Глава 4. Дыхание гор

      Рассветные лучи окрасили стены в яркие цвета.       Гермиона открыла глаза, ощутив себя удивительно бодрой.       Вечером она закончила читать главу о кельпи и уснула вполне спокойно. Она много размышляла о дальнейших действиях. О том, как вести себя в новой компании, как аккуратно выяснить, сможет ли Драко ей помочь. Как выйти из этой ситуации быстро и остаться в выигрыше.       Нужно было перестать избегать его, даже если в груди сжималось от ощущения надвигающейся опасности, даже если все вокруг казалось подозрительно спокойным, нужно было подобраться к нему ближе. Нужно было побудить его помочь.       Без него ей ни за что не достать новую палочку в чужой стране. Без него она вряд ли сможет найти другое укрытие или добраться до союзников.       Гермиона не просила его ни о спасении, ни о лечении. Он сделал это сам, из доброты или скрытой выгоды — она не знала. Но ей жизненно важно было это выяснить.       Приподнятое настроение обещало ей удачный день, потому она сразу направилась умываться, решив не лежать в кровати долго.       Кончики пальцев едва успели тронуть ручку двери в ванную комнату, когда та резко открылась. От неожиданности из Гермионы вырвался придушенный вскрик. Она отпрянула, вздрогнув всем телом.       И встретилась взглядом с Драко.       Его глаза были широко распахнуты — он сам явно не ожидал этого столкновения. Он замер в дверном проеме, так и не выпустив дверную ручку из руки.       Его мокрые волосы падали на лоб, капли воды стекали по лицу и шее.       Взгляд Гермионы невольно опустился ниже и проследил за каплей, сорвавшейся с пряди. Она обнаружила, что Драко был одет в рубашку, рукава которой подвернул до локтя и брюки, подобные тем, что она уже видела. Но в этот раз в его виде было одно существенное отличие. Рубашка была расстегнута и слегка липла к влажной коже.       Капля воды миновала ключицу и побежала ниже — по груди. Гермиона шумно выдохнула, когда та достигла живота и потерялась под линией ткани брюк.       Когда Гермиона подняла глаза, слишком медленно, чтобы списать ее заблудившийся взгляд на случайность, губы Драко шевелились.       Она моргнула, осознав, что не слышала ни одного звука.       — Прости? — она тряхнула головой, пытаясь отогнать оцепенение.       — Не ждал, что ты проснешься так рано, — его голос прозвучал ниже, чем обычно, возможно, потому что он сам проснулся совсем недавно.       Драко наконец сделал шаг, чтобы покинуть комнату.       — Выспалась, — мысли упрямо не хотели собираться.       Драко помедлил секунду, ожидая, скажет ли она что-то еще.       — Завтрак и эликсир на кухне, — он качнул головой в сторону. — Мне уже пора.       Он прошел мимо нее, слегка задев плечом. После чего обернулся и добавил:       — Куртка и ботинки в коридоре. Только не заходи слишком глубоко в лес, здесь водится… всякое.       Драко скрылся за дверью в гостиную.       Гермиона вышла из ступора.       В ванной комнате было влажно и жарко как в парилке. Воздух пах терпко — кожей и мылом. Гермиона протерла ладонью запотевшее зеркало. Она уже знала, что увидит в отражении, но решила убедиться в том, что все так плохо, как она подумала.       Кудрявые волосы, торчащие во все стороны, чуть припухшие после сна веки и неизменно красные щеки.       Она почувствовала, что ее лицо горит в то же мгновение как он начал говорить. Мгновение, когда она осознала, что смотрит слишком долго. Без оправданий и попытки скрыть. И когда поняла — он это заметил.       Уже во второй раз она давала своему взгляду слишком много свободы и чувствовала себя смущенной девицей, впервые увидевшей мужчину. Будто ей снова пятнадцать.       Гермиона уткнулась лицом в ладони и сдавленно застонала.       Душ не принес должного облегчения. Легкий мускусный аромат обволакивал Гермиону и не давал полностью расслабиться. Она прокручивала в сознании одну и ту же зацикленную картинку: капля воды достигала края ткани и вновь начинала свое путешествие по шее и ниже.       Абсолютно возмутительные и неуместные мысли. И самым ужасным было то, что Гермиона не могла заставить себя не думать, не замечать — Драко Малфой всегда был красив, со школьной скамьи и по сей день.       И осознание этого факта было очень опасным. Возможностью обмануться и не понять этого, увлечься и стать уязвимой. Хотя сейчас Гермиона не могла представить себе ситуацию, в которой была бы более уязвима, чем в данный момент.       Завтракала она в одиночестве, поглядывая на входную дверь каждые несколько секунд, желая как можно скорее отправиться наружу и наконец сложить более полную картину о местности, в которой находится.       Съев большую порцию английского завтрака и запив эликсир кофе, заботливо оставленным Драко в турке на плите, Гермиона решилась на вылазку.       Было ясное утро и солнце уже успело достаточно подняться из-за горизонта, яркие лучи пробивались сквозь стволы деревьев, окружавших дом, и заглядывали в окна, оставляя на полу светлые полосы.       Надев свои самые теплые вещи и закрепив ножны охотничьего ножа поверх штанов, Гермиона поспешила к двери. Как Драко и обещал — ее верхняя одежда и обувь находились в маленьком тамбуре. Куртка не просто наспех заштопанная — дополненная мехом изнутри, теперь более подходящая для погодных условий, то же самое было и с ботинками.       Входная дверь не была заперта, уже через минуту Гермиона наконец оказалась на улице и вдохнула морозный воздух.       Белоснежный снег на маленькой поляне перед домом ярко искрился. Гермионе пришлось постоять на крыльце минуту, пока глаза не привыкли, и она не смогла рассмотреть территорию, которая перед ней открылась.       Большие величественные буки своими кронами уходили высоко в небо, пихты и ели с пушистыми лапами заполняли просветы и отгораживали поляну от посторонних глаз. Под плотным пологом в некоторых местах, пробившиеся солнечные лучи, оставляло на снегу золотистые пятна.       Справа от крыльца на снегу виднелись следы массивных ботинок, уводившие вглубь леса. Их тонкая цепочка петляла между массивных стволов деревьев, теряясь из поля зрения уже через несколько десятков ярдов.       Когда Гермиона все же сделала шаг с крыльца, снег приятно хрустнул под подошвой. Этот звук прозвучал умиротворяюще, и она не смогла сдержать улыбку. В дневном свете лес не выглядел страшным, древним и немного таинственным — да, но абсолютно спокойным.       Слова Драко о том, что в лесу водится кто-то опасный показались Гермионе преувеличением. Несмотря на то, что совсем недавно она столкнулась с диким вепрем, ей не верилось, что какой-то зверь мог приблизиться к человеческому жилищу по своей воле.       Обойдя дом вокруг, Гермиона обнаружила небольшой дровяник с аккуратными стопками поленьев. И хотя в доме не было печи или камина, дрова не выглядели старыми и трухлявыми, значит для чего-то все же использовались.       На свежем снегу ни в одном направлении не было следов, за исключением тех, что Гермиона увидела с самого начала.       Поколебавшись минуту, она все же решила проверить куда ведут эти следы.       Она не преследовала цель выяснить куда конкретно он ушел. По крайней мере она попыталась себя в этом убедить. Протоптанный путь, скорее всего, был просто самым безопасным.       Натянув капюшон куртки, Гермиона шагнула под плотный полог деревьев. Снег оказался не таким глубоким, как тот, через который ей пришлось пробираться ранее. Ноги не увязали, и прогулка почти не требовала от нее усилий.       Густой запах хвои витал в воздухе, заставляя Гермиону жадно вдыхать. Она давно не была в таком далеком от цивилизации месте. Последняя вылазка с родителями в поход в Королевский лес Дин была больше семи лет назад.       Им бы понравилось здесь.       Эта мысль была короткой и яркой.       Гермиона не видела своих родителей четыре года и, вероятно, не увидит больше никогда. Она понимала это, когда стирала им память, понимала, что заклинание со временем станет необратимым.       Каждая их мысль о том, почему они так и не родили ребенка, лишь углубляла внушение, заставляла его прорастать все дальше, вытеснять образы из головы.       Самый большой грех, который она совершила. Ее самый тяжелый груз.       Когда мысли вернулись к настоящему, тропа вдруг стала шире. Деревья немного расступались и открыли впереди просвет. С текущей точки обзора казалось, что тропа плавно поднимается вверх и уходит прямо в небо.       Гермиона обернулась, чтобы понять, как далеко она ушла. В густоте леса дом больше нельзя было различить, но ее следы были отчетливыми. Дорога заняла не больше часа, а значит шансов заблудиться мало.       Солнце поднялось достаточно высоко и на небе не было видно облаков, в ближайшее время она могла не опасаться резкой смены погоды.       Она осторожно двинулась вперед, прислушиваясь к лесу, и не находя звуки подозрительными. Кроме хруста снега под подошвами собственных ботинок, иногда тишину нарушали глухие ритмичные удары, эхом гуляющие между стволов деревьев — дятлы трудились, добывая насекомых, спрятавшихся в коре с наступлением холодов.       Деревья чуть скрипели, покачиваясь от легкого ветра. Вороны, усевшиеся на широкие пихтовые лапы, перекликались между собой и раскачивали ветки, взлетая в небо. Снег осыпался на землю с мягким шуршанием. Из-под кустов можжевельника раздался едва слышный шорох, судя по мелькнувшему бурому хвосту, в нескольких ярдах от Гермионы прошмыгнула лисица.       Лес жил своей жизнью, размеренной и спокойной. Ни один звук не казался угрозой.       Теперь, когда внимание Гермионы сосредоточилось на окружающем ее пейзаже, можно было различить зарубки на деревьях. Вдоль всей тропы отметки на стволах явно поставила рука человека. Знаки выглядели знакомо, линии были не случайными и складывались в какие-то узоры.       Она подошла почти вплотную к ближайшему дереву с засечками и сразу поняла, что перед ней. Руны опоясывали ствол тонкой линией, переплетенные между собой, почти неразделимые. То, что показалось Гермионе разметкой маршрута, на деле оказалось узкой тропой безопасности.       Деревья расступались все сильнее и уже через пару минут она достигла кромки леса. Солнце было уже высоко в небе, когда она остановилась у последнего ствола.       Тропа не уходила в небо — вовсе нет, она вела к обрыву.       Когда глаза Гермионы привыкли к яркому свету, она обнаружила, что стоит у края скалистой площадки. Лес здесь резко заканчивался, несколько елей упрямо цеплялись корнями за крошащийся камень, но были не в состоянии соревноваться размерами с теми, что прорастали в земле.       Но жизнь была и здесь: мох раскинулся по камням, покрывая их яркими зелеными пятнами, устилая своим бархатом всю скалу, некоторые камни были затянуты тонкой узорчатой вуалью серо-желтого лишайника. Между небольших разломов скальника проглядывались низкие подушки камнеломки.       Воздух тоже отличался. Сухой и морозный, от него щеки Гермионы тут же начало покалывать. Порывы ветра, почти неощутимые в лесу, подхватывали полы ее куртки и пытались сорвать капюшон с головы.       Здесь, на краю каменной гряды, было значительно холоднее, но Гермиона не могла заставиться себя уйти, что-то в этом пейзаже завораживало и побуждало продолжать жадно изучать. Она сделала несколько шагов вперед и взглянула вдаль.       С гряды открывался поистине великолепный вид. Дикие леса простирались так далеко, что их край был недоступен человеческому глазу, исполинские деревья отсюда казались маленькими и хрупкими.       Новый порыв ударил в спину, отчего Гермиона пошатнулась и припала ближе к камням, схватившись рукой за влажный прохладный мох. До края было еще далеко, но дыхание все равно перехватило, будто в любую секунду она могла сорваться.       Нужно было возвращаться.       Когда Гермиона развернулась, чтобы скрыться под безопасной сенью деревьев, что-то яркое привлекло внимание. В десятке ярдов от нее, зеленый и серый цвет разбавлялся синевато-сиреневым.       Она медленно преодолела это расстояние, аккуратно ступая по камням, чтобы разглядеть странное растение поближе. Оно казалось почти невозможным тут, но все же зрение ее не обмануло.       Среди камней на небольшом клочке скальника росли цветы.       Не вечнозеленые растения вроде мха или камнеломки, которые не казались чудом в октябре, настоящие цветы, распустившие свои маленькие бутоны на тоненьких стеблях. Обдуваемые ледяными ветрами со всех сторон, они упрямо тянулись к солнцу.       Гермиона присела и мягко коснулась лепестков кончиками пальцев. Она никогда не видела этого растения в дикой природе, но точно знала, что это.       Колокольчик карпатский, также известный в гербологии как кампанула, применяемый для редких зелий, которые почти не изучают в школьной программе.       Удивительным было не то, что он рос здесь, а то, что он рос сейчас. Период его цветения должен был кончиться еще пару месяцев назад, задолго до выпадения первого снега. Но лепестки не засохли, наощупь они были мягкими и слегка влажными от конденсата, который не застывал на них льдинками.       Камни под ладонью Гермионы были теплыми, словно гора грелась изнутри.       Очередной порыв сорвал капюшон с головы. Вой ветра запутался в волосах и донес до нее новые звуки. Что-то смутно напоминающее вибрирующий рокот, будто мелкие камешки медленно катились вниз по склону горы.       Гермиона огляделась вокруг, пытаясь найти источник звука, но он пропал также внезапно, как появился. Только завывание ветра, становившееся сильнее.       Погода портилась, небо очень быстро затягивало облаками, которые неслись с невероятной скоростью. Оставаться здесь было нельзя. Ветер в лесу усилился и деревья застонали громче, четкие следы вели Гермиону обратно, но тревожное чувство от надвигающейся бури подгоняло.       Обратная дорога заняла намного меньше времени. Гермиона почти бежала, когда первые снежинки начали срываться с неба и застилать глаза.       Впереди показалась поляна.       Уже стоя на крыльце, она обернулась на лес. Теперь он выглядел совсем не так дружелюбно, скрип стволов и веток, терзаемых ветром, заставил Гермиону поежиться. Крупные белые хлопья быстро заметали тропу, и отрезали дом от внешнего мира.       Несмотря на отсутствие в доме камина или печки было очень тепло.       Гермиона повесила куртку на крючок и вернула ботинки на полку. Затем разогнала кровь в замерзших пальцах рук и взглянула на часы.       Казалось, что ее прогулка продлилась совсем недолго, но на деле приближался полдень. А значит еще один день в одиноком блуждании по дому и отсутствии связи с Орденом.                                                                                                 ~~~       Гермиона открыла книгу о фантастических существах на случайной странице. Выбор пал на главу об окками и, вполне удовлетворившись таким вариантом, она продолжила читать.       Звук скрипящего снега под подошвами ботинок вскоре отвлек ее. Она вскинула голову и посмотрела на часы, которые показывали час дня.       Драко, появившийся на пороге, был больше похож на сугроб, чем на человека.       Он аккуратно притворил дверь и, не сняв куртку и ботинки, медленно прошел в гостиную, после чего опустился на противоположный край дивана и устало закрыл глаза.       — С тобой все в порядке? — Гермиона обнаружила в своем голосе тревогу, и не смогла ничего с этим сделать.       — Почти, — ровно произнес Драко, глаза он по-прежнему держал закрытыми.       Он слегка пошевелился, пытаясь расположиться удобнее, но тут же поморщился от боли.       — Ты ранен? — Гермиона захлопнула книгу и поднялась с дивана.       — Пустяк, небольшой ушиб.       Годы войны и помощи раненым в бою сделали свое дело. Гермиона опустилась рядом с диваном и стянула с Драко ботинки, затем быстрым движением расстегнула куртку. Крови на одежде не было.       Дыхание Драко звучало тяжело и затруднено, значит ушиб, о котором он говорил, пришелся на грудную клетку или спину.       Пальцы ловко справились с мелкими пуговицами и Гермиона, не встретив сопротивления, аккуратно распахнула полы рубашки в стороны.       Ребра с правой стороны выглядели неправильно. Мимолетного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять, что несколько ребер было сломано, на коже уже начала наливаться большая гематома багрового оттенка.       — Это не похоже на пустяк. Тебе срочно нужен костерост и мазь от ушибов.       Подняв глаза, Гермиона встретилась взглядом с его внимательными глазами.       Несмотря на то, что он явно испытывал сильную боль, взгляд был спокойным. Он изучал ее лицо и, в отличие от Гермионы, ничуть не смутился от прямого зрительного контакта.       — Все нормально, это не первый мой перелом, — уголок его губ слегка дернулся. — И скорее всего не последний.       Только сейчас Гермиона осознала, что все еще стоит на коленях перед диваном и смотрит на Драко снизу вверх. Абсолютно спокойное до этого момента сердце внезапно забилось быстрее.       В очередной раз она почувствовала себя глупо в его присутствии. Драко не был для нее ни другом, ни соратником. Не был ранен в бою, не нуждался в беспокойстве и помощи.       — Джин?       Гермиона вздрогнула от чужого имени, но быстро совладала с собой и откликнулась.       — Да?       — Я буду благодарен, если ты поможешь мне встать.       Сделать это оказалось сложнее, чем представлялось изначально. Драко морщился и стискивал зубы, пока Гермиона тянула его вверх, придерживая спину, позволяя ему опереться на свои плечи.       Драко нетвердо встал на ноги и слегка покачнулся.       — Похоже немного не рассчитал силы, — хмыкнул он, тряхнув головой.       — Что произошло? — все же поинтересовалась Гермиона, стягивая с него куртку.       — Неудачно упал, — он попытался пожать плечами, но явно потревожил переломы и зашипел сквозь зубы.       — Конечно, — она не стала делать вид, что поверила этой отговорке.       Пока она уносила ботинки и куртку в тамбур, Драко откуда-то призвал зелье и мазь. Костерост он отхлебнул прямо из большой бутылки, и, с сомнением осмотрев небольшое количество желтой густой мази на дне банки, поставил ее на стол.       — Не собираешься использовать?       — Она отвратительно пахнет.       Гермиона удивлено приподняла брови, осознавая, что он не шутит.       — Зато помогает. Ушиб заживет намного быстрее.       Он лишь покачал головой и развернулся, явно собираясь уйти.       Повинуясь какому-то странному порыву, Гермиона быстро подошла к Драко и схватила его за шиворот, дергая на себя.       Под возмущенный возглас, она усадила его на стул и стянула рубашку с его плеч и правой руки, кобура на левом предплечье мешала снять рубашку до конца.       Она открыла банку и зачерпнула мазь пальцами. Драко протестующе дернулся на стуле, и инстинктивно перехватил ее руку, сжав запястье, но Гермиона твердо положила другую ладонь на его плечо и нависла над ним. Его лицо стало нечитаемым.       Она сверлила его взглядом несколько молчаливых мгновений и осознала, что вышла победительницей из этой борьбы, когда хватка на запястье неожиданно ослабла. Гермиона стряхнула его руку и сосредоточилась на ушибе.       Когда ее пальцы коснулись гематомы, она почувствовала, насколько горело место перелома. Драко шумно втянул воздух и задержал дыхание будто в ожидании пытки. Гермиона цокнула языком и принялась аккуратно размазывать густую мазь по ребрам, стараясь не надавливать слишком сильно, затем внимательно осмотрела другой бок.       Она обошла его, чуть наклонила вперед, придерживая за плечо, и проверила спину и поясницу, мягко прощупав каждый позвонок пальцами.       Стало очевидно, что он не лукавил, травма действительно была не первая. Под правой лопаткой обнаружился довольно неприятный на вид шрам. Давно заживший, но доставивший в свое время много неприятностей. Неровный, оставленный не лезвием или заклятием, но чем-то острым и зазубренным.       На левом боку, чуть ближе к спине, кожа была испещрена следами старого ожога. Рубцы напоминали растянутые, рваные полосы, будто огонь лёг на кожу не ровным языком, а вспышкой. Цвет шрамов был странный, не совсем белый, не совсем розовый, скорее пепельный. На вид — давний ожог, который скорее всего заживал долго и мучительно.       Пальцы сами потянулись к ожогу и невесомо коснулись, но Драко почувствовал и напрягся, Гермиона поспешно отдернула руку. Это было не ее заботой, она не должна была это видеть, и точно не в праве спрашивать, хотя вопрос почти сорвался с языка.       Драко не произнес ни слова, только опустил голову, почти коснувшись подбородком груди, и дышал.       Мазь действительно пахла ужасно, поэтому Гермиона ушла в ванную комнату, чтобы отмыть руки. Подставив намыленные ладони под горячую воду, она с удивлением заметила, что ее пальцы дрожат.       Ранение Драко не было и вполовину так опасно, как те, что ей приходилось лечить раньше, но осознание этого никак не повлияло на ее состояние. Дрожь неконтролируемо распространилась дальше и через секунду Гермиона уже ощутила, как противный комок сжимается в ее животе.       Дыхание сбилось мгновенно, к горлу подкатила тошнота.       — Все хорошо. Все в порядке. Я в порядке, — голос казался ей далеким и чужим.       Дрожащей рукой она повернула вентиль холодной воды, наклонилась ближе к раковине и плеснула водой в лицо.       Нужно было прийти в себя как можно быстрее. Сейчас было неподходящее время и место для паники.       Ей понадобилось еще несколько минут, чтобы привести дыхание в норму и унять дрожь. Когда она вернулась в гостиную, Драко все еще сидел, устало откинувшись на спинку стула, немного потупив взгляд. Его руки были бессильно опущены вниз, рубашка скомкалась на предплечье левой руки и повисла, касаясь пола.       — Через час можешь помыться, пока лучше не трогать, — строго произнесла Гермиона.       Драко моргнул и перевел взгляд на нее.       — Тебе нужно лечь. Я могу приготовить что-то, без магии будет дольше, но, думаю, за час успею.       — Спасибо, — тихо пробормотал он спустя несколько долгих секунд.       Он сделал вдох так, будто хотел сказать что-то еще, но передумал и просто кивнул, затем тяжело поднялся, опираясь на стол. Гермиона дернулась было в его сторону, но поняв, что он справился без помощи, осталась на месте.       Рубашка потянулась по полу за его рукой, но Драко не обратил на это внимания и скрылся в коридоре.       Дверь в его комнату скрипнула и закрылась за ним.       Гермиона выдохнула, осознав, что задерживала дыхание несколько секунд. После панической атаки тело ощущалось тяжелым и неповоротливым, но разбираться в причинах такой реакции ей совершенно не хотелось.       Приготовление еды заняло немного больше времени, чем планировалось. Без палочки процесс сильно затруднялся, но Гермиона была приятно удивлена, что руки до сих пор помнили, как справляться с продуктами магловским способом.       Удивительным было и то, что газовая плита и духовка действительно функционировали, а не были декором, в шкафчике нашлось несколько запасных газовых баллонов. Для чего человеку, владеющему магией, могла пригодиться такая утварь — оставалось загадкой.       Через полтора часа пастуший пирог был готов. Гермиона с досадой осознала, что после тех блюд, которые подавал Драко — пирог выглядел крайне посредственно.       За дверью его спальни было тихо, возможно он уснул и был не в состоянии выйти к столу, но Гермиона все же решила аккуратно постучать. Охранные руны немного согрели костяшки пальцев, когда она прикоснулась к двери, но магическое поле не препятствовало ее руке так, как было днем ранее.       Из комнаты донесся шорох, но ответа не последовало. Когда Гермиона уже собралась уходить, дверь распахнулась.       Драко выглядел не лучше, такой короткий отдых не успел принести пользу. Его волосы спутались, челка падала на глаза, под которыми залегли тени. От рубашки и кобуры на предплечье он избавился, оставшись только в брюках.       — Могу наконец помыться? От этой вони спать невозможно, — пожаловался он сразу.       Гермиона не смогла сдержать смешок и встретила его тяжелый взгляд.       — Конечно. Еда уже готова, я подожду.       Она посторонилась и пропустила Драко мимо себя.       Краем глаза она оценила обстановку в его комнате: три небольших окна, занавешенные плотными темными шторами, широкая низкая кровать справа у стены, слева — высокий платяной шкаф. Если в комнате и была какая-то другая мебель, разглядеть ее Гермиона не успела — Драко закрыл дверь.       Похоже сейчас его мало волновала безопасность и приватность собственной спальни, ведь он не обратил внимания на любопытный взгляд Гермионы.       Ей пришлось подождать еще около двадцати минут, пока он присоединится к столу. Драко не стал сушить волосы, надел легкую свободную рубашку, напоминающую пижамную и такие же свободные брюки.       — Пастуший пирог? — его брови приподнялись.       — Не что-то грандиозное, знаю, — неловко пожала плечами Гермиона, выкладывая порцию на его тарелку и наливая свежезаваренный чай.       — Можно подумать, до этого я питался в ресторанах, — хмыкнул он, сразу же принимаясь за еду.       Они ели молча. Движения Драко были медленнее, чем обычно, он с трудом сидел на стуле прямо. Было заметно, что он старается не показывать своего состояния, но то, как аккуратно он подносил вилку ко рту, отчетливо показывало его борьбу с собой.       После тяжелого вздоха с его стороны, Гермиона не выдержала:       — Ты расскажешь, что произошло на самом деле?       — Я на самом деле упал, — твердо произнес Драко.       Его взгляд был долгим и жестким, пресекающим любые уточняющие вопросы и Гермиона уступила.       Конечно, если на него напали, ей бы хотелось знать об этом только для того, чтобы оценить риски, которые могут возникнуть для нее. Дело было не в беспокойстве за постороннего человека, но, если с ним что-то случится, у нее будет катастрофически мало шансов вернуться домой.       — Ты выходила гулять? — Драко решил сменить тему.       — Да, успела пройтись до того как начался буран, — кивнула она.       — Как тебе просторы?       — Здесь красиво и тихо. Я не встретила никого…опасного, — Гермиона не могла решить, рассказывать ли обо всем, что она успела заметить в лесу.       Говорить ли ему, что обнаружила руны на деревьях.       — Тебе повезло, иногда волки подходят очень близко к дому.       — Я нашла место с красивым видом. Где-то на северо-западе от дома. Где скала.       На секунду Гермионе показалось, что Драко замер и насторожился после этих слов. В следующее мгновение он выглядел лишь едва заинтересованным, потому было сложно сказать, правда ли она это увидела.       — Действительно, но будь аккуратна, камни скользкие и там коварный ветер.       Она кивнула и Драко продолжил есть.       — На самом деле, я заметила кое-что странное.       — Да?       — Цветы… В смысле, цветущие, — Гермиона задумчиво покачала вилку.       Он отреагировал не сразу, доедал свою порцию, не поднимая глаз от тарелки.       — И правда, странно для этого сезона, что за цветы?       — Кампанула, знаешь? Колокольчик по-простому.       — Да, обычно летом ее много. Не замечал, чтобы она так поздно цвела.       Драко слегка пожал плечами, стараясь не тревожить свои переломы. Что-то в его реакции ощущалось неправильным. Слишком небрежным, почти показательно.       Глядя на него в упор, на то, как он продолжал смотреть куда-то в сторону, не пересекаясь с ее взглядом, Гермиона вдруг поняла, что было не так.       Драко лгал.       Открытие поразило ее. Если он делал это и раньше, у него всегда получалось звучать убедительно. Прятать ложь за иронией, выводить ее из равновесия шутками, делать все, чтобы она не замечала и верила. Сейчас он слишком устал, чтобы играть свою роль. Он говорил мало и почти неохотно, стараясь поддержать беседу из вежливости. И это было для него ошибкой.       Но смысл этого открытия ускользал от нее. Для чего лгать о цветах? Для чего говорить, что он не видел их, если она четко видела его следы, ведущие к скале? Было ли дело в самих цветах или скале, на которой они росли?       — Жаль, что тебе пришлось готовить еду, когда ты сама не полностью выздоровела. Я оставлю последнюю склянку эликсира тебе. Позже сварю еще.       Гермиона вынырнула из размышлений.       — Я не знала, что ты готовил их сам.       — Здесь проблематично достать хорошие эликсиры, проще и дешевле — сварить их.       Гермиона не стала продолжать разговор, ей уже было достаточно предметов для размышления.       Драко ушел в комнату сразу после того, как допил чай и в тот день больше не покидал ее. Судя по тому, как стало тихо, он, наконец, смог уснуть.       Снегопад не прекращался до поздней ночи, ветер со свистом огибал стены дома и ударялся в окна мелкими льдинками.       Гермиона долго смотрела в потолок темной комнаты, прокручивая в голове события дня и пытаясь найти ответы. С момента ее исчезновения прошло не менее четырех суток и становилось ясно, что найти ее будет сложно.       То, что сперва ощущалось как облегчение в изоляции, стало тревогой отрезанности от новостей и союзников. Не с кем было посоветоваться, обсудить план действий и определить, что вообще стоит предпринимать.       Слез на этот вечер не нашлось. Гермиона уснула с чувством апатии.