X. Чувства

Свет осторожно пробивался сквозь тонкую ткань штор. Он не спешил — словно и сам не решался нарушить покой, царивший в комнате. Мягкие лучи скользнули по краю массивной кровати, зацепились за темные складки балдахина, и, наконец, коснулись лица девушки, скрытой под тяжелым одеялом почти до самого носа. Тисс медленно открыла глаза. Она не сразу поняла, где находится — всё казалось нереальным: слишком тихо, слишком тепло, слишком… близко. Она осторожно повернула голову — и замерла. На соседней подушке, всего в нескольких дюймах от неё, спал он. Император. Верховный владыка огромной державы, источник страха, силы… и тех прикосновений, что всё ещё отзывались в теле неведомой дрожью. Сейчас он казался иным. Без венца, без тяжести власти на плечах, без ледяной маски на лице — просто мужчина, погружённый в сон. Его волосы, чуть растрёпанные, мягко падали на висок. Губы были приоткрыты, дыхание ровное. Тисс смотрела, не отрываясь. В этом было что-то необъяснимо простое и одновременно гениальное — возможность видеть его вот так. Не как титул, не как угрозу, а как живого эльфа. Но стоило ей едва пошевелиться — и его веки дрогнули. Он открыл глаза. Мгновение они просто смотрели друг на друга. Она — затаив дыхание, он — с легкой, почти сонной полуулыбкой, в которой не было ни власти, ни игры. — Доброе утро, — прошептала Тисс, словно боялась вспугнуть тишину. Он не ответил сразу. Протянул руку, мягко — почти благоговейно — убрал прядь её волос с щеки. Его пальцы были теплыми. Настоящими. — Доброе, — наконец сказал он, голосом хриплым, обволакивающим. — Выспалась? Она кивнула, хотя сон был беспокойным, а разум — до сих пор в зыбком водовороте ощущений. Всё тело отзывалось на каждое движение, словно всё в ней стало острее — кожа, дыхание, память. — Я… не думала, что останусь до утра, — тихо призналась она. — А я знал, — спокойно, почти ласково отозвался он. — С самого начала. Он сел, облокотился на подушки, притянул её ладонь к себе. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах, потом — чуть ниже. — У тебя красивые уши, — сказал он так серьезно, что Тисс не сразу поняла, шутит он или нет. Она закатила глаза, спрятала лицо в подушку, чувствуя, как возвращается румянец. — Начинается… — Началось ещё ночью, — с лёгкой улыбкой ответил он, мягко сжимая её пальцы. — Но мне нравится это утро. С тобой. Он поднёс её руку к губам и легко поцеловал запястье. Тисс не знала, что ответить. Она просто смотрела на него. Не как на императора. Не как на опасность. А как на мужчину, которого она запомнит — теперь уже навсегда. — Ты смотришь на меня так, будто не веришь, что всё это правда, — лениво протянул он, по-прежнему держась за её руку, пальцами лениво рисуя круги на её коже. — Потому что не верю, — честно призналась Тисс и тут же отвернулась, как будто сама испугалась собственных слов. — Я проснулась рядом с императором. Это звучит как начало какой-то странной баллады, которую девицы шепчут друг другу на балах. — Баллады, значит, — он усмехнулся, подтягивая одеяло повыше, чтобы укутать и её, и себя. — А ты знаешь, мне бы понравилось быть героем баллады. Особенно если там есть сцена с вином, лестницей, и стянутыми платьями. Тисс закрыла лицо ладонью, едва сдерживая стон смущения. Он, конечно, заметил это — и улыбнулся, по-настоящему, мягко, почти ласково. — Ты краснеешь даже под одеялом, — заметил он с наслаждением в голосе. — Потому что вы… вы… — Я? — с невинным видом уточнил он, подбираясь ближе, чуть приподнявшись на локте. — Что я такого сделал? — Нарушили покой, логику и… приличия, — пробормотала она. — Скучно жить, следуя только им, — усмехнулся он и чуть наклонился, проведя пальцем по её шее. — Но если хочешь, я могу вести себя прилично. Хотя не обещаю долго продержаться. — Я заметила, — буркнула она, спрятавшись щекой в подушку. Он подался ближе и мягко поцеловал её висок, задержался губами у края уха. — Ты была прекрасна, — сказал он вдруг. Без насмешки. Только тишина и его голос, словно шелест листьев по стеклу. Тисс замерла. Хотела сказать что-то в ответ — лёгкое, ироничное, как он. Но всё, что вырвалось из неё, был неровный выдох. — Я… я просто не думала, что… — Что ты можешь быть желанной? — спокойно договорил он, и её взгляд метнулся к нему. — Поверь, ты понятия не имеешь, насколько. Она вновь опустила глаза, чуть прикусив губу. — Вы… совсем не такой, каким казались. — Это хорошо или плохо? — Пугающе. Он тихо рассмеялся и опустился обратно рядом, притягивая её ближе. — Значит, я ещё не всё испортил. Отлично. Давай дадим этому утру шанс. — А потом? — осторожно спросила она. Он не ответил сразу. Только скользнул взглядом по её лицу, по губам, снова по глазам. — Потом будет день, — сказал он. — А в нём — ты. Этого пока достаточно. На первом ярусе покоев щёлкнул замок, и тишину нарушил мягкий скрип открывающейся двери. Следом — мерный шорох шагов, шелест ткани, негромкий звон посуды. Слуги. Тисс замерла, распахнув глаза. Лицо тут же залила краска, и, не сказав ни слова, она мгновенно юркнула с головой под одеяло, будто это было единственное укрытие от мира. Император, до того дремотно-спокойный, рассмеялся — негромко, сдержанно, но с искренним весельем. Он потянулся и, не спеша, улёгся рядом, опираясь на локоть. Краешек одеяла едва прикрывал макушку Тисс. — Они не поднимутся, — лениво сообщил он, слегка коснувшись ткани. — Сегодня я велел им не тревожить меня. Ни при каких обстоятельствах. Из-под одеяла доносилось молчание. Напряжённое и весьма красноречивое. — Тисс, — почти мурлыча, позвал он. — Ты выглядела куда более героично вчера ночью. — Вчера слуг не было, — донеслось из-под одеяла. — А ты думала, что весь дворец замер, пока ты у меня в постели? — Он едва коснулся её плеча сквозь ткань. — Добро пожаловать в императорский быт. Тисс медленно высунулась, глаза — огромные, настороженные. — Они знают? Он притворно задумался: — Может — нет, может — догадываются. Но думаю, когда ты выбежишь отсюда с пылающими ушами — догадаются. Она вновь нырнула под одеяло с едва слышным стоном. Император засмеялся чуть громче, удовлетворённо. — Тебе осталось только пережить утро. Потом всё будет проще. — Сомневаюсь, — буркнула она. — Тогда оставайся здесь. Я прикажу принести завтрак прямо в постель. Он подался ближе, скользнул ладонью по одеялу, оттягивая край, пока не показалось все ее лицо. Глаза у неё были — как у зверька, загнанного в угол. — Не волнуйся. Ты — под моей защитой, — серьёзно сказал он. — Даже от утренней суеты. — От ваших шуточек защитите сначала, — проворчала Тисс, но губы всё же тронула тень улыбки. — Придётся остаться со мной надолго: подождать пока они закончат. Он наклонился, коснулся губами её лба и прошептал: — Ты справишься. Я в тебя верю. Тисс с тихим выдохом осторожно села, облокотившись на подушку, стараясь не смотреть в сторону Императора. Она всё ещё держала одеяло высоко — почти до самого подбородка — словно ткань могла защитить её не только от утреннего света, но и от всех последствий прошедшей ночи. — Я всё думаю… — произнесла эльфийка медленно, чуть хрипловато от недосыпа. — Может, всё это… потому что не хотите отпускать летунью из Эсшая в свободный полёт. Так ведь проще — держать дракона рядом. Особенно, если он может стать оружием. Оружием не для вас. Он склонил голову, наблюдая за ней с ленивой полуулыбкой. Глаза блестели. — Любопытное предположение, — сказал он. — Но точно ли это твои мысли, Тисс? — Это сказал принц… когда-то. — Она чуть нахмурилась, отвела взгляд. — Но с тех пор мысль сидит в голове. — Принц — глупец, — мягко бросил он и подался ближе. Дерево кровати чуть скрипнуло под его весом, когда он приблизился к ней, медленно, с той ленивой грацией, от которой сердце начинало биться сильнее. Его лицо близко — слишком близко, дыхание почти касалось её шеи. — Если бы я действительно опасался, что ты станешь оружием… — прошептал он, обжигая её кожу своим голосом, — …я бы давно выдал тебя за своего сына. Он сделал короткую паузу. — И ты — надёжно прикована к трону. Без… таких сцен. Он почти усмехнулся. Тисс вспыхнула, и в этот раз одеяло снова поползло вверх — теперь уже к самым глазам. — Надёжно прикована, — пробормотала она сквозь ткань. — Прекрасный образ. Император молча протянул руку, и мягким, но непреклонным движением взял край одеяла, которое она так яростно прижимала к себе. Одним уверенным рывком он опустил его вниз — ниже, чем она ожидала. Прежде чем Тисс успела сказать хоть слово, он склонился к ней и губами коснулся её шеи — горячо, медленно. Она вздрогнула, сжала пальцами край ткани, и почти невольно попыталась отстраниться. — Там... внизу... — прошептала она, — слуги... — И что же? — его голос был глухим, почти усмешливым. Он не дал ей отстраниться, лишь сильнее прижал к себе. Тисс ощутила, как дыхание сбилось. Император продолжил целовать её шею — не спеша, с нарастающим жаром. Его губы скользнули ниже, к ключицам, ловя её реакцию, наслаждаясь каждым затаённым вдохом. Она запрокинула голову назад, и на мгновение забыла, где находится. — Они услышат, — попыталась прошептать она, совсем неуверенно. — Они уже всё поняли, — отозвался он, скользнув взглядом по её лицу. — А подниматься никто не осмелится. Не сегодня. Император скинул с неё одеяло и вновь наклонился, скользнув ладонью вдоль её бедра, задержавшись на коже, будто изучая заново. Его прикосновения были ленивыми, уверенными — как у мужчины, который знает, что время на его стороне. Тисс вжалась в подушки, подавляя стон. Всё в ней горело — от прикосновений, от взгляда, от того, как уверенно он вёл её за собой, будто продолжал начатое ночью, но теперь — неторопливо, с игрой. Она почувствовала, как он легко прикусывает кожу у основания шеи, и судорожно втянула воздух. — Вы действительно не собираетесь останавливаться? — выдохнула она, полунасмешливо, полусерьёзно. — Я выспался, — спокойно ответил он, обводя языком линию её ключицы. — И ты выглядишь... очень вдохновляюще. Он приподнялся на локте, провёл пальцем вдоль её талии, к изгибу бедра, и задержал руку там, не спеша продолжать. Склонился снова, губами едва коснувшись уголка её рта. Скользнул ниже, оставляя за собой дорожку горячих поцелуев. Тисс выгнулась под ним, забыв о смущении. В нем не было ни спешки, ни жадности — только намерение снова сломать её и собрать заново. Когда она окончательно потеряла ощущение времени, он шепнул прямо к её губам: — Пускай слушают. Тисс не ответила — могла только цепляться за него, утопая в ощущениях. Где-то внизу заскрипела половица. Тисс вздрогнула, как будто звук прорвался сквозь утренний туман. «Они там. Ходят. Слышат». — Ваше…Величество, — выдохнула она, почти умоляюще, но не отдаляясь. Его губы снова были у её уха, горячее дыхание заставило дрожь пробежать по коже. — Всё под контролем, — его голос был мягким, уверенным, почти ленивым. — Не поднимутся. Его ладонь легла ей на бедро, чуть сильнее сжала, будто подчёркивая: это утро принадлежит им. Только им двоим. Тисс пыталась сосредоточиться, вырвать себя из наваждения — но его пальцы нашли путь к её животу, затем ниже, и всё снова растворилось. Тепло, желание, нарастающая дрожь. «Там подают завтрак. Уже, наверное, третий раз. Господи… они же всё слышат. Кто-нибудь, наверное, краснеет с ног до головы». Тисс прикусила губу, едва не рассмеявшись сквозь жар, но тут же задохнулась — потому что губы Императора нашли чувствительное место под грудью. — Ты улыбаешься, — заметил он, не отрываясь. — Я... неважно. Он поднял голову, его взгляд встретился с её — тёмный, насыщенный, полный удовлетворения и притягательной опасности. — Думаешь о них? — спросил он, словно читая её мысли. — О том, что расскажут? — Немного, — призналась Тисс, пытаясь отдышаться. Он склонился к ней снова, прошептал у самой шеи: — Пусть скажут. Пусть запомнят. И с этими словами он снова коснулся её — точно, без остатка. Тисс зажмурилась, сердце застучало в груди с новой силой. Где-то внизу загремела посуда, раздался чей-то торопливый шаг. Тисс резко задержала дыхание, вжалась глубже в подушки. «Они же знают. Все знают. О, Боги, как теперь смотреть им в глаза?» Император, словно почувствовав её смущение, приподнялся на локте, заглядывая в глаза. — Мы можем быть тише, если хочешь. Или наоборот. Тисс отвернулась, щеки горели. — Вы бесстыдник. — Я — мужчина, проснувшийся рядом с девушкой, которую почти казнил. Это почти одно и то же. — Его голос был бархатным, лениво-властным. Он коснулся её губ. Ладони Тисс нашли его спину, ногти скользнули по коже. И всё же, едва он накрыл её своим весом, где-то на краю сознания снова мелькнуло: «Если сейчас кто-то поднимется…» — Тисс, — тихо, почти ласково. — Здесь только ты и я. Закрой глаза, — сказал он, не приказывая, но с такой силой в голосе, что она подчинилась. — Закрой и представь, что вся эта суета — ничто. Ты — со мной. Это всё, что важно. Тисс подчинилась. И в темноте век действительно стало легче представить: ни ступеней, ни взглядов, ни пересудов. Только его губы. Его движения. Его голос, будто заклятие, вытесняющее всё лишнее. И когда её тело ответило окончательно, когда она вся растворилась в ощущении, она впервые не думала ни о слугах, ни о последствиях. Спустя лучший в её жизни час Тисс лежала, уставившись в потолок, стараясь выровнять дыхание. Сердце всё ещё стучало в груди, но уже не от удовольствия — теперь от тревоги. Император откинулся рядом, тоже тяжело дыша, но, в отличие от неё, выглядел совершенно удовлетворённым. Его рука лениво лежала на груди, взгляд устремлён в потолок, как будто это было обычное утро после обычной ночи. А Тисс с каждым выдохом возвращалась в реальность. Финал их «бесстыдства», как она уже мысленно успела всё это окрестить, уходил, как прилив, оставляя после себя стыд и острые углы мыслей. «Как? Как она вообще это допустила?» Ночь с императором. Утро с ним. Её стоны — боги — точно были слышны внизу, где суетились слуги. Наверняка уже пересказывают друг другу постельные привычки у новой фаворитки. Она чувствовала себя уязвимой и… неправильной. Но почему тогда позволила всему случиться? Почему не остановилась, когда ещё могла? Почему отвечала на каждый его поцелуй, будто ждала их всю жизнь? «Потому что ты уже в капкане». — Прошептала себе мысленно Тисс. И не уверена, кто поставил ловушку — он или она сама. Голос императора прервал её мучительное самоедство: — Если продолжишь так смотреть в потолок, я решу, что ты разочарована. Она повернула к нему голову. Он, не глядя, ухмыльнулся — уловив движение. Она сглотнула. Слова застряли где-то между испугом, раздражением и неловкостью. — Вы... — начала она, и тут же замерла. Он медленно повернул к ней лицо. Улыбка на губах стала шире, почти насмешливой, но без злобы. — «Вы»? — переспросил он, приподняв бровь. — Что мне ещё, по-твоему, нужно сделать с твоим телом, чтобы ты наконец сказала «ты»? Тисс вспыхнула. Щёки загорелись, её будто снова накрыла волна жара — но совсем иного рода. Она отвела взгляд, уткнувшись в подушку. — Это... это этикет. — Конечно, этикет. Тисс только сильнее вжалась в постель. Хотелось провалиться сквозь неё. — Не дразните меня, — пробормотала она. — Я бы сказал, это ты меня дразнишь. Кажется, я до сих пор ощущаю, как ты дрожишь подо мной. — Хватит! — прошептала Тисс, сама не понимая — это мольба или приказ? Император рассмеялся — негромко, с лёгким хрипом. — Хорошо. Пока что. На первом ярусе что-то громко хлопнуло — Тисс вздрогнула. Через мгновение всё стихло. Ни шагов, ни голосов. Лишь тишина, пронзительная, как игла. «Они ушли. И… хлопнули дверью?» Она даже не успела подумать, кто из слуг решился на такое — просто почувствовала, как жар поднимается к щекам. Теперь они с императором были одни. Совсем. Он, не торопясь, сел на край постели и встал. Тисс тут же отвернулась, делая вид, что изучает потолок. Но даже не глядя она хорошо чувствовала, как он тянется за одеждой… и как не торопится. Он двигался легко, уверенно, в каждом его жесте была расслабленная сила. Это тоже злило. Или пугало. Или всё сразу. — Ты собираешься вставать? — спросил он спокойно, почти лениво. — Да… — ответила Тисс, не глядя. — Но мне хотелось бы… одеться одной. Наступила короткая пауза. Потом он хмыкнул. — Конечно, как же иначе, — с притворным пониманием произнёс он. Тисс бросила на него взгляд — и как раз вовремя, чтобы увидеть, как он поднимает с пола её платье. Не спеша, с явным наслаждением моментом, он подошёл и небрежно бросил его на постель рядом с ней. — Вот, твоя броня, — усмехнулся он. — Постарайся не покраснеть, надевая её. Он шагнул было к лестнице, собираясь уйти, но обернулся и добавил, не сдерживая ухмылку: — Хотя, если тебе будет трудно справиться самой — просто позови. Я всегда рад помочь. Особенно с лентами. И с тем, что под ними. Он спустился первый ярус. Тисс твёрдо решила не смотреть вниз — чтобы случайно не взглянуть на Императора, она даже не хотела знать — смотрит он оттуда на нее или нет. Она осталась одна, дрожа — не от холода — от мыслей, которые не могли больше прятаться. Повисла оглушающая тишина. Тисс медленно села, подтянув одеяло к груди. Даже не притронулась к лежавшему рядом платью. Смотрела куда-то в одну точку — в узор на покрывале, в деревянный узел потолочной балки — но на самом деле она ничего не видела. Только ощущала слабое покалывание на коже, гул в груди, и неумолкающее эхо собственных мыслей. «Как я дошла до этого?» Ещё вчера она считала, что всё под контролем. Что сможет держать дистанцию. Что не позволит играть собой, словно фигурой на доске. И вот теперь… Она не просто позволила себе прийти в его постель — осталась в ней до утра. С ним. Осталась до смеха, до шепотов, до того, как он коснулся её, словно знал каждую её линию. И хуже всего было то, что она не пожалела. Даже сейчас. «Я сама пошла в этот капкан. Сама осталась. Сама не захотела, чтобы он ушёл». Она закусила губу. В груди нарастало ощущение чего-то неправильного. Слуги всё слышали. Конечно, слышали. Они переглядывались, шаги их звучали по-другому, сдержаннее, нарочито вежливо. И она знала, что за её спиной уже распускаются слухи. Тисс провела ладонью по лицу, по волосам. Сердце немного успокоилось, но в груди всё равно было тяжело. «Почему я чувствую себя виноватой? Из-за них? Или из-за него?» Нет. Не из-за него. Он был… Она вздохнула, едва улыбнувшись. Да, бесстыдный. Да, самоуверенный. Но не лгал. Ни в словах, ни в поступках. Он даже не скрыл своего удовольствия — и от неё, и от самой ситуации. Не прятался, не притворялся. Это она пыталась держать маску. И та начала трескаться. Тепло в животе вспыхнуло вновь — и не от стыда. От воспоминаний. От близости, которая всё ещё ощущалась на коже. «Не притворяйся, Тисс,» — строго сказала себе. «Ты хочешь его. И… боишься, насколько сильно». Но это уже был не страх, не отвращение к себе. Это была осторожность. И боль от понимания, что всё изменилось. Назад дороги не будет. Тисс натянула платье, стараясь не думать, как легко оно соскальзывало с неё этой ночью. Волосы она оставила распущенными — была сейчас не в состоянии заботиться о прическе. Когда Тисс спустилась на первый ярус, босые ноги сразу ощутили прохладу каменного пола. Император сидел за столом у окна, наливал себе вино — как ни в чём ни бывало, будто это утро не началось с её стонов и его рваного дыхания. На нём были чёрные штаны и распахнутая рубаха, и чувствовалось: он не просто в своём дворце — он дома. — Всё ещё боишься смотреть на меня? — его голос разрезал воздух, пропитанный запахом вина и мёда. Тисс подошла ближе. — Вам не хочется нормально одеться? — Зачем? — ухмыльнулся он. — Ты ведь уже видела достаточно, чтобы перестать смущаться. Или… наоборот? Она села напротив, поправляя ткань на коленях. Император без лишних слов налил ей вина и протянул кубок. — Надеюсь, завтрак у нас не будет таким же неловким, как твои шаги по лестнице. Тисс вздохнула, слегка поморщившись: — Если вы думаете, что после… всего, мне должно стать проще — то вы переоцениваете себя. Он наклонился ближе, облокотившись на стол: — Я думаю, что ты всё ещё притворяешься, будто это случайность. А не твой выбор. Тисс ничего не ответила. Только отпила глоток — терпкий вкус вина обжёг язык. — Скажите, — произнесла она чуть тише, — вы всегда завтракаете с теми, кто… остаётся? Он усмехнулся, качнув головой: — Ты хочешь спросить что-то конкретное? — Нет, — резко ответила Тисс. И добавила, уже мягче: — Мне просто… любопытно. Я ведь не единственная, кому позволено быть здесь. Император поднёс кубок к губам, лениво разглядывая её: — Ни одна не смотрела на меня с таким видом, будто сейчас сбежит. Или ударит ножом. Тисс наконец взглянула ему в глаза — долго, с вызовом. Уголки её губ чуть дрогнули. — А вам всё это, кажется, нравится. — Безумно, — ответил он с почти искренней усмешкой. — Хотя больше всего мне нравится, как ты говоришь «вы». Особенно после того, как стонала моё имя. Тисс сжала зубы — такого она не помнила. Не дожидаясь ответа, Император наклонился к ней через стол: — Хочешь, скажу, что ещё нужно сделать, чтобы ты перестала держать эту дистанцию? Она отвернулась, но губы её снова дрогнули — уже не раздраженно, а в утомлённой, скрытной улыбке. И всё же, внутри что-то сжалось. Она позволила ему слишком многое. И, что пугало сильнее — ей хотелось позволить ещё больше. Тисс отставила кубок, провела пальцем по краю тарелки, словно невзначай. Ветер за окном гонял облака, солнечные лучи то касались её лица, то исчезали, оставляя лёгкую тень на скуле. — Всё-таки... — начала она чуть тише. — Зачем вы решили переселить меня в новые покои? Он медленно разломил кусок тёплого хлеба, не сразу ответив. — Захотел. Иногда всё так просто. — А можно было и не переселять вовсе, — не отставала Тисс, глядя на него искоса. — Постелили бы мне у камина. И всё. Он усмехнулся и откинулся на спинку стула, словно любуясь ею, как актрисой, что только что выдала особенно удачную реплику. — Заманчиво. Но с твоей способностью краснеть от одного взгляда ты бы не выдержала там и ночи. Да и мне пришлось бы держать себя в руках… а я это не люблю. Тисс вскинула бровь, но не успела ничего ответить — он продолжил уже серьёзнее: — Мне не нравилось, что ты живёшь в крыле моего сына. Тисс чуть сжала губы. — Это просто покои, — заметила она. — Для тебя, возможно. Но не для остальных. Воцарилась тишина, только за окном гулко крикнула птица, и посуда тихо звякнула, когда Тисс отодвинула блюдо. Император отставил кубок с вином и, не меняя интонации, произнёс: — Сегодня ближе к вечеру — заседание. Будет обсуждаться твой полёт в Эсшай. Советники хотят услышать тебя лично. — Конечно, — ровно сказала Тисс, не выказывая ни удивления, ни волнения. — Советую подготовиться. Не вздумай позволить им говорить за тебя. Летать ты умеешь, а вот говорить — посмотрим. Он снова подался вперёд, глаза прищурились с лёгким азартом: — Хотя, если ты декларируешь так же хорошо, как стонешь — произведёшь впечатление. Тисс чуть не поперхнулась глотком. — Вы бесстыдны, — прошептала она, глядя на него с прищуром. Он ухмыльнулся: — Я — Император.

***

Тисс добралась до своих покоев без свидетелей — и всё равно чувствовала себя так, будто идёт под прицелами сотен глаз. Шаги гулко отдавались в тишине, каждый поворот казался подозрительно пустым. То ли это совпадение, то ли распоряжение… но путь до дверей показался ей подозрительно беспрепятственным. Как только она переступила порог, Брунга склонилась в поклоне — заметно глубже, чем обычно. Это сразу насторожило. Рядом с ней стояли две эльфийки-служанки. Обе — молоды, с высоко поднятыми подбородками, но и они, завидев Тисс, тут же отвесили глубокие поклоны, как перед придворной дамой высокого ранга… или кем-то выше. Тисс посмотрела на них со смесью удивления и раздражения. Но ничего не сказала. Просто прошла к большому зеркалу, встав на свет у окна. То, что она увидела, заставило её вздохнуть сквозь зубы: Локоны спутаны, пряди взъерошены, кое-где сбились в колтун, как после слишком долгого и… живого сна. Платье помято, шнуровка чуть сползла, и на шее — следы. Один особенно тёмный, прямо под ключицей. Прятать уже бессмысленно. Всё видно. Всё читается. «Даже не удосужился предупредить, Император. Великий, блистательный — и совершенно бессовестный. Знал, что слуги меня встретят. Видел, как я выгляжу. И — ничего. Конечно, это же забавно». Медленно, сдерживая подступающее смущение, она повернулась к служанкам. Те всё ещё стояли, глаза опущены, поза выверенная, безмолвная… но в этой тишине чувствовалось всё. Их знание. Их понимание. — Мне нужно в купальню, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Но он всё равно дрогнул. — И… новая одежда. Служанки склонились снова и беззвучно исчезли в полумраке комнат. Брунга, обычно говорливая, молча направилась в личную купальню в покоях. Вскоре оттуда донёсся мягкий плеск воды, запах горячих трав, пара, и дорогих масел. Одна из эльфиек подошла к Тисс, чтобы помочь снять помятое платье. Делала это осторожно, почти… с благоговением, будто боялась задеть что-то неуместное. Затем передала лёгкую накидку — тонкую, изумрудную, расшитую яркими цветами. Вторая служанка тихо и уверенно перебирала наряды, откладывая в сторону простые ткани и выбирая платья из более благородных материалов. Кажется, теперь простота для Тисс — тоже в прошлом. Она молча позволяла им делать своё дело, а внутри… внутри осознавание происходящего становилось всё отчётливее. Её роль изменилась. И пути назад уже не будет.