Тишина и непонимание

      Прошли дни. Или часы. Или вечность.       Всё было тихо.       После передачи сигнала враг не пришёл.       Не убил. Не ответил. Не коснулся. Просто… ушёл.       Может, они никогда и не были здесь? Может, всё это — остатки сна, сожжённого нейропластом и истерзанных сенсорами?       Он сидел в аварийном модуле, в секции под внешним узлом.       Воздух — на грани. Еда — закончилась двое суток назад.       Вода — капала со стен. Гадко пахнущая, но всё ещё вода.       Температура падала.       Микротрещины в корпусе дышали морозом.       Термобельё прилипало к коже. Мышцы дрожали. Сон превращался в обморок.       Он записывал что-то в бортовой журнал. Мелкими словами, обрывками фраз:       — Враг не идентифицирован.       — Нападение без коммуникации.       — Пятый взвод мёртв.       — Сигнал ушёл.       — Я не знаю, почему я жив.       — Они смотрели. И ушли.       Последняя запись:       — "Мне холодно. Кажется, я всё ещё слышу пульс станции. Но, может быть, это только лишь моё сердце".       Он лёг на бок.       Смотрел на световой индикатор, мигающий в темноте. Он мигал реже. Как будто тоже замерзал.       Последняя мысль:       — Я сделал, что мог.       Последний вдох.       Тишина.              …              А потом — треск. Как будто стекло лопнуло.       И он открыл глаза.       Пот. Свет. Жар.       И снова — коридоры станции. Живые. Полные людей.       Станция — цела.       А внутри него — только тишина и непонимание.