XX. Интриги

Ночь опустилась окончательно, унося с собой заботы дня, и Тисс наконец позволила себе уснуть. Сон пришёл почти сразу — тяжёлый, будто утягивающий на дно, и впервые за долгое время ей снился Эсшай. Тёплый, живой. Родной. Но сон оборвался. Глухой, но настойчивый стук в дверь вырвал Тисс из забытья. Она резко открыла глаза, непонимающе моргнув в полумраке. Стук повторился. Сонно и недовольно Тисс села, провела рукой по лицу и медленно встала с кровати. Пеньюар из зеленой ткани лежал на кресле у окна — она накинула его, повязав небрежно на талии. Она подошла к двери и открыла её совсем чуть-чуть. Перед ней стоял стражник. — Его Императорское Величество просит леди пройти в его сад, — сказал он, не меняя выражения лица. Тисс, моргнув, переспросила почти шёпотом: — Прямо сейчас? — Да, — коротко ответил он. Она молча закрыла дверь, не удержавшись от тихого, бессильного выдоха. Потом обулась, крепче затянула пояс пеньюара, провела пальцами по волосам и вышла в коридор. Тисс шла за стражником. Дворец спал — это ощущалось не по тишине, а по самой атмосфере: гул шагов не отзывался ни эхом, ни шорохом, будто всё живое в этих стенах затаилось. Огни в коридорах были приглушены, и стражник не проронил ни слова. «Что это?» — думала Тисс. — «Не мог же он просто так разбудить меня? Или мог?»  Эта мысль почему-то особенно раздражала. Но всё же тревога не отступала. Может, что-то случилось? Они подошли к покоям Императора. Двое стражей молча распахнули перед ней двери и Тисс прошла внутрь. В зале было тихо. Слишком тихо. Свет от подсвечников отбрасывал мягкие блики на полированный мрамор и золочёную отделку. Воздух здесь был наполнен чем-то сладковатым и тёплым — ароматами сада, перемешанными с вином и сном. Тисс на мгновение замерла, оглядываясь. Её пальцы бессознательно сжались в кулак. Ни звука, ни шагов. Она не хотела задерживаться в пустом зале. Пройдя через него, она вышла в проём, ведущий в личный сад. Луна освещала дорожки, но императора видно не было. «Среди ночи. В сад. Что за нелепость?» — раздражение вспыхнуло вновь. — «Я бы поняла, если бы он, как всегда, решил просто позвать к себе — нагло, бесстыдно. Но зачем сад? Зачем спектакль?» Тисс прошла дальше, по знакомым дорожкам, пока не дошла до беседки. Император сидел на скамье, в руке у него был бокал вина. Он выглядел расслабленным, почти безмятежным. Его глаза вспыхнули лёгкой радостью, когда он увидел её. — Тисс, — голос его был мягок, будто и не ночь за окном, а уютный вечер. Он жестом пригласил её сесть рядом. Тисс сделала шаг вперёд, коротко склонив голову: — Ваше Величество… Зачем вы позвали меня так поздно? Её голос был негромким, но в нём слышался оттенок усталости и холодного недоумения. Она не садилась, ожидая ответа. Император лишь легко, почти небрежно бросил: — Хотел увидеть тебя. Тисс приподняла бровь, недоверчиво: — Ночью? Ответа снова не последовало. Только молчание, полное какого-то странного спокойствия, за которым чувствовалась недосказанность. Тисс всё же села рядом, как он и… просил? Или всё-таки приказал? В этом жесте, в этом молчаливом приглашении было что-то от обоих ролей — властителя и эльфа, что жаждет близости. Он молча протянул к ней руку, и прежде чем она успела что-либо сказать, притянул ближе. Его лицо скрылось в её волосах. Теплое дыхание касалось кожи у шеи. Сердце Тисс на мгновение остановилось, а затем, наоборот, забилось сильнее. Она закрыла глаза. В этом прикосновении не было вожделения. Только странная, мучительная, почти болезненная нежность. Она ощущала — он и правда хотел её видеть. Тисс едва слышно, но уже мягко спросила: — Что-то случилось? Он выдохнул в её волосы, не отвечая сразу, затем прошептал: — Как прошёл твой день? Как дела у делегации? Вопрос застал её врасплох. Тисс напряглась. — Всё нормально… — ответила она осторожно. — Но… почему вы спрашиваете это сейчас? Император отстранился. Его глаза встретились с её. Сначала в них оставалась прежняя теплая тень… но она быстро исчезла. Взгляд стал другим. Твёрдым. Пронизывающим. Ледяным в своей точности. — Потому что, — произнёс он медленно, — консул получил сегодня весьма интересное послание. Он посмотрел на неё внимательно, изучающе. — И мне хотелось бы обсудить его… с тобой. Тисс напряглась сильнее — все её тело словно сжалось в одну ноту тревоги. Император… хочет обсуждать с ней дела империи? С ней? С эсшайкой? Доверяет ли он ей настолько? Или просто играет с ней в свою игру, завораживая мягкостью? Тисс сдержала порыв отстраниться, не выдать дрожь в голосе. — Какое… послание? Император, не отводя взгляда, провёл рукой по её волосам. Жест почти ласковый — но она уже чувствовала, что за ним стоит нечто большее. — Ты знала о намерении принцессы Фенуэль убить принца? Сердце Тисс, казалось, выскочит из груди. Она едва не вскрикнула — не от страха, а от того, как точно ударил этот вопрос. Она знала. Да. Знала. В ту ночь, накануне трагедии, она случайно подслушала диалог принцессы… с кем-то. С чьим-то низким, уверенным голосом. Но тогда Тисс не смогла понять, кто это был. И то что она слышала, звучало с ненавистью и решимостью.  Она была уверена — это останется с ней навсегда. Её маленький ужас, её тайна. А теперь — вот он. Он знает. Молчать было бессмысленно. И, возможно, опасно. Но правда… могла стоить ей слишком многого. Тисс слегка поникла, затем подняла глаза, в голосе звучала тихая, напряжённая искренность: — …Знала. В ночь перед её смертью. Я подслушала её разговор у палатки. Она… говорила о принце. О нём… с кем-то. Я не знаю, кто это был. Я не видела лица. Только голос… Тонкие пальцы императора все ещё касались её волос, но теперь ощущались как ледяные нити. Император молча смотрел на неё — взгляд его был тёмным, внимательным, проникающим до самой сути. Казалось, он искал в её глазах не просто правду, а подтверждение собственной догадки. Тисс не отводила взгляда, хотя внутри всё дрожало. Как будто она стояла на краю утёса, и один неверный шаг — и всё. Он заговорил тихо, почти устало: — У меня… сложные отношения с сыном. Но это не важно, когда моим детям угрожает опасность. Сердце Тисс сжалось. Его голос не был угрожающим, но именно это и пугало. Он не кричал, не обвинял, он знал. Он думал. Он решал. А она — просто сидела рядом, безоружная, ночная гостья, эсшайка, попавшая в центр чего-то слишком большого. Он продолжил, и от его слов у Тисс холод прошёл по коже: — Ты же понимаешь… если бы ей это удалось, я бы приказал сжечь Эсшай дотла. Она сглотнула. Отвечать нужно было осторожно. Она еле слышно произнесла: — …Да. Небо над садом было чёрным, ночь — тихой, но в воздухе повисло нечто тяжёлое. Император снова посмотрел на неё, не отрывая взгляда, и задал вопрос: — Аирдаль знал? Ответ сорвался с губ Тисс сразу, без колебаний. Здесь она была уверена: — Нет. Она покачала головой, взгляд стал твёрже. — Король искренне хочет мира. Он бы никогда не отдал такой приказ своей дочери. Он… он её очень любил. И в этих словах звучала правда — с горечью, с болью, но без страха. Император всё ещё не отводил взгляда. Смотрел вглубь неё — не просто как на женщину, не как на гостью или политическую фигуру, а как на возможный ключ.  — Тот, кого ты ищешь… не случайно решил отправить это послание консулу именно сегодня. Это не совпадение. Думаю, убийца вашей принцессы — это тот самый, с кем она вела тот разговор. И теперь он действует не только через Эсшай. Теперь — и через мою империю. Слова повисли в воздухе, и Тисс, поёжившись, кивнула. Она чувствовала, как резко сдвигается весь её мир. Всё, что казалось политической игрой, теперь становилось чем-то гораздо более опасным. Она тихо продолжила его мысль: — Вероятно, теперь он захочет очернить и меня… здесь, в империи. Император хмыкнул, откинувшись на спинку скамьи. В его глазах появился блеск — ироничный, опасный, умный. — Да. Он поднял кубок, легко вращая в нём вино. — Интересный ход. Очень. Очернить тебя — и отрезать от обеих сторон. Сделать тебя пешкой, которой можно пожертвовать. Он посмотрел на неё вновь, медленно, вдумчиво. — Интересно, что он сделает, когда поймёт, что ты не пешка. Тисс задержала взгляд на лице императора и тихо, но твёрдо спросила: — Я не пешка? Он слегка усмехнулся, уголки губ едва дрогнули. — В глазах этого интригана — пешка. Но именно это и станет его гибелью. Он думает, я начну расследование… после чего он сделает следующий шаг и обвинит тебя. Глупец. Тисс резко вдохнула. Пальцы невольно сжались в кулак. — Когда я найду его, — тихо, с яростью, как клятву, сказала она, — я убью его. Лично. Император медленно допил вино, будто утолял жажду после долгого пути, и с ленивым одобрением бросил: — Не возражаю. Он поставил кубок на столик рядом, и, не сказав больше ни слова, крепче прижал Тисс к себе, обвил рукой за плечи и уткнулся лицом в её висок. Его голос прозвучал глухо, почти ласково: — Будь очень осторожна. Сейчас — особенно. Она замерла, ощущая тепло его дыхания. Её пальцы дрогнули… и, будто сомневаясь, но всё же решившись, она положила ладонь на его бедро. Осторожно. Почти вопросительно. — Тогда скажите… — прошептала Тисс. — Зачем нужно было демонстрировать всем это… Ваше внимание ко мне? — Так было нужно. И это сработало. Это заставило предателя выйти из тени. Он поторопился. Переоценил себя. Решил рискнуть. И на этом — провалился. Он усмехнулся снова, уже шире, но сдержанно — с тем выражением, с каким игрок сбрасывает с доски фигуру врага. Тишина вокруг казалась особенно густой, как в ловушке, захлопнувшейся для кого-то другого. Тисс молча откинулась на него, позволив себе немного расслабиться. Скинув туфли, она подтянула ноги на скамью и устроилась удобнее, почти как ребёнок, которому позволено на миг забыть, где он находится. Его рука всё ещё лежала на её плече, тяжёлая, уверенная. Они сидели так, не говоря ни слова, просто слушая дыхание друг друга, как будто в этом ритме заключалась временная передышка от всего остального. Спустя некоторое время Тисс нарушила молчание: — Сегодня в саду я гуляла с принцессой Элимир… Она упомянула, что планируется охота. Разве разумно проводить её при таких обстоятельствах? — Если мы начнём отменять мероприятия, — сказал он глядя прямо, — это даст предателю понять, что мы что-то знаем. Что мы боимся. А это недопустимо. Он крепче прижал Тисс к себе, пальцы его скользнули по её плечу, почти машинально, почти с нежностью. — Мне нравится, что Элимир общается с тобой. Рад, что ей по душе твоя компания. Тисс едва заметно смутилась. В его словах было что-то… семейное. Слишком тёплое для их отношений, слишком личное. Или ей это показалось? Он молчал. А потом, будто между прочим, спросил: — Останешься сегодня? Тисс подняла взгляд, мягко, но уверенно ответив: — Если честно… я хотела бы проснуться у себя. Без слуг и этих церемониальных приготовлений. Император усмехнулся, губы тронула легкая полуулыбка. Он поцеловал её в висок, коротко и без слов, как будто этот жест заменял согласие. — Хорошо. Иди отдыхать. Она повернулась к нему лицом. Он был так близко. Тисс осторожно потянулась к нему и оставила на его губах мягкий, неторопливый поцелуй. Затем она встала, бесшумно, как кошка. Поклонилась. — Доброй ночи, — тихо сказала она. — Доброй ночи, — отозвался он, кивнув. Тисс чуть улыбнулась — коротко, будто только для него — и покинула беседку, растворившись в ночной тишине императорского сада.

***

Тисс лежала на спине, уставившись в тёмный потолок своих покоев. Свет от подсвечников мягко дрожал на стенах, но эльфийка не замечала ни теней, ни медленного хода времени. Сон не приходил — его просто не было, будто эта ночь отвергла само понятие покоя. Слова императора снова и снова звучали в её голове. Его голос, ровный и тихий, его взгляд — внимательный, пронизывающий, но не жестокий. Он говорил об угрозе, о предателе, о последствиях, которые могли быть катастрофическими для её народа — и говорил это не как судья, не как враг. Он просто… знал. Знал, что она знала. И всё равно позвал. Всё равно открылся. Всё равно не отвернулся. Это рождало странное, обжигающее противоречие внутри неё. Почему он так ей доверяет? Она — эсшайка. Представительница народа, с которым недавно вели войну. Посланница короля, чей двор полон теней и заговоров. Фрейлина покойной принцессы. Разве он не должен был подозревать её первой? Разве не она была самым логичным звеном в цепи предательства? Но он не обвинил. Не повысил голоса. Не поставил под стражу. Он просто позвал её в сад. Посреди ночи. И рассказал. Это доверие било точно в цель. Разливало тепло под грудной клеткой — нежданное, обволакивающее, пугающее своей мягкостью. Оно грело… и пугало. Потому что она не знала, чем заслужила его. Она ведь… ничего не сделала. Она просто была. Но он видел в ней нечто большее, чем она сама в себе. И это заставляло её сердце сжиматься. Вдруг он ошибается? Вдруг он хочет ошибаться? Или он всё знает. Всё просчитал. И это доверие — тоже шаг в его игре, в которой она — фигура на доске. Но тогда почему он прижимает к себе так, как будто она — не часть дипломатии, а часть его жизни? Тисс тихо выдохнула и закрыла глаза. Внутри неё бушевала буря. Страх — быть пешкой. Страх — быть нужной. Страх — что однажды он посмотрит на неё иначе. И больше не поверит. Она не знала, что страшнее. Её ладонь невольно легла себе на грудь, в ту самую точку, где тепло всё ещё пульсировало после их разговора. «Почему вы мне верите?» — мысленно спросила она его. Ответа не было. Только ночь. Только тишина. И горько-сладкое, щемящее чувство, которое не отпускало. Она не уснула до самого рассвета.

***

Стоило солнцу подняться, Тисс  решила что нужно найти Веллору. Срочно. Всё, что сказал император, всё, что не было сказано вслух — это касалось их обеих. И не только их. Это касалось Эсшая. Она добралась до посольства на лёгких, почти бегущих шагах, сердце грохотало от тревоги и бессонной ночи. И тут, стоило ей войти, перед ней оказался лорд Айнлот. Он, как всегда, выглядел собранным. Чуть излишне вежливым. Его тонкие губы тронула полуулыбка, в которой Тисс вдруг ясно почувствовала что-то лишнее. — Доброе утро, леди Тисс. Отчего же вы так спешите? — произнёс он с безукоризненной вежливостью, но его глаза пробегались по ней с вниманием, которое ей не понравилось. Она едва уловимо выдохнула. Быстрые шаги, бессонная ночь, напряжение — всё смешалось, но она не дала себе оступиться. — Доброе утро, лорд Айнлот. — Тон её был ровным, спокойным. — Я ищу Веллору. Не знаете, где она? Айнлот чуть приподнял бровь, как будто его это развлекло. — Имперская стража увела её. Кажется, на встречу с консулом. — Он сделал паузу, разглядывая реакцию Тисс.  «Судя по всему, встреча со шпионом откладывается» — пронеслось в голове. А затем, почти небрежно, с ленцой и хитрой складкой в уголке губ, добавил: — Вы, случайно, не знаете — почему? Он знал. Он знал, что она знала. И Тисс это поняла. Она чувствовала, как в груди снова поднимается волнение, но на её лице не дрогнул ни один мускул. — Нет. Ни малейшего понятия, — ответила она, голос был гладким, как стекло. — Но обязательно выясню. «Ты и есть тот, кто это сделал,» — подумала она. — «Ты подкинул это письмо. Ты хочешь поймать меня в ловушку.» Но она не даст ему повода. Ни тени сомнения, ни крупицы истины, только маску. Тисс уже собралась выйти. В посольстве ей было нечего делать — Веллору увели, и оставаться здесь, под взглядом Айнлота, казалось пустой тратой времени. Она шагнула к двери, когда тот вдруг оказался рядом, и, как бы между делом, сказал: — Может быть, вам стоит поговорить с его высочеством… или всё же с его величеством? Узнать, в чём дело. Тисс замедлила шаг и, не оборачиваясь, холодно бросила: — Я поговорю с принцем. Возможно, это прояснит ситуацию. — А почему не с императором? — прозвучал следующий, уже более насмешливый вопрос. Тисс остановилась, медленно повернулась к нему и посмотрела в упор. В её взгляде скользнуло что-то острое. — Вы довольно часто упоминаете императора в разговорах со мной, лорд, — её голос стал ощутимо холоднее. — Почти навязчиво. Айнлот чуть наклонил голову, изображая извинение, но в глазах его играло другое — он наслаждался этим тонким ядом между строк. — О, вовсе нет. Я ничего не хотел сказать… Лишь отметил, что не стоит скрываться от собственной делегации. Понимаете ли, весь дворец говорит уже не о слухах, а о фактах. Тисс оборвала его, взгляд стал ледяным: — Я думала, вы умнее, лорд Айнлот. Не ожидала, что столь знатный политический представитель снизойдёт до придворной болтовни. Айнлот только усмехнулся и, в который раз, наигранно вежливо произнёс: — Простите меня, леди Тисс. Она не удостоила его больше ни словом, ни взглядом. Развернулась и вышла. На повороте коридора она чуть не столкнулась с Теннерли. Та ойкнула от неожиданности, прижав к груди свитки. — О, Тисс! Как давно я тебя не видела! — в голосе девушки прозвучало нечто похожее на радость. Тисс коротко кивнула, не сбавляя шага: — У меня нет времени, прости. И исчезла за поворотом, оставляя позади не только удивлённую Теннерли, но и нарастающее ощущение, что всё только начинается. Тисс шла быстрым шагом, свернув в нужный коридор. Она намеревалась идти прямо к лорду эя Нэссу — больше не было времени на обиняки и догадки. Всё, что произошло, требовало немедленных действий. Но, не дойдя и десятка шагов, она замерла. Из канцелярии как раз выходили Веллора… и сам лорд эя Нэсс. Без охраны, без кандалов — и, на первый взгляд, без напряжения. Тисс поспешила к ним. Веллора, заметив подругу, тут же шагнула навстречу и крепко обняла её. — Всё хорошо, — прошептала она. — Я вижу, — Тисс ответила сдержанно, но в объятии было больше облегчения, чем слов. Отстранившись, она взглянула на лорда. Тот, к удивлению Тисс, ответил поклоном — и он был чуть глубже и уважительнее, чем прежде. «Тоже приказ его величества?» — мелькнуло в мыслях Тисс. — Так понимаю, ты уже в курсе, — сказала Веллора, отступая на шаг. — В курсе, — кивнула Тисс, всё ещё оценивая взглядом лорда. — Это была стандартная процедура, формальный разговор, — произнёс тот, ровно. — Формальный допрос, — поправила его Веллора с лёгкой иронией. — А лорда Айнлота вы тоже собираетесь допросить? — спросила Тисс, голос её чуть охладел. — Да, но позже, — ответил консул, не моргнув. Тисс быстро оценила взглядом Веллору — полной доверия, уверенности и едва заметного вопроса. Она решила говорить открыто. — Его величество сказал мне, что вы можете поделиться со мной информацией по делу… об убийстве принцессы. — Это так, — подтвердил он. — Прекрасно, — сказала Веллора, а потом, с едва заметной улыбкой, перевела взгляд на Тисс. Тот взгляд говорил ясно: «Ты мне всё потом расскажешь». Тисс молча кивнула — расскажет, всё расскажет. — Пойдёмте, — предложил лорд эя Нэсс, — продолжим разговор в канцелярии. Они втроём направились внутрь, и дверь, тихо щёлкнув, закрылась за их спинами. В помещении находились лишь они трое. Консул без слов прошёл к своему столу и сел. Леди заняли места напротив — в удобных, немного вычурных креслах с высокими спинками. Тишина повисла, но ненадолго. — Насколько Леди знают, — начал лорд, не теряя времени, — мне было доставлено это. Он достал сложенный лист плотной бумаги и положил его на стол между ними. — То, что в нём изложено, может навсегда закрыть вопрос о перемирии. Тисс протянула руку и аккуратно взяла письмо. Развернула его, бегло пробежав глазами знакомые, выверенные строки. Пальцы её дрогнули. — Подчерк тот же, — тихо сказала она. — Как на письмах, что приходят в Эсшай. — Каков мерзавец, — прошипела Веллора, склонившись ближе.  Консул кивнул и, сцепив пальцы перед собой, посмотрел на Тисс. — По приказу его императорского величества, — произнёс он, — вам не было задано ни одного прямого вопроса. Вас не допрашивали. Но… есть ли что-то, чем вы хотели бы поделиться? Мысли? Подозрения? Тисс не отрывая взгляда от письма, проговорила: — Я уверена, что лорд Айнлот связан с этим. Возможно, он и есть тот, кто направил письмо. Но у меня лишь интуиция. Ни одного доказательства. Консул тяжело вздохнул. — Это плохо. Без доказательств мы не можем ничего предпринять. — Но у нас есть план, — вмешалась Веллора, выпрямившись. — И если теперь мы действуем сообща, реализовать его станет проще. Лорд Эя Нэсс посмотрел на неё с интересом: — Какой именно план? Веллора перевела взгляд на Тисс — пристально, с лёгкой осторожностью, словно пыталась понять, насколько честным может быть предстоящий разговор. Затем, словно приняв решение, повернулась к консулу. — Насколько вам, вероятно, известно, — сказала она ровно, — в Эсшай доставляются письма из дворца. Послания, цель которых — подорвать репутацию Леди Тисс… и ослабить саму идею перемирия. Консул кивнул медленно, с каменным лицом. Тисс почувствовала, как в животе стянулось тугим узлом. Это было по-настоящему неприятно: слышать, как обсуждают едва ли не придворные сплетни — о ней… и об императоре. Она отвела взгляд, чтобы не выдать охватившее её смущение. Но Веллора продолжала, сохраняя тот же деликатный тон: — После вчерашнего… кхм… утра, — она сделала короткую паузу, — и разговоров, что разлетелись по дворцу, тот, кто за этим стоит, не упустит возможности отправить новое письмо. Он воспользуется этой ситуацией. Консул едва заметно кивнул, взгляд его стал чуть острее. — Понимаю, к чему вы клоните, Леди Веллора. Письмо… может быть отправлено в ближайшее время. Есть шанс перехватить посыльного. — Именно так, — подтвердила Веллора. — А ещё мы должны внимательно следить за лордом Айнлотом. Если не он сам, то именно через него уйдёт следующее письмо. Консул слегка наклонился вперёд. — Я распоряжусь установить наблюдение. Тисс подняла глаза. — Он хитер, — сказала она тихо, но твёрдо. — Если почувствует, что за ним следят — просто затаится. Ничего не сделает. Консул взглянул на неё уверенно: — Об этом не переживайте, Леди. Лорд ничего не заметит. Слова прозвучали с такой уверенностью, что Тисс на мгновение почувствовала облегчение… но напряжение всё ещё пульсировало в висках. В комнате снова стало тихо, на мгновение. Консул поднялся из-за стола — неспешно, с достоинством, как будто даже в этих движениях хотел подчеркнуть вес происходящего. Леди тоже встали. Несколько мгновений тишины — только шорох тканей и мягкое постукивание каблуков по камню. — На этом пока всё, — сказал он, не глядя ни на одну из них, а в какой-то невидимый, абстрактный центр комнаты. — Как только появится новая информация, вам немедленно сообщат. Он склонил голову. Поклон был сдержанным, почти дежурным — и всё же в нём чувствовалось уважение. Тисс ответила таким же жестом, Веллора — чуть более откровенно, с оттенком благодарности. Они вышли из канцелярии, и тяжёлая дверь закрылась за их спинами, как финальная черта под напряжённым разговором. Мгновение они шли молча, пока Веллора, чуть повернув голову, не посмотрела на подругу. — Прости, — сказала она негромко, почти шёпотом. — Мне правда жаль, что всё это обсуждалось при тебе. Тисс вздохнула. — Не стоит извиняться, — ответила она спокойно, хотя внутри всё гудело. — Это нужно для расследования. Мы не можем себе позволить щадить чьи-то чувства, когда всё висит на волоске. Она не добавила, что каждое слово, произнесённое в канцелярию, будто вырезало в ней надрез. Они обсуждали её. Её репутацию. Её имя. И всё это — между делом, в рамках стратегии, словно она была лишь фигурой на доске. Веллора молча взяла её под руку, и они пошли дальше, плечом к плечу. Идти с кем-то рядом, с тем, кому можно доверять — сейчас это значило больше, чем Тисс могла бы признать вслух. — Что было на допросе? — спросила она, стараясь, чтобы голос прозвучал просто. — Вопросы были о принцессе, — ответила Веллора. — И о возможном покушении на принца. Хотели понять, знала ли я, догадывалась ли. Но всё было вежливо. Формально. Словно не им я была нужна, а галочка в их протоколе. — Прости, — тихо сказала Тисс. — Я должна была успеть предупредить. Рассказать тебе самой. Я узнала только ночью. Император вызвал меня… и всё рассказал. Веллора остановилась. Повернулась к ней с удивлением. — Сам? Лично? Тисс кивнула. — Да. Без свидетелей. Просто… позвал. — Значит, он тебе доверяет, — прошептала Веллора, глядя в глаза. — И это пугает меня больше, чем ты думаешь, — ответила Тисс, и голос её был чуть тише, чем хотелось бы.  Потому что это правда. Император точно не имел привычки доверять кому-либо без причины. А когда доверие исходило от власти подобного масштаба — это было не благословение, а клеймо. Метка. Тебя видят. Тебя замечают. Веллора слабо улыбнулась, и Тисс почувствовала тепло её руки, сжавшей её локоть чуть крепче. — Всё будет хорошо. Мы найдём убийцу. Всё это закончится. «Вот только что именно закончится?» — мелькнуло в голове у Тисс. Доверие Императора? Перемирие? Их жизни такими, какими они были? Но она лишь кивнула, не позволяя себе увязнуть в вопросах, на которые пока не было ответов. Веллора вновь заговорила, на этот раз стараясь придать голосу легкость: — Кстати… не знаю, знала ли ты, но эсшайская делегация приглашена на большую охоту. Тисс вскинула бровь. — Я слышала об охоте. Но не знала, что нас пригласили. — Официально пригласили, — кивнула Веллора. — Думаю, это шанс. Подышать воздухом. Посмотреть на этих имперцев вне мраморных стен. Ну и, — она улыбнулась, глаза чуть лукаво блеснули, — показать, как охотятся настоящие эсшайки. Тисс не смогла сдержать улыбку. Веллора всегда любила лук. Для неё стрельба была не просто ремеслом — она была свободой, дыханием, песней. И Тисс знала, что если ей дать шанс продемонстрировать меткость на глазах у знати — она его не упустит. Тем более, если на этом будут присутствовать те, кто когда-то позволил себе насмешку в её адрес. Они дошли до покоев Веллоры, Тисс опустилась в кресло у окна и молча смотрела в никуда. Тень от листьев дрожала на её руках, но она не замечала этого. Внутри неё кипело. Веллора закрыла дверь и села напротив Тисс. — Я не думала, что всё так запутано, — наконец выдохнула она, не отрывая взгляда от окна. — Я росла с мыслью, что Эсшай — земля Света. Что там чести больше, чем где-либо. Но… — Она оборвала себя и прикусила губу. — Всё, что я видела за последние дни — ложь, заговоры, высокомерие. Лорды, которые кичатся добродетелью, а сами только и делают, что дерутся за влияние. Улыбаются в лицо, а за спиной плетут интриги. Я верила, что мы лучше Империи, но всё оказалось… не так. Она перевела взгляд на Веллору, потом снова в сторону окна. Голос стал тише: — Я не знаю, что хуже — то, что нас предают свои, или то, что среди «врагов» я вижу больше света, чем среди своих. Имперцы… Да, они чужие, но некоторые из них были честнее, прямее... искреннее. Тисс провела пальцем по узору на подлокотнике кресла. — Может, я просто была наивной. Хотела верить в легенды, в свет и истину, но теперь… теперь всё рассыпается. Она замолчала, и в этой тишине слышалось, как рушится целый мир в её душе. Веллора откинулась на спинку кресла напротив, положив одну ногу на другую и глядя на Тисс с непроницаемым, но тёплым выражением. Несколько секунд она молчала, словно собиралась с мыслями, а затем спокойно заговорила: — Мир никогда не был белым и чёрным, Тисс. Это сказки для детей и старые гимны, которые поют у костров. Свет и тьма, добро и зло… на деле всё куда сложнее. Мы живём в бесконечных оттенках серого. Она наклонилась вперёд, скрестив пальцы на коленях. — И всё же я понимаю твоё разочарование. Я сама думала, что видела всё. Но с тех пор, как Аирдаль объявил о перемирии с Империей — словно гниль прорвала плотину. Стало ясно, сколько червей копошилось в недрах Эсшая всё это время. Лорды, которые были готовы клясться в верности короне, теперь грызут друг друга за крохи влияния. Их маски сползли. И знаешь, что самое страшное? Веллора взглянула в окно, в ту же точку, куда ещё минуту назад смотрела Тисс. — Они не предали короля в открытую. Они предают его тихо — советами, замедленными решениями, играми. И в этой тишине больше яда, чем в клинке наемника. Она снова посмотрела на Тисс — серьёзно, без тени иронии: — Но я осталась верна. Не им. Я осталась верна королю. Верна Эсшаю — не как он выглядит на гравюрах, а каким он должен быть. Мы с тобой видим, как рушатся иллюзии. Но, может быть, именно потому мы и должны стоять. Не за видимость света, а за саму суть. За то, чем Эсшай может быть, если вычистить эту гниль. Тисс сжала подлокотники кресла, ощущая, как внутри вновь просыпается тревога, с которой она, казалось, только начала справляться. — Знаешь, — тихо начала она, глядя в пол, — больше всего меня удивил не совет, не лорды, не даже попытки саботажа... А принц. Теардаль. Веллора приподняла бровь. — Теардаль? А что с ним? Тисс перевела взгляд на подругу, в голосе её дрогнула неуверенность, словно она сама ещё не до конца верила в сказанное. — Он... сочится злобой. Полнейшей ненавистью ко всему, что связано с Империей. Он пытался сорвать переговоры, когда мы были в Эсшае с Ша’арнезом. Словно делал всё, чтобы нас унизить, спровоцировать. Веллора нахмурилась. — Это странно. Я знала его иным. Племянник всегда казался разумным, уравновешенным. Это не похоже на него. Тисс медленно кивнула. — Я его почти не помню из юности… Но во время нашего полета в Эсшай он... пытался принизить меня. Ссылался как раз на эти мерзкие письма… Ша’арнез вовремя вмешался. — Тисс перевела взгляд на Веллору — И он... он выглядел довольным, когда говорил о смерти принцессы. Веллора резко встала и прошлась по покоям. В её движениях не было беспокойства, но было что-то выверенное, словно она собирала в уме рассыпавшуюся мозаичную картину. — Постой, — сказала она, обернувшись. — А тебе не показалось… что он хочет казаться таким? Хамом, провокатором, глупцом, ведомым слухами? Не затем ли, чтобы мы… не подумали, что он способен на нечто большее? Сердце Тисс словно замерло, пропустив удар. Мысль, до которой она не решалась дойти, вдруг ударила её в лоб — прямая, обжигающе реальная. А что, если он и правда водит их за нос? Если он — не просто разъярённый сын короля, а настоящий игрок? — Он может быть тем, кто двигает фигурами, — прошептала она, не в силах отвести взгляд от Веллоры. — А мы даже не замечаем. Тисс откинулась на спинку кресла, в голове гудело от слишком резкой перемены масштаба происходящего. Мысли гнались друг за другом, складываясь в узор, который ей не хотелось видеть — но от которого невозможно было отвести взгляд. — Он мог отдать приказ, — произнесла она тихо. — Айнлоту. Кто, если не принц, мог бы дать ему столь опасное поручение… с уверенностью, что тот исполнит его без колебаний? Веллора остановилась у окна, глядя сквозь стекло, будто там, в ветвях деревьев, могла найти ответ. — Если мы правы… — её голос стал глуше, напряжённее, — тогда это не просто дворцовые интриги, не столкновение взглядов на мир. Это… переворот. Подготовленный изнутри. Тисс медленно кивнула, ощущая, как в груди сжимается нечто тяжёлое и холодное. Если принц действительно стоит за этим — за смертью принцессы, за саботажем, за письмами, которые могут развязать войну — то всё, чему она верила в Эсшае, рушилось. — Он не просто играет в политику, — прошептала Тисс. — Он готов сжечь всё, лишь бы не потерять власть короны. Даже если на останется лишь пепел королевства. Веллора обернулась к Тисс. Серьёзность в её лице сменилась ледяной решимостью. Глаза сузились, голос стал резким и отчётливым, как клинок: — Если принц действительно затеял переворот… если власть падёт в его руки, — она сделала короткую паузу, — войны уже не избежать. За окном ветер тронул створки, словно подчёркивая тревожность момента. Тисс опустила взгляд и прошептала: — Тогда… тогда Империя сотрёт Эсшай с лица континента. Веллора кивнула. — Возможно, — сказала она тихо, — принцесса была в сговоре с ним. Но что-то пошло не так. Тисс громко выдохнула, зажмурив глаза. — Как мы вообще сможем остановить их, Веллора? Если всё это — его план? Если он предусмотрел каждый шаг? Веллора подошла ближе, опустилась на одно колено перед подругой, взяла её за руку — крепко, уверенно. — Мы найдём всё. Каждую деталь, каждое письмо, каждого свидетеля. Здесь, в сердце Империи. А потом… ты лично доставишь их королю. Потому что он тебе доверяет. Потому что, несмотря ни на что, ты та, кого он растил вместе со своей дочерью. Тисс смотрела на неё, чувствуя, как тяжесть в груди сменяется другим — чем-то, что походило на хрупкую, упрямую надежду. — И тогда, — тихо сказала Веллора, — пусть сам отец решит, что делать со своим сыном.

***

Сады раскинулись перед Тисс в утреннем свете, мягком и почти невесомом. Лепестки цветов еще хранили росу, воздух был свеж, почти невидимый ветер ласково трепал листву. Она шла без цели, вдыхая аромат влажной земли, пока не нашла скамью под широким клёном. Ветки его склонились, как будто хотели укрыть её от мира. Тисс опустилась и просто сидела. Мир был тих. Она прибыла в империю как пленница. Имперцы были чужими. Врагами. Но кто был честнее? Кто действительно боролся за мир? Кто пытался сохранить равновесие, когда эсшайцы плели заговоры в тени? Веллора. Консул. Ша’арнез. Император? Император. Она вздохнула, прикрыв глаза. Его голос, взгляд — в них было то, что сбивало её с пути. Когда она позволила себя поцеловать в ту ночь… её мир сдвинулся. Она боялась этих чувств. Боялась уже не потому, что они были неправильны. А потому, что в ней самой не оставалось сил. Всё уходило на борьбу. На сомнения. На попытки понять, кто друг, а кто враг. Эта тишина в саду казалась ей почти болезненной. Как будто даже покой обнажал то, чего она боялась — усталость, глубокую, выжженную изнутри. Не телом — душой. И всё же... она не могла позволить себе сдаться. Не сейчас. Не после того, что они узнали. Не с войной на пороге. Но на один короткий миг, под кленом, среди шепчущей листвы, Тисс просто позволила себе быть. Ша’арнез появился почти неслышно — словно часть самого воздуха. Его шаги не нарушили тишины сада, но Тисс сразу почувствовала его присутствие. Она чуть повернула голову и тихо сказала: — Не замечала раньше у тебя такой любви к дворцовым садам. Он с лёгкой полуулыбкой опустился рядом на скамью. — Я и сам не замечал, — признался он. — Но… здесь спокойно. И я понял, что мне это нужно. На время они замолчали. Ветки клёна покачивались от легкого ветра, птицы пели свои незамысловатые песни, словно в мире не было ни войн, ни интриг. Тисс углубилась в мысли, вновь прокручивая слова Веллоры, и чувствовала, как рядом Ша’арнез тоже молчит не просто так — он уважал её тишину, не хотел вмешиваться. Но ей нужно было говорить. Вслух. — Мне кажется… — начала она тихо, глядя на линию горизонта, — принц Теардаль мог одурачить нас всех. Он нарочно показался слабым, вспыльчивым, чтобы никто не заподозрил, насколько он опасен. Возможно, всё это… только маска. Ша’арнез медленно кивнул. — Это имеет смысл. Если ты права, он не просто манипулятор. Он — гениальный стратег. И если это так, то игра зашла гораздо дальше, чем мы думали. Тисс кивнула, сжав пальцы на коленях. — Спасибо, — добавила она после паузы. — Что ты тогда рассказал императору без меня… о том что на самом деле было в Эсшае… Я бы сгорела со стыда. Ша’арнез усмехнулся, краем губ, с привычной ироничной мягкостью: — Я бы никогда не поставил женщину императора в неловкое положение. Тисс хмыкнула и ткнула его локтем в бок. Он притворно поморщился, но его глаза смеялись. Затем Тисс произнесла более серьезно: — Как думаешь… мне стоит написать королю? Хотя бы намекнуть. Он должен знать, что с его сыном что-то… Ша’арнез сразу покачал головой: — Плохая идея. Даже тень обвинения без доказательств — это провокация. Нас могут обвинить в подстрекательстве, в попытке повлиять на внутреннюю политику Эсшая. Это может сорвать всё. Тисс вздохнула резко, с силой, почти яростно. — Я знаю… ты прав. Но это злит. Бездействие… когда ты видишь, как что-то назревает, как сгущаются тучи… и ничего не можешь сделать. Ни шагу без ловушки. Ша’арнез молчал. Но его рука, незаметно, легла поверх её — не с властью, не с притяжением, а просто чтобы напомнить: она не одна.  В шаге от скамьи Тисс и Ша’арнеза, среди шелеста листвы, раздались приближающиеся шаги. Из-за кустов багряных роз появился принц Тай. Легкий ветер играл складками его одежды, но походка была уверенной, взгляд — открытым и спокойным. Тисс и Ша’арнез почти одновременно поднялись, собираясь отдать положенные поклоны, но Тай остановил их простым жестом руки. — Бросьте, — сказал он с едва заметной улыбкой. — Нас тут трое, не стоит формальностей. Тисс кивнула, стараясь скрыть неожиданную лёгкость от этих слов. — Я рада вас видеть, принц. — Это взаимно, Тисс, — ответил Тай, подходя ближе. — Я слышал, что тебе и Веллоре дали разрешение вести совместное расследование с нашей стороной. Это очень хорошо. Внутри Тисс что-то дрогнуло. А знает ли он? О принцессе. О послании. Рассказали ли ему? Или он сейчас говорит так спокойно, не ведая, что случилось? Она сделала вдох и, собравшись с мыслями, сдержанно начала: — Мы начали собирать нити. Пока всё указывает на то, что кое-кто в Эсшае не желает мира. Особенно… принц. Нас беспокоит его поведение. Его резкие слова, попытки сорвать переговоры. С Веллорой мы считаем, что его несдержанность может быть… показной. Тай отреагировал не сразу. Он молча подошёл к дереву рядом со скамьёй, облокотился на ствол, скрестив руки на груди. Его взгляд стал внимательным, серьёзным. — Всё серьёзнее и… интереснее, чем я думал, — наконец проговорил он. — Если это действительно так, то за маской глупца скрывается куда более опасный игрок. Ша’арнез произнёс низко, почти себе под нос: — У нас нет права на ошибку. Тай кивнул. — Но уже то, что вы догадываетесь, что вы в курсе, — это огромное преимущество. Остальным потребуется время, чтобы понять. А у вас оно уже есть. Осталось лишь найти ключ к целой картине. После непродолжительного молчания, наполненного лишь шелестом кроны над их головами, Тай слегка повернулся к Тисс, мягко и внимательно: — А как ты, Тисс? Всё ли… нормально? Я, признаться, обеспокоен разговорами, что ходят во дворце. Эльфийка чуть растерялась, отвела взгляд. Она не знала, как сформулировать всё, что копилось внутри. Но прежде чем она смогла ответить, Ша’арнез вдруг подался вперёд и сказал с лёгкой усмешкой: — Принцу не стоит волноваться. Там уже всё намертво повязано. Тисс с возмущённым смешком ударила его локтем в бок, и эта дружеская сцена вызвала улыбки у всех троих.  — До отправки в Ардзанг, — продолжил Тай, — я и представить не мог, что всё так обернётся. Что всё зайдёт так далеко. Тисс подняла на него взгляд. Открыто, без отстранённой сдержанности: — Я тоже не могла. Всё это до сих пор кажется… странным. И… я надеюсь, ты не злишься на меня. За всё это. За то, как… всё вышло. Тай, опершись о дерево, посмотрел на неё чуть дольше, чем обычно. — Всё хорошо, — сказал он спокойно. — Странно? Да. Непонятно? Безусловно. Но хорошо. Знаешь… я в целом не мог представить, что кто-то вообще может взглянуть на моего отца так, как это делаешь ты. Тисс улыбнулась, хоть внутри всё было спутано. Они ещё долго сидели под кленом, пока солнце не начало тонуть за линией садовых стен. Они не говорили больше о политике, это был обычный дружеский разговор, который был возможен при данных обстоятельствах. Когда же сад окутал багряный свет заката, Тисс, поднявшись, слегка склонилась в поклоне: — Простите, после такого дня хочется отдохнуть, я пойду к себе. — Конечно, — сказал Тай. Ша’арнез лишь кивнул, не вмешиваясь. И, оставив их среди багряного света и тени, Тисс ушла к себе, чувствуя, как вечер укрывает её плечи тяжёлым, но странно тёплым плащом.