XI. Предсказание

До заседания оставалось достаточно времени. Сердце Тисс все еще хранило отголосок утра, но она уже твердо решила использовать оставшиеся часы с пользой — следовало переговорить с Веллорой в посольстве. Разузнать, к чему готовиться, чего ждать… и, быть может, напомнить себе, кто она такая и зачем вообще оказалась в этом дворце. Служанки подобрали для неё платье: с высоким воротом до самого горла, чтобы скрыть следы страсти на ключицах — они жгли кожу под темно-сливовой тканью. Белые ленты, прошитые серебром, подчеркивали линию талии и аккуратно спадали вдоль длинных рукавов. В этом наряде было больше сдержанного благородства, чем соблазна — именно этого и требовала сейчас ситуация. Свет струился сквозь витражи, делая зал похожим на храм, где вместо веры жили интриги. Он жил своей жизнью: между уходящими под расписной потолок стройными колоннами сновали слуги, рассредоточивались кружками лорды и леди. Аристократки — словно цветы в саду — в пышных платьях и шелестящих накидках. На Тисс упали десятки взглядов. Она поймала их — острые, изучающие; удивление, любопытство, сплетнический азарт. Стараясь держаться прямо и с достоинством, она двинулась через зал, будто не замечая шепота, который шёл за ней следом, точно тень. — Только подумать, — прошептала одна из дам, стоявших у колонны. — Выселил свою фаворитку. Видать, наскучила. — Да брось, — откликнулась вторая с лёгкой насмешкой. — Говорят, это всё из-за Императора. Он сам… Тисс выдохнула и не дала себе обернуться. Пусть говорят. Они всегда будут говорить. — Леди Тисс! — голос прозвучал мягко, но отчётливо, с лёгкой командной ноткой. — Присоединяйтесь к нам. Это была принцесса Лаимир. В окружении своей свиты, в серебристо-голубом платье, она сидела за низким столом с фруктами и кубками. Взгляд её был живым, почти дружелюбным — если забыть, кто она и какой властью наделена. Тисс на миг прикусила язык: «что за привычка у этой семьи — вмешиваться в мою жизнь, даже когда я просто иду по коридору?» Но вслух она, конечно, ничего не сказала. Только подошла и сдержанно поклонилась без лишнего подобострастия: — Ваше высочество. За спиной всё ещё звучали перешептывания, но сейчас — сейчас ей стоило сосредоточиться. Лаимир — не та, кого можно игнорировать. — Вы сегодня особенно… собраны, леди Тисс, — заметила принцесса, деликатно осматривая её с головы до пят. В голосе звучало нечто близкое к любопытству. — Закрытые платья — редкий выбор в этих залах. — Иногда утро требует скромности, — сдержанно улыбнулась Тисс. — О, утро… оно всегда приносит сюрпризы, — вставила одна из дам свиты, притворяясь, будто говорит о погоде. Но никто не поверил. — Мы только что обсуждали новый указ о налогах, — продолжила Лаимир так, будто не заметила подтекста. — Скучнейшая вещь, правда. Всё только о деньгах и о деньгах. Вы, леди Тисс, в этом разбираетесь? — Увы, — Тисс чуть опустила глаза, — не так хорошо, как следовало бы. — Вот и я так говорю, — кивнула принцесса. — Некоторые темы нам следует оставлять мужчинам, а самим развлекаться… чем-то изящным. Например, магией. — Она сказала это будто небрежно, но взглядом внимательно следя за Тисс. — Вы ведь владеете ею, не так ли? Тисс едва заметно напряглась: — В пределах разумного, ваше высочество. — Это восхитительно. Так почему бы не порадовать нас маленьким гаданием? Тисс мысленно вздохнула. «Я что, теперь придворный шут? Или домашняя зверушка?» — Я не слишком часто этим занималась… и, боюсь, у меня с собой нет глифов. Без них, увы, всё теряет смысл. — Это не беда, — мягко улыбнулась Лаимир, и глаза её блеснули ехидным светом. — Я… одолжила глифы у магов башни. Просто на всякий случай. Она небрежным движением достала небольшой бархатный мешочек и высыпала его на стол — глифы зазвенели, переливаясь гладкой резьбой. Каждая пластинка была покрыта символами, мерцающими едва заметным серебром. — Нужен ли вам ещё какой-то атрибут? — вопрос прозвучал почти вежливо, но с лёгкой усмешкой. — Зеркало, — тихо ответила Тисс. — Маленькое. Желательно хорошо отполированное. — Конечно, — отозвалась принцесса, и, чуть повернув голову, хлопнула в ладони. Через пару минут одна из служанок вернулась, держа на бархатной подушечке зеркальце в оправе из тёмного металла, украшенного самоцветами. Тисс осторожно взяла его. Было ощущение, будто она не гадать собиралась, а выступать на представлении. Она делала это всего несколько раз в жизни. Ещё в Эсшае, на праздниках, ради смеха. Считала глупостью — ритуал для тех, кто отчаянно ищет смысл в хаосе. Но некоторые верили, что начертанные отдельно глифы могут показать тень будущего. В деревнях этим развлекались всерьёз, в знатных домах — больше в шутку. Однако, она никак не ожидала, что в гадания может верить принцесса, получившая лучшее образование в империи. — Вы хотите узнать что-то конкретное… или просто так? — Просто так, — ответила принцесса, чуть улыбаясь. — А вдруг… выпадет что-то интересное? «Уж скорее выпадет то, чего ты и добивалась», — подумала Тисс и молча потянулась к глифам. Свита затаила дыхание, когда глифы на мраморной поверхности вспыхнули холодным голубым светом. Мягкие фиолетовые искры поднялись в воздух, заплясав, словно реагировали на нечто невидимое. Воздух в зале будто сгустился — стала ощутима сама магия, неуловимая и плотная, как шелковый туман. Тисс села чуть ровнее, прикрыла глаза, положив руки по обе стороны от зеркала. Несколько секунд она просто дышала — ровно, медленно, как учили в Эсшае, когда нужно было настроиться на магический поток. Из зеркала, словно из глубины воды, начали подниматься образы. Они были размытыми, зыбкими — скорее чувства, чем оформленные картинки. Её разум наполнился запахом весны, ощущением нежных прикосновений, чьей-то тенью, тёплой, как солнечный луч в прохладное утро. Там не было ни корон, ни договоров, ни печатей… но было что-то подлинное. Настоящее. Любовь. Чистая. Не по долгу. Не по расчёту. «Это нельзя говорить вслух. Нельзя так с принцессой. Она не простая девица из деревни». Тисс чуть приоткрыла глаза, и волшебство сразу начало рассеиваться — глифы затухли, искры исчезли, зеркальце снова стало обычным предметом. Лишь в воздухе ещё витал слабый запах лаванды и серебра. Но стоило ей поднять голову, как все взгляды — как у оголодавших волчиц — впились в неё. — Ну? — негромко, но требовательно спросила Лаимир. Тисс выдержала паузу, чтобы собраться, и осторожно, мягко заговорила: — Образы были… обволакивающими. Теплыми. Там была связь. Глубокая, настоящая. Без масок и обязанностей. Это… было похоже на любовь. В свите пробежал шепоток, одна из девушек едва слышно ахнула. Принцесса откинулась на спинку стула. Движение было небрежным, почти ленивым, но в нём сквозила абсолютная уверенность в себе. Так же откидывался в трон император на заседаниях, когда знал, что всё идёт по его плану. — Любовь… — произнесла Лаимир с оттенком насмешки. — Прекрасное пророчество. Прямо как в сказке. Она на секунду отвела взгляд в сторону, словно обдумывала что-то, а потом добавила тем же спокойным тоном: — Но, увы, принцессы не выходят замуж по любви. Это не часть роли, которую нам разрешено играть, — проговорила Лаимир холодно, почти равнодушно. Но Тисс всё же уловила маленькую дрожь в голосе и слишком быстро отведённый взгляд. За выученной репликой пряталась девичья уязвимость. Лаимир лукавила. Принцесса хотела верить в сказку. Ещё не до конца сдалась, не разочаровалась — не как дочь империи, а просто как девушка. Тисс ничего не ответила. Лишь слегка склонила голову — не в поклоне, но с оттенком сочувствия. А свита уже шепталась — но теперь совсем в другом тоне. — Благодарю тебя, Тисс, — с лёгкой усмешкой сказала Лаимир. — Настоящее представление. Девицы переглядывались, переговаривались, и вскоре одна из них — белокурая, с родинкой у самого уголка губ — чуть наклонилась к принцессе и с нескрываемым азартом спросила: — А можно и мне? Я бы хотела знать, когда уже выйду замуж. — И мне тоже! — воскликнула другая, с каштановыми локонами и ожерельем из нефрита. — Конечно, — ответила Тисс мягко, почти равнодушно, будто сама старалась не верить в то, что делает. Снова засветились глифы на зеркале. — Ваш супруг будет очень богат. Даже, возможно, богаче, чем ваш Дом. — О, боги!— театрально выдохнула девушка, и свита захихикала. Следующая — та, что с нефритовым ожерельем, сосредоточенно наблюдала. Тисс нахмурилась, всматриваясь в зеркало, и произнесла: — Пятеро детей. — Пятеро?! — голос девушки сорвался на писк. — Нет! Хохот разнесся по залу. Кто-то шепнул, что теперь у них будет настоящая армия наследников, кто-то посоветовал начать уже сейчас, пока молода — девушки весело хихикали. Даже Лаимир слегка улыбнулась, откидывая прядь с плеча. Вдруг принцесса посмотрела на Тисс, и в её взгляде появилось нечто личное: — А почему бы тебе не погадать себе, Тисс? Мне бы очень интересно было узнать, что глифы скажут эсшайской летунье. Сердце Тисс сжалось. Она уже собиралась отказаться, но Лаимир, будто почувствовав это, добавила с лёгким ехидством: — Ты всем погадала, а себе — нет. Тем более стоит попробовать. А мы посмотрим. Тисс помолчала немного. Тяжело выдохнула. Глифы вновь вспыхнули голубым. Воздух вокруг плотнел, искры поднялись вверх, и она посмотрела в зеркало: Тьма. Никаких весёлых образов, никаких предвестником будущей любви, детей или счастья. Холод. Густой и липкий. Запах страха. Сухой, металлический привкус крови. И смерть. Она не видела лиц. Только ощущение — смерть была рядом. Не вдалеке, не где-то в завтрашнем дне — уже в шаге, за плечом. Дышащая в спину. Ожидающая. Рука Тисс дрогнула. Она едва не уронила зеркало, но вовремя перехватила его и осторожно положила обратно на стол. Тишина повисла в зале. Даже смех стих. Вся свита — синхронно — уставилась на Тисс. Кто-то нахмурился. Кто-то замер с полуприкрытым ртом. — Что случилось? — ровно спросила Лаимир. Её голос был мягким, но в нём уже не было веселья. Тисс моргнула, пытаясь вернуть дыхание. — Просто… странное видение. Наверное, я потратила слишком много магии. Такое иногда бывает… ничего серьезного. Она старалась не показать страха, но пальцы всё ещё были холодны, как лёд. Лаимир некоторое время изучала её взглядом, потом кивнула: — Если тебе нужно идти — ты свободна. — Благодарю вас, ваше высочество, — прошептала Тисс и встала. Поклонилась, как полагалось, медленно и сдержанно, и пошла прочь, стараясь не торопиться, хотя внутри всё дрожало. Позади ещё звучало глухое перешёптывание. Но Тисс не оборачивалась. *** Атмосфера в тронном зале была торжественно-показной: в воздухе витала напряжённость, тянулась невидимыми нитями между двумя стоящими сторонами. Слева — Эсшайцы. Айнлот с лицом, застывшим в ледяной вежливости. Веллора — гордая и твёрдая, как сталь с оттиском гербов родовых кланов. Рядом — воины из знатных Домов Эсшая, неподвижные, словно вырезанные из бронзы. И Тисс. В стоическом молчании, вытянув спину чуть больше, чем нужно. Справа — Ро’одцы. Выстроенные в шеренгу. Ближе к трону — наследный принц и старшая принцесса. Ша’арнез — неподалёку, с привычной холодной полуулыбкой. Дальше — воины, придворные, гости. Шум стих, как по команде. Ровные, уверенные шаги раздались в тишине. Император. Он шёл неспешно — будто лично владел не только этим залом, но и самим временем внутри него. Мантия тихо скользила по полу, словно след этой власти. Вместе с остальными Тисс склонилась, как полагалось — не дольше и не глубже, чем следовало. Император опустился на трон и его рука небрежным жестом качнулась в сторону — позволение выпрямиться. Тисс подняла голову — и взгляд императора на мгновение остановился на ней. На губах его мелькнула легкая, почти незаметная усмешка. Он явно заметил её закрытое платье — строгое, высокое у горла, словно броня. И его это явно забавляло. Тисс ощутила, как в животе сжимается холодный узел. Лицо её оставалось спокойным. Бледным, но собранным. Ни один мускул не дрогнул. Ни одна мысль не отразилась в глазах. Но неуверенность и беспокойство жгли под рёбрами. Она чувствовала себя чужой. Не как та, кто пришла с эсшайцами, а как актриса в чужом спектакле. Все взгляды — казалось, прикованы к ней. Каждый взор, каждый шёпот будто отбрасывал на неё тень. Её руки были изящно сложены, как у знатной дамы, но пальцы, спрятанные в складках ткани, сжимались сильнее, чем нужно. Она заставила себя дышать ровно. Она — эсшайка. Она не дрогнет. Император молча кивнул. Консул Доэрлим эя Нэсс шагнул вперёд. Его поклон был низким, а речь — выверенной, звучной: — Лорды и Леди Эсшая, — произнёс он громко, — от лица Империи Ро’од приветствую вас сегодня в малом зале. Последние приготовления к полёту близки к завершению. Завтра днём Леди Тисс эя Вэдтри в сопровождении Лорда Ша’арнеза со Генэша отправится в Эсшай, чтобы представить дракона Аирдалю лоно Эрлитару. Тисс перевела взгляд на Ша’арнеза. Он стоял с привычной невозмутимостью, но едва заметно кивнул ей. Консул продолжил: — Впрочем… — он сделал паузу, взгляд его лег на Тисс, — сможет ли леди эя Вэдтри без затруднений лететь на такую дистанцию? — в его голосе прозвучала нотка — не заботы, не сомнения, а высокомерной вежливости. Тисс медленно сделала шаг вперёд. Поклонилась Императору — чуть дольше, чем нужно, стараясь не встречаться с ним взглядом. Затем выпрямилась и обратилась к консулу. Взгляд её был мягок — и опасен, как отточенное лезвие. — Если лорд эя Нэсс не уверен в моих способностях, он всегда может лично убедиться, как обстоят мои дела с драконом. Прямо в гнезде. — Она чуть склонила голову, голос остался ровным: — Если, конечно, сам лорд не боится приблизиться к нему. В зале повисла лёгкая тишина. Кто-то из придворных тихо кашлянул, кто-то — затаил дыхание. Доэрлим эя Нэсс слегка поджал губы, но сдержался: — В этом, разумеется, нет необходимости. — Он сделал вид, что не заметил её вызова. — Я лишь беспокоился, не потребуется ли дополнительный летун для сопровождения. Император откинулся, положив одну руку на подлокотник. Его губ коснулась тень усмешки. Он явно не собирался вмешиваться — наблюдал с интересом. Тисс выдержала паузу. — Сил добраться до родины мне вполне хватит, — сказала она твёрдо. Обернулась к трону: — Всё пройдёт в лучшем виде, Ваше Величество. Король Эсшая воочию увидит дракона — дар Империи. И оценит его по достоинству. Она вновь поклонилась, и медленно вернулась на своё место. Сердце колотилось. В висках гудело напряжение, но она держалась — стойко, безупречно. Что происходило в зале после — почти не дошло до неё. Голоса стали размытыми, разговоры — глухими. Она слышала только удары собственного сердца. Она заставляла себя вникать, фиксировать детали: кто где стоит, кто с кем переглядывается, кто как реагирует. Но всё это было — поверх. Глубже, под всей этой политической шелухой, упрямо жила другая мысль. Она возвращалась снова и снова, точно прилив. Император. Он сидел на троне с совершенным достоинством, опершись на подлокотник. Взгляд строгий, лицо почти лишено эмоций. Такой, каким его привыкли видеть подданные. Холодный, собранный, властный. И всё же — у неё перед глазами снова и снова всплывало другое: как он сидел с ней за столом. Не на троне, не среди знатных лиц, не в окружении гвардейцев, а рядом. В распахнутой рубашке. Небрежно откинутые черные волосы, чуть прищуренный взгляд. Направленный на неё.И он знал, что она под этим взглядом начнёт задыхаться. И вот теперь — тот же эльф, и в то же время не он. Словно двое в одном теле. Словно игра, где она не знает правил. Где не уверена, кто из них — настоящий. Тисс заставила себя сосредоточиться. На завтрашнем полёте. Дом. Горы, запах ветра… Но мысли не слушались. И ещё это дурацкое гадание... Она с самого начала не верила. Считала, что магия — да, она существует. Но предсказания? Видения? Это всё — игра образов. Слова, которые можно повернуть как угодно. И всё же… холод смерти, который тогда скользнул по коже, она чувствовала и сейчас. Он затаился где-то внутри, в груди. Не уходил. Тисс сжала пальцы чуть сильнее, чтобы унять дрожь. Всё будет хорошо. Главное — вылететь… Когда Император поднялся — её мысли прервались. Все склонились. Он покинул зал, как и вошёл — властно и неторопливо. Тисс выпрямилась. Выдохнула. Почувствовала на себе взгляд — и повернула голову: Веллора. Стояла чуть в стороне, глядя на Тисс с выражением, в котором читалась ирония… и одобрение. Загадочная полуулыбка, как будто Тисс только что выдержала некий экзамен, и результат Веллору по-своему впечатлил. *** Посольство было залито мягким закатным светом — будто пыталось отогреть троих эсшайцев от тени дворцового холода. Тисс сидела в глубоком кресле, плед на коленях, руки сцеплены. Она едва позволила себе расслабиться. Рядом — Веллора, неторопливо расплетала свою косу. Лорд Айнлот стоял у шкафа, доставая из глубины запылённую бутылку. — Вот она, — с чуть лукавой улыбкой сказал он. — Дожидалась своего часа. — Прятать вино от женщин — непозволительное коварство, милорд, — фыркнула Веллора. Тисс едва заметно усмехнулась. Айнлот разлил вино по кубкам, один подал Веллоре, другой — Тисс. Сам взял третий: — За возвращение домой! Они выпили. Тисс почувствовала, как тёплый глоток согревает грудь, но напряжение не уходило. — А где Тенерли? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Веллора кивнула в сторону дверей: — Ей не здоровится. Осталась в покоях. Тисс ничего не сказала, но заметила, как у лорда дрогнула рука, когда Веллора произнесла имя фрейлины. Он не пролил ни капли — но жест не укрылся от её взгляда. «Что-то тут не так». — Ты очень хорошо держалась сегодня в зале, — сказала Веллора, повернувшись к Тисс. — Молодец. — Согласен, — подхватил лорд. — Жаль только, консула нельзя скормить дракону. Такой жест оценили бы все воины Эсшая. — Император, увы, не оценил бы, — усмехнулась Веллора. — А ещё кого-нибудь скормил бы дракону в отместку. Тисс кивнула, глядя в багряную глубину своего кубка. Она старалась расслабиться, но ком в груди не исчезал. Айнлот молчал, делая вид, будто смотрит в окно, а потом, будто бы невзначай произнёс: — Слышал, тебя переселили в Императорское крыло. Интересно… Как ты себя чувствуешь? Слова были произнесены чуть ленивым тоном — но слишком уж выверенно. Слишком небрежно, чтобы быть случайными. И взгляд — короткий, острый — резанул по глазам. Тисс чуть медленнее обычного поставила кубок на стол. Подняла взгляд на Айнлота, выпрямилась. В её голосе не было ни тепла, ни холода — лишь осторожная ровность: — Всё нормально. Просто очередная прихоть Императора… А в этом дворце, увы, спорить с ним — последнее дело. Она пыталась понять — то ли посол ловит её на чем-то, то ли уже решил для себя всё заранее. Взгляд его был вежлив, даже чуть обеспокоен — но что-то в нём не вязалось. Слишком гладко. Слишком вовремя. Прежде, чем он успел сказать что-то в ответ, в разговор вмешалась Веллора. — Тисс сильнее, чем кажется, — сказала она, глядя лорду прямо в лицо. — Она делает всё, что должна — ради Эсшая. И я бы посоветовала сменить тему, вина ведь ещё много. Тисс заметила, как пальцы Веллоры чуть сильнее сжали край кресла. Лорд Айнлот поднял руки в примирительном жесте: — Прошу простить, если вопрос прозвучал неуместно, — сказал он почти рассеянно, с лёгкой улыбкой. Но Тисс не верила. Ни одной ноте в его голосе. На губах её застыла полуулыбка, а внутри росло ощущение, что тонкая паутина уже сплетается вокруг. И вино вдруг показалось слишком терпким. Когда уже стемнело, лорд Айнлот, оставив недопитый кубок, вежливо извинился и вышел. В комнате повисла тишина. Веллора молча сделала глоток, глядя в никуда. Вино в кубке Тисс словно остыло. — Любопытный он сегодня, — негромко сказала Веллора, словно размышляя вслух. — Не помню, чтобы прежде был столь внимателен к чужим покоям. Тисс не ответила сразу. Только чуть повернула лицо, всматриваясь в отблеск лампы на оконном стекле. Ледяное отражение, дрожащая тень. Всё в этом дне было слишком зыбким. — Может, просто беспокоится о репутации посольства… — сказала она отрешённо. Веллора усмехнулась уголками губ: — Репутация… часто бывает удобным поводом для куда более практичных забот. — Я его слушала, и всё казалось… слишком гладким, — кивнула Тисс. — Словно он не разговаривает, а разыгрывает заранее заученные ходы. — Возможно, — Веллора сделала ещё глоток, — но даже самому выверенному ходу иногда мешает воплотиться случайность. Не думай о нём больше, чем нужно. — Просто меня не покидает ощущение, что он уже решил, как всё должно выглядеть, — произнесла Тисс тихо. — Осталось только дождаться, когда фигуры станут на нужные ему места. — И ты не хочешь быть фигурой. Это правильно. — сказала Веллора почти ласково. — Но помни — ты не одна здесь, Тисс. Все будет хорошо. Обещаю. В её голосе звучала твёрдая уверенность. Не громкая, но непреломимая. И в этот миг Тисс позволила себе облегчённо выдохнуть. Они ещё немного посидели в тишине. Кубки опустели, но ночь за окном не обещала покоя. Веллора смотрела перед собой, не двигаясь, затем чуть повернула голову и спросила с неожиданной мягкостью: — А если вернуться к его вопросу… Ты в порядке? Тисс не сразу ответила. Её пальцы слабо сжимали кубок, будто это ощущение помогало зацепиться за реальность. Она кивнула, но как-то неуверенно. — Я стараюсь. Это всё… слишком быстро. Веллора вскинула брови: — Принц знал? — Нет. — Тисс покачала головой. — Император сказал, что больше не желает, чтобы я жила в покоях наследника. И… просто распорядился. Веллора отставила свой кубок, посмотрела на Тисс с новым интересом. — И ты подчинилась. Хотя это явно не то, чего ты хотела. — Ты сама знаешь, — голос Тисс был низким, сдержанным, — в этом дворце никто не спрашивает, чего ты хочешь. Веллора усмехнулась, села чуть ближе и, с шутливой лёгкостью, скрывающей явную наблюдательность, кивнула на платье Тисс: — Я не жду отчёта, честно. Но вот краткий пересказ вполне бы устроил. Хотя, глядя на то, как ты в такую жару сидишь, укутанная до подбородка… Мне и так всё ясно. Тисс устало улыбнулась краешком губ. Но не отвернулась. — Веллора… — она посмотрела на подругу прямо. — Ничего ясного нет. Я не знаю, зачем он это делает. — Он опасный, — тихо сказала Веллора. — И он привык получать то, что хочет. — Я знаю. — Тисс отвела взгляд. — Но он же и не делает ничего… плохого. Теперь не делает. Но он смотрит. Как будто я — его. И я не могу понять, где правда, а где — игра. — А тебе важно? Тисс подняла глаза. Вопрос пронзил её неожиданно точно. — Не знаю… Веллора долго смотрела на неё, затем накрыла ладонь Тисс своей. — Тогда слушай: ты сильнее, чем о себе думаешь. И ты не одна. Пока ты будешь в Эсшае — я разберусь. Со слухами, с домыслами, с теми, кто за ними стоит. Обещаю. Тисс кивнула, не пытаясь скрыть тронувшую её эмоцию: — Спасибо, Веллора. Они замолчали. Вино догорело в бокалах, и ночь стала чуть тише. *** Камень под ногами чуть светился от начерченных символов, уже теряющих силу. Тисс медленно поднялась с пола, где только что завершила ритуал восполнения. Магия текла в каждой клеточке её тела — мягко, густо, как вино, впитавшее в себя солнечное тепло. Она размяла шею, выдохнула. Голова слегка кружилась. Она специально сделала это сейчас, а не утром, перед отлётом. Приток магии всегда будил не только силу, но и желание. Слишком сильное, слишком… живое. А в полёте нельзя терять голову. Тисс томно потянулась, ощущая, как ткани её платья скользят по коже. Пальцы покалывало — магия ещё не утихла. Она вышла из круга, оставив тускнеющие знаки за спиной, и направилась к выходу. Она шагала быстро. Хорошо, что никого не встретила — не хватало ещё объяснять, почему у неё горят глаза и дыхание прерывистое. Коридор Императорского крыла встретил её прохладой и тишиной. Она подошла к двери и остановилась. Сердце стучало. Мысли текли странно — путано, но ярко. Или это не мысли вовсе, а магия, распахнувшая что-то глубоко внутри? Она коснулась дверной ручки, но не открыла. Внутри что-то шептало — не голос, не зов. Просто порыв: «а если… если зайти к нему?» Всего-то пройти еще один коридор… «Тебе просто нужно лечь, отдышаться, успокоиться», — пыталась убедить себя Тисс. Тяжело выдохнула и вошла в свои покои. Полумрак встретил её тишиной. Слишком тихо. Служанок не было. Ни движения, ни шороха. Только слабое мерцание лампы у камина и прохладный воздух, ещё не согретый теплом ночи. Она сделала шаг внутрь — и замерла. В кресле, удобно раскинувшись, сидел он. Император. Тот самый, который ещё пару часов назад с высоты трона взирал на подданных с холодной властью в глазах. Сейчас же он был вольготен, как в собственной опочивальне. Его взгляд лениво скользнул к ней, и уголки губ чуть дрогнули. — Я послал за тобой стражу, — сказал он ровно, будто это было делом обыденным. — Они вернулись с пустыми руками. Сказали, что тебя нет. Решил подождать. Тисс резко склонилась в поклоне. Спина горела от напряжения. «У него что, совсем больше нет дел? — с трудом удержалась она от раздраженного вздоха. — Если он вздумает звать меня к себе каждую ночь, шутка про постель у его камина перестанет быть шуткой». Она выпрямилась и посмотрела на него — сдержанно, почти отстранённо. А внутри всё ещё пульсировала магия, игравшая с ней жестоко: усиливая каждое ощущение, каждую мысль, каждую тень желания. Он же, словно нарочно, не отводил взгляда.