VII. Покой

Тисс проснулась от боли в груди — туго затянутый корсет сдавливал рёбра. Стоило чуть повернуться, как она почувствовала, что руки затекли, а плечи онемели. Глаза открылись с трудом. Воздух в комнате был прохладным, за окном светало, слышался глухой шум дождя, не прекращающегося с ночи. Она пошевелилась, пытаясь сменить позу, и тут же поморщилась. Спать в зашнурованном платье было, безусловно, дурной идеей. — Доброе утро, госпожа. Тисс повернула голову. Перед ней стояла Брунга с аккуратно поджатыми руками, всматриваясь в неё с лёгкой тревогой, в которой таилась ещё и робкая пытливость. — Вы в порядке? Тисс медленно села на постели. Волосы спутаны, одна прядь прилипла ко лбу. Она провела рукой по лицу, чувствуя холодок на коже. — Поздно вернулась, — хрипло проговорила она. — Не было сил раздеться. Брунга кивнула — она всё поняла. Её взгляд скользнул по платью, по заломам ткани, потом она чуть прищурилась, и на губах гномки появилась едва заметная улыбка. — Может, начать утро с купален, госпожа? — осторожно предложила она. — Теплая вода всё поправит. Тисс закрыла глаза, тяжело вздохнув, и кивнула. — Да… было бы неплохо. Брунга развернулась, уже направляясь готовить всё необходимое, а Тисс всё ещё сидела на постели, словно боясь сдвинуться, чтобы не разогнать остатки сна… или ночи, о которой думать сейчас казалось слишком опасно.

***

Купальни встретили её полутемным покоем, тёплым паром и звуком капающей воды. На рассвете здесь не было никого — и в этом было странное утешение. Тисс повезло. Она медленно сбросила с себя платье, позволяя ткани с шелестом соскользнуть на каменный пол. Затем, обнажённая, шагнула вниз, и горячие воды сразу же коснулись её кожи, обволакивая теплом, словно мягким, живым покрывалом. Она втянула воздух сквозь зубы — от удовольствия. Медленно, не спеша, опустилась глубже, пока вода не добралась до уровня чуть ниже шеи. Тепло разливалось по телу, растапливая остатки напряжения, затаившегося в мышцах после тревожной ночи. Тисс запрокинула голову назад, касаясь затылком каменного края неглубокого бассейна, и прикрыла глаза. Хотелось остаться в этой тишине навсегда, раствориться в ней, не думать ни о чём. Но тишина, как всегда, предательски отступила перед мыслями. Вчерашняя ночь всплыла в сознании, как капля масла в воде: яркая, невозможная, обжигающая. Лицо императора. Его взгляд. Его прикосновения. Тисс медленно скользнула пальцем по шее, туда, где на коже еще оставался слабый след — едва заметный, но такой живой в памяти. Вчера она ощущала там чужие пальцы. Нет — не чужие. Его. А сейчас… Она чуть сильнее надавила, будто желая запомнить не только его движение, но и ту волну, что пошла сквозь её тело в ответ. Грудь сжалась, дыхание сбилось. Вода лениво обволакивала её, и, казалось, только она одна могла унести этот пульс наружу — к небу, к дождю, к нему. Тисс запрокинула голову назад, положив руки на край каменной ванны, словно отдавая себя во власть памяти. Волосы разметались по плечам и в воде. Щёки жгло. Она пыталась обуздать себя, найти холодную трезвость… но мысли продолжали скользить обратно — к его глазам, к тяжести его руки на её талии, к тому, как он прижал её к колонне. Слишком близко. Слишком сильно. В ней пылал голод — впервые не из-за магии, а по мужчине. Закрыв глаза, Тисс позволила руке медленно скользнуть вниз — от ключиц, по изгибу груди, дальше, туда, где кожа трепетала от жара и тяжёлого дыхания. Движение было почти машинальным, но каждое прикосновение отзывалось в теле новой волной. Она знала, как справляться с этим напряжением. В Эсшае, когда магия переполняла её — приходилось сбрасывать с себя эти чувства, и она делала это одна, в тишине, где каждый вздох был словно частью ритуала. Там это было просто… необходимо. Но сейчас — это было желание. Настоящее, земное, запретное. Она не ощущала всплесков силы, не звенела в ней магия, не вибрировал воздух вокруг. Нет. Всё было внутри: в груди, в животе, в глубине, где обитало что-то дикое. Его голос всё ещё звучал у неё в голове. Его взгляд не отпускал. Его рука на талии обжигала. Сердце вспоминало, как он медленно приблизился, как дыхание их слилось… Её пальцы замерли. Щека вспыхнула сильнее, дыхание сбилось окончательно. «Я думаю о нём», — почти с испугом поняла она. Обнажённая, одна, в купальне императорского дворца, с воспоминаниями о его поцелуях, о его голосе, она чувствовала себя не просто уязвимой — словно бы граница между разумом и чувствами стерлась. Пальцы скользнули по бедру, движение было ленивым, будто бы она и сама не верила, что позволяет себе это — здесь, сейчас. Но запрет только усиливал жар. Внутри всё сжалось — не от стыда, нет, — от напряжения, растущего с каждым воспоминанием, каждым всплеском желания, которое отказывалось отпускать. Она вспомнила, как он провёл рукой по её щеке. Как замер, будто боялся спугнуть её. Но в том прикосновении была сила, упрямство, и… нежность. Невыносимо тёплая, честная. Та, что пробирается под кожу, оставляя след, как ожог. В голове шумело, тело отзывалось — будто он был рядом. Слишком живо. Она выгнулась чуть-чуть, спина скользнула по гладкому краю камня. Горячая капля сбежала по шее к груди. Она тяжело выдохнула — неровно, прерывисто. Больше всего её пугало не то, что она делает. А то, как сильно она этого хочет. И то, как он мог бы отреагировать, если бы знал. Если бы видел её сейчас. Сердце забилось чаще. Она откинулась назад, прильнув затылком к каменному борту, закрыла глаза и позволила себе раствориться в этом жарком, тихом, сладком безумии. Всё нарастало, словно волна, настигающая берег — сперва мягко, ласково, потом всё смелее, жаднее. Её дыхание стало рваным, губы приоткрылись, и она изогнулась, прижимаясь к тёплому камню, как будто он мог удержать её в этом мире. Волна накрыла её — резкая, теплая, искрящаяся. Её тело дёрнулось, дыхание сорвалось с губ почти беззвучным вскриком, а сердце застучало так, будто вырвется наружу. Пульсация растеклась от живота до самых пальцев, будто магия прошла по ней током, разрядом, и на мгновение весь мир исчез. Только тишина. Только вода. Только она — живая, горящая, сброшенная в бездну, принявшая свое поражение. Прошло немного времени, прежде чем она открыла глаза. Тисс тихо дышала, позволяя себе медленно возвращаться к реальности. Вода обволакивала её, словно извиняясь за то, что стала соучастником в её слабости. Слабости ли? Она не знала. И, пожалуй, не хотела думать. Собравшись с силами, Тисс выпрямилась, поднялась на ноги. Капли стекали по коже, и от воздуха, прохладного по сравнению с горячей водой, у неё пробежали мурашки. Она взяла полотенце, обернулась в него, отжала волосы, стараясь вернуть себе ту отстранённую сдержанность, что привыкла носить, как броню. Но внутри всё дрожало. Ещё хранило в себе след его взгляда и прикосновения своего собственного желания. Ещё чуть-чуть — и она снова станет собой. Леди. Частью делегации. Игроком. Но не сейчас. Сейчас она просто юная эльфийка с полурассеянной улыбкой на губах. *** Тисс неспешно шла по коридору. На ней было строгое, но удобное платье черно-зелёного цвета; волосы, еще немного влажные от купален, были заплетены в свободную косу. Каждый шаг по мраморному полу звучал отчетливо, но мысли уносили её куда-то далеко — вглубь себя. У двери посольства она остановилась, глубоко вдохнула и открыла дверь. Внутри царило спокойствие, а по центру стола, заваленного бумагами, горела свеча. За столом сидела Веллора, погружённая в разбор писем. Её длинные пальцы ловко срывали сургуч, будто она этим занималась всю жизнь. — Ты словно призрак, — не поднимая глаз сказала Веллора, откидываясь на спинку кресла. — Бесшумная и холодная. — Доброе утро, — спокойно ответила Тисс. — Решила не терзать себя ничегонеделанием. — А по тебе и не скажешь, — усмехнулась Веллора. — Вид у тебя как после бурной ночи. Или после победы в суде. Не уверена, что есть разница. Она подмигнула — Тисс закатила глаза. Подошла к столику и оперлась ладонью на край. — Ни того, ни другого. Просто устала. Купальни чуть не убаюкали окончательно. — В Империи убаюкивают не только купальни. — Веллора многозначительно посмотрела на неё. — Нашла что-нибудь интересное? — Тисс быстро сменила тему, скрестив руки на груди. — Письмо из Эсшая. Бюрократическое нытьё. Нас просят отчитаться, какие «успехи на дипломатическом фронте», — она изобразила в воздухе кавычки.  — Ещё один листок под печатью совета, с напоминанием, что мы не имеем права вмешиваться в внутренние дела Империи. Особенно... — она скользнула взглядом на Тисс. — …если речь идёт об особах императорского рода. Тисс тихо хмыкнула. — Насколько я помню, я лишь принимаю участие в приёмах. Иногда — в беседах. Иногда… — она сделала паузу. — В прогулках. — Конечно. Всё исключительно в рамках дипломатии, — кивнула Веллора. — Скажи мне только: стоит ли мне срочно сжигать письма, если кто-то из имперцев решит устроить обыск? — Пока нет, — улыбнулась Тисс. — Но будь наготове. И... давай выпьем. Я всё-таки ещё не до конца вернулась в реальность. Она потянулась к нижнему шкафчику, щёлкнул замочек, и из-под кипы документов извлеклась бутылка с тёмно-синим стеклом и резной серебряной пробкой. — «Слёзы Ламиссы». Последняя бутылка из моего личного запаса. Тисс подняла бровь: — Элитное вино для раннего утра? Мы совсем отвыкли от приличий? — Если бы мы на них полагались, ты бы сейчас вышивала в террасе, а не прятала тени под глазами, — парировала Веллора с лукавой улыбкой. — К тому же, я открываю её не ради праздника. Просто... чувствую, день будет долгим. Она ловко разлила вино в два кубка, один протянула Тисс. — За дипломатическую невмешиваемость, — усмехнулась она. — И за бессонные ночи. Они чокнулись, Тисс сделала глоток. Напиток оказался мягким, чуть терпким, с привкусом мёда и трав — эсшайская классика, согревающая, но опасная в больших дозах. — Как наши воины? — спросила Тисс, отставляя кубок. — Вчера мельком видела одного. Он выглядел так, будто его вот-вот стошнит от имперских стен. — Сносно, — кивнула Веллора. — Но все уже смотрят в сторону дома. Эти стены для них слишком... гулкие. — Она пожала плечами. — Пара мужчин хочет снова увидеть тебя на драконе, «чтобы не забывать о силе, что теперь в руках Эсшая». Особенно Виалтир — он, по-моему, до сих пор думает, что ты — дух, вырвавшийся из горного храма. Тисс фыркнула, усаживаясь удобнее. Веллора сделала глоток. Затем слегка склонила голову, внимательно взглянув на Тисс. — А ты не хочешь всё-таки сказать правду? Тисс равнодушно бросила, продолжая смотреть в сторону окна: — Я не понимаю, о чём ты. Веллора молча закинула ногу на ногу, повернула кубок в пальцах, и сказала, тихо, почти насмешливо: — Я выросла во дворце Эсшая, Тисс. Мы с тобой оба знаем, что игра — это не привилегия Империи. Она у нас в крови. Разница только в цвете фигур. Она откинулась на спинку кресла и продолжила: — И когда кто-то, кого я знаю много лет, начинает говорить тише, чем обычно, ходить мягче, чем нужно — я сразу понимаю, что она пытается что-то скрыть. Даже от себя. Повисла тишина. За окном медленно рассеивался утренний туман. Тисс ненадолго задумалась, взгляд всё ещё был устремлён в окно. Вино согревало пальцы, но мысли оставались холодными. — Знаешь… — начала она негромко, — иногда я забываю, что мы в Империи. Что за этими стенами всё ещё идёт игра. Веллора приподняла бровь и сделала глоток. — Забудешь — и сразу проиграешь. Тисс чуть усмехнулась: — Вот именно. А я... не хочу проигрывать. Но и не могу понять, где заканчивается игра, а где начинается… что-то другое. Веллора тихо поставила кубок на стол. Посмотрела на подругу — глаза её были ясными, но не обвиняющими. — Я не глупая, Тисс. Просто хочу, чтобы ты знала — я здесь. Без протоколов. Тисс опустила глаза, погладила пальцем край кубка. — Он — опасный эльф, — произнесла она совсем тихо. — Говорит мало, но каждое слово… будто бьет в самую суть. Тисс продолжила после небольшой паузы:   — И всё равно, рядом с ним — тишина в голове. Даже магия не действует так. — Значит, всё-таки речь о Нём, — прошептала Веллора почти торжествующе, но мягко. — Не «о нём», — устало сказала Тисс. — А о том, что он делает со мной. Слишком… всё слишком. Веллора тихо усмехнулась: — Вот теперь ты звучишь как женщина, а не как дипломат. Приятно. Тисс подняла взгляд: — Это глупо. Я должна держать дистанцию. Но я... не хочу всё время притворяться, что ничего не чувствую. — Это не глупо, — Веллора налила себе ещё. — Только не позволяй чувствам затмить разум. Даже самые искренние мужчины умеют хорошо играть. Особенно те, кто носит венец. — Я знаю, — тихо ответила Тисс. — Поэтому и молчу. Лучше никому не знать, кроме тебя. Веллора кивнула, поднимая кубок: — Тогда выпьем за то, что бы ты осталась сама собой. Даже здесь. Серебро звякнуло. Вино — вкус Эсшая, вкус дома. Что-то внутри на мгновение оттаяло. — Иногда я думаю… — произнесла она почти шепотом. — Что бы сказала моя мать, если бы увидела меня сейчас? Среди имперцев. В комнате, где вместо политики говорят о мужчинах. — Сказала бы, что ты всё делаешь правильно, — откликнулась Веллора, не задумываясь. — Она бы гордилась тем, как ты держишь себя. Даже если ты вдруг захочешь… чуть больше, чем дозволено правилами. Тисс усмехнулась, но в голосе звучала грусть: — Правила всегда были моим щитом. В Эсшае, во дворце, даже на занятиях магии… Никто не мог добраться до меня настоящей. Веллора внимательно посмотрела на неё: — А он добрался? — Почти. — Тисс ответила не сразу. — Словно ключ подобрал. Но я не уверена, открыл ли он что-то… или просто сорвал замок. — И тебе это нравится? — Это пугает, — честно сказала Тисс. — Но да… нравится. Они замолчали. Несколько секунд слышен был лишь лёгкий плеск фонтанчика за окном. — Ты ведь не просто так пришла сюда, — произнесла Веллора после паузы. — Не просто чтобы выпить вина и поговорить об Императоре. — Нет, — согласилась Тисс. — Я хотела... почувствовать, что я ещё что-то контролирую. Что у меня есть выбор. Что-то, что принадлежит мне. Веллора встала и подошла к ней, положив ладонь на плечо: — Ты не потерялась, Тисс. Просто впервые по-настоящему вышла из тени. Это чуть больше, чем оседлать дракона, - она улыбнулась чуть иронично. — А если мужчина, пусть даже Император, помогает тебе вспомнить, что ты живая — может, это не худшее, что с тобой случалось? — Ты права. — Тисс слабо кивнула. — Но я всё равно боюсь, что за это придётся платить. Здесь всегда приходится. Веллора отступила, вновь усаживаясь в кресло: — Потому мы и вино пьем с утра — чтобы заранее готовиться к расплате. — Тогда налей мне ещё. — Тисс рассмеялась — тихо, впервые за долгое время искренне. — Пока никто не требует моей крови или чести. — С удовольствием. Веллора вновь наполнила кубки. Вино лилось плавно, шлейфом оседая на стекле. Она протянула один кубок Тисс, и, прежде чем сделать глоток, задумчиво сказала: — Забавно… Мы ведь ехали сюда, чтобы выдать принцессу за принца. А в итоге… фрейлина обошла всех. И Совет. И Императора. Даже саму судьбу, наверное. — Не думаю, что обошла... Обе замолчали. В воздухе повисло имя, которое никто не произнёс. — Она была слишком мягкой для этого мира, — тихо сказала Веллора. — И слишком гордой, чтобы позволить себе прогнуться. Не лучший набор качеств для принцессы, когда речь идёт о политике. За неё, — прошептала Веллора. — За принцессу, — эхом откликнулась Тисс. Они выпили молча. Без тостов, без улыбок. В душе Тисс дрогнула тень сожаления — за то, что она жива, а принцесса нет. За то, что её судьба сейчас меняется, а Фенуэль успела даже выбрать свою.

***

Вечерело. День прошёл спокойно. Возвращение в покои ощущалось как долгожданное укрытие от лишних взглядов и разговоров. Брунга, заметив, что госпожа вернулась не поздно, с облегчением на сердце помогла расшнуровать корсет платья. Тисс мягко сказала, что больше ничего не нужно, и служанка вежливо удалилась. Оставшись одна, Тисс, даже не сменив одежду, рухнула на диван, откинув голову назад. Плотная ткань платья спадала с плеч, не сковывая движения. Окно было приоткрыто, и в комнату проникал свежий, чуть колючий воздух вечерней прохлады — будто чьё-то прикосновение, осторожное, успокаивающее. Тисс закрыла глаза и выдохнула. Покой. Долгожданный, хрупкий. Веллора помогла ей отвлечься — и за это Тисс была ей благодарна. Она также была признательна принцессе Лаимир, которую случайно встретила в коридорах. Та, сдержанно кивнув, не задала ни единого вопроса о прошедшем ужине. И это молчание было куда уместнее слов. Но тишина продлилась недолго. В дверь постучали — негромко, но настойчиво. Тисс открыла глаза. — Входите, — отозвалась она, выпрямляясь. Дверь открылась, и в комнату вошёл принц Тай. Едва увидев его, Тисс вспомнила, что платье на ней расшнуровано. Быстро, порывисто она начала подтягивать ткань к плечам, прикрываясь и поправляя корсет так, чтобы тот хотя бы выглядел подобающе. Щёки вспыхнули от внезапного смущения, но голос остался ровным. Она поднялась и сдержанно поклонилась: — Ваше Высочество. — Леди Тисс, — кивнул принц, прикрыв за собой дверь. Его шаги были уверенными, спокойными. Подойдя ближе, он опустился в кресло напротив дивана, а Тисс, собравшись с мыслями, вновь села, стараясь вести себя так, будто ничего неловкого не произошло. — Думаю, нам стоит поговорить, — произнёс он, и она уже знала, о чём пойдёт речь. Тай устроился в кресле, сцепив пальцы на колене, взгляд его был внимателен, но лишён привычной лёгкости. Он долго молчал, словно собираясь с мыслями, и только потом заговорил, без обиняков: — Я волнуюсь за тебя, Тисс. Она чуть вздрогнула, но не выдала удивления. — За меня? — переспросила она с лёгкой улыбкой. — Но ведь со мной всё в порядке. — Вот именно, — тихо ответил он. — Слишком «в порядке». Отец не из тех, кто приближает кого-то без причины. Особенно так... стремительно. Я вижу, как он смотрит на тебя. Твое присутствие на ужине. Это… необычно.  Тисс отвела взгляд к полу. Слова Тая были слишком близки к правде, и от этого ей стало немного неуютно. Но она взяла себя в руки. — Его Величество ведёт себя со мной почтительно, — осторожно сказала она. — После призыва дракона он не переступал черту. — Ты не обязана лгать мне, — мягко сказал Тай, без обвинений. — Я не ребёнок. Я вижу, что тебе тяжело. Иногда ты выглядишь так, будто не можешь дышать. И если тебе действительно нужна помощь — скажи. В его голосе не было укора, только искренняя забота. Она почувствовала знакомое тепло — тот редкий случай, когда кто-то по-настоящему интересовался не её статусом или ролью, а ей самой. — Спасибо, — тихо сказала она. — Правда. Но я справляюсь. Ты же знаешь, я умею держаться. — Да. Умеешь, — принц кивнул, но в  глазах его всё ещё оставалась тень сомнения. Наступила пауза. Тисс сжала край платья, словно борясь с собой. И всё же решилась: — Но раз уж ты заговорил... Мне стоит попросить тебя об одном. Странном. — Конечно, — сразу откликнулся Тай. — Мне кажется... будет разумно, если ты дашь понять двору, что я больше не твоя фаворитка. Тай замер. Не отстранился, не разозлился, но молчал дольше, чем ей хотелось. — Почему? — наконец хрипловато спросил он. Тисс посмотрела в сторону, затем вновь на него. Говорить было трудно, но нужно. — Потому что слухи в в любых дворцах живут дольше птиц и змей. Сейчас я... провожу больше времени в компании императора. И рано или поздно кто-то захочет рассказать историю поярче. Пустить в ход грязные догадки. И в них ты будешь выглядеть... либо глупцом, либо... Я не хочу, чтобы моё присутствие в его кругу бросало на тебя тень. — Забавно, — проговорил Тай, на миг прикрывая глаза. — Я думал, что должен защищать тебя — от него. А ты хочешь защитить меня — от слухов. — Прошу, пойми меня правильно. Он посмотрел на неё с грустью: — Знаешь, я готов отправить в темницу любого, кто посмеет грязным образом оклеветать тебя. Тисс слабо улыбнулась. Тепло его слов было как глоток вина в стужу. — Спасибо, Тай. Но всё же подумай об этом. Он кивнул — не давая обещаний, но давая понять, что услышал. — Обещай одно, — сказал он, вставая. — Если он зайдёт слишком далеко — не молчи. — Обещаю, — ответила Тисс. Тай кивнул, задержал взгляд на ней ещё на мгновение — и вышел, тихо закрыв за собой дверь. Как друг, а не как принц. Тисс сидела некоторое время посреди тишины, не двигаясь. Затем неспешно подошла к трюмо, медленно развязала оставшиеся ленты — пальцы дрожали от усталости, от сдерживаемого напряжения. Ткань соскользнула с плеч, с тела, словно сброшенный груз, и осталась на кресле. В невесомой сорочке из светлого полотна Тисс прошла босиком к кровати, не зажигая ни одной новой свечи — хватало отблеска угасающего огня. Лёгкий холод пробежал по ступням, но это было даже приятно — словно возвращало в реальность. Сев на край кровати, она на мгновение прикрыла глаза. Император не позвал, не коснулся, не спросил, как прошёл её вечер. И в этом бездействии было странное облегчение. Тисс это было необходимо — остаться наедине с собой. Чтобы всё осознать, прожить день до конца, а не взбудоражить себя новым касанием. Она взяла с тумбы книгу — «Сага о Грозах». Кожаный переплёт уже слегка потёрт по углам, на уголке страницы тонкая закладка из зелёной ленты. Осталось всего ничего — один вечер, несколько глав.  Он подарил её. Не как правитель — как мужчина, знающий, что слова иногда лечат лучше прикосновений. Тисс устроилась под одеялом, укрылась почти до подбородка, книга легла на колени. Читала медленно, впитывая, будто глотки прохладной воды. Но глаза слипались, строки расплывались. Мысли ускользали, уводя в сон. Книга медленно съехала на одеяло, руки ослабли. А вместе с ними — и тревоги. Сегодня она впервые за долгое время позволила себе просто быть. Без страха. Без ожиданий. Без маски.