Глава 2. Сосед

(Трек главы Halestorm — Love Bites) Лифт не работал. Саймон поднимался по лестнице, ступени скрипели под ботинками, а в узком коридоре пахло жареным мясом и дешёвым освежителем воздуха, попыткой замаскировать запах плесени. Типичная помойка для тех, кому некуда больше податься. Третий этаж. Дверь с потёртой цифрой 309. Ключ в замке повернулся с трудом, будто его редко использовали. Внутри квартира оказалась… неожиданно чистой. Узкий коридор, слева кухня с потемневшими от времени шкафами, справа закрытая дверь. Сосед. « Ты не один здесь.» Он проигнорировал мысль, шагнул дальше. Его комната последняя в конце коридора. Дверь скрипнула, открывая пространство, которого хватило бы разве что для заключённого. Кровать узкая, с продавленным матрасом. Шкаф, дверца перекошена, внутри пусто, кроме пары вешалок. Стол деревянный, с царапинами и пятнами от кружек. Окно затянуто сеткой, за которой пыльный закат Аризоны. Но главное кондиционер. Старый, гудящий, но работающий. Саймон швырнул рюкзак на кровать, снял маску. Воздух обжёг губы, сухой, как наждачная бумага. Он провёл языком по пересохшим губам, прислушиваясь к ровному гулу кондиционера. Хоть что-то здесь работало. Он опустился на край кровати, рюкзак остался нераспакованным. Разуваться не хотелось, пол казался липким даже через подошвы. Саймон провёл рукой по затылку и снова посмотрел на окно. Закат в Аризоне выглядел так, будто само небо горело. Всё вокруг пыльное, выжженное, чужое. Он не знал, сколько пробудет здесь. Неделя? Месяц? Пока командование не решит, что он «искупил». Или пока они не забудут о нём совсем. Он встал, подошёл к окну и попытался открыть его, напрасно. Заржавевший механизм не поддавался. Сетку давно никто не чистил, сквозь неё закат был размытым, будто искажённым. Саймон выдохнул и вернулся к кровати. Упал на неё, не раздеваясь, и уставился в потолок. — Добро пожаловать домой, Гоуст, — пробормотал он. — В самую жопу страны. Вдруг его молчаливое самобичевание прервало нечто, напоминающее удар по черепу, из-за стены внезапно заорала музыка. Громкая, жёсткая, с диким басом и нечленораздельным вокалом. Что-то между роком и пыткой. Саймон резко сел, стиснув челюсть. — Отлично, — процедил он сквозь зубы. Звук доносился из соседней комнаты. Очевидно, это был тот самый сосед, о котором предупреждала хозяйка. Он был дома. И, судя по громкости, страдал отсутствием слуха, совести или желания остаться в живых. Музыка вибрировала в стенах, заглушая даже мысли. Казалось, что сам воздух трещит от перегруза. Саймон зарычал. Он был совсем не в настроении устраивать разборки, но терпеть такое было выше его сил. Он встал. Медленно. Тяжело. Надел маску. Ткань плотно легла на лицо, как броня, пряча выражение, которое всё равно вряд ли понравилось бы случайному зрителю. Он подошёл к двери соседа. Поднял руку, чтобы постучать… и замер. Дверь была приоткрыта. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы увидеть щель и свет внутри. Саймон наклонился ближе, прищурился. Лёгким движением пальцев он оттолкнул дверь ровно настолько, чтобы расширить обзор. Невежливо. Без сомнений. Но с такой громкостью музыки, даже если бы он барабанил кулаком по дереву, его стука всё равно бы никто не услышал. Или предпочёл бы не услышать. Он скользнул взглядом внутрь. Комната была простой, но удивительно чистой. Всё стояло на своих местах: аккуратно заправленная кровать, небольшой шкаф, полка с книгами. Только одно бросалось в глаза сразу, комната была заметно больше, чем его. Саймон осмотрел пространство и сразу заметил источник шума, старый музыкальный центр, из которого, хрипя на пределе возможностей, лилась музыка. Музыкальный центр стоял возле беговой дорожки. На ней ритмично и уверенно бежала девушка. Соседка. С собранными в хвост волосами, в спортивной майке и шортах, она не просто бегала, она ещё и подпевала, фальшивя, но с полной самоотдачей. Саймон замер. Он был не готов. Ни к рок-концерту, ни к беговому марафону, ни к девушке, которая выглядела так, будто ей и в голову не приходило, что кто-то может не быть в восторге от всей этой какофонии. Она занималась лицом к окну, полностью поглощённая ритмом и собственной энергией. Саймон стоял в дверях, хмурый, молчаливый, словно тень, не решаясь вторгнуться в эту хаотичную, но живую атмосферу. Он поджал губы, разглядывая фигуру перед собой. Подтянутое тело, упругие движения, никаких лишних жестов. Девушка явно была в отличной форме. Волосы. Не огненно-рыжие, и не каштан. Скорее тёмный, густой оттенок красного дерева. Такой цвет редко бывает естественным. И всё же он ей шёл, в сочетании с загаром, легкой испариной на коже, с этим беззаботным видом, будто жара, пыль и шум были ей только в радость. Внезапно где-то на тумбочке завибрировал телефон. Она взглянула на свои спортивные часы. На экране тоже мигал входящий вызов. Девушка сбавила темп, ловко соскочила с дорожки, вытянула руку к телефону… Всё это ни разу не обернувшись. Она выключила музыку одним касанием, в комнате тут же воцарилась тишина. Девушка опустилась на край кровати, вытирая лоб полотенцем. Звонок всё ещё мигал на экране, но она, почему-то, не спешила отвечать. — Не ответишь на звонок? — низко произнёс Саймон. Мгновенная тишина. Полсекунды на переработку информации и она уже стояла. Разворот молнией, шаг в сторону и Глок, выдернутый из-под подушки, смотрит ему прямо в грудь. — Ты кто такой, мать твою?! — прошипела она, голос напряжён, как струна. — Только дай мне повод и я тебе грудную клетку вентиляцией обеспечу. Саймон не двинулся. Только медленно поднял руки, показывая, что он безоружен или по крайней мере, не намерен стрелять первым. — Сосед, — спокойно ответил он. — Пришёл сказать, что у тебя колонки вот-вот пробьют мне барабанные перепонки. — В маске? — голос стал тише, но жёстче. — У моей двери? Прямо как маньяк, блядь. Тебе жить надоело? — Постучать не вышло. Ты бы меня и из гаубицы не услышала. А дверь… — он кивнул на приоткрытую створку. — Не моя вина, что ты не закрываешься. Она не опустила пистолет. — Ты специально нарываешься? Или у тебя просто инстинкт самоуничтожения? — Слушай, я пришёл без злого умысла. Просто тишины захотел. Хоть на полчаса. — Тогда в следующий раз стучи, а не крадись, как чёртов призрак. Я почти выстрелила, придурок. — Почти не считается. — Ещё одно слово, и я передумаю. Саймон молчал. Она продолжала сверлить его взглядом, пальцем всё ещё касаясь спускового крючка. Несколько секунд, вечность, в которой решается, стрелять или нет. Саймон не двигался. Взгляд из-за прорези маски оставался спокойным, но внутри всё сжалось. Не из-за страха. Он просто терпеть не мог, когда на него указывают оружием. Особенно в его собственном, пусть и временном, жилище. Минуту она колебалась. Потом опустила оружие, разрядила и убрала в кобуру, прикреплённую к внутренней стороне кроватной рамы. — Значит, ты тот тип, что теперь живёт в соседней комнате? — спросила она, не скрывая презрения. Её голос был низкий, хрипловатый, с лёгким акцентом. Не испанским, не южным…не разобрать. В нём было достаточно угрозы, чтобы понять, эта женщина не играет в войнушку. — Да, — коротко ответил он. — Я Саймон. Она фыркнула, отвернулась, взяла полотенце с кресла, начала вытирать шею и руки. Спина напряжена, движения резкие, как у человека, которого только что сильно вывели из себя, но он старается не дать волю эмоциям. — Я не спрашивала твое имя, — бросила она через плечо. Саймон прищурился. Ну и сучка. Но вслух не сказал ничего. Просто стоял у порога, наблюдая. — Просто стараюсь быть вежливым, — наконец ответил он, сухо. — Ты не очень-то похож на вежливого, — бросила она, прищурив глаза, будто пытаясь его прочитать. — Скорее на того, кто вежливость использует как повод подойти ближе… чтобы потом врезать. Она сделала шаги ближе, почти в упор. Никакого страха, только брезгливое любопытство. — Будь добр, Саймон, возвращайся в свою берлогу и не стучи в мою дверь, если не хочешь получить пулю. И да, — она чуть склонила голову, — не таращись на мою жопу, пока я бегаю. Тут тебе не витрина мясной лавки. Саймон вскинул руки, будто сдаётся. — Принято. Не трогать. Не смотреть. Не стучать. Всё по списку. — Хороший мальчик, — процедила она сквозь зубы и захлопнула перед ним дверь. Он постоял ещё секунду, вслушиваясь в тишину, которая вернулась в коридор, затем усмехнулся про себя. — Вот и отлично. Даже здороваться больше не придется.