XVII. Возвращение

Ветер гудел в перепонках ушей, рвался сквозь кудри и тянул за собой мысли — путаные, тревожные, горячие, как пепел на грани пламени. Под ними один за другим сменялись пейзажи: поля, перелески, реки, редкие деревни. Земли империи встречали их лишь серо-голубым небом и запахом далёкой грозы. Тисс летела, позволяя телу держаться ритма драконьего полёта, но ум её давно оторвался от крыльев и облаков. Она возвращалась. В империю. В столицу. Эльфийка ждала этого — и боялась. Хотела — и пыталась оттолкнуть желание, как хищника от раны. В груди шевелилось странное чувство: Радость, смешанная с тревогой, как вино с ядом. «Моя вспыльчивая леди…» Слова из письма жгли сильнее любого пламени. Она перечитывала их мысленно десятки раз. Это «моя» — она ведь знала, что не принадлежит никому… И всё же, читать это было странно сладко. Это слово грело её, как костёр, и жгло, как угли.  Он знал. Он всегда знал, как затронуть её. «Моя». Она крутила в голове это слово снова и снова. Что он хотел этим сказать? Принадлежность? Игра? Или… нечто большее? Она проиграла — не в бою, а в самой сокровенной игре, где ставки — сердце и свобода. И всё же… она больше не корила себя. Не за чувства, не за слабость. Может быть, потому, что в ней наконец исчез страх быть предательницей своего государства. На горизонте выросли башни дворца, белые, как кость дракона, сияющие в лучах солнца. Ша’арнез, не сбавляя высоты, двинулся в сторону гнезда. Тисс послушно следовала за ним, но глаза её уже были прикованы к дворцу что был на горизонте.  Гнездо встретило их привычной прохладой камня, пропитанного взмахов крыльев. Драконы мягко опустились на гладкую платформу, камень заскрежетал под когтями. Ша’арнез спустился первым. Его дракон почесал морду о край уступа и тихо фыркнул. Тисс спешилась следом. — Тебя уже наверно все эсшайцы заждались, — тихо сказал Ша’арнез, подходя ближе. — Надеюсь с этими мы обойдемся без дуэлей. Тисс посмотрела на него — внимательно, с благодарностью. Они стали ближе, чем кто-либо из её недавнего прошлого. Сплочённые не обстоятельствами, а выбором. — Спасибо, — прошептала Тисс. — За всё. Ша’арнез усмехнулся уголком губ: — Не делай из этого драму. Вместо ответа Тисс обняла его. Коротко, но искренне. И Ша’арнез, не сразу, но ответил на объятие, крепко, будто сквозь броню. — Увидимся, — сказала Тисс, отступая на шаг. — Да, — кивнул Ша’арнез. — И будь осторожна. Она кивнула, и не оборачиваясь больше, двинулась прочь.

***

Широкие коридоры встречали её знакомой прохладой и гулким эхом шагов. Мимо мелькали слуги, стража, посланники. Все знали, кто она — и потому, все кто мог задерживал взгляд. Её путь лежал в сторону посольства, и сердце всё ещё билось неровно. Тисс почти дошла до двери, когда та открылась навстречу. Веллора. И на миг она остановилось. Одна секунда, в которой была только старая подруга — с тем же искренним взглядом, с той же упрямой тенью в глазах. — Тисс! — выдохнула Веллора, и прежде чем та успела сказать хоть слово, оказалась в крепких объятиях. — Ты вернулась. Я так… я правда так рада. Тисс обняла её в ответ, крепко, с какой-то почти детской тоской, которую не позволяла себе показать другим. — Я тоже, — тихо произнесла она. — Поговорим внутри? Веллора кивнула и отступила в сторону, пропуская её. Дверь закрылась за ними с мягким щелчком. У окна стояли два кресла, между ними — низкий стол с чайником и недопитым отваром. Веллора первой опустилась в кресло, наблюдая за Тисс внимательным взглядом. — Ты вся пахнешь драконом, — заметила она, морща нос с легкой улыбкой. —Только прилетела, — ответила Тисс, сев напротив. — Даже в покои не заглядывала, сразу к тебе. Надо поговорить. Веллора выпрямилась, кивая. — Я внимательно слушаю. Наступила короткая пауза. Сквозь окно пробивался тусклый свет — небо над столицей мутнело. — Всё в Эсшае изменилось, — тихо начала Тисс. — С тех пор, как мы уехали. Веллора вздохнула, словно услышав нечто ожидаемое, но всё равно болезненное. — Значит, поэтому вы были там так недолго. Я думала, ты вернёшься позже… — Я тоже думала. Но… я узнала, что тот, кто убил принцессу, и тот, кто отравил летуна — скорее всего из делегации. Веллора даже не удивилась. — Айнлот, — сказала она просто. Тисс чуть склонила голову: — Вероятно. Но одних подозрений мало. И мне и королю нужны доказательства. — Тисс откинулась на спинку — А еще… возможно, не только он. Отец Теннерли вел себя… не как дипломат. Я бы не сбрасывала со счетов и её. — Это… — Веллора прищурилась. — Это по наводке короля? — Да, — кивнула Тисс. — Он не доверяет никому, кроме нас с тобой. А от имени делегации — ему и некоторым лордам идут письма… мимо тебя. — Какие письма? Тисс опустила взгляд, долго смотрела в окно. Затем, чуть тише: — Письма обо мне, и… о моих отношениях с императором. Кто-то хочет выставить меня виновной во всём. Сделать козлом отпущения. Устроить скандал, возможно — начать новую волну в этой войне. Веллора побледнела, она подалась вперёд, голос стал тише: — Король тебе верит? — Да, — мягко улыбнулась Тисс. — Он мудр. Видит, когда им пытаются манипулировать. Но вот лорды… Они уже слюной исходят, мечтая указать когтем в мою сторону. Будто нарываясь, чтобы пасть дракона разверзлась над их головами. — Мы это не допустим. У них ничего не получится. — Надеюсь, ты права. Веллора откинулась в кресле, уставившись в окно. Секунду она просто молчала, потом, будто внутри неё начала складываться цепочка, произнесла: — Их можно вычислить. По стилю писем, по тому, как они получают ответы… Есть след, его просто нужно вытащить на свет. Затем повернулась к Тисс, и выражение её лица смягчилось. — Кстати. Суд над эсшайскими воинами завершился. Эльф, что защищал твою честь, — освобождён, как и воины Империи. А провокатора… — она на миг сморгнула раздражение, — его отправят на рудники. Принц приложил руку к этому, — добавила она чуть тише. Тисс сдержанно кивнула. — Хорошо. Надеюсь, это хоть немного охладит их головы. Но всё же — понимаю, что провокаций будет только больше. Веллора резко повернулась к ней. В глазах — железо. — Сейчас уже не имеет значения, что ты скажешь или сделаешь. Они выбрали тебя мишенью. И не отступят, пока не потопят. Она замолчала. А потом сжала кулак на колене, словно отбивая ритм будущего удара. — Но они не успеют. Мы сломаем их раньше. Раздался стук в дверь — чёткий, уверенный. Веллора бросила быстрый взгляд на Тисс, затем поднялась с кресла и шагнула к двери. Осторожно приоткрыла. За порогом стоял Ша’арнез. Он слегка склонил голову. — Леди эя Эменлия, — произнёс Ша’арнез вежливо, но сдержанно. В его голосе звучала спешка, хотя он явно старался её скрыть. — Лорд со Генэш, — ответила она, открывая дверь шире. — Проходите. Ша’арнез шагнул внутрь, быстро огляделся, заметив Тисс у окна, и тотчас направился к ней. Она уже поднялась с кресла, в её глазах отразилось лёгкое беспокойство. — Что случилось? — спросила она. — Император вызывает нас обоих, — ответил Ша’арнез просто. — Вероятно, хочет услышать о полёте не из уст советников. Тисс на секунду задержала взгляд на нём, потом перевела его на Веллору. Та мягко кивнула, словно говоря: «Иди. Это важно». — Спасибо, — тихо сказала Тисс, сжала руку Веллоры в прощальном жесте и быстро направилась к выходу. Ша’арнез отступил, пропуская её вперёд. И вскоре дверь за ними вновь закрылась, оставив посольство в тишине — и Веллору наедине с тяжёлыми мыслями.

***

Тисс шагала рядом с Ша’арнезом быстро, но с каждым шагом напряжение в груди росло. Император... Она, конечно, ждала этой встречи. Но сейчас — сердце колотилось уже не от предвкушения, а от тревоги. Что, если она ошиблась в его словах, в тоне, в намерениях? Он вызывал их не через советников — это хорошо. Или плохо? Что он хочет сказать? Что он скажет при Ша’арнезе? Почему не наедине? Чем ближе был лесной зал, тем тяжелее становился воздух. Тисс заметила, как руки слегка дрожат, и сжала кулаки. Она не боялась ни врагов, ни яда, ни предателей. Но встретиться с ним — после всего — было страшно. Она всё ещё помнила тепло в его взгляде, силу его рук на её талии. Помнила, как хотелось остаться рядом. И сейчас, от того, что не знала, что её ждёт, внутри всё сжималось. Но назад пути не было. — Всё хорошо? — негромко спросил Ша’арнез, бросив на неё короткий взгляд. Тисс кивнула. — Конечно, — соврала она. Зал встретил их тишиной и светом, пробивавшимся сквозь высокие окна, отражаясь от светлого камня и заливая пространство мягким сиянием. Воздух пах мрамором и виноградной пылью — лёгкий аромат, знакомый ей с прежних дней. Тисс сдерживала дыхание, пока вместе с Ша’арнезом подходила к арочному проему. Два стражника молча посторонились, впуская их внутрь. Император стоял у стола в центре зала — один, словно всё вокруг замерло в ожидании. Спокойная поза, привычная сила в плечах, легкий наклон головы, будто бы в раздумье. В руке — кубок с вином. И в тот момент, когда он повернулся к ним, сердце Тисс пропустило удар. Или два. Всё, что было в ней — страх, ожидание, тоска — смешалось в невыносимый ком в груди. Он был почти таким же, каким она помнила… почти. Только глаза — как будто смотрели глубже. Или это она смотрела иначе? Ша’арнез первым склонился в поклоне, сдержанно, почтительно. Тисс повторила его жест, медленно, чувствуя, как будто её дыхание подчиняется не воле, а ритму его присутствия. — Ваше Величество, — прозвучал голос Ша’арнеза. Император поставил кубок на стол и шагнул вперёд. Его взгляд задержался на ней — чуть дольше, чем нужно было. Или ей казалось? — Леди эя Вэдтри. Лорд со Генэш, — голос его был ровным, но в этом спокойствии было что-то, от чего кожа покрывалась мурашками. —Расскажите мне, как прошёл ваш полёт.  Он смотрел только на неё, несмотря на то, что вопрос был адресован обоим. И Тисс вдруг поняла: он тоже ждал этой встречи. Вопрос был только в том, зачем. Ша’арнез заговорил коротко и по-военному чётко, не теряя ни секунды: — Мы достигли Эсшая без помех. Нас встретили с должным почтением. Король Аирдаль собственными глазами увидел дракона и остался впечатлён. Он выразил готовность поддерживать мир и дал согласие на строительство гнезда на территории королевства. Император слушал внимательно, не перебивая. Его глаза изучали Ша’арнеза — не как собеседника, а как карту, на которой ищут утаённое. Затем он слегка наклонил голову, и на губах появилась тонкая, почти ленивая улыбка. — И это всё? — спросил он. — Никаких стычек, покушений, диверсий? Ни одной драматичной истории? Ша’арнез бросил краткий взгляд на Тисс. Она уловила в этом взгляде нечто почти извиняющееся. Вернувшись к Императору, он произнёс: — Были небольшие разногласия. Но всё закончилось мирно. Тисс чуть опустила голову, скрывая вспышку усмешки. Дуэль Ша’арнеза, кровь, крик толпы — да, конечно, мирно. По-имперски. Император вскинул бровь: — Похоже, лорды Эсшая живут непозволительно скучно. Он перевёл взгляд на Тисс. И всё в этом взгляде — прямота, власть — заставило её внутренности сжаться. — А вы, леди Тисс? Какой настрой вы там ощутили? Она подняла подбородок чуть выше, голос звучал уверенно, но в груди всё равно било молотком сердце: — Эсшай заинтересован в мире, Ваше Величество. Король готов приложить все усилия, чтобы сохранить это шаткое перемирие. Император шагнул ближе. — Найдутся желающие сорвать его? Тисс выдержала паузу, взгляд её стал твёрже: — Такие, безусловно, есть. И в Эсшае… и в Империи. Я уверена, что не все лорды на Вашей стороне. Император усмехнулся, но в этой усмешке сквозило что-то опасное: — Разумеется, не все. Но в Империи ни один из них не осмелится говорить против моей воли. И те, кто попробует… долго не проживут. Он повернулся к Ша’арнезу, голос снова стал твердым: — Вы свободны, лорд со Генэш. Благодарю за службу. Ша’арнез снова склонился в поклоне, на прощание бросил на Тисс внимательный, почти братский взгляд. Она едва заметно кивнула в ответ. И он, не произнеся ни слова больше, вышел из зала, оставляя их вдвоём — её и Императора. И в зале сразу стало… слишком тихо. Тисс стояла, будто закованная в невидимую броню, и всё же ощущала, как хрупкой становится эта броня под тяжестью молчания, что растянулось между ними. Император молчал. Просто смотрел на неё. Не сурово, не оценивающе… как-то иначе. Его взгляд был внимательным и неуловимо тёплым. Он шагнул ближе. Не слишком, не нарушая тонкой грани личного пространства, но достаточно, чтобы Тисс почти ощутила его присутствие кожей. Она с трудом подавила порыв сделать шаг назад, не потому что боялась — нет. А потому что в его близости было слишком много того, чего она не готова была признавать… вслух. — Как тебе полёт на родину? — спросил он, тихо — почти небрежно, вновь переходя с ней на ты. Она чуть моргнула, заставляя себя не отводить взгляда. — Вполне довольна, — ответила она. — Я скучала по эсшайскому воздуху. Император посмотрел на неё чуть дольше, чем было нужно. Его глаза скользнули по её одежде. — Это одеяние… очень тебе идёт, — произнёс он. Голос был всё тот же — властный, ровный, но в нём проскользнула тень чего-то личного. Тисс опустила голову, будто склоняясь в благодарности, но больше — чтобы скрыть, как в ней взметнулся жар, разлившийся до кончиков ушей. — Благодарю за подарок, Ваше Величество, — произнесла она, почти механически. Голос её звучал спокойно, даже холодно, как и следовало… но сердце под этим спокойствием стучало с предательской силой. Словно решив разорвать туго натянутую струну молчания что воцарилась между ними, император вновь заговорил — голос его всё ещё был ровным, но в нём звучала лёгкая, почти неуловимая мягкость: — Как тебя приняли на родине? Чем занималась там… помимо встреч с королём и лордами? Тисс выпрямилась чуть сильнее. — Мы с Ша’арнезом быстро выполнили все задачи. Не стали терять лишние дни и вернулись. — Она выдержала паузу. — Кроме приветственного пира, ничего особенного не происходило. Она говорила спокойно, сдержанно, но внутри была буря. Её мысли всё время возвращались к тому, как смотреть ему в глаза, когда сердце грохочет в груди сильнее, чем драконий взмах крыла. «Он близко», — мелькнуло у неё в голове. — «Он стоит слишком близко». Тисс осторожно сказала, как будто в разговор между строк: — Одно утро выдалось достаточно спокойным. Я… нашла время дочитать книгу, которую вы подарили мне. Во взгляде Императора мелькнуло узнавание — и любопытство. — И как тебе концовка? — произнёс он, почти лениво, но Тисс ощутила, как в этом вопросе было больше, чем казалось. Он намекал на письмо, спрятанное в последних страницах. Она сжала пальцы, чтобы не выдать дрожи, и подняла на него взгляд: — Концовка… удивила меня. Так, что я до сих пор в растерянности. Но… она мне понравилась. На губах императора появилась лёгкая ухмылка. Она была такой — опасной, притягательной, и Тисс почувствовала, как по спине пробежал холодок… и тут же растаял в жаре. Он шагнул ближе. Медленно. Уверенно. Рука скользнула к её талии — не властно, не требовательно, а будто проверяя, не отшатнётся ли она. Но Тисс не сделала ни шага назад. Она стояла, затаив дыхание, чувствуя, как внутри всё сжимается от его прикосновения. Он посмотрел ей в глаза — глубоко, пристально, как будто видел насквозь. — Насколько я помню, перед отлётом ты была куда более дерзкой… — Его голос стал ниже, почти интимным. — И куда более уверенной в себе. Тисс будто окатила волна — воспоминания вспыхнули в ней с болезненной яркостью: ночь, магия, пламя в её венах, и он — позволяющей ей вести. Щёки налились румянцем. Эльфийка попыталась заговорить, но горло пересохло. Император не отвёл взгляда. Напротив — он смотрел на неё всё пристальнее, будто хотел считать с её глаз каждую дрожащую мысль, каждый невыраженный страх. И вдруг, уверенно, без тени сомнений, он притянул её к себе ближе, так, что между ними почти не осталось воздуха. — Я даже успел соскучиться по тебе, — произнёс он тихо, и от этих слов у Тисс будто подкосились колени. Румянец залил не только её щёки — он добрался до самых ушей, до шеи, будто кровь вспыхнула огнём. Она нервно скользнула взглядом в сторону — к массивной арке, к стражникам, всё ещё стоящим у входа спиной к ним. — Нас могут… увидеть, — прошептала Тисс, в голосе её звучал и испуг, и странная сладкая растерянность. Император легко усмехнулся, но в его голосе прозвучала та же уверенность, с которой он правит империей: — Мы здесь одни. Стража не посмеет повернуться без моего разрешения. А если посмеет — головы им уже не понадобятся. Он склонился ближе, его дыхание коснулось её губ, как прикосновение пламени. — Не хочешь ли уже говорить прямо? Без игры, Тисс. Сердце её билось так сильно, что казалось — его слышно даже сквозь каменные стены зала. Она едва могла дышать, от его близости кружилась голова. Но она всё же нашла в себе голос, тихий и хрипловатый: — Это вы играете. Не я. Он молчал, не отстранялся. А она вдруг поняла — граница, на которой она стоит, тоньше, чем могла себе представить. Говорить или молчать? Признаться — и потерять контроль, потерять остатки обороны? Или снова отступить, укрыться в осторожности. Она колебалась. Страх и желание, разум и чувства били её изнутри, как волны по скале. И всё же… она подняла на него взгляд. В глазах её была неуверенность, тень уязвимости, но за этим — честность, такая, какую она раньше боялась себе позволить. — Похоже… что я уже проиграла в вашей игре, — выдохнула она, едва слышно, с хрупкой, почти болезненной откровенностью. Император усмехнулся — не насмешливо, а так, будто её слова задели его куда глубже, чем он ожидал. Он приблизился, губами почти касаясь её: — Если ты проиграла… — прошептал он, — тогда и я тоже. И прежде чем она успела ответить, он поцеловал её — нежно, медленно, но с тем нарастающим жаром, что всегда бывает, когда между двумя не остается стен. Сердце Тисс пылало. От облегчения — будто тяжёлый камень, лежавший на груди всё это время, наконец рухнул и исчез. От страсти — потому что в этом поцелуе было не просто желание, а то, что копилось между ними слишком долго. И, больше всего, от него — от самого Императора, рядом с которым она чувствовала себя одновременно самой хрупкой и самой сильной. Она больше не боялась. Осторожно, почти с трепетом, Тисс обвила руками его шею и прижалась ближе, позволяя себе забыть о страхах, о долге, даже о том, кто он такой. Когда этот поцелуй — долгий, полный нежности, страсти и чего-то большего, Император ещё мгновение смотрел ей в глаза, будто запоминая каждую черту её лица. Он провёл тёплой ладонью по её щеке и, голосом мягким, но всё ещё властным, сказал: — Иди отдохни. Полёт был долгим. Тисс кивнула, движение её было осторожным, почти замедленным — она всё ещё приходила в себя, будто в неё влили слишком много чувств разом. Казалось, дыхание ещё не вернулось к ней полностью, но в теле — странное, почти тёплое послевкусие поцелуя. Император наклонился, оставил лёгкий поцелуй у её виска и прошептал: — Мы продолжим этот разговор… позже. Тисс взглянула на него — взгляд был полон молчаливого согласия и невыраженного трепета. Она сделала шаг назад, склонилась в почтительном, но почти интимном поклоне… и вышла из зала. Ноги были словно ватные, и ей пришлось сосредоточиться, чтобы не оступиться. Она изо всех сил старалась не смотреть на стражников, будто сама мысль о свидетелях могла разрушить хрупкое, почти волшебное ощущение, что осталось после этой встречи. Лесной зал остался позади, а в груди её по-прежнему гремело сердце — не от страха, как раньше, а от того, что, наконец, позволено было чувствовать. Остаток дня Тисс провела в покоях, не думая ни о ком, кроме себя. Такое бывало редко — слишком редко. После купальни, облачённая лишь в тонкое, почти невесомое ночное платье из белёсого шелка, она забралась под покрывало и пролежала там до самого вечера, перелистывая бестиарии, поедая сладкие фрукты и позволяя себе роскошь быть просто… эльфийкой. Без должностей, без политики, без обязанностей. Покой, что поселился в её груди, был почти непривычным — как забытое ощущение из детства, которое внезапно вернулось. Он был мягок, как подушка под щекой, и так же хрупок. Когда она дочитала очередную страницу, взгляд уже скользил мимо слов. Тисс отложила книгу, поднялась с постели и подошла к столику. Из тяжёлого кувшина налила вино — тёмное, терпкое, с ароматом лесных ягод и специй. Сделала медленный глоток и подошла к окну. Снаружи, в садах, гуляли аристократы: кто-то вероятно обсуждал очередной бал, кто-то любовался цветущими клумбами, кто-то просто пытался казаться важным. Тисс наблюдала за ними без зависти, без презрения — просто так. Без цели. Она хотела хотя бы день — всего один день — побыть не представителем Эсшая, не посланницей короля, не носительницей чужих ожиданий. А собой.

***

Закат разливался над небом, нежно окрашивая облака в золото. Всё было спокойно. Но чего-то не хватало. Словно вспышка в тишине, в памяти всплыл утренний поцелуй. Разговор, взгляд, тепло его руки на её талии… Всё вспыхнуло вновь, разгораясь жаром под кожей. Тисс сделала ещё один глоток. И тут пришла мысль — та, от которой раньше отмахивалась: «Как же я позволила себе… это? Позволила себе чувства к нему?» К нему — к Императору. К эльфу, которого в Эсшае называли врагом. К виновнику долгих лет страха, боли и утрат. К эльфу, что держал власть в руках, как меч, и был причиной стольких бед. «Как?» Она не знала. Или не хотела знать. Знала лишь одно: когда он был рядом, весь её мир сужался до одного — до его взгляда, его голоса, его рук. И теперь, в этом золотом свете заката, Тисс знала не просто, что позволила себе влюбиться. А что уже не может — не хочет — от этого отказаться.