола их до состояния пыли, затем повернулась к Селин и спросила — Ты делала его раньше?       — Только один раз. Получился едкий ужас, похожий на духи для нервных бабушек. Надеюсь, сейчас будет лучше.       — Я — мастер зелья, — объявил Альфард, уже увлечённо следя за тем, как его зелье медленно сменяет цвет с молочного на голубовато-серый. — Спорим, мой котёл будет идеальным?       — Надо было проспать урок — меньше высокомерия, — проворчала Кассандра, не поднимая глаз от книги.       Вивьен действовала внимательно, запоминая каждую последовательность. Девушка готовила много зелий, но именно это еще нет. Она добавила валериану, и зелье выпустило лёгкий пар. Снижение температуры! Она потянулась за регулятором под котлом и понизила огонь.       — Осторожно, следи за температурой, — предостерегла Макнейр.       — Спасибо, я помню, — выдохнула Вивьен, возвращая внимание к зелью. Она добавила серебряные перья. Смешивание пошло тяжело — вязкость настоя возросла, пузырьки поднимались медленно и лопались с лёгким свистом. Альфард уже размешивал в идеально плавном восьмеричном движении. Слизнорт заметил это и, проходя мимо, похлопал Блэка по плечу.       — Прекрасно, мистер Блэк! Плавно, равномерно. Пять очков Слизерину. Ах, если бы все студенты были так щепетильны!       Вивьен прищурилась и, наконец, добавила последний ингредиент — масло лаванды. Ровно семь капель. Одна, две, три… На седьмой зелье в её котле вспыхнуло мягким серебристо-синим светом и медленно погасло, оставив после себя ровную, блестящую гладь.       — Да ты что, у тебя получилось, — удивлённо сказала Селин, заглядывая в её котёл. — Такое зелье у получилось только у пары человек здесь. Ты хороша в зельях, Блэр.       — Есть такое, — усмехнулась Вивьен. — Отец меня учил варить зелья с десяти лет. Был уверен, что это основа всего.       Альфард тоже подошёл поближе, заглянул в её котёл и тихо свистнул — Ну что ж, похоже, я больше не лучший в этой комнате. Поздравляю, Блэр.       Она улыбнулась, чуть склонив голову, не без гордости. Чувствовала, как приятно это ощущение — когда талант, усердие и опыт дают результат.       Профессор Слизнорт пошел дальше по рядам, оценивая работу. — Мистер Поттер, образцово! Пять баллов Гриффиндору, а вам мистер Финиган, еще нужно немного поработать, и пожалуйста, ради Мерлина, сделайте огонь пониже!       В это время у Феликса в котле что-то громко зашипело, и зелье окрасилось в неестественный зелёный цвет.       — Мерлин, — фыркнула Кассандра. — Ты снова сделал “настой паники”, а не мира.       Слизнорт, проходя мимо, только всплеснул руками. — Булстроуд! Как вы каждый раз находите способ превратить моё терпение в дым?       Класс дружно рассмеялся. А в голове Вивьен, сквозь лёгкое веселье, продолжала звучать мысль — ей всё больше нравилось это чувство контроля. И всё больше хотелось сохранить его. На другом конце класса, у дальнего стола, Том Реддл работал почти бесшумно, сосредоточенный и абсолютно невозмутимый. Его движения были выверены до автоматизма. Он размешивал смесь тонкой палочкой — ровно три оборота по часовой стрелке, затем два против, и снова один по часовой. Эликсир в его котле светился ровным, глубоким серебром — даже без вспышек или перегрева. Цвет был идеальным. Слизнорт, проходя мимо, остановился. Его глаза расширились от восторга. — Превосходно, мистер Реддл. Просто превосходно! — сказал он, склонившись над котлом. — Цвет, консистенция, даже аромат — всё как в учебнике, если не лучше. Вижу, ваши способности не ограничиваются только теорией и амбициями. Десять очков Слизерину.       Том едва кивнул, слегка улыбнувшись. Его взгляд на мгновение метнулся в сторону — к котлу Вивьен. Слизнорт последовал за его взглядом и подошёл к ней. Он заглянул в котёл, вдохнул аромат настоя и издал удовлетворённое — Ах, мисс Блэр… Да вы меня приятно удивляете. Второй образец, достойный мастерского уровня, за сегодняшний день! Блестящая работа. Десять очков Слизерину.       — Спасибо, профессор, — спокойно ответила Вивьен, хотя внутри всё согрелось от удовлетворения.       Том стоял рядом, прислонившись к столу, и молча наблюдал за ней. Ни слова не произнёс, но его взгляд был внимательным, чуть прищуренным. Он словно искал в ней что-то. Сравнивал. Взвешивал.       — Интересный подход к последнему этапу, — негромко сказал он, не глядя прямо на неё, когда Слизнорт ушел. — Ты добавила валериану в момент, когда отвар уже начал остывать. Это нестандартно.       Вивьен повернулась чуть в сторону, скользнув по нему взглядом. — Да, но именно в этот момент эссенция не теряет летучих соединений. Большинство добавляют её на пике кипения и теряют до половины свойств. Уверена, ты и так это знаешь и сделал тоже самое.       — Очевидно, — коротко сказал он. — Но не многие это понимают.       Она кивнула.       — Некоторые просто слепо следуют учебнику. Том медленно повернулся к ней, теперь его взгляд стал прямым и внимательным. — Но не я, и, похоже, не ты.       Между ними повисло тонкое молчание, в котором звучал вызов — не грубый, но чётко ощутимый. Вивьен сдержанно улыбнулась — Думаешь, мне стоит этим гордиться?       — Думаю, ты привыкла к тому, что быть умнее — не недостаток. Привыкла быть умнее многих. — Он, будто специально сказал многих, показывая, что хоть она не глупа, но до него не дотягивает. — Но здесь, — он сделал едва заметный жест рукой, обозначая Слизерин, — за это могут и возненавидеть.       — Я уже заметила, — спокойно ответила она и вернулась к очистке котла.       Том молчал ещё секунду, потом скользнул прочь, но, будто передумав, обернулся и подошел на опасно близкое расстояние, Вивьен пришлось задрать голову вверх, что бы встретиться с ним взглядом — Посмотрим, Блэр, как долго ты продержишься. — Кажется, никто не заметил, как близко, они друг к другу стояли — темный угол кабинета скрывал их, пока класс начал опустевать. Вивьен, невольно за смотрелась на его губы — Том Реддл был невероятно красив, едва заметный отблеск света очерчивал его прекрасное лицо, но, Вивьен тут же одернула себя, переставая смотреть на его губы. Ну что за навязчивая мысль?! Какое еще поцеловать?! Реддл ухмыльнулся, надеюсь он не заметил, как Вивьен, только что открыто пялилась на его губы. В этот момент за их спинами раздались шаги — профессор Слизнорт, полный, добродушный, но с проницательным взглядом, который мгновенно охватил происходящее.       — Ах, вот вы где! — воскликнул он, и его голос разрезал напряжение, как нож. — Я уж думал, вы сбежали через чёрный ход, ха-ха! Прекрасная работа сегодня, просто блестящая! Том, как всегда, на высоте, а мисс Блэр — вы становитесь настоящей звездой класса!       Они оба быстро отступили друг от друга — Том ровно, без тени смущения, Вивьен — чуть порывисто.       Слизнорт сделал шаг вперёд, будто не заметив атмосферу между ними. — Кстати, я как раз собирался пригласить вас обоих на следующий ужин клуба Слизней. У нас будет весьма интересная беседа о влиянии амортенции на политику семейных союзов. Я надеюсь, вы оба сможете?       — Конечно, профессор, — вежливо кивнул Том. Он опять улыбался, своей наигранной улыбочкой.       — Благодарю за приглашение, — ответила Вивьен.       — Превосходно! Тогда до воскресенья! — Слизнорт повернулся, уходя к своему месту.       Том, оторвав взгляд карих пронзительных, глубоких глаз — пошел прочь. Кольцо, что висело на шее, начало неимоверно жечь кожу.

***

      Аудитория трансфигурации на четвёртом этаже была наполнена золотистым светом осеннего утра, льющегося сквозь высокие готические окна. Деревянные парты в два ряда, выстроенные полукругом, скрипели, когда семикурсники Слизерина и Когтеврана садились по своим местам. Вивьен устроилась около Альфарда и Флинт с Макнейр, краем глаза отметив, что Реддл уже тут и сидит неподалеку. Он часто приходил в последний момент, как будто время работало на него.       На кафедру в своём великолепном фиолетовом одеянии с вышитыми звёздами взошёл профессор Дамблдор. Как всегда, он держался спокойно и с лёгкой загадочной полуулыбкой, будто знал о каждом из них больше, чем они могли себе представить.       — Доброе утро, — произнёс он, окидывая учеников внимательным взглядом поверх полумесяцеобразных очков. — Сегодня мы немного отойдём от практики и поговорим о более… глубинных материях.       Послышалось лёгкое удивлённое перешёптывание. Трансфигурация всегда была занятием практическим, с палочками, светящимися вспышками и превращением предметов в живых существ или наоборот. Но в голосе Дамблдора звучала серьёзность.       — Министерство магии инициировало введение нового курса, — продолжил он. — Он будет читаться только для седьмых курсов. Темой станет магическая этика, критическое мышление, влияние магии на личность и общество в периоды политических конфликтов. Иначе говоря — в период войны.       Альфард с интересом приподнял бровь, а Селин, склонив голову на бок, внимательно слушала. Вивьен затаила дыхание. Это было нечто новое.       — Война с Геллертом Гриндевальдом унесла уже немало жизней, — сказал Дамблдор мягко, но твёрдо. — Мы, как сообщество магов, не можем игнорировать то, как магия может быть использована — во благо и во зло. И не должны повторять ошибок прошлого. — Он сделал паузу, позволяя словам осесть.       — Этот курс направлен на то, чтобы подготовить вас — не только как магов, но как мыслящих, морально зрелых личностей, устойчивых к любым идеологиям, использующим магию как оружие подчинения.       Вивьен почувствовала, как по коже пробежал лёгкий холодок. Она уже знала, к чему может привести неограниченная сила. Видела, кто стоит перед ней в этом времени — юный, но уже страшно талантливый Том Реддл. И теперь Министерство явно хотело остановить появление новых подобных фигур.       — Преподавать курс будет профессор Сайлас Руквуд, приглашённый из Международного Института Магического Права, он специалист из Восточной Европы и бывший независимый исследователь философии магии — продолжил Дамблдор. — Лекции будут проходить раз в неделю, только для учеников, демонстрирующих высокий уровень знаний и критического подхода. — Его глаза на мгновение задержались на Вивьен. Она поняла: он уже знал, что она туда попадёт. Потому что видит — она понимает суть. Она думает. — Это не будет предмет с Ж.А.Б.А., — добавил он. — Оценки не будут выставляться. Но знания и суждения, которые вы получите, определят вашу будущую роль в магическом мире. Когда он замолчал, в аудитории воцарилась тишина. Даже болтливые Альфард и Феликс, а также Шафик, разговаривающий до этого с каким то парнем молчали. Все понимали, что начинается нечто совершенно новое — и возможно, опасное. Вивьен почувствовала лёгкое напряжение в животе. В этот момент она остро осознала: время, в которое её перебросило, не просто случайная эпоха. Это был переломный момент истории магического мира. И она — его часть.       Дамблдор стоял у кафедры, высоко, прямо, с тем самым вниманием в глазах, которое ученики давно научились уважать — и опасаться. Его речь о новом курсе, о войне и ответственности всё ещё витала в воздухе, заставив старшекурсников, сидящих в классе трансфигурации, молчать дольше обычного. Вивьен ощущала странную тишину. Даже Селин и Кассандра не сделали ни единого комментария, а Блэк слегка нахмурился, задумчиво постукивая пальцем по перу. В дальнем ряду Том Реддл сидел почти недвижимо, но излучал скрытую энергию, как сжатая пружина.       — А теперь, — наконец заговорил Дамблдор, мягко, но твёрдо, возвращая внимание класса, — вернёмся к искусству трансфигурации. Сегодня мы углубимся в тему сложной предметной анимации: оживление неодушевлённого предмета и придание ему заданных характеристик.       Он щёлкнул пальцами — на столе перед ним появились несколько хрустальных бокалов, сверкающих при свете осеннего солнца, пробивавшегося через высокие окна. — На уровне, которого мы от вас ждём в седьмом курсе, недостаточно превратить иголку в бутылку или камень в чашу. Вам необходимо не просто изменить форму, но и вложить в предмет поведение. Сделать так, чтобы он действовал в соответствии с заданной функцией — например, чашка, которая наливает в себя воду, когда чувствует приближение человека.       Он повернулся и одним лёгким взмахом палочки заставил один из бокалов задрожать, потом подпрыгнуть и мягко скользить по поверхности стола, словно по льду, пока тот не остановился перед самой Вивьен. Она слегка отшатнулась — и в этот момент бокал наклонился и “предложил” ей невидимое питьё. — Сложность этого заклинания в том, что вы не создаёте сознание, — продолжал Дамблдор. — Но моделируете поведенческую матрицу. Это требует точной формулировки, сосредоточенности и… — он посмотрел на Тома — …интуитивного понимания магии.       Рядом с Вивьен, Селин зашептала: — Он будто про него говорит.       — Может, и про тебя, — усмехнулась Кассандра, чуть склонившись к Вивьен.       — Попробуйте, — сказал Дамблдор, снова обращаясь ко всем. — Перо, чернильница, книга — любой предмет. Заставьте его “понять”, как ему двигаться и к какой цели стремиться. Используйте заклинание Анима Обджекта и не забывайте: мощь — в деталях.       Комната наполнилась шорохом движений, перешёптыванием и первым неуверенным произнесением формулы. — Анима Обджекта — тихо повторяла Вивьен, разглядывая своё перо.        Том в это время уже опустил палочку. Его чернильница приподнялась, как будто на невидимых лапках, и прошла два круга вокруг его учебника, затем остановилась точно там, где лежало перо.       Дамблдор прошёл между рядами, внимательно наблюдая. — Ваша задача — не просто вызвать движение, — говорил он. — Но и заложить намерение. Подумайте о том, как это связано с тем, о чём мы говорили сегодня в начале урока: если маг способен повелевать материей, не означает ли это, что он несёт ответственность за каждое действие, даже неживого объекта?       Вивьен бросила взгляд на свой учебник. Всё вокруг звучало вдвойне: как урок по трансфигурации — и как предупреждение. И Том Реддл, чья чернильница аккуратно “укладывалась” обратно в угол стола, смотрел не на заклинание. Он смотрел на неё.       — Очень хорошо, мистер Реддл, — произнёс Дамблдор, остановившись рядом с его столом. — Ваша техника внушает уважение. Как всегда — поразительная точность.       Том чуть склонил голову. — Благодарю, профессор.       — Удивительно, как искусно вы закладываете поведение в предмет, — продолжил Дамблдор, не сводя с него взгляда. — Не каждый ученик умеет формулировать «намерение» так ясно. Это… редкий дар.       Вивьен, наблюдая за этим обменом, почувствовала, как у неё внутри всё напряглось. Казалось, в этой короткой реплике звучало больше, чем просто похвала. Дамблдор явно что-то пытался донести до Тома — но и Том понял его. Их взгляды пересеклись и сцепились, как будто они проверяли границы друг друга.       — Мисс Блэр, — голос профессора был уже рядом. — Ваше перо двигалось весьма элегантно. А вот намерение… Хм. Оно было менее определённым. С чем это связано?       Вивьен подняла глаза, и ей на миг показалось, что он смотрит не на её заклинание, а прямо вглубь её мыслей. — Возможно, я не до конца сформулировала, чего хочу, — ответила она. — Или не знала, как это правильно вложить в магию.       Дамблдор чуть улыбнулся. — Бывает. Но в жизни, как и в магии, неясные желания могут привести к неожиданным результатам. Помните об этом. Особенно в такие времена. — Он пошёл дальше по рядам. — А теперь попробуйте изменить «задачу» предмета. Пусть, к примеру, ваше перо ищет другой объект или избегает его. Это требует не только силы воли, но и тонкого управления направлением мысли. Магия, как вы уже поняли, тесно связана с сознанием мага. Она отражает не только то, что вы хотите, но и то, кем вы являетесь.       Класс снова наполнился шорохом и заклинаниями. Вивьен сделала вдох, прищурилась, подняла палочку: — Анима обджекта… — перо дрогнуло, поднялось в воздух и закружилось в поисках её чернильницы.       Флинт наблюдала с видимым восхищением. — Блэр, ты удивляешь.       — Мой отец был очень строгим наставником, — ответила Вивьен, не отводя глаз от пера.       — Он тебя прям муштровал, да? — усмехнулся Альфард. — Ну, хоть кто-то получал от родителей не сладости, а серьёзную магию.       Том Реддл не вмешивался в беседу, но его палец лениво касался кончика палочки. Он наблюдал за Вивьен — открыто и внимательно. Словно не просто оценивал её магию… а просчитывал, как долго она сможет держаться, прежде чем сломается. И Вивьен это чувствовала. Словно холодный ветер задувал где-то под кожей. Студенты продолжили осваивать новое заклинание.       — Впрочем, — сказал Дамблдор, вернувшись к кафедре, — на сегодня достаточно. Сложная работа требует отдыха и осмысления. Завтра мы продолжим.       — Спасибо, профессор, — раздались голоса учеников.       Класс начал собираться. Рядом Селин собирала свои вещи, Альфард вяло натягивал мантию, а Вивьен продолжала ощущать взгляд, прожигающий затылок. Когда она обернулась, Том уже стоял, не сводя с неё глаз. — Не всегда стоит так явно демонстрировать, на что ты способна, — негромко сказал он.       — Почему? — Вивьен напряглась.       — Потому что это привлекает внимание. Особенно тех, кто и без того подозревает тебя во лжи. — Он улыбнулся тонко и шагнул прочь, а за ним и его свита, вечно гогочущих гиен. За его спиной в воздухе дрожало её перо, точно чувствующее напряжение, не связанное с магией вовсе.       Да, что ты говоришь! А сам то. Дамблдор — не дурак и прекрасно видит каждого ученика. Профессор, как Вивьен слышала еще в свое время, опасался Реддла в его школьные годы, видимо этот гений еще тогда, заподозрил и увидел в одаренном студенте, что то большее, чем просто талантливого волшебника. И, как всегда, оказался полностью прав в своих суждениях. Том, действительно очень хитер и умен, он водит за нос профессоров, да и в целом всех, кто находится в Хогвартсе — для них, он идеальный студент, староста, любимец преподавателей, никто, кроме Дамблдора и Вивьен, не замечает его настоящей сущности, потому что скрывается он очень хорошо. По нему плачет Оскар. Смешно слышать от Реддла про демонстрацию способностей, когда он сам, всем своим видом показывает знания и действия, которыми не может похвастаться даже опытный и взрослый маг, в то время, когда Дамблдор и так его подозревает. Гений.       Вивьен сидела на за партой, собирая заметки к завтрашнему занятию в сумку, когда заметила, как к ней приближается профессор Дамблдор. Его шаги были мягкими, но нельзя было не заметить присутствие этого человека — в нём всегда ощущалась странная смесь лёгкости и силы.       — Мисс Блэр, — начал он, голосом, в котором, как всегда, звучала одновременно и мягкость, и пристальное внимание. — Вы не спешите уходить. Это приятно. У Хогвартса есть свой ритм… но лишь немногие умеют слышать его.       Вивьен приподняла голову, чувствуя, как внутри сжимается что-то тревожное. — Просто захотелось немного тишины, профессор, — осторожно ответила она.       Дамблдор кивнул, его взгляд на мгновение задержался на её лице. — Иногда тишина говорит куда больше, чем многословие. Особенно, если человек знает, на что стоит обратить внимание.       Он присел рядом на скамью, сложив длинные пальцы перед собой. — Позвольте спросить… Вы не замечали ничего странного в последнее время? В школе? Или, возможно, в поведении некоторых учеников?       Сердце Вивьен невольно пропустило удар. Она почувствовала, как дыхание стало чуть прерывистым, но постаралась держать лицо невозмутимым. — В каком смысле странного? — спросила она как можно спокойнее. Хотя, пытаться скрывать что то от Дамблдора глупо. Он всегда все замечает.       — Вы, должно быть, слышали, что Министерство приняло меры, чтобы готовить молодых волшебников к моральному выбору, — задумчиво начал он, смотря куда-то в витражи. — Всё чаще магия становится инструментом не только созидания, но и разрушения… И некоторые юные умы куда быстрее других начинают искать пути к власти, а не к мудрости. Он повернулся к ней и тихо добавил — Вы весьма наблюдательны, мисс Блэр. А потому я спрашиваю именно вас.       Вивьен сжала пальцы на коленях. Образы всплывали сами собой — ледяной взгляд Реддла, разговоры его свиты, оккультные книги, и, конечно, зловещее чувство, что она живёт рядом с тем, кто однажды станет Лордом Волдемортом. Но если она скажет хоть слово… изменит ли это что-то? Или лишь ускорит события? — Я… — она замялась. — Пожалуй, иногда мне кажется, что кто-то… хочет казаться лучше, чем он есть. Но, может, это просто предвзятость. Мы ведь все иногда делаем поспешные выводы.       Дамблдор чуть прищурился, но не стал давить. — Быть может. Но и поспешные выводы порой ведут к истине. Просто слишком рано. Я не прошу вас доносить на однокурсников, мисс Блэр. Но если вы когда-нибудь почувствуете, что стали свидетелем чего-то действительно тревожного… я надеюсь, вы придёте ко мне.       Вивьен кивнула, — да, профессор.       Он встал. — Тогда прощайте на сегодня. Пусть ночь будет спокойной. Хотя, — он улыбнулся в полоборота, — мне кажется, вам стоит спать побольше. Слишком тяжёлые мысли, особенно для седьмого курса. — Когда он ушёл, Вивьен сидела ещё долго. Не только потому, что боялась встречи с Томом — а потому, что боялась себя. Боялась сделать первый шаг. Но в глубине души она уже знала: этот разговор был только началом.

***

Вечер, того же дня. Соседки были на ужине, и Вивьен довольствовавшись кромешной тишиной, лежала на кровати, по горло укрытая одеялом, отблески света с окна, отражаемые водой падали прямо на балдахин ее кровати. Она не пошла на ужин — кусок в горло не лез. Девушка опять была в глубоких думах — Кольцо. Вивьен изрядно напрягло то, что реликвия начала ужасно жечь, принося не то, что дискомфорт, а самую настоящую боль — кольцо, словно вытащили из лавы. Такого, до этого еще не было, и подсознательно, девушка понимала, что было причиной такой реакции, вернее кто — Том-мать-его-Реддл. С тех самых пор, как она здесь появилась и попала в Хогвартс, все ее мысли были обращены к нему, все ее поступки, действия и помыслы замыкались на нем. Флинт и Макнейр были правы еще в самый первый день ее прибывания тут — Реддл здесь — непреложная истина. Его слушались, уважали, все обращались к нему, абсолютно все проходило через него, и это, было завоевано не через запугивания или манипуляции — Том, получил их полное доверие и признание через игру, которую вел, выставляя себя золотым мальчиком. Ну, не считая будущих Пожирателей, он мог их и запугивать, и пытать — ему позволялось все. Будь Вивьен не на Слизерине — Тома Реддла в ее жизни, было бы куда меньше, но это ведь его факультет, он тут как второй декан, по любым вопросам, студенты могли обращаться к нему, не прибегая к помощи Слизнорта. И то, что произошло сегодня, вернуло Вивьен в реальность и дало удар под дых, выбивая почву из под ног — девушка испугалась, нет — просто ужаснулась собственных мыслей. Какое еще поцеловать?! Какое красивый?! Что это, вообще за мысли черт возьми, о чем ты думаешь?! Видимо у Вивьен окончательно поехала голова, после всего этого дурдома. Она то думала, что постоянно возвращается к мыслям о нем только потому, что он — Волдеморт мать вашу, а не потому, что он ей начинает нравится. Боже, ха-ах-ха, это же просто бред, услышь это Том, поднял бы ее на смех, что за ерунда крутится в ее голове. Он же враг, убийца, монстр, чудовище — все эти эпитеты даже не нужны, достаточно назвать его имени. Он убил сотни тысяч невинных людей, за факт существования — просто так! Ну это же в голове не укладывается, а ее еще угораздило словить к нему симпатию, к этому притворщику и жестокому убийце, без каких либо моральных ценностей и принципов — опускаться до убийства младенца в люльке — это уже совсем даже для него, такое невозможно оправдать даже тем фактом, что он Лорд Волдеморт.       Девушка была в страшной       растерянности — все события, чувства, мысли, переживания сложились в один огромный ком в горле, который не давал дыхнуть, из за чего у Вивьен началась отдышка. Как же она скучала по своей семье, по этому домашнему «Виви», ее давно так никто не называл. Как бы девушка, не пыталась быть сильной и независимой — она, все еще была, всего лишь подростком, который нуждался в родителях и не понимал, куда ему податься в совершено чужом мире, где был совсем один. Чувство безысходности разрывало ее в добавок к кошмарам, которые начали недавно ей снится. Мертвые тела Эдварда и Тали Аддерли, лежали на обломках их поместья, от которого ничего не осталось. Вивьен не знала, были ли ее родители живы, но ей безумно не хотелось верить в тот факт, что их может уже не быть. Она не верила, не хотела верить, что ее невероятно сильный отец — самый сильный маг после Волдеморта, мог так легко умереть — капля надежды теплилась в ее израненной одинокой душе.       В мгновение поднявшись с кровати, что бы не зарыдать, девушка в секунду приняла решение — ей срочно нужно сварить зелье сна без сновидений. Она более не выдержит, видеть такую картину в своей голове. Ночь спускалась на замок тяжело и беззвучно, словно гобелен, сотканный из теней. Большинство учеников уже давно отправились в свои гостиные, в коридорах царила тишина, нарушаемая лишь редкими скрипами камня и шелестом гобеленов на сквозняках. Вивьен шла быстро, но осторожно, вымеряя каждый шаг, словно танцуя среди паутины запретов. В руке — волшебная палочка, в кармане — карта, которую она составила сама, наблюдая за патрулями Прингла и маршрутом призрачной леди. Она остановилась у двери крошечного подсобного кабинета, что прятался за нишей у стены в коридоре рядом с Зельеварением. Простой замок легко поддался «Алохоморе». Внутри — густой запах трав, пыли и чего-то резкого, химического, как в аптеке. Подсобка у Слизнорта была чем-то средним между кладовкой и лабораторией. Здесь хранились старые, неучтённые ингредиенты — то, что профессор считал слишком нестабильным для учеников или просто позабыл утилизировать. Вивьен знала, что искать: лепестки лунной лилии, настой валерианы, измельчённую кору кипариса, слёзы летучей мыши, пару капель настойки мандрагоры и порошок из снежной тишины — редкий компонент, хрупкий и таинственный.       Работала она молча. Каждый жест был выверен и точен — всё это она уже делала раньше, дома, с отцом. Варить зелья было для неё чем-то сродни медитации. Всё смешивалось по часовой стрелке, потом против. Зелье шипело, потемнело и стало постепенно принимать искристо-синий оттенок. Через двадцать минут оно было готово — густая, ровная жидкость без запаха и пузырьков. Зелье сна без сновидений. То, что сейчас ей было нужно. Убрав за собой всё до последней капли, Вивьен закрыла подсобку и выскользнула в коридор. Замок уже дышал тишиной, полной и тяжелой. Она свернула к лестнице, надеясь вернуться в гостиную прежде, чем кто-то её заметит.       — Интересный выбор для вечернего досуга, — раздался голос из темноты. — Сердце подпрыгнуло к горлу. Том Реддл стоял у стены, как будто сливаясь с ней. Свет луны вырезал его скулы, делая лицо подобное статуе.       — Тебе правда стоило бы почаще смотреть по сторонам, — сказал он и медленно вышел вперёд. — Столько интересных вещей можно увидеть… Например, как одна юная слизеринка пробирается в запретную подсобку. Вивьен сжала пальцы на рукояти палочки, но не доставала её.       — Я могла бы сказать, что просто заблудилась, — ответила она. — Но ты ведь в это не поверишь, да?       Он усмехнулся, почти дружелюбно. — Зависит от того, что ты там делала. Хотя… подозреваю, ты не просто коллекционируешь ингредиенты. Или ты решила подзаработать снотворным? У студентов иногда тяжёлые ночи.       Она молчала, прикидывая, сколько времени займёт рывок до поворота. — Зелье сна без сновидений, — сказал он спокойно. — Интересный выбор. Твоя совесть так тяжела, что тебе не хочется видеть сны? Вивьен вздохнула, делая шаг в сторону.       — Не тебе говорить о совести, Том. — На секунду его взгляд стал темнее, и он за считанные секунды подошел к ней хватая за запястье, невольно протягивая к себе. — Да, что ты можешь обо мне знать, что бы так излагаться. Ты поняла меня, но не до конца, не переживай — у меня еще много тайн и ты их никогда не узнаешь. Все, кто знает мои секреты, непременно оказывается в земле. Если будешь и дальше много наблюдать, и быть такой догадливой, мне придется, с этим что то сделать Вивьен. Знай — я тоже понял тебя, и я узнаю, что ты скрываешь, но не заставлю, нет — ты сама мне расскажешь, потому что, я подчиню тебя себе. Обещаю, а я, всегда сдерживаю обещания. И да, будь благодарна, что я просто отпускаю тебя, застав за воровством во время отбоя. Я, далеко не ко всем так благосклонен. — Пронзительно посмотрел Том. Они стояли так близко друг другу, что Вивьен, чуть ли не утыкалась ему в шею, и задрав голову смотрела прямо в черные глаза.       — Иди. Но в следующий раз… — он сделал паузу, — …лучше проси. Иногда проще получить то, что хочешь, не нарушая правила. Или ты не умеешь иначе?       Она с медлительностью отодвинулась от него, чувствуя смущение и еще, что то неизведанное ею до этого. Вивьен почти уже прошла мимо него, но он добавил — Мне интересно, Блэр. Очень интересно, зачем тебе понадобилось зелье, которое пьют перед самыми тёмными сновидениями. Или, быть может… перед тем, как сделать что-то, о чём потом не хочется помнить. — Его голос всё ещё был мягким, почти вкрадчивым. Но за этой мягкостью чувствовалась сталь. Вивьен не ответила. Просто пошла дальше, в груди — огонь и лёд. Она знала, что теперь будет осторожнее. Но знала и другое: Том Реддл уже следит.