Глава 23. Время истекло

(Трек главы Boston Manor — England's Dreaming) 1 месяц спустя. Утро. Воздух в спальне был ещё прохладным. Кейт перебирала на стуле одежду, собираясь в душ, когда на тумбочке завибрировал телефон. Мелодия — короткая, резкая — ударила по нервам. Она вздрогнула. Экран светился именем: Мария. Пальцы сами метнулись к телефону. Она смахнула кнопку «отключить звук», не прерывая вызова. Сердце застучало. Она бросила быстрый взгляд через плечо. В дверном проёме мелькнула тень — Саймон. Он натягивал футболку, бросив на диван худи. Что-то тихо бормотал себе под нос. Не слышал. Кейт выругалась про себя, схватила мобильник, обмотала его в полотенце, и, не глядя, юркнула в ванную. Закрыла дверь. Щелчок замка. Вода. Поток горячей струи ударил в раковину заглушая всё остальное. Она прижала палец к экрану и ответила на звонок. — Maria? (Мария?) — Dżini, cześć. (Джини, привет.) — Dawno nie dzwoniłaś. U was wszystko w porządku? (Ты давно не звонила. У вас всё хорошо?) — Tak Dżin, po prostu staram się nie zawracać ci głowy bez potrzeby. (Да Джин, просто я стараюсь тебя не беспокоить без надобности.) — Dostałaś pieniądze, które wysłałam? Powinno wystarczyć na trzy miesiące. (Ты получила деньги, которые я высылала? Их должно хватить на три месяца.) — Nic nie dostałam. Dlatego właśnie dzwonię. W tym miesiącu pożyczyłam, ale w następnym... już nie dam rady pokryć wydatków. (Я ничего не получила. Поэтому и звоню. В этом месяце я заняла денег, но в следующем... Уже не смогу покрыть расходы.) За дверью раздался голос Саймона: — Ты скоро? Мне нужно идти. Она прокашлялась. — Да! Минуту, — голос ровный. Спокойный. — Dobrze. Pojadę do banku. Może to jakiś błąd... Jak Leon? (Ладно. Я съезжу в банк. Возможно, какая-то ошибка... Как Леон?) — Jest w łazience. Chcesz z nim porozmawiać? (Он в ванной. Хочешь поговорить с ним?) — Кейт? — где то далеко окликнул ее Саймон. — Nie teraz. Oddzwonię. (Не сейчас. Я перезвоню.) Кейт выключила воду, провела ладонью по запотевшему зеркалу и на секунду задержала взгляд на собственном отражении. Лицо было спокойным, но в глазах читалась тревога. За все эти годы ни разу не было проблем с переводом. Ни задержек, ни ошибок. Деньги всегда доходили точно в срок. Она взяла телефон, быстро открыла банковское приложение. Баланс — без изменений. Последний перевод — месяц назад. Отправлен. Слишком странно. — Что за херня? *** Она вышла из ванной. Саймон стоял в дверях, облокотившись о косяк. На нём были тёмные спортивные шорты, худи и его чёрная маска. — Куда это ты собрался? — Кейт подошла ближе. — На пробежку, — спокойно ответил он. — Пробежка? После ранения? Сколько прошло? — Два с половиной месяца. — Это очень мало, Саймон. — Мне нужно прийти в форму, — коротко сказал он. — Пора возвращаться в строй. Он склонился и поцеловал её в лоб — мягко, будто извинившись заранее. — Не скучай, — пробормотал, уже отворачиваясь. — Обещаю раздобыть тебе что-нибудь вкусное. — Надеюсь, это не сушёный кальмар, как в прошлый раз. Я до сих пор чувствую его запах в квартире. Если притащишь ещё одну такую "вкусняшку" не впущу. Даже с цветами — крикнула она ему в уже в коридоре. Кейт стояла у двери и смотрела, как Саймон  идет к лестнице. Когда он исчез из поля зрения, Кейт вернулась и закрыла дверь. В квартире сразу стало тише, глухо, будто кто-то выключил звук. Она прошла в спальню. Быстрым движением схватила с кресла футболку и шорты. В душ. Закончить то, что начала, до звонка Марии, до всех вопросов и голосов прошлого. Обычное утро. Немного тишины. Немного воды. Немного одиночества. Она направилась в ванную, но, проходя по коридору, услышала стук в дверь. Не громкий, но настойчивый. Она усмехнулась, качая головой. — Опять наушники забыл? — пробормотала, идя обратно к двери. С ухмылкой на губах повернула ручку и открыла, совершенно уверенная, что там Саймон. Но за порогом стоял не он. Улыбка внезапно слетела с её губ. Взгляд застыл — перед ней стоял... Киган. Она не произнесла его имени, лишь замерла в дверном проёме, оценивая его. — Что тебе нужно? — голос был холоден и ровен, без намёка на слабость. Он, как и всегда, носил эту самодовольную улыбку, лёгкую и вызывающую. Медленно опёрся рукой о дверной косяк, словно пространство вокруг принадлежало только ему. — Да так, проходил мимо. Решил проведать старого друга, — произнёс он легко. Кейт молчала, медленно отходя от оцепенения. — Не впустишь? — спросил он, словно напрашиваясь. — Нет, — холодно ответила она и толкнула дверь. Но дверь не закрылась. Его ботинок остался в проёме. — Не вежливо, — сказал он, склонив голову. Улыбка исчезла с его лица. Кейт прищурилась, сдерживая дрожь — не от страха, от злости. — Знаешь, что ещё невежливо? Являться без приглашения. — Ой. Прости, что не позвонил перед визитом. Есть разговор. Он толкнул дверь шире и прошёл внутрь, как будто это была не её квартира, а его собственная территория. Окинул взглядом обстановку — бегло, но цепко. Как будто выискивал что-то. — Милое гнёздышко, — усмехнулся он, направляясь вглубь. — Как говорится, с любимым и в шалаше... Он провёл пальцами по спинке стула, задержал взгляд на чашке с недопитым чаем, окинул взглядом мужские вещи. — Кто бы мог подумать, — пробормотал он, почти ласково. — Ты, дом, чай…Отношения.. Это теперь твоя жизнь? Кейт стояла, не двигаясь, словно одно неловкое слово может сорвать всё с хрупкого баланса. В груди всё сжалось, но голос её прозвучал чётко: — Ты здесь не для того, чтобы любоваться. Говори, что хотел — и уходи. Киган обернулся к ней, медленно, как хищник, почувствовавший запах крови. — Пора возвращаться, Джини. Служба зовёт. — Я сказала тебе, что больше не вернусь в RTG, — твёрдо произнесла она. — Все кончено. Киган усмехнулся, подойдя ближе. Он наклонился, словно делился чем-то личным. — Хватит. Поиграла в нормальную жизнь. Позволила себе слабость. Любовь... Но ты ведь знаешь, Джини, таким, как мы, не положено. — Я выбралась из этого дерьма. Оставила тебя, их... всё. Я не хочу ничего больше обсуждать. Он выпрямился, медленно кивнув, будто признавая её выбор. — Зря ты так. Не забывай, RTG спасли тебя. Благодаря им у нас есть работа и... жизнь. Эти слова будто подожгли фитиль. Кейт метнулась к нему, с пылающим взглядом, и ткнула пальцем в грудь: — Ты назвал это «спасением»? Это был ад! Ад, Киган! И ты привёл меня туда! Ты сам втащил меня в это дерьмо! Он перехватил её запястье, резко, грубо— как напоминание о его силе. Лёд в голосе резанул сильнее, чем хватка на руке: — А кто сказал, что рай существует, Катарджина? Его голос стал тише, но не мягче. — Ты винишь меня во всём, что с тобой произошло. Но моя вина лишь в том, — продолжил он, медленно, — что я дал тебе выбор. Который сделала ты. Он бросил её запястье, будто подчеркнув: ты всегда могла уйти. Только не ушла. — Не забывай, ради чего ты всё это делаешь, — произнёс Киган спокойно. Ее плечи невольно напряглись, тело словно собралось в тугую пружину. — Как поживает малыш Леон? И тут всё стало на свои места. Ошибка банка, отсутствующий перевод, тревожный звонок от Марии. Всё, что она пыталась объяснить случайностью, вдруг обрело пугающе чёткий смысл. Она резко вдохнула, взгляд стал острым, как лезвие ножа. — Это ты всё подстроил? Киган лишь хмыкнул и небрежно пожал плечами, будто отмахиваясь от нелепого обвинения. — Мне это не к чему, — сказал он, делая шаг вглубь квартиры. — С RTG звонили. Требовали явится. Я, как положено, сообщил о твоей отставке. Они сделали остальное. Заблокировали твои счета… Всё по протоколу. Ты ведь не думала, что сможешь просто исчезнуть? — Ублюдки. Они используют моего сына, чтобы вернуть меня. Кейт медленно опустила глаза, стиснув зубы. Они знали, куда бить. И снова попали точно в цель. — Время выходит, Джини. RTG уже прислали предупреждение, — спокойно продолжил он, будто говорил о погоде. — Если ты не вернёшься — они пришлют кого-то менее… доброго, чем я. Он сделал паузу, давая словам осесть в воздухе. — Ты ставишь под угрозу не только себя. Ты же не хочешь, чтобы кто-то ещё пострадал… например, тот, кто с утра ушёл на пробежку? Кейт стиснула зубы. Паника и гнев вспыхнули одновременно — как порох, которому хватило искры. — Он здесь ни при чём. — повторила она с дрожью в голосе. Киган усмехнулся — не громко, почти жалеюще. — Ты всё ещё так наивна, Катарджина. Он покачал головой, будто разговаривал с ребёнком. — Все, кто рядом с нами, всегда при чём. Ты ведь знаешь, как работает RTG. Привязанности — это слабость. Он повернулся к двери. — Не заставляй их напоминать тебе, что бывает, когда правила нарушаются. Сегодня мы вылетаем в Сирию. Я внизу погружу твой байк в пикап. У тебя 15 минут. Потом — я умою руки. Остальное за ними. И прежде чем она успела что-то сказать, он вышел. Она стояла посреди комнаты, будто в эпицентре собственной бури. Воздух казался тяжёлым, недвижимым. Кейт сжала кулаки так, что ногти врезались в кожу ладоней — боль была необходима. Она уже знала, какое решение примет. Оно пульсировало где-то под рёбрами, острое и неизбежное, как осколок стекла в груди. Принять — значило предать всё, во что верила. Смириться — значило сломаться. Она резко схватила кружку со стола, ту самую, в которой остыл недопитый чай и с силой, от плеча, она метнула кружку в стену, издав истошный крик. Глухой стук, звон керамики о штукатурку — и тишина. Осколки разлетелись веером, как её мысли. Разбились, но не дали облегчения. Она тяжело дышала. Стояла, одна в гостиной, в квартире которая не так давно стала ей «домом»… и снова перестала им быть. Минута. Всего одна минута, чтобы собраться. Чтобы вернуть дыхание, удержать лицо, не дать панике просочиться сквозь кожу. Кейт встала прямо, вдох — носом, выдох — ртом. Ладони с усилием провели по лицу, стирая остатки ярости, бессилия… себя. Пора. Она рванула в спальню. Опустилась на колени у кровати, вытащила из-под неё сумку. Старую, проверенную. Шкаф — две полки — и всё навалом летит внутрь. Пистолет — в боковой карман. Личные вещи со стола — часы, флешка, документы. Их немного. Жизнь приучила — быть налегке. Взгляд упал на коробку. На ту самую. На секунду она замерла. Слишком мало времени. — Чёрт с тобой, — пробормотала она и закинула платье в сумку, как будто спасала не вещь, а что-то внутри себя. Записка Саймона всё ещё лежала на крышке. Её пальцы сжали листок. Кейт перевернула его и быстро написала на обороте: Я люблю тебя. Именно поэтому мне нужно уйти. Прости, у меня нет выбора. Она положила его обратно на стол и направилась к выходу. Затем оглянулась на квартиру. Всё было как прежде — тихо, обыденно, будто никто здесь не кричал, не выбирал между прошлым и настоящим. Она натянула куртку, закинула сумку на плечо и вышла. Время истекло.