XXIII. Охота

Новый день начался с суеты. Служанки, словно шумные птицы, вились вокруг Тисс, помогая ей собраться. Императорский двор собирался выехать на охоту с самого утра — без драконов, на лошадях, как того требовали старые традиции. Воздух был прохладен, небо затянуто серыми перьями облаков, но день обещал быть ясным. Тисс стояла перед зеркалом, осматривая себя с лёгкой ноткой сомнения — и удовлетворения. Волосы были распущены, но передние пряди аккуратно заплетены в тонкие косы, закинутые назад. Всё остальное — свободно спадало на плечи, подчёркивая женственность и дерзость одновременно. На ней был наряд, что привлёк бы внимание во дворце. Узкие кожаные штаны, украшенные шнуровкой вдоль бедра. Вышитая жилетка насыщенного зелёного цвета была словно сад, что расцвёл у неё на груди и плечах — с крупными розами и гортензиями, переплетёнными тонкими нитями, будто живыми стеблями. Широкий кожаный пояс с резным орнаментом подчёркивал талию, в то время как белая рубашка с рукавами и пышными манжетами добавляла лёгкости и изящества. Перчатки плотно облегали запястья — практичные, но всё же украшенные тонкой вышивкой. Если ехать верхом на охоту, то уж точно не в платье. Служанки, закончив, подхватили сумки и скрылись в коридоре, направляясь во внутренний двор. Тисс ещё раз оглядела свои покои. В груди было странное, тревожное предвкушение. Она выдохнула, развернулась и уверенным шагом направилась к выходу.

***

Во дворе царило оживление — мягкий шум голосов, лязг сёдел, ржание нетерпеливых лошадей. Аристократы и придворные суетились, поправляя перчатки, проверяя оружие, обмениваясь вежливыми насмешками и разговорами о погоде. Здесь, среди шелестящих на утреннем ветру плащей и холодного блеска стали, готовился выезд целого двора — охота, почти как спектакль. Эсшайская делегация держалась чуть поодаль. Их сопровождал неизменный холодок отстранённости, словно граница между ними и остальными была вырезана из льда. Тисс направилась к ним — прямая спина, ровный шаг. Формальные приветствия, заученные слова, улыбки, натянутые как струны. О погоде, о предстоящей охоте. Веллора кивала с той же холодной вежливостью, едва позволяя себе встретиться с Тисс взглядом. Ни одна из них не могла позволить себе больше — не здесь, не под взглядом лорда Айнлота, стоявшего чуть поодаль, словно каменное изваяние. Тисс перевела взгляд, и её взгляд скользнул по рядам ро’одских аристократов. Она заметила Ша’арнеза — он как раз закреплял сумки на седле своего коня — точными, уверенными движениями. Смотреть на него теперь, зная его связь с принцессой, было неожиданно неловко. Он почувствовал её взгляд и, не прекращая своего дела, слегка кивнул. Тисс ответила сдержанной, но тёплой улыбкой. И вот — двери дворца вновь распахнулись. Во внутренний двор, окружённые стражей и слугами, вышла императорская семья. Впереди — Фоэльх, как всегда непроницаемый, в темной охотничьей мантии с меховой оторочкой. За ним — его дети. Элимир, словно солнечный луч, буквально светилась — её первая охота, и предвкушение не скрывалось ни на мгновение. Фоэльх бросил на Тисс мимолётный взгляд — глубокий, чуть дразнящий. Она на долю секунды смутилась и отвела глаза, пряча лёгкую улыбку. Когда все были готовы, ворота, ведущие прочь от дворца, распахнулись. Лязг цепей, скрип дерева, и процессия двинулась вперёд — сдержанно, но величественно.

***

Путь занял куда больше времени, чем Тисс хотелось. Лошади, в отличие от драконов, не рвали небо, а стучали копытами по земле в ритме, казавшемся ей бесконечно медленным. Она уже давно бы добралась до места, если бы села на Нариальма… но правила охоты были строгими. Земное, торжественное шествие, — как дань традиции. Она вела коня, но внутри не могла успокоиться. Мысли метались, как угли в костре: предатели… среди них. Но ещё чаще её взгляд снова и снова возвращался вперёд — туда, где в седле ехал Фоэльх. Его спина — прямая, твёрдая, будто вырубленная из гранита. Лес постепенно поглотил их — нависшие кроны, холодный воздух под листьями, влажная земля. И вот, сквозь тень ветвей, они выехали на просторную поляну, укрытую зелёным мхом и молодыми травами. Тут уже царила суета. Слуги, выехавшие заранее, почти завершили приготовления: Большие шатры, с вышивкой и гербами на флагах, развевались в лёгком ветерке. Центр поляны занимало выложенное камнями место для костра — ещё холодное, но готовое к пламени. Столы под навесами, сбитые из тёмного дерева, были покрыты белыми тканями. По краям суетились повара и охранники, слуги устанавливали складные кресла, приносили корзины и меха с вином. Богато. Помпезно. Как и полагалось двору Империи. Тисс неспешно спешилась, бросила взгляд на шатры, а потом — снова на него. Фоэльх уже отдавал кому-то короткие приказы. Отведя взгляд от императора, Тисс сосредоточилась на суете вокруг шатров. Слуги ловко снимали с седел сумки и несли поклажу в сторону лагеря, где для эсшайской делегации уже были возведены их шатры. Среди громких голосов, запаха свежескошенной травы и натянутых канатов стоял их собственный островок. Тисс двинулась следом за своими вещами, сохраняя спокойное, отстранённое выражение лица. К ней быстро присоединилась Веллора, она мягко взяла Тисс под руку и, склоняясь к уху, прошептала: — Сделай лицо попроще. А то от тебя за версту несёт напряжением. Айнлот будет следить за нами так же пристально, как мы за ним. Тисс едва заметно кивнула. Она знала — Веллора права. Здесь, среди благородных шатров, холёных лошадей и сверкающего оружия, каждый взгляд, каждая складка на лице — часть большой игры. Нужно уметь прятать карты. Дойдя до шатров, Тисс наблюдала, как слуги начали расставлять сундуки, подушки, подносить кувшины с водой. Шатёр, предназначенный для неё, Веллоры и Теннерли, стоял немного в стороне от остальных, чуть ближе к деревьям.  Теннерли уже была там — изящная, собранная, она встретила девушек с лёгкой улыбкой и коротким кивком. Но прежде чем Тисс успела поздороваться, чей-то властный голос разрезал воздух: — Стой. Все замерли. Один из стражников личной охраны императора подошёл вперёд, его сапоги тяжело ступали по земле. Он был высок, в броне с золотыми вставками, и говорил чётко, как зачитывая приговор: — По прямому приказу Его Императорского Величества, Леди Тисс эя Вэдтри будет проживать в его личном шатре. Немедленно отнесите её вещи туда. Всё вокруг будто притихло. Слуга, державший её вещи, от неожиданности чуть не выронил сумки. Веллора, оторопев, вскинула бровь, а Теннерли в полном шоке уставилась на Тисс. Та стояла, словно громом поражённая. Мысли закрутились в бешеном вихре — его личный шатёр? На глазах у всех? Почему? Это часть его плана или он свихнулся? Веллора, оправившись быстрее всех, наклонилась к ней: — Ты только не задохнись. Улыбнись лучше. Будто так и должно быть. Тисс сделала вдох, затем выдох. Подняла подбородок. Все чувства — смущение, тревога, трепет, злость — спрятались глубоко внутри. Лицо её стало гладким, как зеркало. Она кивнула: — Покажите дорогу. Стражник молча развернулся и пошёл, а Тисс — за ним. За спиной она слышала, как Теннерли почти прошептала: — Тисс что, правда спала с ним? Но Тисс уже шла сквозь лагерь — под взглядами, под шепотками, под маской. И знала, что сделала первый ход в новой партии. Игра изменилась. Тисс подошла к шатру императора. Он был самым большим во всём лагере — вычурный, словно вырезанный из шелка и золота, с высокими шпилями на тенте, и с входом, устланным шкурами диких зверей. Их густая шерсть пружинила под ногами, как ковёр из лесного триумфа. Перед шатром стояли двое стражников в доспехах с зелеными накидками. Один из них жестом указал на вход. Слуги, неся вещи Тисс, молча проскользнули мимо и исчезли внутри. Но всё происходящее, конечно, не осталось незамеченным. За происходящим уже наблюдали — аристократы, придворные, солдаты. Краем глаза Тисс уловила взгляды: удивлённые, ядовито-любопытные, одобрительно-хищные. Они перешёптывались, как чайки перед бурей. Что она делает в шатре императора? Она что, будет ночевать там?.. Интересно, как отреагирует принц? Но внутри шатра, к её облегчению, было пусто. Это было едва ли не счастьем. Тисс понимала — если бы Фоэльх был там сейчас, ей пришлось бы сильнее сгорать от смущения. Такой пошлый, вызывающий жест. Так открыто. Так вызывающе. Почему? Почему он это сделал? Но едва она сделала шаг внутрь, чтобы отдышаться, как услышала быстрые лёгкие шаги и звонкий голос: — Тисс! Младшая дочь императора, Элимир, бежала к ней по выложенной дорожке, развеваясь в лёгком платье, с растрёпанными волосами и сияющей улыбкой. — Как тебе здесь? — выпалила она радостно, подбегая ближе. Тисс поспешно поклонилась: — Всё чудесно, ваше высочество. А как вам на охоте? — Это так интересно! — Элимир буквально подпрыгнула от восторга. — Я видела шатёр с десертами, огромные, длинные луки в оружейной, и… и кажется, возле лагеря бегает куница! — Девочка всплеснула руками. Тисс не сдержала улыбки — тёплая ухмылка коснулась уголков её губ. — Ещё я сделала нового змея! — продолжила Элимир, заговорщически склоняясь ближе. — Хочу показать тебе. Он ярко-голубой, с серебром по краям. И он летит гораздо выше прошлого! — Я с радостью на него посмотрю, — кивнула Тисс, глядя на неё с мягким теплом. Принцесса сразу же взяла Тисс за руку и потянула за собой: — Пойдём, он в моём шатре! Там совсем рядом! Они пошли вместе, и вся процессия придворных словно расступилась перед ними. Принцесса — дитя императора. И… кто? Его женщина? Фаворитка? Они обогнули шатёр принца Тая, крупный и строгий. Дальше начиналась тропинка, выложенная гладкими плитами, ведущая к шатру, словно сотканному из света. Его полотнища были украшены платками в оранжевых тонах, а по краям свисали стеклянные подвески, играющие в лучах солнца. От них на земле отражались мягкие радуги. Всё сияло, переливалось, словно сама Элимир придумывала это вместе с лучами дня. И Тисс сразу поняла — это шатёр принцесс. Элимир быстро юркнула в шатёр и почти сразу вынырнула обратно, держа в руках своего нового змея.   — Смотри, какой он! — восторженно воскликнула девочка, гордо подняв змея перед собой. Тисс склонилась, внимательно разглядывая работу, и с тёплой улыбкой сказала: — Он и правда чудесен, ваше высочество. У вас талант. Настоящий мастер неба. Элимир засияла. Щёки её вспыхнули от удовольствия. — Мы обязательно его запустим сегодня! Но пока ветра нет... — Она немного надула губы, но тут же выпрямилась, заметив проходящую мимо служанку. — Отнеси его обратно! Осторожно! — властно сказала она и почти сунула змея в руки растерянной девушки. Тисс с интересом наблюдала за этим — и вдруг ясно увидела в резких, нетерпеливых интонациях девочки отголосок отца. Фоэльх. Это его характер. Принцесса снова схватила Тисс за руку. — А теперь мы должны идти за десертами! Ты ведь любишь сладкое? — Конечно, ваше высочество, — кивнула Тисс. — Я ужасно проголодалась в дороге. Они пошли дальше по тропинке, что вела к центру лагеря. Слева клубился лёгкий дым от будущего костра, справа шумели слуги, занося ящики в шатры. В центре раскинулись навесы с длинными столами, на которых уже начинали появляться блюда. Оттуда доносился сладкий аромат печёного миндаля, ванили и ягод. Но взгляд Тисс невольно скользнул чуть в сторону — к оружейному шатру. Там стояли император и принц. Они о чём-то говорили, но едва она появилась на горизонте — оба обернулись. Фоэльх — с той самой, знакомой улыбкой. В его взгляде было больше, чем просто интерес. Тай — серьёзнее, чуть настороженнее, но не менее пристально. Они смотрели на неё, на прекрасную девушку, что шла за руку с принцессой. Слишком долго. Оба они задержали взгляд дольше, чем позволяли приличия. Тисс поймала оба этих взгляда и тут же отвернулась, чуть смутившись. Она сосредоточилась на принцессе, что с радостью указывала на шатёр, откуда выносили блюда, переложенные на серебряные подносы и расставляли их на столах под шёлковыми навесами. Фоэльх перевёл взгляд на сына. Тай, будто чувствуя это, посмотрел на отца. Тем временем Тисс с Элимир подошли к столу. — Самые вкусные — вот эти! — уверенно сказала девочка, указывая на нежно-розовые кексы. — А вот те, зелёные… как трава! Фу. Тисс рассмеялась, светло и живо, взяла розовый кекс и ответила: — Тогда мы выберем самое лучшее. — Конечно! — хихикнула Элимир, взяв такой же. И на мгновение всё остальное — император, принц, шепчущие аристократы — исчезло. Осталась только сладкая выпечка, солнечный свет, сверкание платков, и детский смех. Когда последние шатры были закреплены, а кубки вина опустели в руках аристократов, над лагерем пронесся звук рога. Он отозвался в лесах, будто перекликался с деревьями и ветром. Гости начали собираться у восточной границы лагеря — там, где начиналась охотничья тропа. Воздух был полон пыльцы, ароматов свежей травы и пота лошадей. Мерцание брошей, тонкая вышивка плащей, шелест мечей — всё замирало, когда к возвышению вышел Фоэльх. Спина прямая, шаг уверенный. Он поднял руку, и над поляной воцарилась тишина. — Друзья. Гости. Сыны и дочери империи. — Голос его был глубок, насыщенный и не требовал усилий, чтобы быть услышанным. — Сегодня мы собрались не только ради древней традиции. Сегодня мы вновь докажем, что кровь предков всё ещё пульсирует в наших жилах. Он окинул взглядом собравшихся. Его глаза задержались на Тисс лишь на мгновение, но ей показалось, что в этот миг лес стих. Она не могла отвести взгляда. Перед ней стоял не любовник, не мужчина, что знал каждый изгиб её тела — перед ней был император. Неоспоримый, выточенный из власти и стали. В эти мгновения она едва узнавала его. — Впервые, — продолжил он, — с нами представители из Эсшая. Он обернулся и лёгким кивком приветствовал стоящих особняком эсшайцев. — Их присутствие — знак новой главы, возможно, новой эпохи. Мы будем охотиться рядом, но каждый — сам за себя. Пусть лес станет судией, а трофей — наградой.  Он шагнул ближе к краю платформы. Ветер развевал края его плаща. — Сегодня в этих лесах замечен белый лось. Редчайший зверь, достойный не просто стрелы, а легенды. Кто принесёт его рога — получит дар. Любой. Слово императора. Слова его, как удары молота, отдавались в воздухе. Люди переглянулись, вздохи, шёпоты. Дар от императора мог значить титул, землю, богатства... — Но если добычу найду я, — голос Фоэльха стал чуть мягче, почти усмешлив, — увы, все дары останутся у меня. Над толпой пронёсся лёгкий смешок. Кто-то хлопнул ладонью по груди в знак уважения. — Групп будет четыре. Моя. — Он кивнул в сторону ближайших всадников. — Группа принца Тая эя Эйни, группа под командованием Ша’арнеза со Генэша, и четвёртая — эсшайская, под предводительством леди Веллоры эя Эменлии. Он замолчал, давая гостям время переварить сказанное. Затем опустил руку. — Теперь — к оружию. Слуги принесли к нему лук. Он был чёрным, будто выточенным из тени, с инкрустацией в форме витых серебряных линий. Остальные разошлись к шатру с оружием, где слуги уже держали копья, стрелы и луки. Тисс всё ещё смотрела на него. И когда Элимир вновь взяла её за руку и что-то зашептала о кексах, она вспомнила, что нужно дышать. Лишь когда большая часть гостей разошлась — кто к шатрам, кто к оружейным стойкам, кто просто в лес, чтобы почувствовать запах охоты, — Фоэльх направился к дочери и Тисс. Тисс сделала поклон, плавный, безупречно точный — как и подобает перед императором. Но рядом с ней Элимир вскрикнула на весь лагерь: — Папа! Детская радость от всей этой суматохи, лошадей, знамен, оказалась сильнее любого этикета. Не дожидаясь, пока он подойдёт, она подбежала сама. Фоэльх, улыбнувшись мягко, поднял её одной рукой, легко, будто она была перышком, а второй — всё ещё крепко держал лук. Он прижал дочь к себе. — Моя принцесса, — сказал он так тихо, что голос его был почти лаской. Тисс застыла рядом, глядя на них. Картина была простой — отец и дочь, мгновение света и нежности на фоне предстоящей охоты и придворной игры. Но сердце сжалось. Что-то горькое поднималось изнутри. Мысли потянулись туда, куда ей не хотелось идти. К тому, что она лишилась такого детства… Она быстро отогнала эти мысли, приученная быть стальной, но… было уже поздно. Он заметил. Поймал ту короткую тень на её лице. Но промолчал. Тактично.  Элимир, глядя отцу в глаза, с серьёзной важностью спросила: — Ты добудешь рога лося? Фоэльх усмехнулся, чуть склонил голову: — Очень постараюсь. Но ты должна пообещать, что будешь вести себя хорошо. Останешься в лагере — и будешь слушаться леди Тисс. Элимир кивнула, задрав подбородок: — Я присмотрю за леди. Тисс невольно хихикнула, прикрыв губы рукой. От важного тона принцессы и того, как неожиданно поменялись местами. Она была не надзирателем за ребёнком — а наоборот. Фоэльх с теплом посмотрел на обеих, затем мягко опустил Элимир на землю. — Найди Лаимир, — сказал он дочери. — Спроси, не захочет ли она поехать со мной и Таем. — Хорошо! — кивнула девочка, и в следующий миг уже исчезла в толпе, бежала к шатру, её звонкий голос растаял между голосами взрослых. Фоэльх остался с Тисс. Шум лагеря чуть приглушился, будто на мгновение мир замер. Император шагнул ближе, так что Тисс ощутила лёгкий запах его плаща — кожи, дыма, чего-то тревожного и родного. Он быстро огляделся — ни суеты, ни приближённых рядом. И тогда легко склонился и оставил короткий поцелуй у её виска. Тепло губ, мягкое прикосновение, почти мимолётное… но от этого не менее личное. Дыхание Тисс дрогнуло. Не от страха, что кто-то увидит, не от осознания, где они. А от той странной силы, что была в этом жесте. Такой интимной, такой живой. Тисс подняла глаза. Он уже смотрел на неё. Его взгляд был чуть томный, уголок его рта едва дрогнул — короткая улыбка, слишком настоящая для императора, слишком личная для него. И прежде чем она смогла что-то сказать, он развернулся и пошёл вглубь лагеря, туда, где уже собирались его люди. Тисс так и осталась стоять, словно прикованная к земле. Сердце стучало слишком громко. Слишком быстро. Ей пришлось сделать медленный вдох, чтобы не выдать себя. Всё внутри звенело.

***

Группы окончательно были сформированы, лагерь начал пустеть. Первыми выехали всадники Ша’арнеза со Генэша — лорды и летуны, сдержанные и собранные, пара горных эльфиек, молчаливые, с косами и копьями на спинах. Следом — отряд принца Тая эя Эйни, среди которых была и принцесса Лаимир. Их сопровождали смех и вольные разговоры. Затем выступила эсшайская группа под началом Веллоры — охотники в кожаных доспехах, воины, привыкшие к лесу. И только после всех, будто подчёркивая свою уверенность в себе, неторопливо, выехал император со своей свитой — самые именитые лорды, леди, воины с сотнями побед за плечами. Фоэльх ехал впереди, в длинном плаще, с луком за спиной. Он не оглядывался. А Тисс осталась в лагере. Не по его приказу — так было принято. Традиции древних охот гласили, что чародеи не участвуют в преследовании зверя. Сила их может нарушить равновесие, испортить охоту, отпугнуть дичь. Она проводила взглядом отъезжающего императора и лишь тогда позволила себе короткий, еле слышный выдох. — Смотри, ветер! — воскликнула Элимир. Девочка всплеснула руками и уже тянула Тисс за руку. — Пойдём! Сейчас точно получится! И они пошли за змеем. Элимир подбежала к равнине за шатрами, подняла змея, а Тисс тихо и мягко пошептала заклинание, направляя порыв ветра, помогая игрушке подняться. Змей вспорхнул. Он поднялся высоко, на фоне неба заиграл всполохами цвета. — Он летит! — радостно закричала принцесса. — Смотри! — Прекрасный змей. И прекрасная хозяйка, — ответила Тисс с улыбкой. Половина дня прошла за детским смехом, игрой, лёгкими беседами. Перерывы — только на угощения. Розовые кексы, сладости с лепестками, запечённые груши. Придворные дамы держались в стороне — смотрели, перешёптывались, но не подходили. Тисс это чувствовала: перемена произошла. После того как стражник возвестил её вселение в шатёр императора, её положение изменилось. Она больше не была «просто эсшайка», не пленница, не украшение — теперь она была… кто? Спутница? Фаворитка? Угадать не осмеливались, но это значило только одно: подойти к ней — значит вторгнуться в личную жизнь императора. Издали она заметила знакомого чародея — Агмара, которого прежде видела при дворе. Тогда он смотрел на неё с отстранённой снисходительностью. Сейчас же, поймав её взгляд, он коротко кивнул, почти с уважением. Тисс ответила лёгким наклоном головы. В этом молчаливом обмене было больше, чем десятке разговоров. Она поняла: больше никто не смеет считать её куклой.

***

Когда солнце скатилось к кромке леса и залило поляну тёплым, золотистым светом, из тени деревьев начали появляться первые группы. Смех, бодрые голоса, оживлённые разговоры — охота, судя по настроению, прошла удачно. Император ехал впереди, рядом с ним — принц Тай. Они что-то обсуждали, хмурились и смеялись по очереди, то переглядывались, то показывали жестами назад, в сторону леса. Фоэльх держался прямо, по-военному уверенно, но азарт не скрывался в его взгляде: охотничий блеск всё ещё не потух. Тисс, наблюдая со стороны, сразу поняла — добыча была, и охота прошла без серьёзных неудач. По крайней мере для них. Из четырёх групп вернулись три. Группа Ша’арнеза всё ещё не возвращалась. Слуги быстро среагировали: начали готовить трофейную зону, доставать ножи, разливать вино. Мясники уже подходили к тушам — пара крупных кабанов, два оленя, один из которых с роскошными рогами. Пир обещал быть сытным. Личные служанки Элимир сдержанно подошли и, поклонившись Тисс, увели принцессу в шатёр. Девочке не полагалось видеть, как вспарывают животы добычи. Император спешился, снял перчатки и, не глядя, откинул их слуге. Плащ его был в пыли и еле заметных пятнах крови. Он выглядел усталым — но живым, по-настоящему. Жил в такие моменты. Рядом спрыгнула с коня Веллора. С плащом на одном плече, с задором на лице, с охотничьим ножом у пояса. — Как всё прошло? — спросила Тисс, подходя. — Превосходно, — ответила Веллора, не скрывая гордости. — Мы взяли крупного оленя. И, — она хмыкнула, — случайно прострелила имперцу дорогущий плащ. Тисс засмеялась. Их смех слился с треском разгорающегося костра. Они прошли ближе к огню, наслаждаясь теплом и предвкушением ужина. Но, отойдя от весёлых голосов, Тисс заметила одно — принцесса Лаимир стояла чуть в стороне, напротив охотничьих шатров. Её взгляд метался — ищущий, напряжённый. В её позе читалась тревога. Она ждала. Искала. Но не смела ни спросить, ни показать свою обеспокоенность. Тисс тоже посмотрела на кромку леса. Группа Ша’арнеза всё ещё не вернулась.

***

Столы ломились от еды. Оленина, зажаренная до золотистой корки, блестела в свете факелов. Мясо сочилось соком, пироги с дичью источали запах розмарина и лука, дым стелился по поляне, вплетаясь в смех и звон кубков. Аристократы, ещё недавно поднимавшиеся в седле по бурелому, теперь, раскрасневшиеся от вина и охоты, с жадностью ели и пили. Охота разжигала голод сильнее любого аппетита. Солнце коснулось горизонта, окрасив небо багрянцем, а мясо почти дошло до готовности, к костру вышли барды. Звук лютни прорезал гул голосов, подхваченный флейтами и бубнами. Музыка растеклась по лагерю, словно невидимый тёплый поток, обволакивая всех, кто оказался под вечерним небом. Тисс сидела у костра рядом с Веллорой. Обе с бокалами в руках, в полусвете огня, обогретые пламенем и вином. Веллора что-то тихо рассказывала, изредка кивала в сторону аристократов, называя имена, которые Тисс с трудом запоминала. Принцесса Лаимир, наконец успокоившаяся, беседовала с Таем. Брат и сестра склонились друг к другу, их разговор был неспешным, но живым. Лаимир временами улыбалась, и в этих улыбках была та лёгкость, которой ей так не хватало в первые часы после охоты. Император находился чуть поодаль, в окружении старших лордов, сдержанно смеялся, выпивал вино, слушал тосты. Его поза была открытой, движения — уверенными. Здесь, у костра, среди своего двора, он был не просто правителем — он был центром. И всё вокруг будто вращалось вокруг него. Тисс смотрела на весь этот вечер и не могла не вспомнить Эсшай. Праздники в родной земле были другими. Простыми. Без золота и блеска, но с душой. Танцы под звёздами, барабаны у деревьев, и длинные песни на древнеэльфийском языке, который уже почти забыли… И словно по велению её мысли, у костра отделились несколько придворных дам. Чуть навеселе, с распущенными волосами, они, хохоча, пустились в пляс под аплодисменты и подзадоривания аристократов. Юбки закружились, украшения зазвенели, кто-то хлопнул в ладоши, подбадривая ритм. И в этот миг ночь действительно стала праздником. Веллора, кивнув Тисс, поднялась с места и направилась к шатрам, где уже собрались эсшайцы. Огонь костра бросал тени на её спину, и Тисс осталась одна. Она сделала глоток вина, медленно опуская взгляд на пляшущих дам. К ним уже присоединились три эльфийки, тонкие, как лесные лозы, их движения были более изящными, почти колдовскими. Под аплодисменты мужчин они закружились в танце, и костёр казался не огнём, а сердцем этого вечера. Внезапно Тисс ощутила, как кто-то приблизился сзади. — Леди Тисс, — раздался тихий, почтительный голос. Она обернулась. Перед ней стояла одна из служанок принцессы Элимир. — Простите… — поклонилась та. — Принцессе Элимир пора отдыхать. Не могли бы вы подсказать, где она находится? Тисс медленно выпрямилась, вино вдруг показалось ей горьким. — Вы же увели принцессу в шатер. — её голос был ровным, но в груди сжалось. Служанка опустила взгляд. — Она изъявила желание найти вас. Сказала, что хочет вас позвать… и вышла. Мы подумали, она с вами… Мир вокруг будто на миг затих. Тепло огня, музыка, разговоры — всё стало глухим, как под водой. Сердце Тисс резко сжалось, холодный ужас прошёлся по коже. Она медленно перевела взгляд на Фоэльха. Он всё ещё стоял в кругу лордов, смеялся, что-то рассказывал, расслабленный и уверенный. Он не знал. Тисс снова посмотрела на служанку. — Вы… — тихо, но с жёсткой отточенной яростью. — Вы что, потеряли дочь императора? Здесь? В лесу? Служанка задрожала. — Леди… я… мы… она… мы думали… Тисс подняла руку, не давая ей договорить. — Тихо. Или тебя казнят прямо здесь, и я даже слова не скажу в защиту. Голос её был холоднее, чем худшие из морозов на горных перевалах. Служанка побледнела, в глазах запрыгали слёзы. Тисс шагнула ближе, почти шепча: — Не поднимай паники. Если кто-то спросит — принцесса отдыхает. Служанка торопливо кивнула, почти согнувшись в поклоне. Тисс сунула ей в руки свой бокал, резко обернулась и быстрым, решительным шагом пошла прочь от костра. Огонь бил ей в спину, но она уже была в темноте. Лес был огромен. Принцесса — ребёнок. Сердце Тисс билось уже только в одном ритме: найти. Сейчас же. Пока не стало поздно. Она быстрым шагом обогнула лагерь, держа себя в руках. Взгляд — сосредоточенный, дыхание ровное. Снаружи она выглядела спокойной, почти невозмутимой. Но внутри всё сжималось: начинало темнеть, и каждая минута могла стоить слишком дорого. Принцесса была ребёнком. А лес, даже при всём его величии — оставался диким. Она вышла за край лагеря, туда, где уже пахло мхом и холодной влагой. Села на колени, медленно опустила ладони на землю. Почти шепча, будто разговаривая с самим лесом. Она владела магией природы. Её учили слушать землю, чувствовать движение, улавливать то, что другие не могли. Но сейчас земля молчала. Ни шороха, ни тени. Тисс уже собиралась встать, когда в груди, едва уловимо, будто слабый порыв ветра — толчок. Не звук, не слово — ощущение. Она широко открыла глаза. Где-то внутри неё вспыхнула уверенность. Прямо. Она пошла. Длинной походкой, не сбиваясь, доверяя зову. Ветки хлестали по щекам и спутывали волосы, но ей было всё равно. Руки и лицо начали кровить от царапин, одежда цеплялась за кусты — но она не остановилась. Сколько она шла — Тисс не знала. Время стало бессмысленным. И вдруг — звук. Хруст веток. А потом — голос. Высокий, испуганный, острый, как сломанная струна: — Мама! Сердце остановилось. Тисс сорвалась с места, перескочила через ручей, почти вслепую прорвалась сквозь колючие заросли — и вылетела на крошечную поляну. Принцесса Элимир стояла, вжавшись в ствол дерева, глаза в ужасе расширены. Перед ней — огромный чёрный кабан. Дикий. Злобный. Он вскинул голову, захрипел и сорвался с места, устремляясь прямо на девочку. Всё сжалось в одну секунду. Тисс не думала. Она метнулась вперёд, подняла руку — и земля взорвалась под ногами зверя. Каменные кольца, вызванные её магией, вырвались из почвы, с глухим треском обвились вокруг тела кабана, сковывая его. Он завизжал, завалился набок и отлетел в сторону, сшибая кусты. Тишина рухнула на поляну. Принцесса не издала ни звука — лишь в следующее мгновение бросилась к Тисс и прижалась к ней. Руки дрожали, губы побелели от страха. Тисс опустилась на одно колено, обняла девочку, прижимая к себе. Пальцы гладили по спутанным волосам, её голос звучал почти на пределе: — Всё хорошо. Всё хорошо, милая. Я здесь. Я с тобой. Не бойся. Всё прошло. На протокол было плевать. Её голос был не леди, не чародейки, не придворной. Это был голос женщины, что нашла живой дитя, за которое успела испугаться до тёмной дрожи в позвоночнике. Сердце билось слишком быстро, но в груди — только облегчение. Она держала её. Она нашла её. И, слава звёздам, — вовремя.

***

Тисс и принцесса вышли из леса — рука в руке. Тисс держала девочку крепко, словно боялась снова потерять её в этих тенях и ветвях. Когда показались огни лагеря, Тисс опустилась на колени, осторожно отряхивая платье Элимир от листвы и пыли. Та смотрела на неё снизу вверх — взглядом полным доверия и благодарности. — Теперь папа точно никогда больше не возьмёт меня на охоту, — шепнула она чуть виновато. Тисс мягко улыбнулась, поправила непослушную прядь в волосах девочки: — А мы ему не скажем. Он не узнает. Принцесса удивлённо моргнула: — Ты… соврёшь, чтобы он не ругался на меня? — Нет, — ответила Тисс, — просто не скажу всей правды. Но ты должна пообещать — никогда больше одна не уходить в лес. Никогда, слышишь? Элимир быстро закивала: — Обещаю. Никогда-никогда не уйду. Тисс встала, пригладила свои растрёпанные волосы и, глядя на принцессу, спросила: — Но почему ты вообще ушла? — Я не нашла тебя… и решила пойти гулять сама, — виновато прошептала Элимир, опустив взгляд. Тисс тяжело вздохнула, сдерживая усталость и страх, что накрыл её только теперь, когда всё закончилось. Она взяла девочку за руку — уже чуть мягче, но всё ещё крепко — и повела в сторону её шатра. Уже подойдя к шатру, Тисс с Элимир увидели, как навстречу им идет Тай. Он поприветствовал сестру и Тисс, бегло окинул их взглядом и сразу заметил: платье принцессы испачкано, а на лице Тисс — мелкие царапины от веток. — Что же случилось, что вы обе в таком виде? — спросил он, прищурившись. Элимир тут же перевела взгляд на Тисс. Та, сохранив спокойствие, ответила: — Ничего серьёзного. Просто играли. Тай ухмыльнулся, не веря ни на секунду: — Играли, значит... Он наклонился к сестре: — Иди в шатёр, Элимир. Пора отдыхать. Принцесса тут же юркнула в палатку, послушная и чуть уставшая. Тай подошёл ближе к Тисс и осторожно взял её за руку — ту самую, где царапины оставили тонкие полоски боли. — Дай угадаю, — сказал он тихо. — Она ускользнула от служанок, а ты нашла её в лесу? Тисс усмехнулась: — Это настолько очевидно? — Нужно быть полным дураком, чтобы не понять, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Элимир всегда была непоседливой. Он погладил её руку — осторожно, почти ласково: — У лекарей есть всё, чтобы обработать. Не тяни. Тисс хотела уже возразить что справится сама, но в этот момент к ним подошёл император, держа в руке кубок вина. Она тут же убрала руку из руки Тая. Принц уловил этот жест — и опустил взгляд. Тисс почтительно поклонилась императору. Тот не сразу ответил, лишь бросил на сына короткий взгляд: — Ты можешь идти. Тай задержался на долю секунды, затем кивнул Тисс и направился к зоне, где выкладывались трофеи. Император осмотрел Тисс внимательнее. Его взгляд задержался на её царапинах. Он взял её за руку — ту самую, что недавно держал принц, — и спросил: — Что произошло? — Ничего серьёзного, — тихо ответила Тисс. — Ветви, всего лишь. Фоэльх потянул её ближе к себе — и слишком близко, учитывая, что вокруг сновали придворные и аристократы. В его голосе звучало почти насмешливое раздражение: — Не стоит мне врать. — Со мной всё в порядке… — начала она. — Но я бы посоветовала вам заменить служанок принцессы Элимир. Фоэльх едва заметно усмехнулся: — Она снова сбежала? — Я пообещала ей не доносить, — тихо сказала Тисс. Император склонился и оставил на её щеке едва ощутимый, тёплый поцелуй: — Спасибо. Что вернула её. Тисс смущённо улыбнулась, глаза её опустились. Он отпустил её руку и, чуть отступив, сказал: — Сейчас начнётся оценка трофеев и главное празднество. И я бы хотел увидеть, как ты танцуешь. — Я… я не так уж часто танцевала в жизни, — призналась она, опустив взгляд. — Тем более, самое время начинать, — мягко сказал он, отпив из кубка. В этот момент над лагерем раздался долгий протяжный звук рога. — Группа Ша’арнеза, — сказал кто-то. — Возвращаются! Все взгляды обратились к тропе, ведущей из леса. Всадники въехали на освещённую факелами поляну. Ша’арнез ехал последним, сдержанный, прямой, как древний меч. За ним по земле волочилась их трофейная добыча — гигантский белый лось, тот самый, ради которого и была задумана эта охота. Несколько лошадей тянули за собой укреплённые волокуши, на которых лежал лось, сваленный одним точным выстрелом. Как только силуэт животного стал различим, в лагере вспыхнуло возбуждение. Аристократы загудели, кто-то даже захлопал в ладоши, кто-то выкрикнул: — Лорд Ша’арнез убил белого лося! Гул одобрения прошёл по рядам. Некоторым не терпелось быть ближе, увидеть своими глазами — неужели он и впрямь сразил этого зверя? Из шатра выглянула Лаимир. Её взгляд метался, пока не остановился на нём — высоком, в пыльном плаще, с неизменно спокойным лицом. Ша’арнез стал главным охотником этого дня. И никто в лагере в этом уже не сомневался.