Глава 16. Наполненная осколками

Ева приходит в себя в тишине и темноте больничной палаты. Рядом с ее кроватью на стуле спит Артем — он не просыпается, даже когда она бросает на него взгляд. Внутри у нее потрясающе пусто — не осталось даже боли где-то в глубине души. Ева потеряно вздыхает, стараясь нащупать ту же ненависть к Череватому, но — ничего. Артем передергивает плечами и открывает глаза, впиваясь взглядом в бледное от кровопотери женское лицо. — Сеня, ты как? — он накрывает холодной рукой ее ладонь и сжимает пальцы. — Что с детьми? — без особой надежды спрашивает Ева, умом понимания, что при выкидыше ей помочь не могли. Артем отводит в сторону печальные глаза и прикусывает нижнюю губу. Она чувствует, как подрагивает чужая рука поверх ее ладони, но у нее самой сердце не сбивается с ритма даже сейчас. — Произошла отслойка обоих плодных яиц, в больнице тебе сделали чистку, — негромко произносит Краснов. — Ясно, — бесцветным голосом отзывается Сеня, и Артем впивается в пустые глаза горьким взглядом. От чужой жалости внутри у нее что-то переворачивается, поднимая приглушенное раздражение, и появляется желание остаться одной. — Сегодня съемки, тебе уже пора идти, — добавляет она, отворачивая голову в сторону. — Я вернусь вечером, — обещает Артем через несколько мгновений и гладит ее руку напоследок. Тихо скрипит больничный стул, раздаются несколько шагов, и за ним закрывается дверь палаты, оставляя ее наедине с собой. Ева прикрывает глаза, и по вискам скатываются дорожки слез, теряясь в волосах. Осознание произошедшего накатывает на нее волнами, внутри поднимается безнадежное отчаяние, и она винит во всем себя — не разобралась даже с бесовскими подсказками, не сохранила своих детей, сделала не тот выбор. Тихая истерика отступает, когда она впивается короткими ногтями в бедро сквозь больничную рубашку. Боль отрезвляет, и Ева распахивает затуманенные глаза, почти с облегчением выдыхая. Мысли оставляют ее в тишине, и ей даже удается несколько часов поспать. Уже днем медсестра убирает опустевшую капельницу и приносит ей поесть. Ева благодарит ее, но даже посмотреть на тарелку с супом у нее нет ни сил, ни желания. Артем возвращается сразу после съемок, как и обещал. Он разговаривает с врачом и занимается всеми документами, когда ей разрешают вернуться домой. Сеня садится на постели, натягивая принесенные Красновым вещи. На каждое лишнее движение низ живота отзывается тупой тянущей болью, и она смаргивает слезы, с силой прикусывая нижнюю губу, — та лопается, и по подбородку скатывается капля крови. Ева поспешно стирает ее тыльной стороной ладони, поймав взволнованный взгляд Артема, стоящего у двери палаты. — Хватит уже так смотреть, — произносит она устало, и он послушно отводит взгляд в сторону. Артем подходит ближе, когда она заканчивает одеваться, и подхватывает ее под локоть, пока Ева с трудом встает с кровати. Она не протестует, и до выхода с больницы и его машины они идут в молчании. — Я завтра уезжаю на испытание, — произносит Артем, когда они садятся в автомобиль и он поворачивается к ней. — Останешься у меня? — предлагает он, и Ева согласно кивает. Желание одиночества никуда не исчезает, но совместный вечер она в силах пережить. Артем отворачивается и берется за руль — только сейчас Сеня обращает на него должное внимание и замечает сбитые костяшки на правой руке. Будто придя наконец в себя, она скользит взглядом по сосредоточенному лицу, но не видит ничего необычного. — Что это? — все же спрашивает она и по дернувшемуся уголку губ замечает, что он понимает, о чем она. Артем недовольно ведет плечами и бросает на нее короткий взгляд. — Все в порядке, — отвечает он с какой-то неловкостью в голосе, и Ева не настаивает, отворачиваясь к окну машины. По приезде в его квартиру сам Артем скрывается за дверями ванной, а Сеня уже привычно проходит на небольшую кухню и ставит на зарядку отключившийся телефон. Палец замирает над диалогом с Череватым с несколькими новыми сообщениями, но Ева блокирует телефон и обессилено вздыхает. В отражении окна она замечает силуэт беса и оборачивается, тот стоит в дверном проеме, переминаясь с одной лапы на другую. — Проклятие он снял, отлеживается теперь, — сообщает ей бес через несколько мгновений молчаливых переглядок. — Какое? — непонимающе спрашивает Сеня, а потом вспоминает, как она в запале прокляла чернокнижника. — А, ну да. Странно, что мне не прилетело откатом. — Поэтому и отлеживается он, а не ты, — хмыкает бес и подходит ближе. — Предлагаешь мне поблагодарить его за это? — спрашивает она без особого выражения, и он лишь смеется в ответ. — Может и правда стоило его приворожить, чтобы потом ни о чем не переживать? — с паскудной ухмылкой начинает бес. — Нарожала бы от него детей, сколько хотела, а его бы извела проклятиями, под мороком даже не понял бы ничего. Ева брезгливо морщится и отводит взгляд от белесых глаз напротив. Внутри поднимается волна раздражения, и она отгоняет беса рукой, тот усмехается напоследок и послушно исчезает. В ванной смолкает шум воды, и через несколько минут выходит Артем. Вечером он собирает сумку в поездку, а утром Сеня провожает его до двери квартиры. Взволнованные темные глаза уже немного утомляют ее, но она все равно старается улыбнуться на прощание, пока Артем обнимает ее. Ева закрывает за ним дверь и прислоняется к ней спиной. Раздражение оставляет ее разом, и в тишине пустой квартиры она остается одна. Вспоминает, что не звонила сыну уже несколько дней, и, собравшись с силами, идет за телефоном. Влад рассказывает ей про школу, и Ева слушает родной голос едва не со слезами на глазах. Детский смех заставляет ее вспомнить видения с дочерью, и Ева с силой кусает нижнюю губу, чувствуя, как по подбородку скатывается капля крови. Внешняя боль не перебивает внутреннюю, но немного отвлекает от собственных мыслей. С сыном Ева прощается почти обычным голосом, но потом прижимает телефон к груди и заходится тихими рыданиями, едва не задыхаясь от всхлипов. Уродливое в своей истине, чувство вины поднимается из глубин ее души и душит ее темными руками, заставляя распахнутым ртом ловить воздух. Появившейся бес бьет ее по щекам, и Ева распахивает зажмуренные глаза. Недовольная морда двоится под ее поплывшим взглядом, и она хватает слабыми руками в очередной раз поднятую лапу. — Хватит, — просит она хриплым голосом и откидывает голову на матрас кровати. Щеки горят от шлепков, и Ева прикладывает к ним прохладную подрагивающую руку. — Дура, — с чувством произносит бес и недовольно проходится перед сидящей на полу девушкой. Ева неожиданно даже для самой себя заходится хриплым смехом и растягивает израненные укусами губы в широкой улыбке, когда бес замирает напротив нее. — Лучше бы ты так беспокоился, когда я просила об этом, — произносит она и наблюдает, как чужую морду перекашивает в яростной гримасе. Бес буравит ее взглядом несколько мгновений и все так же молча исчезает. Ева стирает с лица улыбку и с трудом поднимается — низ живота отзывается тупой болью, и она шумно выдыхает. Перебравшись с пола на кровать, она заказывает доставку продуктов и прикипает застывшим взглядом к кольцу на безымянном пальце. Отложив телефон, крутит то и снимает, поднося ближе к лицу. Камень немного сверкает от солнечного света, и Ева дрогнувшей рукой возвращает кольцо на палец. Готовка немного отвлекает ее от лишних мыслей, но что делать дальше Сеня все равно не понимает. Нужно поговорить с Владом и забрать свои вещи. Жить с ним дальше она не сможет, воспоминания о случившемся и мысли о потерянном съедят ее изнутри. Вновь просыпается желание сбежать после случившегося, крайний раз она потакала ему после финала Битвы Экстрасенсов. Сейчас ей хочется вернуться во Францию и просто обнять сына. Вечером звонит Артем, и они недолго разговаривают о чем-то отвлеченном. Бес больше не появляется, хоть она и замечает недовольную морду пару раз в зеркалах. К Владу она решает ехать следующим утром, уверенная, что сегодня он и сам будет ждать ее в квартире. Она вылазит из такси и окидывает взглядом свою машину, которая так и стоит на парковке. Ключей у нее с собой нет, поэтому приходится звонить в домофон — Влад молча открывает ей почти сразу. Ева неспешно поднимается по лестнице и открывает дверь квартиры. Череватый ждет ее в коридоре, привалившись плечом к стене, — осунувшееся лицо, синяки под глазами, бледные губы. Она едва не замирает на полушаге, но все же проходит в квартиру и закрывает за собой дверь. — Привет, — произносит Ева и разувается. — Привет, Сень, — отзывается Влад и ловит ее руку своей. Теплые пальцы слегка подрагивают, пока он ласково гладит ее ладонь. — Не надо, Влад, — качает она головой и заглядывает в темные глаза. — Я пришла попрощаться. Взгляд у него замирает, руки безвольно опускаются, а сам он потерянно выдыхает. — Может, не будешь торопиться? — все же предлагает Череватый, заглядывая ей в глаза. — Я сама во всем виновата, Влад, — произносит Ева. — И в том, что скрыла от тебя беременность, и в том, что потеряла детей. В чужом взгляде зажигается упрямое желание оспорить ее слова, но она кладет руки на мужские плечи и сжимает их пальцами. Прикосновение заставляет его прикрыть глаза и покачать головой. — Просто подумай еще раз, — просит он. — Я не буду на тебя давить. Не хочу прощаться с тобой так, да и вообще не хочу. Ева растягивает в подбадривающей улыбке губы и отступает от него на шаг. — Все должно остаться в прошлом. Ты не представляешь, что я чувствую, когда думаю о тебе и наших детях. Я только научилась жить нормально, а сейчас по мне будто снова проезжают бульдозерным катком. Не хочу так больше, — признается Сеня, и Влад кивает, опуская потухший взгляд. — Тебе помочь с вещами? — сломлено предлагает он через мгновение. — Спасибо, — с непередаваемой благодарностью произносит Ева за то, что он не стал продолжать бессмысленный в своей агонии разговор. С вещами она заканчивает через час, не слишком волнуясь, действительно ли все она собрала. Влад помогает отнести чемоданы в ее машину. Они замирают возле багажника и просто смотрят в глаза друг друга. Ей не хочется оставлять его, но Сеня знает, что должна сделать это. Она достает из сумки связку ключей от чужой квартиры, которая за такой короткий промежуток времени стала ей домом, и вкладывает ее в теплую руку Череватого. Сжимает пальцы и несколько долгих мгновений не может отпустить чужую ладонь. Разбитый взгляд напротив заставляет ее сердце дрогнуть, но Ева отступает назад, когда Влад пытается ее обнять. Она качает головой и наконец отпускает его руку. — Прощай, Влад, — произносит Сеня, снимая с пальца помолвочное кольцо. Опускает его на подставленную ладонь, не решаясь больше даже задеть чужую теплую руку. Череватый молча провожает ее взглядом, пока она отходит от него и садиться в машину. Накрывает ее, когда Ева выезжает с парковки и бросает взгляд в зеркало заднего вида — стоящий на том же месте Влад с потерянным взглядом заставляет все внутри нее перевернуться. Она останавливает машину за углом дома, где ее уже не видно, и запрокидывает голову, стараясь размеренным дыханием успокоить замирающее сердце, пока по лицу текут слезы. Сеня зарывается пальцами в волосы и сжимает пряди у корней, пока ее душат всхлипы. Боль уже привычно отрезвляет, но взяться за руль она решается только через несколько минут. Ее квартира встречает Еву тонким слоем пыли и тишиной. Она заносит свои вещи и распахивает окно, проветривая застоявшийся воздух. Сеня наводит небольшую уборку, раскладывает некоторые вещи, но толком разбирать чемоданы и не собирается. Вечером звонит Артем. — Ты к Череватому ездила? — спрашивает он первым делом, и Ева недовольно прищуривается. — Опять свои маячки ставил? — Надо было дождаться моего возвращения, я бы тебя отвез, — продолжает он, не общая на ее недовольство внимания. — Артем, — предупреждающе бросает Ева, и он замолкает. Слышится шумный выдох и какое-то шуршание. — Прости, — продолжает Краснов значительно мягче. Дальнейший разговор проходит спокойно, и, когда они прощаются, Ева желает ему удачи на консилиуме — улыбку в чужом голосе она почти видит. Следующий день Сеня проводит в редакции Битвы, разрывает контракт и платит неустойку. Осталось отснять финальный готический зал, и она может возвращаться во Францию. Вновь разбитая внутри, но в этот раз намеренная возвращать себя к жизни сама.