XIX. Ход

Солнце уже заливало покои Императора Ро’од, пробиваясь сквозь витражные стекла и мягко рассыпаясь по мозаике пола, золотя края тяжелых портьер и шелк простыней. Но впервые за долгие-долгие годы правитель не встречал этот день с первыми лучами. Постель Императора была нынче тихим оплотом покоя, почти утраченного им за годы правления. Тисс спала, уткнувшись лбом в его грудь, её дыхание было тёплым и ровным, почти не слышным, а мягкие пряди волос касались его кожи. Крепкая мужская рука покоилась на её талии, как будто даже во сне император не хотел, чтобы она отдалилась. Ничто не нарушало эту тишину... пока на первом этаже не скрипнула дверь. В покои вошли слуги — утренний распорядок, неумолимый как рассвет. Легкие шаги, шепот, скрип посуды и негромкие команды. Тисс вздрогнула. Глаза распахнулись, и она резко подняла голову, будто проснувшись посреди поля боя. Несколько секунд она пыталась сообразить, где находится, прежде чем вновь повернулась к нему. Но рука императора сжала её талию крепче. — Спи, — сказал он хрипло, голосом эльфа, которого пока совершенно не интересует ни двор, ни империя. — Это всего лишь слуги. — Но… — Она бросила взгляд в сторону лестницы. — Они… они ведь не поднимутся? Он всё так же не открыл глаз, лишь чуть сильнее прижал её к себе и сонно пробормотал: — Я не давал им приказа не подниматься. Тисс резко вскинула брови. — Что? Тогда… они… — Поднимутся, возможно. Но это не должно заботить тебя. Меня — точно не заботит. Она хотела возразить, но не нашла слов. Только вздохнула, уткнулась в его грудь и натянула одеяло до самой макушки. Он сонно усмехнулся, и, наконец приоткрыв глаза, уставился на бугор под одеялом, где пыталась спрятаться Тисс. — Одеяло, — протянул он лениво, — не делает Вас, Леди, невидимой. — А вы, — буркнула она из-под ткани, — слишком спокойны, когда следовало бы быть обеспокоенным. Внизу всё ещё слышались шаги и приглушённые голоса — слуги выполняли утренние обязанности. Император мягко стянул одеяло с её головы и подтянул её ближе. Носом она уткнулась в его шею, и он, не скрывая ехидства, прошептал: — Пора бы уже перестать вести себя как ребёнок. Она приподняла голову, взглянув на него. Её большие глаза встретились с его, и она не отвела взгляд. Раньше бы она смутилась, замкнулась, но сейчас... в ней почти не осталось прежней скованности. Вместо неё — удивительное чувство покоя. Она чувствовала, как тепло его тела будто окутывает её изнутри. Здесь, с ним, в этой постели, всё было на своих местах. — Мне просто… неловко, если кто-то застанет меня… в таком положении, — прошептала она. Он усмехнулся: — В таком положении — ещё терпимо. Было бы неловко, если бы застали нас… в другом. Тисс фыркнула и легонько ткнула его кулаком в грудь. Император лишь шире улыбнулся. Он взял её за подбородок и поцеловал — медленно, с тем ленивым утренним теплом, которое долго держится в теле даже после расставания губ. Шаги. Слуги начали подниматься по лестнице, как они делали каждое утро. Тисс оторвалась от него и быстро натянула одеяло до подбородка, укрывая обнажённое тело, почти захлебываясь румянцем. Слуги ступили на второй этаж. Тисс заметила, как их шаги сбились на долю секунды — короткая заминка, прежде чем они, опустив взгляды, склонились в низком поклоне. Император, не меняя положения, заговорил тем самым ровным, привычно-властным голосом, от которого слуги обычно выпрямлялись как струны: — Оставьте нас. Подготовьте купальни. — Да, Ваша Милость, — прозвучал хором ответ, и спустя мгновение слуги, тактично покинули второй этаж. Тисс откинулась на подушку и закрыла пылающее лицо ладонями. Император повернулся к ней на бок, оперевшись на локоть. Уголки его губ скривились в мягкой, ленивой улыбке. — Ну вот, видишь, — произнёс он с насмешливой нежностью, — ты не умерла от этого. — Нет… — протянула она, не отнимая рук и не открывая глаз, — но теперь меня, скорее всего, сожрут слухи. — Как те слухи, что доставляются в Эсшай? — его голос стал чуть тише, внимательнее. Тисс медленно отняла руки от лица и открыла глаза, встретившись с его взглядом. — Откуда вы…? — Уже после нашей встречи, — тихо сказал он, приближаясь ближе, — Ша’арнез доложил подробности, которые не мог озвучить в присутствии Леди. Он не сводил с неё глаз. — Почему ты сама не рассказала? — Империя ведёт своё расследование. Эсшай — своё. И… я не имею права делиться подобным. — Даже с Императором? — Ни с кем. Он коротко усмехнулся и, поглаживая её плечо, произнёс: — Мудро. Особенно когда ищешь предателя среди своих. Тисс развернулась к нему, её волосы рассыпались по подушке. Она смотрела прямо, уверенно — и впервые с лёгкой, почти игривой иронией: — Неужели Его Величество решил обсудить со мной политику? Он хмыкнул. — Политику я обсуждаю с советниками. Но если в моём дворце прячется убийца, который вдобавок хочет обвинить во всём тебя… — он склонился ближе, голос стал ниже, — я, очевидно, должен быть в курсе. Она замолкла. Несколько секунд тишины, в которых мысли путались, прежде чем она снова заговорила: — Почему вы уверены, что… это не я? Император усмехнулся шире, глядя ей прямо в глаза. — Если бы ты была предателем, ты бы еще раньше оказалась в моей постели... и убила меня. Тисс тяжело выдохнула и с лёгкой усталостью прижалась к нему, уткнувшись лбом в его ключицу. Он обнял её, оставив мягкий поцелуй в её волосах. — Я казню любого, кто осмелится обвинить тебя. Его рука медленно скользнула по её спине, опускаясь чуть ниже. Тисс чуть приподняла голову и посмотрела на него снизу вверх. В её глазах горела решимость. — Я найду предателя. Во что бы то ни стало. Он улыбнулся, нежно коснулся её щеки. — В этом я ни на миг не сомневаюсь. И, не говоря больше ни слова, он потянулся к её губам и увлёк в новый поцелуй — медленный, вдумчивый, как будто они оба знали: дальше будет только сложнее, и этот момент — их редкая передышка перед бурей. Разомкнув поцелуй, Тисс шумно выдохнула, опуская лоб на его грудь. Она прижалась крепче, будто пытаясь остыть от жара, что всё ещё пульсировал в её венах. — Я… — выдохнула она, — точно не буду заниматься… этим, когда в покоях слуги. Император хмыкнул, не удержав ехидной нотки: — В прошлый раз тебе это не мешало. Тисс чуть приподнялась и бросила на него упрямый, полусонный взгляд: — В прошлый раз они меня не видели. Он усмехнулся, его рука снова нашла её талию и мягко, но настойчиво притянула ближе: — Уверена, что не хочешь? Она ответила не сразу, глядя на него с выражением, в котором боролись стеснение и искушение. — Уверена, — наконец сказала она, не слишком твёрдо, но честно. Он, казалось, взвесил её ответ, а потом отпустил с ленивым кивком. — Ну что ж. Тогда не будем заставлять слуг ждать. Пора в купальню. Щёки Тисс снова налились краской, особенно когда она услышала, как спокойно и как будто буднично он это произнёс. — В-вместе?.. — осторожно уточнила она, едва взглянув на него. Он улыбнулся, не скрывая удовольствия от её реакции. — Конечно вместе. — Он встал с кровати, и, обернувшись, добавил с намёком: — Тебе точно нужно привести себя в порядок после этой ночи. Тисс вцепилась в край одеяла, изо всех сил стараясь сохранить достоинство — и не расплыться в нервной улыбке.

***

Купальня была просторна и вычурно красива, как зала для аудиенций, только — интимная. Свет стекался с высоких узорчатых окон, скользя по белым резным стенам, колоннам и зеркалам с затейливой гравировкой. В центре зала возвышалась каменная купель. Гладкий, отполированный до шелковистости обод украшали узоры — виноградные лозы, летящие птицы, цветы. Тисс осторожно вошла в воду, опускаясь медленно, император уже был там — по другую сторону купели, расслабленно откинувшись к бортику, с влажными прядями, прилипающими к плечам. Он смотрел только на неё. И она — только на него. В купальне не было никого, кроме них. Но за стенами сновали слуги: кто-то накрывал завтрак, кто-то — по приказу правителя отправился за платьем в покои Тисс. Мысль об этом кольнула эльфийку. «Собирают меня, как какую то наложницу после ночи в покоях правителя.» Тисс опустилась глубже в воду, до самого подбородка, как будто хотела исчезнуть под ней. Лёгкий пар скрывал её тело, но не тревогу. Она мечтала, чтобы вода смыла её стыд и мысли. Император, всё так же не сводя с неё взгляда, заговорил: — Если ты никому не собиралась говорить о письмах в Эсшай... почему всё же рассказала Ша’арнезу? Тисс не сразу ответила, её голос был тише пара, что клубился между ними: — Он был там. И сам бы всё понял. Я… я ему доверяю. Император приподнял бровь, его тон стал мягче, но с явным нажимом: — Интересно. А мне, значит, не доверяешь? Тисс замолчала. Ей нечего было ответить. Потому что это был не просто он. Не просто мужчина. Не просто эльф. Он сам продолжил, не дожидаясь ответа: — Не потому ли… что боишься, будто я, услышав о нескольких глупых эсшайских лордах, решу разорвать перемирие? И снова начну войну? Сердце Тисс пропустило удар. Слишком прямо. Слишком опасно. Вот он — Император. Тот, от кого зависит судьба её родины. — Я… — прошептала Тисс. — Приложу все усилия, чтобы перемирие никто не сорвал. Он не ответил сразу. Только медленно приблизился. Вода заколыхалась. И вот он уже был рядом — слишком близко. Его дыхание коснулось её губ, и от этого нечто горячее, трепетное вспыхнуло внутри. Но слова — как лезвие: — Эсшай всё равно станет частью Империи. Вопрос лишь в том, как это случится. Он провёл ладонью по её мокрым волосам, откидывая пряди за ухо, как будто и не сказал сейчас ничего страшного. — Было бы неплохо, если бы ты нашла виновного. — Голос его стал мягче, почти заботливым. — Если тебе поможет расследование, что ведёт Ро’од, обратись к лорду Эя Нэссу. Он сегодня же получит распоряжения. Мысли Тисс взвились, как стая испуганных птиц. «Говорит об этом, как о чём-то решённом. Будто моё государство — лишь блюдо на его столе.» Её кожу холодило от этих слов. Лёгкая дрожь прокатилась по спине. И всё же... он был так близко. Его дыхание касалось её губ. Он смотрел на неё с лаской. С тем самым взглядом, который лишал её силы. Разум кричал, что это опасность. Тело шептало — поцелуй его. Император смотрел на неё внимательно. Взгляд его был не просто изучающим — он читал её, как открытый свиток, вчитываясь между строк. Он видел всё: и её тревогу, и желание, и то, как борются в ней долг и чувства. Мысли Тисс были слишком явны, слишком громки — и император их слышал. Он подался вперёд. И без слов накрыл её губы своими. Поцелуй был тихим, медленным, будто он боялся спугнуть хрупкое доверие, едва проросшее между ними. Его губы были тёплыми, решительными, но не властными. Это был не приказ, не завоевание — приглашение. И Тисс ответила. Сразу. Без страха, без колебания. Нежно. С любовью, которую уже было тяжело прятать. Он отстранился ненадолго, их дыхания переплелись. Его лоб почти касался её, и смотря в глаза Тисс прошептал: — Что бы ни случилось... я точно не отпущу тебя. Его голос был низким, глухим. Без громких слов, без знаков — только правда. Та, которую он не сказал бы никому, кроме неё. Тисс смотрела на него, чувствуя, как внутри что-то растворяется. Сопротивление, страх, даже разум — всё отступило. Осталась только она и он. И эти странные, терпкие чувства, что пронзали её сердце и уже глубоко укоренились. Она кивнула. Молча. И в этом кивке было согласие. «Я не знаю, чем всё закончится. Но сейчас... я твоя.» Вода вокруг них колыхалась мягкими бликами, отражая свет множества свечей. Было тихо. Даже капли не осмеливались нарушить эту хрупкую гармонию. Тисс уткнулась лбом в его грудь, чувствуя, как внутри всё замирает. Он был горячим, живым. Невыносимо близким. Так они и остались — в тишине, в ласковом тепле воды и утреннего света. Как будто весь остальной мир мог исчезнуть, и это было бы неважно. Когда в коридоре послышались приглушённые шаги, Тисс на мгновение напряглась, но он только крепче прижал её к себе. И она снова позволила себе закрыть глаза. Их утро не было бурным, не было быстрым. Оно было долгим, молчаливым и полным того, что словами не объяснишь. Словно два одиноких сердца, привыкших жить в броне, наконец позволили себе быть просто рядом.

***

Завтрак прошёл почти в молчании. Тисс сидела за столом в пеньюаре, в котором пришла ночью, стараясь не обращать внимания на мельтешащих вокруг слуг. Они бесшумно подносили блюда, забирали тарелки, наливали напитки. Их лица оставались безликими, движения — отточенными, но именно в этой безупречности была странная неловкость. Словно каждый знал, что она — гостья императора… и слишком хорошо понимал, почему она сидит за этим столом. Император тоже был в «домашнем» — в свободном халате цвета ночного неба, запахнутом небрежно. В другое время Тисс не осмелилась бы даже взглянуть на него так открыто. Но сейчас — когда они сидели почти как двое обыкновенных эльфов — в ней зашевелилась мысль, пугающе интимная. «Сколько эльфиек вообще видели его таким? Без регалий, без мантии, без… величия?» Она с усилием отогнала эту мысль, вцепившись в ложку. Перед ней, словно в насмешку над её напряжением, стояло изысканное утро: На тонком серебряном блюде лежал ломтик хлеба с цветочным мёдом и пыльцой. Рядом — лёгкая овсянка, пахнущая лавандой и миндалём, украшенная лепестками синих цветов. Свежие ягоды: чёрная малина, клубника, вишня, и клюква обсыпанная сахарной пудрой. Но аппетит ей изменил. Она съела лишь ягоды. Клюква, правда, была съедена полностью. Когда она почувствовала на себе взгляд Императора — спокойный, наблюдающий, тёплый — ей захотелось спрятаться за вазу с фруктами. Он отложил приборы. — Пойдём. Пора собираться, — сказал он тихо. Слуги, стоящие вокруг, словно по команде, склонились в глубоком поклоне. Даже не шелохнулись, пока он не прошёл мимо. Тисс встала, всё ещё ощущая, как ткань её пеньюара касается кожи. И пока они поднимались по лестнице на второй этаж, она заметила, что ни один из слуг не смотрит им в глаза. Ни один. Словно она — не живая, а часть чего-то сакрального и недоступного. На втором этаже, как оказалось, их уже ждали. Её платье — то самое, доставленное по приказу Императора из её покоев — было аккуратно развешано, будто дожидалось её с самого рассвета. Слуги разделились: мужчины подошли к Императору, женщины — к Тисс. Она застыла на месте, поражённая нелепостью происходящего. «О боги, они правда будут… одевать меня?.. При нем?… Это… это пик неловкости. Даже для меня.» Она едва сдерживалась, чтобы не упрямо отступить назад. «Неужели всех его фавориток вот так облачают?..» — но отогнала мысль, как мух на лету. «Я не фаворитка. Или всё-таки?..» Руки служанок были аккуратны, но почти не дышали. Каждое движение — как у жриц, боящихся коснуться святыни. Платье было роскошным — зелено-чёрный шёлк, плотный и струящийся, украшенный изысканной вышивкой золотыми нитями. По подолу и рукавам — узоры из стилизованных листьев и птиц, узкая тесьма обвивала талию, подчеркивая силуэт. «Я даже не помню такого платья у себя.» — подумала Тисс. Служанки одевали её молча, но с каким-то благоговением. Одна подавала ленту, другая — украшения. Ни одна не дышала громче, чем позволено было воздуху. Их руки были тёплыми, почти невесомыми. Когда они затянули пояс, Тисс едва не вздрогнула от осознания, насколько чужими были эти прикосновения. Насколько они были… ритуалом. Она чувствовала взгляд. Император время от времени поглядывал в её сторону. Не откровенно, но достаточно, чтобы Тисс замечала. И каждый раз, когда их взгляды встречались — у неё обжигало щёки. Она буквально чувствовала, как разгорается под кожей жар. Когда платье было полностью надето, к ней подошла одна из служанок — расчесывать волосы. Черные, тяжелые пряди всё ещё хранили остатки влажности, и женщина расчесывала их с осторожной сосредоточенностью. Тисс заметила, как дрожали её руки. Не от усталости. От страха ошибиться. И вот, когда служанки уже протянули руки, чтобы собрать волосы в сложную прическу, Император вдруг сделал легкий, почти ленивый взмах рукой. Они замерли. Остановились в той же секунду, будто услышали не жест, а приказ. — Не стоит. — голос его был спокоен, но звучал в воздухе, как повеление. — Волосы леди эя Вэдтри слишком красивы для этого. Тисс онемела. Она могла поклясться, что вспыхнула ярче свечей в зале. «Клубника. Я точно цвета клубники. Или вишни. Или… о, боги.» Служанки мгновенно поклонились и бесшумно вышли, оставив их наедине. В воздухе осталась тонкая аура чего-то несказанного. Тисс стояла молча, не зная как реагировать. Она не привыкла к этому. Когда дверь за последним слугой мягко закрылась, Тисс резко развернулась. — Это было… — она едва сдержалась, чтобы не повысить голос, — …самое неловкое утро в моей жизни. Император, стоявший у окна, лишь обернулся и одарил её спокойной, почти ленивой улыбкой. Его взгляд скользнул по её фигуре — уже не с ночной нежностью, а с тем самым холодным вниманием, какое бывает у людей, привыкших держать в руках судьбы других. Он подошёл ближе, и Тисс невольно отступила на полшага. Но он лишь протянул руку и легко положил её ей на талию. — Я не юный эльф, чтобы прятать тебя от собственных слуг, — произнёс он тихо, почти с усмешкой. — Они знают, кто ты. И знают, что если начнут болтать лишнего… — его палец слегка скользнул по её боку, как будто по невидимой границе, — …лишатся головы. Тисс была уже на грани. — Я пойду, — отрезала она. — Меня наверняка ждут в посольстве. Он не отпрянул. Наоборот — взгляд стал чуть мягче. — Мы выйдем вместе, — сказал он, как будто это был не выбор, а уже свершившийся факт. — Эсшайка, прогуливающаяся в свите императора, точно станет главной сплетней этого дня, — пробормотала она, всё ещё глядя в сторону, но зная, что он слышит. Он лишь улыбнулся и, не сказав ни слова, осторожно подтолкнул её к двери. — Императору не отказывают, — произнёс он, и голос его, несмотря на лёгкую ухмылку, не допускал возражений. Двери покоев правителя империи Ро’од отворились. Снаружи уже ждала стража — как всегда молчаливая, как статуи в бронзе. Император шагнул вперёд, и за ним, чуть неуверенно, — Тисс. Эскорт молча сомкнулся перед и за ними. Они двинулись по коридору императорского крыла. Холодный свет от витражей скользил по полу, отражаясь в полированном мраморе. Тисс ощущала каждое своё движение — как шёлк платья цепляется за кожу, как волосы чуть дрожат от лёгкого сквозняка. Это были уже не тайные встречи. Это была демонстрация. Она шла, глядя ему в спину, и с каждой секундой всё отчётливее понимала: он снова становился Императором. Не тем, кто касался её ночью, а тем, перед кем склоняются народы. Когда они перешли в основную часть дворца, всё изменилось. Каждый встречный эльф останавливался и склонял голову. Придворные, служащие, глашатаи, даже послы, заметив процессиию, отступали и замирали в поклоне, пока Император не проходил мимо. Тисс шла позади, и чувствовала, как на неё падают взгляды. Он не просто позволял ей быть рядом. Он показывал её. Возвышал. Он говорил дворцу: вот кого нельзя трогать. Тисс хотелось исчезнуть. Но то, что случилось дальше, превзошло всё. Императорская свита свернула за угол — и навстречу им вышла принцесса Лаимир. Безупречно одетая, с лёгкой, почти ледяной походкой. За ней — свита из шести эльфиек. Лаимир, заметив отца, грациозно остановилась и склонилась в идеальном, отрепетированном поклоне. — Отец, — ровно и почтительно. Её свита склонилась — синхронно, как волна. Но когда она подняла взгляд и увидела её — замерла. Тисс будто ударили. В груди всё сжалось. Это был взгляд, от которого хотелось сквозь пол провалиться в саму землю.  Император сдержанно кивнул дочери. Тисс склонилась в поклоне, пытаясь собраться, выдавить из себя хоть что-то приличествующее: — Ваше Высочество, — голос её был ровным, почти. Принцесса не ответила. Лишь коротко кивнула. И от этого кивка стало холоднее, чем от всего дворца вместе взятого. Император продолжил путь, как будто ничего не произошло. Ни дочь, ни Тисс не стали поводом остановиться дольше положенного. Он просто шёл вперёд — по привычке править, как дышать. Тисс, сбив дыхание, пошла следом. «Терпеть. Осталось совсем чуть-чуть. Ещё один коридор — и посольство. Выдохну… и напьюсь. Вина. Или яда.» Дойдя до широкой арочной галереи, ведущей в главную залу дворца, Император внезапно остановился. Стража, словно единый механизм, тут же замерла. Доспехи зазвенели, отдавая тишиной. Просторный зал был полон — чиновники, придворные, советники и служанки. Разговоры стихли. Все словно забыли, как дышать, увидев, кто входит. Каждый склонился в поклоне, будто волна прошла по залу — эльф за эльфом преклонили головы. Император сделал шаг, разворачиваясь к Тисс. На мгновение её сердце ухнуло вниз. Мир сузился до него и до этой паузы, полной смыслов. Он кивнул — коротко, сдержанно, по-дворцовому. — Доброго вам дня, леди эя Вэдтри, — прозвучал его голос, звонко и официально. Тисс склонилась в поклоне, сдержанном и безупречном, хотя внутри её трясло, будто во время бури. На лице — маска спокойствия. В груди — вихрь. Император не задержался ни на миг дольше. Он продолжил свой путь, и за ним — эскорт. Дворец будто ожил вновь, но никто не пошевелился, пока правитель не скрылся за аркой следующего зала. Тисс осталась стоять одна. И только теперь она поняла, сколько глаз смотрит на неё. Аристократы и дипломаты медленно выпрямлялись из поклонов, поворачивая головы. Кто-то едва заметно шепнул что-то соседу. Другие — просто смотрели. Внимательно, долго, оценивая, узнавая, запоминая. Она стояла под их взглядами, как под прицелом. И вдруг стало так душно — словно воздух сжался вокруг неё, давя на грудь. «Теперь уже никто не притворится, что не видел.» Она тяжело вдохнула, будто заново училась дышать, и развернулась, направляясь в сторону восточного крыла. Туда, где находилось посольство — её единственное прибежище. Каждый шаг туда казался шагом к спасению. К воздуху. К тишине. К вину. «Хоть куда-нибудь, только подальше от этого зала.» Войдя в посольство, Тисс резко захлопнула за собой дверь и почти повалилась на неё спиной, прижавшись так, будто за ней гналась целая армия. Грудь вздымалась от сдерживаемого волнения, и, наконец, она позволила себе то, чего не могла с утра — выдохнуть. Громко и с надрывом. Посольство встретило её тишиной, светом сквозь высокие окна и запахом чернил. — Что случилось? — спросила Веллора, поднимая голову от бумаг. Её голос был ровным, почти ленивым, но в глазах сверкнуло лёгкое беспокойство. Тисс оторвалась от двери и, чувствуя, как дрожат ноги, подошла к столу. Она опустилась на ближайший стул с такой усталостью, будто прошла с боями весь путь из столицы до леса. — Не спрашивай, — прошептала она, прикрывая лицо ладонями. Молчание затянулось на несколько ударов сердца. Внутри всё ещё гудело от утренней демонстрации: от прикосновения к талии, от взглядов, от поклонов, от… Лаимир. От её глаз, в которых в одно мгновение отразилась вся суть происходящего. Шок, сомнение, непонимание. «Это же всё неправильно…» — мысленно повторяла Тисс. Но здесь, в посольстве, стены были её. Здесь не было венценосных взглядов. Только Веллора, тишина, и безопасное, почти уютное чувство, будто весь остальной мир остался по ту сторону двери. Она ещё раз выдохнула — тише, уже почти спокойно. — Я просто… — сказала она, чуть повернув голову в сторону Веллоры. — Я рада, что дошла. Веллора отложила перо и склонила голову, изучая лицо Тисс уже не как представитель Эсшая, а как подруга. — Что тебя так выбило из равновесия с утра пораньше? — спросила она, теперь уже явно обеспокоенная. Голос её был мягок, но в нём звучала тень тревоги. Тисс вновь глубоко вдохнула, будто набираясь сил, затем выдохнула и провела ладонью по лицу. Она посмотрела на Веллору с тем выражением, которое редко кому позволяла — усталое, беззащитное. — Это утро, — тихо начала Тисс, опустив взгляд. — Оно было… слишком откровенно официальным. Она чуть усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья. — Я вышла из его покоев, Веллора. Через парадные двери. Вместе с ним. Стража — спереди и сзади. Каждый шаг, каждый взгляд… Всё будто кричало: смотрите, он показывает новую фаворитку двору. Тисс сжала подлокотники стула, словно пытаясь удержать себя в этой реальности. — Еще принцесса нас встретила… она поклонилась отцу — как положено, а потом увидела меня. Этот взгляд… — Тисс остановилась на мгновение, стараясь успокоить дыхание. — Столько стыда я давно не испытывала. Она замолчала, давая словам осесть в воздухе. Веллора молча ждала. — А потом он пожелал мне хорошего дня перед всеми этими придворными. Прямо в зале. Склонённые головы, взгляды после… Все смотрели, Веллора. Будто я не эльфийка, а редкая птица в клетке из золота. Диковинная игрушка, которой пока позволяют блистать. Тисс наклонилась вперёд, опираясь локтями о колени. — Я не просила этого внимания. Ни этой роли, ни его демонстраций. Голос её стал тише, почти шёпотом: — Иногда я чувствую, что тону в этом всем.  Веллора некоторое время молчала, обдумывая услышанное. Её взгляд стал отстранённым, как будто она рассматривала сложную мозаику, в которой история Тисс была одним из ключевых фрагментов. Затем, не говоря ни слова, она поднялась, подошла к шкафчику у стены и достала бутылку вина и два кубка. — Посольство всё больше становится похоже на таверну, — произнесла она, возвращаясь к столу. — Но, знаешь, я не против. В таких местах рождаются самые честные разговоры. Она села, откупорила бутылку и разлила вино по кубкам. Один поставила перед Тисс. Та взяла его с благодарностью, и, не задумываясь, выпила почти залпом. Вино обожгло горло, но внутри разлилось лёгкое тепло, будто смягчая внутренний узел тревог. Веллора лишь чуть усмехнулась и сделала глоток. — А я думаю, что всё это очень хорошо сыграет нам на руку, — сказала она, глядя в кубок. Тисс с изумлением подняла взгляд, слегка поперхнувшись: — Как это может сыграть нам на руку? Веллора взглянула на неё с той лёгкой хищной улыбкой, которую Тисс уже знала — это была улыбка эсшайки, у которой сложился план. — Тот, кого мы ищем, — спокойно сказала она, — не сможет пройти мимо такого повода. Он обязан будет отреагировать. Это слишком громкая демонстрация, слишком опасная. Будет донос, обязательно. Или даже несколько. Она сделала ещё один глоток, глаза её блестели. — А мы — постараемся перехватить одно из этих посланий. И, быть может, наконец увидим, кто тянет за нити. Тисс молчала, снова обхватив руками кубок. Сердце у неё всё ещё билось неровно, но в этой тревоге уже теплилась искра — не надежды, но цели. Осмысленности. Тисс поставила кубок на стол, переведя дух, и тихо сказала: — Ты права… это действительно может нам помочь. Она прикусила губу и, чуть наклонившись вперёд, добавила: — Как минимум, если будет донос, мы сможем выйти на посыльного. А от него — и на самого предателя. Веллора кивнула, не сводя с неё внимательного взгляда, и вновь наполнила её кубок. — Император в курсе? — спросила она негромко, отпивая своё вино. — Да, — Тисс кивнула. — Ша’арнез всё ему рассказал. А я… подтвердила. Веллора откинулась на спинку стула, задумчиво поводя пальцем по краю кубка. — Тогда, — сказала она после паузы, — возможно, он сделал это специально. Чтобы помочь нам. Император ведь далеко не глуп. Такая демонстрация на виду у всех… вполне может быть его ходом. Тисс приподняла брови. Эта мысль поначалу удивила её, но, поразмыслив, она не могла её отвергнуть. — Возможно… — медленно произнесла она. — Он ведь почти ничего не делает просто так. Даже когда кажется, что делает. Некоторое время обе молчали, погружённые в размышления. Веллора первой нарушила тишину: осторожно отставив кубок, она посмотрела на подругу уже не как эсшайка, а как эльф, знающий её дольше и ближе, чем кто-либо во дворце. — Ты сама как? Всё хорошо… с ним? Тисс отвела взгляд, губы её чуть тронула неловкая улыбка, в щеках проступил лёгкий румянец. — Вроде бы да, — сказала она тихо. — Но… я не уверена, что готова ко всему этому. — она чуть усмехнулась, с горькой иронией. — Я только начала разбираться в себе. А теперь нужно разбираться ещё и со всем дворцом. Веллора понимающе кивнула и мягко ответила: — Ты не одна, Тисс. Мы справимся. С дворцом, и с тем, кто решил играть в тени. Тисс кивнула, вновь сжав кубок. Веллора придвинула к себе чистый лист пергамента, обмакнула перо в чернила и, не поднимая взгляда, проговорила: — Я организую встречу. Завтра утром тебе снова придётся выйти в город. Наш эльф будет ждать тебя на обычном месте. Тисс приподняла бровь. — Учитывая всё, что произошло… ты уверена, что ему можно доверять? Веллора кивнула. — Он достаточно обязан королю Аирдалю. А я… тоже ему верю. Она поставила точку на документе и отложила перо. — Тебе нужно будет передать ему послание. И… — она посмотрела на Тисс серьёзно, — разузнать, что с контрабандой. Есть подозрения, что это может быть связано. Тисс подтвердила кивком. — Всё сделаю. В этот момент дверь в посольство открылась и вошёл лорд Айнлот. Величественный, собранный, как всегда с ледяной улыбкой на устах и в безупречном облачении. Его глаза, казалось, изучали всё в комнате с тем же спокойствием, с каким хищник оценивает добычу. Тисс сразу поднялась, аккуратно отставив кубок. — Лорд Айнлот, — кивнула она. — Позвольте оставить вас наедине. Она попрощалась с Веллорой взглядом, в котором читалась лёгкая тревога, и вышла из зала, не оборачиваясь.

***

Главный дворцовый сад в этот час был почти на грани бала: повсюду звучал смех, шелестали шелка, мелькали лёгкие зонтики, драгоценности на солнце сверкали почти так же ярко, как взгляды тех, кто их носил. Аристократки словно сговорились — весь свет двора высыпал на прогулку. Даже фонтаны в этот день казались наряднее. Тисс, минуя центральные дорожки, направлялась в самую дальнюю часть сада — туда, где пышные заросли образовывали тихий зелёный зал, защищённый от посторонних взглядов. Там стояла беседка из резного белого дерева, почти целиком оплетённая виноградом и диким жасмином. Тишина в ней была драгоценностью. Однако, подойдя ближе, Тисс замедлила шаг. Внутри беседки сидел Ша’арнез. Он сидел спокойно, одну ногу закинув на другую, с книгой на коленях. Увидев её, он отложил книгу и встал. — Леди, — сказал он с лёгким поклоном, как будто они не виделись сто раз. — Ша’арнез, — кивнула Тисс и вошла внутрь. Она устроилась на скамье рядом, стараясь не показывать облегчения — и всё же, когда он сел обратно, она чуть опустила плечи. Здесь, с ним, можно было хоть на миг забыть о бесконечных взглядах. — Что ты тут делаешь? — спросила она, глядя вглубь сада. Он ответил вопросом на вопрос: — А ты? — Не хочу сидеть в покоях. А гулять по дворцу… последнее, чего мне сейчас хочется. Ша’арнез кивнул, взглядом провёл за снующими вдалеке придворными. — Понимаю. Даже до меня дошли сегодняшние разговоры. Ты, между прочим, главная персона дня. Не завидую. Тисс откинулась на спинку скамьи, закрыла глаза и шумно выдохнула. — Это выше моих сил… Он усмехнулся, и с лёгкой иронией произнёс: — Всё ещё не фаворитка? Тисс разлепила один глаз, ударила его кулаком в плечо — несильно, но вполне ощутимо — и процедила сквозь зубы: — Заткнись. Ша’арнез рассмеялся негромко, по-настоящему, без издёвки. А Тисс, чуть приподняв уголок губ, всё же позволила себе на миг расслабиться. Пусть весь двор сходит с ума. Здесь — её маленький перерыв от этой игры. Тисс мельком взглянула на книгу, которую Ша’арнез снова взял в руки. — Что читаешь? Он перевернул страницу и, не поднимая взгляда, ответил: — Летопись Шоалэна. Великого летуна, одного из первых, кто оседлал дракона ради Империи. — Наверное, интересная книга. — Закончу — дам почитать. Тебе бы понравилось, — усмехнулся он, всё же подняв взгляд. Тисс улыбнулась, коротко, но искренне. Этот короткий момент был прерван: за беседкой послышались лёгкие, торопливые шаги и переливчатый смех. Тисс обернулась. По дорожке к беседке приближались две принцессы — Лаимир и Элимир. Обе были увлечены разговором, и только когда ступили под навес, Лаимир, подняв глаза, поняла, что они здесь не одни. Ша’арнез и Тисс тут же поднялись и склонились в поклоне. Лаимир, замедлив шаг, на мгновение замолчала. Её взгляд задержался на Тисс — и тот, прямой, полный внутреннего напряжения взгляд, врезался в грудь Тисс как клинок. Она непроизвольно напряглась, будто тело само знало, что сейчас его судят. — О, — наконец сказала Лаимир, — не заметила, что беседка занята. Ша’арнез учтиво поклонился: — Мы можем уступить вам место, Ваши Высочества. — А зачем? Так даже веселее, — вдруг сказала Элимир, обойдя сестру. Она весело подошла к Тисс и, заулыбавшись, наклонилась чуть ближе: — Давно тебя не видела. Платье у тебя сегодня — просто чудо! Тисс чуть смягчилась, склонилась в почтительном поклоне: — Благодарю, принцесса. На мгновение повисло молчание. Лаимир стояла неподвижно, взгляд её переходил с Тисс на Ша’арнеза и обратно. В её лице не было ничего, кроме сдержанности, но в этой сдержанности ощущалась буря. Тишину нарушила младшая принцесса, словно почувствовав, что напряжение достигло предела: — О! Лесные розы наконец-то распустились! Я хотела их тебе показать, — обратилась она к Тисс, уже беря её за руку. Тисс на миг задержала дыхание, а потом едва заметно выдохнула — будто спаслась от волны, готовой накрыть с головой. — С удовольствием, — ответила она с лёгким поклоном и, повернувшись к Лаимир, вновь склонилась. — Ваше Высочество. Лаимир не сказала ни слова. Только едва заметно кивнула. Тисс, сохраняя спокойствие, удалилась с Элимир вглубь сада, чувствуя на себе взгляд, тяжёлый, жгучий… взгляд, который она не решалась обернуться проверить, оставив Ша’арнеза с Лаимир наедине. Элимир подвела Тисс к ряду высоких кустов, увитых необычными цветами. Бутоны были крупнее обычных роз, а лепестки — насыщенного, глубокого зелёного цвета, будто вобравшего в себя саму весну. — Они очень красивые, — сказала Тисс, не скрывая восхищения. — Такие растут только здесь, во дворце, — с гордостью заявила Элимир. — Их больше нигде нет. Нигде-нигде! — Такие цветы и вправду достойны расти только в этом прекрасном месте, — с улыбкой ответила Тисс. Принцесса что-то ещё рассказывала о розах, о том, как их нужно беречь, как садовники ухаживают за ними, но Тисс уже почти не слушала. Её взгляд, словно по собственной воле, вновь вернулся к беседке. И, к её удивлению, Ша’арнез всё ещё был там. Он не ушёл. Он разговаривал с принцессой Лаимир — и, хотя расстояние было слишком велико, чтобы услышать слова, Тисс ясно видела, как он немного наклонился к ней, как она подняла голову, и в её лице не было холодности, только сдержанное напряжение и... что-то ещё. «А им вообще можно так? — мелькнула мысль. — Принцесса... одна. С мужчиной. Без присмотра. По протоколу это ведь…» Тисс вспомнила, как он в Эсшае яростно защищал честь Лаимир. Какой огонь был в его глазах. Как будто он защищал не титул, а нечто личное, интимное. И эта догадка — между ними точно что-то есть. Что-то, что нарушает те самые протоколы, о которых сам Ша’арнез говорил с такой серьёзностью. — Не интересно? — донёсся до неё тонкий голосок. Тисс вздрогнула и вновь обратила внимание на Элимир. Маленькая принцесса всё ещё говорила о розах — видимо, это была её настоящая любовь. — Какие у тебя любимые цветы? — вдруг спросила она, глядя снизу вверх с настоящей заинтересованностью. Тисс растерялась. — Не задумывалась об этом, — честно призналась она. — Ты похожа на белую розу, — с полной убеждённостью сказала Элимир. — Хоть волосы и чёрные, но ты светлая. И добрая. Тисс опустила глаза, удивлённая и тронутая. — Благодарю, принцесса. Это очень мило. Но Элимир уже смотрела вдаль и, немного надув губы, вдруг сказала: — Скоро все уедут на большую охоту. А меня опять оставят во дворце. Говорят — маленькая. Говорят — опасно. А я хочу, как папа, привезти домой трофей. И чтобы все удивились! На лице Тисс появилась тень улыбки. Странно… Странно слышать об императоре не как о владыке, не как о недосягаемом символе, а просто как о «папе»… из уст его дочери. Детская искренность в её голосе вдруг согрела сердце. Но вместе с этим пришла другая, более тревожная мысль. Охота? Когда во дворце ищут убийцу? Когда предатель может быть среди приближённых? Мысль пронеслась как ветер, но исчезла, когда Элимир, внезапно оживившись, схватила Тисс за руку: — Пойдём! Я покажу тебе серебряные ирисы! Их только вчера пересадили! Тисс едва успела улыбнуться, как маленькая рука потянула её вперёд, дальше по саду. Цветы сменяли друг друга, принцесса говорила без умолку — и всё вокруг будто бы на миг стало проще, чище, спокойнее.

***

Вечер опустился на дворец мягкой бархатной тенью, и, казалось, даже каменные стены начали дышать медленнее. Для Тисс этот день тянулся бесконечно. Но стоило ей вернуться в покои, снять тугую парадную одежду, переодеться в лёгкую ночную рубашку и выпроводить наконец служанок, как облегчение, почти физическое, накрыло её. Она с тихим стоном рухнула на постель, раскинув руки, словно заново родившись. Слишком насыщенный день. Но насыщен он был не событиями — эмоциями. Взглядами. Словами, в которых чувствовались двойные смыслы, и молчанием, которое звучало громче крика. Тисс уже даже не пыталась разобраться, зачем Император делает всё это. Она просто… устала. Хотела тишины. Закатный свет медленно стекал по её покоям, красно-золотым потоком наполняя каждый угол. Окна выходили прямо на запад — расположение комнаты было идеальным. Свет заходящего солнца ложился на пол и на ткань балдахина. Тисс перекатилась на живот, оказавшись поперёк кровати, и уставилась в окно. Щёка упёрлась в подушку, руки свисли по бокам. Она смотрела, как последние лучи солнца медленно ускользают за далёкие горы. День заканчивался. И всё, чего она хотела — чтобы вместе с ним ушло это напряжение, эти домыслы, этот вязкий, душный воздух дворцовой игры. Пусть ночь принесёт покой. Хоть немного. Хоть на миг.