VIII. Слухи

День начался скверно. Тисс только-только устроилась поудобнее, кутаясь в теплое одеяло с явным намерением проигнорировать утро — когда в дверь решительно постучали. Не дождавшись ответа, внутрь вошла Веллора — хмурая, в охотничьей куртке, с прядью выбившихся из косы волос и явным раздражением в каждом движении. — Они опять сцепились, — бросила она, даже не поздоровавшись. Тисс зажмурилась и натянула одеяло до подбородка. — Утро… хотя бы одно спокойное утро… — пробормотала она. — У западного двора, — продолжила Веллора, не обратив внимания. — Один из наших вроде бы оскорбил имперца, тот ответил ударом. Сейчас разбирают, кто первый потащился за оружием, но крови не удалось избежать. Тисс нехотя приподнялась, опираясь на подушку. — Я их, конечно, понимаю, но сколько можно? — Мы только заткнули одного члена совета, уверявшего, что Эсшай «не умеет жить в приличном обществе», как вот тебе — драка и крики. И это ещё до завтрака! — Это какая по счёту? — Тисс потёрла виски. — Пятая. — Я мечтала провести день в тишине. — Тисс тяжело выдохнула и скинула с себя одеяло. — С книгой и фруктами. — А получишь мокрых от дождя воинов, запах крови, и крики об оскорблённой чести. Тисс посмотрела на неё исподлобья: — Как ты думаешь, если я останусь под одеялом, всё само решится? — Увы, но нет. — Веллора кивнула на платье. — Одевайся. *** Каменные плиты под ногами были холодны, коридоры имперской канцелярии — гулко пусты. Свет проникал сквозь узкие высокие окна, ложась на пол в тускло-золотистыми полосами. Тисс и Веллора шли быстро, почти не глядя по сторонам. Они миновали два поста стражи — никем не остановленные, но вниманием не обделённые: на фаворитку принца и эсшайскую дипломатку смотрели со смесью уважения и неприязни. Имперская канцелярия была большой, холодной залой с массивными колоннами и бесконечными полками. В центре — дубовый стол, заваленный  свитками и пергаментами. За ним, откинувшись на спинку кресла, сидел Доэрлим Эя Нэсс — консул Императора по внутренним делам. Он даже не поднял взгляда, когда женщины вошли. — Уберите бумаги в архив, — лениво бросил он писцу, стоявшему рядом. — А вы, — наконец он посмотрел на Веллору, — без приглашения приходите… снова. Веллора, не меняясь в лице, шагнула вперёд: — Куда увели эсшайских воинов? — Доброе утро, Леди эя Эменлия. — Он положил перо. — Рад видеть вас так… рано. — Куда? — повторила она, и голос её стал твёрже. — Утром их схватили под дворцом. Их нет ни в казармах, ни в покоях. Кто дал приказ? — Они участвовали в драке. Их доставили в подземные камеры, пока идёт разбирательство, — сухо сказал Доэрлим. — Там же находятся и наши воины. Тисс сделала шаг вперёд: — Вы сажаете их под замок, как преступников, даже не выслушав? Эльф склонил голову набок, словно разглядывая не эльфийку, а интересный экспонат. — Леди эя Вэдтри, эсшайские воины уже пятый раз за время своего нахождения во дворце поднимают руки на наших. Мы проявляем терпение. Вы требовали, чтобы с ними обходились, как с равными. Мы исполняем. — Равные не сидят в подвалах без суда, — отрезала она. — Или это и есть равенство в вашей трактовке? — Вы ошибаетесь. — Он поднялся. — Это и есть равенство. И эсшайцы, и воины Империи нарушили порядок — и будут отвечать одинаково. Веллора вскинулась: — Это не ответ. Мы требуем… — Вы требуете слишком многого, — оборвал он. Голос его всё ещё был ровным, но в нём появилась сталь. — Гостеприимство не даёт вам права плевать на наши законы. Император даёт вам кров, пищу, место для вашей… делегации. А вы ведёте себя, как враждебная фракция в сердце дворца. Воцарилась тишина. Писцы затаили дыхание, кто-то в углу прекратил перекладывать бумаги. — В этот раз, — медленно продолжил Доэрлим, — решать будет суд. Ни вы, ни я не вправе определять их судьбу. На то существует закон. Он подошёл ближе, и, не отрывая взгляда от Тисс, добавил почти шепотом: — Или вам это слово чуждо? Веллора шагнула ближе, но Тисс остановила её лёгким движением ладони: — Тогда мы будем присутствовать на этом суде. И посмотрим, насколько закон одинаков для всех, — тихо сказала она. Эя Нэсс лишь победоносно кивнул, и вернулся к своему столу. — До встречи, — бросил он на прощание, не глядя.

***

Сад во дворце был ещё пуст — утро только начинало обживать аллеи. Клены отбрасывали длинные тени, в воздухе витал пряный аромат цветущего шиповника. Веллора и Тисс прошли по гравийной дорожке и опустились на холодную каменную скамью у фонтана. Тишина была напряжённой. — Это ложь, — сказала Веллора наконец. — Наши бы не стали. Не здесь, не сейчас.  Тисс посмотрела на гладь воды, в которой отражался синий кусочек неба, словно вырезанный здесь специально, чтобы убаюкивать её. — Могло случиться всё что угодно. — Но не это, — перебила Веллора, — не провокация. Наших провоцировали все время, ты же знаешь. А теперь двое в подземелье, как преступники. И где, ты говоришь, равенство? Тисс не ответила сразу. — Я поговорю с нашими воинами, — произнесла она, — узнаю, что случилось. — Тебя не пустят, — сказала Веллора, — им всё равно, кто ты. Летунья или фаворитка. И к тому же эсшайка. Тисс повернулась к ней, в глазах была спокойная решимость. — Пустят. Если я приду с принцем — пустят. Веллора вскинула бровь, но промолчала. Несколько мгновений они просто сидели, слушая журчание воды и далёкие голоса в саду. Потом Тисс направилась обратно к дворцу, к покоям принца.

***

— Мне нужна твоя помощь, — сказала Тисс, входя в покои. Голос у неё был ровный, но глаза выдавали напряжение. Тай, всё ещё в полураспущенной рубашке, оторвался от бокала и смерил её взглядом поверх плеча. — Это прозвучало почти как «пожалуйста». Приятное утро. Чем обязан? — Хочу попасть в темницу. К эсшайским воинам. Ты наверняка уже в курсе. Он поднял брови. — Любопытство? Или ты задумала великое освобождение ради мира и доброй воли?   — Ни то, ни другое, — сухо ответила она. — Мне нужны ответы, а не догадки. И я не собираюсь выламывать решётки. Мне просто нужно поговорить. Тай рассмеялся: настроение принца сегодня явно было отличное. — Ну, раз ты не собираешься ломать стены... — Он отставил бокал и оттолкнулся от кресла. — Идём. Надеюсь, ты ценишь, сколь немногим я позволяю таскать себя в подземелье с утра пораньше. — Только самым упорным, полагаю. — И красивым, — добавил он, склонив голову в её сторону. — А ты, похоже, обе категории охватываешь.

***

Шаги глухо отдавались по каменному полу подземелья. Стража пропускала их без слов — по одному взгляду на принца. Ни один из них не осмелился даже вопросительно посмотреть на Тисс. — Тишина, — заметил Тай, когда они углубились в тень. — Это настораживает. — Эсшайцы редко показывают страх. — Ещё бы. У них ведь теперь есть ты. Перед нужной камерой стражник остановился и, по знаку принца, отпер дверь. Железо заскрипело.  Тусклый свет факела выхватывал лица двоих эсшайцев за решёткой. Один — светловолосый, с порезом на щеке, другой — темноволосый, с острым взглядом. Они мгновенно встали при виде гостьи. — Леди эя Вэдтри, — произнёс эльф с темными волосами. Голос его звучал сдержанно, почти с оттенком уважения. — Не думал, что увижу вас здесь. Тисс вошла в камеру, а Тай остался снаружи, опершись о стену.  — Я хочу знать, что произошло, — сказала Тисс спокойно, без обвинений, но с той жёсткостью, что не оставляла места оправданиям. — Без прикрас и драм. Драка в сердце Империи — это провокация.  Темноволосый воин чуть качнул головой в сторону второго. — Леди… сначала сцепились мы. Между собой. Имперцы… они только проходили мимо. Захотели остановить, встали между нами — и, как водится, попали под горячую руку. Тисс нахмурилась. — Конфликт между эсшайцами? Когда перемирие висит на волоске? — Её голос стал ниже. — Объясни. Что стало причиной? Ответом был взгляд, короткий и колкий, брошенный на молчаливого воина. Светловолосый не шелохнулся. Он будто вовсе не слышал разговора — смотрел в камень под ногами.  — Не всем удаётся держать язык за зубами, — сказал темноволосый. — А некоторым — сдерживать кулаки, когда порочат честь Нашей Летуньи. — О чём эти слова? — спросила второго эльфа. — Что за слухи дошли до ушей эсшайских воинов? — Разные слухи, Леди, — сказал он негромко, не глядя ей в глаза. — О том, как вам удалось заполучить дракона. Кто и за что вам его подарил… Он не продолжал — и не нужно было. Слова повисли в воздухе, обнажённые, как клинок, вынутый из ножен. Тисс едва заметно вздрогнула, но сдержалась. Она сделала шаг ближе. — Ты веришь… грязным имперским сказкам? — спросила она.  В её голосе прозвучал не гнев, но что-то холоднее — разочарование. Воин опустил глаза.  — Уже не важно, во что я верю, — отозвался он. — Суд Империи всё равно решит, что мы виновны. Меня точно не отпустят. Другой эльф повернулся к нему с презрением. — Ты заслужил это. А я — нет. Я не позволю, чтобы про Леди несли такое и делали вид, будто это правда, — он повернулся к Тисс лицом. — Я ударил первым, да. Но не сожалею. Она молчала. Минуту. Другую. Потом тяжело выдохнула и шагнула к двери. — Мне всё ясно, — сказала она, оборачиваясь. — Я поговорю с Веллорой. Мы сделаем всё, что сможем. Но не обещаю, что Империя проявит милость. — Спасибо, леди. Тисс вышла из камеры, аккуратно прикрыв за собой дверь. Сердце билось гулко, как в колоколе. Тай стоял в шаге от входа, скрестив руки на груди. Их взгляды встретились — в его глазах не было насмешки, лишь молчаливая уверенность и что-то ещё… внимательное. — Вот о таких слухах я и говорила, — тихо сказала Тисс, подходя ближе. Голос её прозвучал твёрже, чем она ожидала. Принц, не говоря ни слова, протянул руку и мягко коснулся её плеча. — Спокойно, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Тот, что встал за тебя… Он не сгниёт в тюрьме. Я прослежу за этим лично. Он помолчал, взгляд его скользнул в сторону камеры, и на губах появилась более холодная усмешка. — А вот второй... — Тай чуть наклонил голову. — Ему, пожалуй, и впрямь там самое место. Он чуть сильнее сжал её плечо — короткое, уверенное движение, за которым стояло больше, чем просто сочувствие. Поддержка. Обещание. — Пойдём, — добавил он просто. И они пошли, оставив позади каменный коридор и невысказанные обиды, что эхом отзывались в темнице.

***

Когда Тисс вошла в свои покои, её первое ощущение было — тревога. Пространство, ещё утром знакомое и привычное, теперь кишило посторонними. Молодые эльфийки в одинаковых серо-оливковых платьях с заправленными рукавами молча и аккуратно укладывали вещи в сундуки. Новые лица, чужие движения, и ни одной знакомой служанки, кто обычно обслуживал её комнаты. Охватившая её тишина была слишком натянутой. Что-то происходило — и явно не к добру. — Что… — Тисс сделала шаг вперёд, её голос прозвучал резче, чем она хотела. — Что вы делаете? Служанки не ответили. Кто-то лишь опустил взгляд, кто-то ускорил шаг, будто в страхе быть втянутым в разговор. В этот момент из соседней комнаты, откуда доносился шелест сложенной ткани, вышла Брунга. Гномка, как всегда, держалась уверенно, но увидев выражение лица Тисс, чуть замедлила шаг. — О, вы вернулись, госпожа. — Она подошла ближе и, вздохнув, понизила голос. — Не пугайтесь, вам выделили новые покои.  — Новые? — переспросила она, хотя уже знала, что услышит.  Слишком хорошо понимала, что значили эти молчаливые лица и аккуратно упакованные вещи.  — И это решение… когда было принято? Брунга чуть пожала плечами. — Сегодня утром. Вещи велено собрать без промедления… и освободить крыло Его Высочества. Без промедления. Фраза ударила тяжелее, чем хотелось себе в этом признаться. Тисс медленно провела взглядом по покоям — по вещам, по мебели, по дивану у окна. Выселить фаворитку из крыла принца — жест, понятный без слов. Простой, резкий и громкий. И дело даже не в комнатах, не в мягком ложе и не в окне с видом на сады.  Дело в том, как это увидят все остальные. В зале, в коридорах, при дворе — этот шаг мгновенно расценят как лишение статуса. Холодное отстранение. Указание на то, кто здесь гость, а кто — чужая. Но Тай… он ничего ей не сказал. Ни слова. Ни намёка. — Куда именно меня переселяют? — спросила Тисс, сохраняя лицо, хотя внутри уже всё сжалось. Голос всё же чуть дрогнул. Брунга вдруг смутилась. Щёки её порозовели — не от стыда, но от осознания того, как это прозвучит: — В Императорское крыло, — сказала она. Тихо, почти извиняющимся тоном. Тишина упала мгновенно. Всё в ней замерло. Императорское крыло. Тисс не ответила сразу. В груди неприятно закололо, как от удара холодным ветром в лицо. Так вот как? Не просто выселение, а замена одного статуса на другой. Резкая, будто насмешка. Как жонглёрство титулами и сплетнями. «Он будто делает это специально. В один момент — молчит, в другой — толкает на самое видное место, не оставляя выбора. Как пешку на доске, которую выставили вперёд, а потом оставили в центре поля, под всеми взглядами. Он знает, как это будет воспринято: и у двора, и у эсшайцев. Как будто ему мало грязных слухов — теперь их станет ещё больше». Тисс медленно выдохнула сквозь зубы, стараясь вернуть себе холодную ясность. — Конечно. Всё ясно, — иронично сказала она. — Тогда пусть собирают быстрее. Видимо, Его Величество спешит. Брунга хотела что-то сказать, может — смягчить, может — объяснить. Но передумала. Лишь кивнула, будто в знак того, что услышала. Тисс вышла на террасу — словно выныривая из глубокой воды. Воздух был прохладным, с лёгким ароматом цветов из сада внизу, и всё же — живым. Она встала у балюстрады, опёрлась ладонями о холодный камень и на мгновение прикрыла глаза. В голове пульсировала одна единственная мысль: «Скорее бы улететь в Эсшай». Пусть на день, на два, на неделю — неважно. Пусть даже только ради того, чтобы развернуть над площадью крылья дракона и продемонстрировать всё, о чем Веллора излагала в письмах. Пусть даже только ради того, чтобы сделать вдох, не опасаясь того, кто стоит за спиной. Здесь — всё сжималось, давило, вытягивало из неё силу шаг за шагом. «Нужно вырваться. Хоть ненадолго. Хочу вдохнуть, наконец, спокойно».  Шаги раздались с другой стороны. Лёгкие, но не торопливые. Узнать походку Тая ей уже не составляло труда. Он шёл не спеша, но без обычной лёгкости. Хорошее настроение, что сияло в нём с утра — исчезло, как солнце, скрывшееся за тучами. Они встретились взглядами. Принц не сказал ни слова, просто подошёл ближе и остановился рядом. — Ты знал? — Тисс не стала тянуть. Голос звучал глухо, но ровно. — О переселении? Тай взглянул на неё спокойно, даже чуть удивлённо. — Нет. Если бы знал — предупредил бы. Ты ведь знаешь. Она кивнула. Хотелось верить. Может, даже действительно верила… Но осадок остался — как всегда, когда решения принимают за тебя. Они постояли в тишине. Только ветер колыхал край её платья, шуршал в листьях, будто шептался с террасой. — Похоже, если всё будет идти так и дальше, — с усмешкой сказала Тисс, глядя куда-то в сад, — скоро в темницах не останется мест. Каждый день — драка. Каждый день — новая сплетня. Видимо, новый порядок. — Всё ли у тебя под контролем, Тисс? — Тай горько усмехнулся. — Потому что… выглядит иначе. Она повернула к нему голову. В глазах — упрямство. — Я уже ни в чём не уверена. Но одно знаю точно — я не сломаюсь. Не дождутся. Он смотрел на неё с прищуром, чуть склонив голову. И когда заговорил — голос его стал осторожным. Почти мягким.  — Это… только слухи? Или всё же нет? Она резко отвернулась к саду. — Хотя бы с тобой, Тай, — произнесла она, не глядя, — я не хочу обсуждать сплетни дворца. Молчание вновь повисло между ними, но теперь — другое. Плотное, насыщенное смыслами, которые не были произнесены. Он не стал настаивать. Не стал требовать ответа или пытаться вытащить её тайны на свет. Но Тисс знала — он начал догадываться. Начал видеть, что под её внешним спокойствием скрывается что-то большее. Принц сделал полшага навстречу, будто хотел что-то сказать. Но не сказал. Лишь снова посмотрел на неё, и потом — медленно отвёл взгляд в сторону горизонта. Между ними не было слов, но было понимание. Что-то в этом дне сдвинулось — медленно, почти неуловимо, как первая трещина в гладкой поверхности. Тисс чувствовала, как неведомая нить натягивается — между ней и принцем, между ней и дворцом, между прошлым и грядущим. Он стоял рядом, но мысли его, как и её собственные, были далеко. Они не знали, что будет дальше, но знали одно: всё меняется. И тишина между ними теперь значила больше, чем сто разговоров.