Глава 31. Попробуй остановить (18+)

(Трек главы Nine Lashes - Anthem Of The Lonely) База RTG. 2 дня спустя. Подвальный спортзал базы дышал тяжёлым воздухом и потом. Свет тускло пробивался сквозь металлические решётки на окнах, рассекая пыль в воздухе. Стены были окрашены в выцветший серый, местами облупившаяся краска открывала бетон. Здесь не было зеркал, музыкальных колонок и глянцевых тренажёров. Только то, что нужно: железо, пот и ярость. В углу стоял старенький, поцарапанный ринг, со слегка провисшими канатами. Груши тяжёлые, битые, матовые от времени, раскачивались от малейшего движения. Пара снарядов для ударов по корпусу, боксерские лапы и простейшие тренажёры вдоль стены. Пыльная скамья для пресса, блочный тренажёр, который вечно заедало. Всё по-армейски: эффективно, неуютно, грубо. Кейт била в грушу с яростью, будто отрабатывала не технику, а вычерчивала злость. На ней было чёрное трико и такая же чёрная футболка, облегающая плечи и спину. Одежда прилипала к телу от пота, подчеркивая каждое движение. Бинты на кулаках были слегка потемневшими от пота и времени. Удары шли ритмично: правая, левая, шаг вбок, снова правая. Она слышала, как распахнулась металлическая дверь, прогремев о бетон. В спортзал вошли трое. — Да ты гонишь, Гоуст, — голос Соупа был громкий, как и всегда. — Я видел, как ты чуть не зацепил того беднягу стулом! — Только потому, что тот пытался сбежать, — отозвался Гоуст. — К счастью, у него был выбор: окно или я. Он выбрал окно. — И сломал ногу. — хмыкнул Прайс, замыкавший тройку. — Надеюсь, это войдёт в твой следующий рапорт как "успешное убеждение подозреваемого к сотрудничеству". Кейт не обернулась. Пусть говорят. Её это не касалось. Снова удар. И ещё. Груша вздрогнула, цепь скрипнула. Гоуст был одет в тёмно-серое трико и простую белую футболку. Всё без излишеств. Только балаклава, как всегда, на месте, чёрная, с бледным черепом. Соуп уже наматывал на руки эластичные бинты. — Готов? — бросил Джонни. — Всегда, — коротко ответил Саймон. Кейт краем глаза увидела, как они встали на ринг. Прайс уселся на ящик у стены и закурил. Командир просто наблюдал, как два его подчинённых настраиваются на спаринг. Она продолжала. Снова правая. Снова левая. Не замечая, как её кулаки уже горят от напряжения. И не замечая, как взгляд Гоуста на миг задерживается на её спине. Соуп и Гоуст начали спарринг. Шум глухих ударов эхом отдавался по бетонным стенам спортзала. Саймон двигался уверенно, сдержанно, экономя каждое движение, в то время как Соуп немного суетился. Кейт закончила свою тренировку. Накинула полотенце на плечи, схватила с пола бутылку воды. Проходя мимо ринга, она краем глаза всё же посмотрела на них. — У тебя корпус заваливается, — спокойно сказал Саймон, уклоняясь от очередного удара Соупа. — Не бей от плеча, бей от бедра. Это прозвучало как наставление. Так по-доброму. Кейт невольно усмехнулась. И, к своему ужасу, вслух. Звук вырвался внезапно, резкий, живой и неуместный. Тишина. Соуп замер, развернувшись, с удивлённой полуулыбкой. Саймон перевёл взгляд. Прямо на неё. Кейт почти физически ощутила этот взгляд. Холодный и внимательный. — Хочешь что-то сказать? — Гоуст был серьёзен. Она остановилась. Опустила голову. — Да, вообще то ты не прав, Гоуст. Саймон посмотрел чуть склонив голову. — О, правда? Она повернулась вполоборота. — Сила не в бедре. Сила в точке выхода. Если ты не контролируешь момент соприкосновения, хоть всем телом бей, толку ноль. Она подошла ближе, на ходу стягивая полотенце с плеча. — Ты бьёшь правильно. Но объясняешь хреново. — Кейт кивнула на Соупа. — Он не заваливается, он ищет баланс. А ты его грузишь теорией. Соуп усмехнулся, не сдержавшись: — Спа-си-бо. Хоть кто-то это видит. — Так может, дашь нам пару уроков? — с интересом спросил Прайс. — Я тренируюсь, чтобы держать себя в форме, а не впечатлять вас. — Кейт вновь повернулась, и направилась к двери. — Она предпочитает, чтобы противник не бил в ответ, — бросил Гоуст. Кейт остановилась в шаге от выхода. В яблочко. Усмехнулся про себя Гоуст. Кейт молча развернулась, скинула полотенце и бутылку на лавку. Соуп уже ликовал, спускаясь с ринга: — Вот это настрой! Кейт встала в углу, подтягивая бинты. — Эй, Кэти, — с улыбкой позвал Соуп. — У него тяжёлый левый хук, если что. Воспоминание вспыхнуло в голове. Аризона. Гул пуль в ушах. Саймон раненый, придавлен чужим телом, она тянет его… и он бьет, путая ее с врагом. — Я знакома с его ударом, — тихо сказала она, не отрываясь от бинтов. — Как и я, — прозвучал низкий голос Гоуста. Но он имел в виду совсем не удар кулаком. И Кейт это знала. Спарринг начался спокойно и формально. Кейт и Гоуст двигались чётко, выверено, будто по отработанной схеме. Обмен короткими ударами, уклоны, лёгкий клинч, снова дистанция. Соуп стоял рядом с рингом, комментируя себе под нос. Прайс наблюдал молча, но с интересом. Кейт нанесла правый хук не в полную силу, скорее пробный. Гоуст уклонился. В следующее мгновение он перехватил её руку и, движением почти машинальным, как будто на автомате, вогнал локоть в её челюсть. Это произошло за долю секунды. Рефлекс. Необъяснимая импульсивность. Саймон даже не осознал, что сделал, пока Кейт не отступила назад, держась за лицо. Огненная боль вспыхнула в её щеке. Удар пришёлся чётко: кость, зубы, внутренность щеки, всё разом. Рот наполнился металлическим вкусом крови и тёплой слюной. Кейт провела тыльной стороной бинтованной руки по губам. На белой ткани осталась густая, алая полоса. Она сплюнула в сторону. Плевок упал на тёмный мат. Её глаза вспыхнули. Словно переключили тумблер. Саймон замер. Его лицо под балаклавой оставалось невозмутимым, но пальцы слегка сжались. Прайс поднялся с ящика. Соуп напрягся, будто собирался прыгнуть в ринг. — Кейт… Я… — начал Саймон. Он хотел сказать, что не хотел этого. Что не думал. Что не успел… Но Кейт уже рванула вперёд.Взрывная, яростная. Серия ударов, быстрых, точных, злых. Он уклонялся, пятясь назад, но она не останавливала натиск. Это больше не было тренировкой. Саймон уклонялся от каждого удара, не отвечая. Ловил запястья, сбивал направление, но не бил. Кейт же не останавливалась. Очередной удар по воздуху, ещё один в плечо, он гасит инерцию телом. Но следующая попытка заканчивается тем, что он резко перехватывает её руки, разворачивает, и вжимает в себя, фиксируя в плотном захвате. — Успокойся, — прошипел он ей в ухо. Но Кейт не слышала. Уже ничего. Вместо ответа резкий рывок головой назад. Хруст отчётливый. Боль пронзила переносицу Гоуста. Его нос поддался, и он отшатнулся, инстинктивно ослабив хватку. Кейт вырвалась. Один шаг и удар в колено. Саймон не удержал равновесие и опустился на одно колено. В следующий миг она развернулась, закинула ногу на его плечо и  бедром захватила его шею, и их тела тяжело рухнули на мат. Но Саймон даже не подумал сдаться. Что-то в нём щёлкнуло. Он больше не видел Кейт. Только угрозу. Красный свет. Мишень. И она на нём сверху, с пульсирующей яростью в глазах. Он зарычал. Разница в весе и силе дала о себе знать. Саймон поднялся на ноги, волоча её за собой, не вырываясь из захвата, а просто приподнимая её с пола, всё так же держа на своей шее. С рывком он обрушил её на мат. Тело Кейт ударилось о покрытие, воздух вылетел из лёгких. Она захрипела, выпуская его из захвата, судорожно глотая воздух, пытаясь вдохнуть хоть что-то, кроме боли. Но времени на восстановление не было. Саймон уже был сверху. Его колено вжалось в мат рядом с её боком, а левая рука, тяжелая, сильная легла на её горло. Кулак был взведён. Удар завис над ней. Кейт зажмурилась. Она знала, он не промахнётся. Удар будет прямой, точный, жёсткий. Так бьют, чтобы закончить. — Гоуст! — раздался голос Прайса. Не зов, а приказ. Саймон замер. Рука всё ещё была взведена, его вес на ней. Горло Кейт под ладонью, тёплое, подрагивающее от дыхания. Он не ударил. Но ещё не отпустил. Кейт медленно открыла глаза. Его взгляд злой, напряжённый, потемневший от ярости. Глаза как у хищника, загнанного. Загнанного ею. Но в её взгляде не было покорности. Только вызов. Ответный огонь. Оба дышали тяжело и хрипло. Грудные клетки рвались к воздуху. Во рту у неё кровь. Она чувствовала, как её язык скользнул по разорванной внутренней щеке. Металлический привкус заполнил всё. С балаклавы Саймона стекала алая капля, он даже не заметил, как сильно разбит нос. Кровь пробилась сквозь ткань. И с задержкой, словно нарочно, капнула. Прямо ей на щеку. Увидев, как капля его крови коснулась её щеки, Саймон будто очнулся. Под ним снова была Кейт. Не враг. Не угроза. А та, чьё лицо сейчас исказила боль. Та, чьё дыхание сбивалось, а зубы окрасились алым. Он медленно ослабил хватку на её горле. Пальцы дрогнули и отпустили. Гоуст поднялся. Не сводя взгляда с неё. Дыхание рваное, а сердце как грохот в ушах. Он задержался на секунду, стоя рядом. Словно хотел что-то сказать. Но лишь отвернулся. Сжал кулаки. И, не оборачиваясь, спустился с ринга. Соуп стоял внизу, растерянный. Прайс напряжённый, будто до последнего ждал нового взрыва. Когда Саймон прошёл мимо, Соуп бросил взгляд на Кейт и, не раздумывая, направился за ним. Кейт осталась на ринге. Несколько секунд просто сидела, прислушиваясь к стуку крови в висках. Затем поднялась, тяжело, с усилием. Стерла кровь с губ бинтами. Ткань тут же потемнела. Прайс, всё ещё стоявший на месте, бросил ей полотенце. — Приведи себя в порядок, — сказал он жёстко. Ни сочувствия, ни снисхождения. Только усталость. И недовольство ею. И Саймоном. Кейт сбежала с ринга. Схватила с лавки бутылку, открыла и сделала глоток, рот всё ещё наполнялся железным привкусом. Она сплюнула на гравий у выхода, и от жара жидкость тут же испарилась. По базе она шла быстро, не глядя по сторонам. Щёка пульсировала, пальцы дрожали, бинты налипли к коже. У двери в комнату замок упорно не хотел поддаваться. — Давай же, — прошипела она, стиснув зубы. Ключ заскочил с третьей попытки. Щелчок. Перед тем как зайти, она повернула голову, кожей почувствовала взгляд. И не ошиблась. В тени у дальнего угла стоял Киган. Блять. Только этого не хватало. Кейт влетела в комнату, захлопнула за собой дверь и с силой прижалась спиной к дереву. Грудь ходила ходуном. Лоб взмок. Она зажмурилась. И заставила себя не разрыдаться. Перед глазами все ещё его образ. Сверху, с рукой на её горле и кулаком, взведённым для удара. Его глаза, не глаза человека, которого она когда-то знала. Чёрные, полные ярости, сдерживаемой на грани. Они прожигали её до костей. Эта картина не уходила. Она отпечаталась, врезалась в сознание, словно ожог на сетчатке. Куда бы она ни посмотрела, видела его, в тот самый момент, когда он решал: ударить или нет. И если бы не голос Прайса…Он бы и вправду ударил? Теперь все ясно. Он ненавидит её. По-настоящему. И никакие воспоминания, разговоры, ни Аризона, ни всё, через что они прошли, не имеют значения. Он больше не видит в ней союзника. Человека. Тем более ту самую. Стук в дверь отбивал непринуждённую короткую мелодию: раз, раз, пауза, ещё два. Но Кейт знала это Киган. Он не должен меня такой видеть. Не стану открывать. Словно прочитав её мысли, с другой стороны раздался жёсткий голос, без намёка на юмор: — У тебя есть пять секунд, чтобы открыть эту гребанную дверь, — пауза, и тон стал ниже, — иначе следующий удар будет ногой. Он настроен серьёзно. Он видел? Её лицо? Руки? Паника горячо заполнила грудь. Кейт метнулась к тумбочке, начала разматывать бинты. Кровь уже засохла, цепляясь за кожу. Четыре… Она выкинула бинты, потянулась к резинке, освободила волосы. Пусть прикроют щёку. Хотя бы часть. Три. Скользнула взглядом по зеркалу. Синяк уже цвёл серо-лиловыми красками. Вдох. Выдох. Щелчок замка. Она открыла медленно. Без суеты. Как будто внутри всё не гудело. Волосы густой волной закрывали правую половину лица. Свет в комнате был тусклым, мягким, помогая спрятать ее. — Чего тебе? Голос звучал ровно. Почти. Но он знал её слишком хорошо, чтобы не услышать дрожь под ледяной поверхностью. Он шагнул внутрь, не дожидаясь приглашения. Закрыл за собой дверь. — Вообще-то, — начал он ровно, но в голосе уже звенело напряжение, — мне нужно было поговорить с тобой касательно нашего информатора. Он прошёл пару шагов вперёд, остановился. — Но, как я вижу… — Киган медленно поднял руку и указательным пальцем отодвинул с её лица прядь, открывая потемневший синяк на припухшей щеке. — …сейчас назревает другая тема. Кейт дрогнула, едва ощутимо, когда его палец коснулся кожи. Отвела взгляд, будто стыдилась или защищалась. — Просто… неудачный спарринг, — тихо бросила она. — Обычное дело. Пропустила удар. — От кого? Она замолчала. Всё замерло: воздух, свет, даже собственные мысли. Она знала, что будет, если скажет. Но Киган уже всё прочитал. В её мимике, в голосе, в виноватой тени во взгляде. Он стоял напротив, как мина на грани взрыва. Голос стал хриплым, низким. — Катарджина? — прорычал он. Её глаза поднялись. Чуть дрожащий взгляд встретился с его гневом. — Киган… Ну какая, к чёрту, разница? Он смотрел на неё, но будто сквозь. Медленно, с ненавистным осознанием, будто прожёвывая каждую букву: — Гоуст. Гнев проступал в его голосе. Он молча сделал шаг назад. — Киган? — ее голос сорвался. Паника уже подступала к горлу. Он сейчас всё испортит. Разнесёт всё к чёрту. Завяжет драку. Это может стоить им миссии. Он развернулся. В его глазах ни колебания, ни раздумья. Только мрачная, остро отточенная решимость. Кейт сорвалась с места и встала между ним и дверью. Рука упёрлась в его грудь, удерживая. Пальцы дрожали. — Не смей этого делать, Киган. — сдавленно, но твёрдо произнесла Кейт. Он посмотрел на неё сверху вниз. Он уже видел это перед глазами. Уже представлял, как будет ломать Саймона, что скажет, куда ударит, как сильно. — Попробуй остановить. — сказал он. Но это не был вызов. Это была угроза. И абсолютно реальная. Сквозь тонкую ткань футболки она чувствовала, как Киган тяжело дышит, как грудная клетка вздымалась под её рукой, будто удерживаемый зверь внутри вырывался наружу. Удары сердца отдавались в её пальцах, быстрые, напряжённые, каждый как отбивка перед чем-то необратимым. Он был на взводе. В каждой жилке, в каждом сокращении мышц чувствовалась ярость, едва сдерживаемая. Он не двигался, но тело его было готово рвануть вперёд, через неё, к двери, за  местью. Она медленно поднялась на носочки, чтобы оказаться на уровне его глаз. Её дыхание смешалось с его. Всё так близко, что напряжение стало почти осязаемым. Пальцы, дрожащие, но решительные, скользнули от его груди вверх, и легли на шею, там, где бился пульс. — Не надо… — шепнула она, и не знала, кому это говорила, ему или себе. Её губы прижались к его внезапно, резко, не лаской, а преградой. Она не закрыла глаза. Видела, как его зрачки расширились, как тело на мгновение окаменело. Это не было нежностью. Это был удар наотмашь, попытка перехватить контроль. Остановить не словом, а телом. Приземлить его ярость до кожи, до дыхания. Киган не ответил сразу. Сначала только горячий выдох в её рот. Потом реакция. Резкая. Цепкая. Пальцы вонзились в её бёдра, крепко, властно. В этом движении не было ласки, только право собственности, которое он давно возомнил за собой. Она только сжала пальцы на его шее и притянула ближе. Это не был зов. Это была цепь. Сдерживающая. Её тело реагировало противоречиво. Кожа горела под его руками, но мурашки от отвращения к себе.  В груди пустота, будто она наблюдает со стороны, как её пальцы расстёгивают его ремень. Влажность между ног не от желания, а от адреналина. Тело предаёт её, как она оканчательно предаёт Саймона.  А где-то в глубине… В самом тихом, чёрном углу сознания… Билась мысль: Саймон бы никогда не ударил... Но Саймона сейчас нет. А Киган здесь. И он больше не спрашивает. Его руки двигались резко, лишённые нежности, словно срывая с неё не только одежду, но и последние остатки сопротивления. Шов футболки поддался с хрустом, но она не шелохнулась. Ни слова. Ни вздоха. И это только подлило масла в его пламя. Он прикусил её кожу у ключицы не ради страсти, а чтобы оставить след. След на потом. Чтобы помнила. Чтобы он сам помнил. Он избегал её взгляда. Даже сейчас. Потому что боялся не встретить там её. А встретить его. Каждое движение было не сближением, а местью. За чувства, за слабость, за чужое имя, которое звучало беззвучно где-то между телами. Его руки хватая её бёдра, разворачивают резко и она вздрагивает, спина ударяется о край стола. Губы налетают на её рот, голодные, злые, без права отказа. Но прежде чем она успевает осознать он отрывается рывком, разворачивает её спиной. Его пальцы зацепились за пояс трико, потянули вниз. Эластичная ткань сползла не сопротивлялась ни секунды, обнажая ягодицы, застряв у колен. Она попыталась выпрямиться, но его ладонь с силой вдавилась между лопаток, пригнув к столу. Падение выбило воздух. Тело бьётся об стол. Холодная поверхность вдавливается в живот. Бумаги шуршат под локтями, ноутбук съезжает с грохотом на пол. Ему всё равно. Его пальцы впиваются в её ягодицы, раздвигают. Один резкий толчок. Она вскрикивает не от боли, а от неожиданности, от грубости, от стыда. Но он уже двигается быстро, без жалости. Стол скрипит, дрожит под ними. Её пальцы цепляются за край, ногти царапают поверхность. Предательство тела. Несмотря на боль, на унижение, на ненависть, внутри горячо, влажно, мерзко-приятно. Она стискивает зубы, но стоны всё равно вырываются. Он наклоняется, прижимается грудью к её спине. Горячее дыхание в ухо. Зубы впиваются в шею. Последний толчок. Тишина. Только тяжёлое дыхание, запах пота и стыд на коже. Он вынимает себя из неё с мокрым звуком, отшатывается назад. Густая, тёплая жидкость медленно стекает по её внутренней стороне бедра, оставляя липкий след на коже. Она застыла, прижатая животом к столу, пальцы всё ещё вцеплены в край столешницы. Дыхание неровное, прерывистое, но она не делает ни одного движения, чтобы подняться или прикрыться. Он застегивает штаны, лязг бляшки, резкий звук молнии. — Раз Катарджина готова трахаться за безопасность Призрака что ж... беру оплату авансом. Его рука потянулась к замку. Щелчок звучал неестественно громко в тишине комнаты. Перед тем как открыть дверь он обернулся, холодный взгляд скользнул по ее дрожащему телу.  — Сегодня – за его жизнь. А завтра... — Губы искривляются в безрадостной ухмылке. —...посмотрим, что еще ты готова отдать. Дверь захлопнулась с такой силой, что Кейт вздрагивает. Она поднялась медленно, будто каждый сустав протестовал, не желая возвращать её в реальность. Трико натягивалось с трудом, ткань липла к коже. Разорванная футболка висела на одном плече, и она подтянула край, инстинктивно прикрываясь от холода, от воспоминаний, от того, кого здесь уже не было. Подойдя к двери, она замерла, прислушалась. Повернула замок, щёлкнув им тихо, неуверенно. Потом развернулась, спиной коснулась холодной поверхности двери и осела вниз. Медленно. Как будто под ней не было пола. Колени прижаты к груди, лоб к согнутым рукам. Мир больше не шумел. Только тишина и осознание: что она перешла черту. Она остановила его единственным способом, который сработал бы.  Телом.  Чтобы не сорвалась цепь, на которой держится ее хрупкий план сбежать. Она так и осталась сидеть у двери, кожа саднила от удара одного… и от прикосновений другого. Плечи дрожали. То ли от злости, то ли от стыда. То ли от того, что внутри больше не было ничего, только выжженное поле, на котором когда-то было что-то похожее на выбор. Киган все понял. Понял, что она подставляет себя под него не из желания, а из расчета. Что каждый ее стон, каждый вздох не для него, а ради другого.  И он не отступил. Он сделал это, потому что хотел, не её, а победу. Потому что в его взгляде читалось: Если не можешь принадлежать мне по любви, будешь по гневу. Она не знала, кто в тот момент был более жестоким: он или она, выбравшая такой способ. И теперь ни один из них не сможет притвориться, что ничего не было.

***

Саймон стоял в душевом корпусе, у дальней раковины спиной к входу. Здесь было тихо. Он знал у него есть пара минут, прежде чем кто-то войдёт. Этого хватит. Снял маску. Тяжёлую от пота и крови. Он держал её в руках, как улику. Как доказательство того, что внутри него тоже что-то треснуло. Открыл кран. Поток воды ударил в ткань. Багровые струйки текли по пальцам, собирались в ладонях и, кружа воронкой, исчезали в ржавом сливе. Он не отводил глаз. Смотрел, как кровь уходит. Как будто если достаточно долго смотреть уйдёт и всё остальное. Воспоминания. И её лицо, застывшее от страха. И собственная рука, сжимавшая ей горло. Он смывал не кровь. Он смывал себя. Того, кем был в тот момент. Когда кровь, наконец, перестала сходить с ткани, Саймон набрал ледяной воды в ладонь чтобы умыться. Вода стекала по скулам, капала на пол. Раздались шаги. Саймон мгновенно напрягся, спина выпрямилась, мышцы словно взвелись. — Эй. Это я, — осторожно отозвался Соуп. Саймон не обернулся. Снова зачерпнул воду. Провёл руками по лицу. Глубокий вдох. — Гоуст, что это, мать твою, было? Соуп замолчал на секунду, как будто сам испугался собственного голоса. — Ты стал... другим. Я не узнаю тебя, брат. Взрываешься на ровном месте и... Мне уже не по себе рядом с тобой. Саймон всё ещё не смотрел на него. — И почему ты так цепляешься к этой девчонке? — Потому, что это она, Джонни, — произнёс Саймон. Он опустил голову, тяжело опершись обеими руками на края раковины. Капли воды стекали с его подбородка и смешиваясь с последними следами крови падали в раковину. И даже шум воды теперь казался слишком громким. Соуп стоял как вкопанный. Медленно выдохнул. Теперь всё стало на свои места. Взрывы, срывы, ярость, сжатые кулаки. Всё из-за неё. Из-за той самой, которую Соуп считал просто частью команды. А для Гоуста она была всем тем, чего он боялся. И тем, что он потерял. — Чёрт, — тихо сказал Соуп. — И ты еще любишь её? Саймон не ответил. Он только сильнее сжал края раковины, будто хотел вдавить ее в бетон. — Каждый раз, когда я смотрю на неё, — проговорил Саймон, — я только и вижу, как она уходит... К нему... — Ты думаешь она и Киган... После всего, что было между вами? — Думаю, — Саймон криво усмехнулся, но это не было весело, — он давно ждал, когда я облажаюсь. И я, чёрт возьми, дал ему повод. — Ты не машина, Саймон. Даже если прячешься за этой маской. Если она делает тебя живым, борись за это. Но не так. Не кулаками. Не ненавистью. На ринге ты чуть не сломал ей лицо. — Я всё испортил, Джонни, — в голос не было злости, только пустота. — Я видел в её глазах страх. И всё равно продолжал давить. Соуп молчал. Он видел, как медленно Гоуст распадается на части, как внутри него копится нечто тёмное, что сам он уже не в силах остановить. — Тебе нужно поговорить с ней, — наконец сказал он. — Не думаю, что она захочет слушать. — А ты попробуй, — жёстко перебил Соуп. — Потому что если не ты, то Киган будет рядом. И ты сам толкаешь Кейт в его сторону. Саймон промолчал. Соуп посмотрел на него долго, в упор. В голосе уже не было ни гнева, ни жёсткости. Только усталость. —Ты и раньше был на грани, но теперь... Я не уверен, что смогу снова вытащить тебя, если сорвёшься. Соуп больше ничего не сказал. Шаги отдалялись, гулкие в пустом помещении, пока не стихли совсем. Саймон остался. Один. Всё ещё стоял у раковины. Посмотрел на своё отражение. Бледное, без маски. Лицо, которое он уже давно не узнавал. Пальцы сжались в кулаки. Он ударил по зеркалу один раз. Потом второй. Не от злости. А от бессилия.