4

Люси Грей тоже поднялась и расправила складки на скрытой мантией разноцветной юбке. Тигрис права, она и в самом деле очень яркая. Странно, что он не замечал её раньше – Люси Грей была похожа на райскую птицу, вырезанную с колдографии тропиков и помещённую в туманную Британию против воли и здравого смысла. Она совсем по-птичьи наклонила голову и постучала по подбородку пальцем. – Ты правда думаешь, я могу победить? – Конечно, – бодро соврал Кориолан, – Кубок выбрал тебя, значит ты – достойнейшая. Уж точно лучше выскочек-иностранцев. Он хотел сделать комплимент, показать, что ценит её выше других, но Люси Грей внезапно возразила: – Джессап неплохой, – заявила она. Откуда такие выводы, интересно? Успела переброситься с ним тремя словами перед камерами? Кориолан не стал спрашивать. – И всё же ты лучше. Ты студентка Хогвартса, это что-то да значит. Она ухмыльнулась и наклонила голову в другую сторону. Ну точно птица! – Как скажешь. Их разговор прервала шумная толпа хаффхпаффцев, скатившаяся с лестницы. Предводитель, задиристый шестиклассник по имени Бобин, радостно улюлюкая, выкрикнул имя чемпионки: – Эй, Люси Грей! Где ты пропадаешь? Мы раздобыли имбирное пиво! – Бобин отсалютовал ей бутылкой но, увидев Кориолана, потерял всё дружелюбие и нахмурился, – А ты что тут вынюхиваешь, Сноу? Как и со многими школьными смутьянами, с Бобином Кориолана связывала долгая история вражды. Нарушителей он ловил и передавал директору для наказания – и Бобин был из тех, кто часто нарушал, и что самое главное, часто попадался. – Я, вообще-то, школьный староста, – процедил Кориолан, – А вот что ты делаешь с пивом в стенах школы? Хаффлпаффцы окружили их. Бобин шагнул вперёд. Хоть он и был на пол-головы ниже, вид имел устрашающий. А запах так и вовсе мерзкий. – Собираюсь набить морду одному чистоплюю! Кориолан схватился за палочку, Бобин тоже, но прежде, чем в коридоре успело прозвучать хоть одно заклинание, Люси Грей бесстрашно встала между ними. – Оставь его, Бобин. Он никому не скажет, а вот если начнёте размахивать палочками, – она выразительно обернулась на Кориолана, – неприятностей точно не избежать. Зачем нам это в праздник? – А что он забыл на этаже Хаффлпаффа, а? Он точно что-то вынюхивал! – Пусть катится в свои подземелья! – выкрикнул кто-то из толпы. – Он мой куратор. Он мне ещё пригодится. – Он слизеринец! – не сдавались подпевалы Бобина. Кориолану надоело прятаться за спиной девчонки и он приобнял её, чтобы подтвердить её слова: он не враг и они работают вместе. Её платье оказалось без рукавов – под мантией он почувствовал тонкое девичье плечико. – Верно подмечено. Но Турнир – время объединяться. Если мы не откажемся от вражды факультетов, победа достанется иностранцам. Ради достижения общей цели я готов даже закрыть глаза на нарушение правил. Что возымело эффект – его слова о победе, обещание, что они избегут наказания или то, что Люси Грей не сбросила обнявшую её руку – Кориолан не знал, но хаффлпаффцы успокоились. Они перестали наседать и освободили проход к лестнице. – Ладно, вали, – любезно «разрешил» Бобин. Вообще-то, Кориолан собирался сдать их всех Макгонагалл. Но после того, как Люси Грей вслух заявила, что он никому не скажет, он не мог так поступить, не рискуя упасть в её глазах. Пусть веселятся, в качестве исключения. Какой вред могут принести пьяные маги-недоучки в стенах школы? В крайнем случае, уничтожена будет гостиная не его факультета. Успокоив таким образом свою совесть, Кориолан двинулся к лестнице. Он хотел, чтобы Люси Грей окликнула его, но не слишком на это надеялся. Как раз в тот момент, когда он окончательно решил, что дело его проиграно и стажировки не видать, как своих ушей, его догнал голос: – Эй, куратор! Я найду тебя завтра после уроков, ладно? Надежда вспыхнула в нём теплом. Удалось! Он всё же убедил её! Он сдержал улыбку и обернулся. – Я буду в библиотеке. – Там и увидимся. – и хаффлпаффцам – Идёмте, ребята! – Зачем тебе этот чистоплюй, Люси Грей? Тебе каждый поможет! Ответа Кориолан не услышал – они скрылись за дверью. Он скрежетнул зубами. Поднявшееся в душе негодование перекрыло радость от успеха. «Чистоплюй»?! Использовать чистокровное происхождение в качестве оскорбления? Мерзкий грязнокровый трутень! Будь жив отец, такого бы не случилось. Если бы они не потерпели поражение десять лет назад, ему не приходилось бы терпеть унижение от грязи, которая недостойна вообще ходить в эту школу! Возродить былой порядок должно стать его миссией, когда он попадёт в Министерство. Восстановить величие семьи Сноу. Вернуть всё на свои места, где с ними считались. Чтобы отец мог гордиться им. Кориолан вздохнул. Для этого ему нужно сделать всё, чтобы Люси Грей победила.

***

Ночью Кориолан не мог уснуть – мысли крутились вокруг Турнира, неожиданной роли в нём и возможностей, которые это ему открывало. Он так смело заявил Люси Грей о «стратегии» – но, в сущности, что он мог предложить? Он всего лишь семикурсник, хоть и отличник. Какой вообще могла быть «стратегия» в состязании, суть которого им неизвестна? В прошлые годы испытания разнились от прохождения зачарованного лабиринта до сражения с василиском или ловушки волшебного зеркала. Кажется, в год возобновления Турнира были ещё драконы… Кориолан понял, что едва ли может припомнить что-то кроме смутных деталей. Эта была первая дельная мысль. Покопаться в библиотеке, изучить старые турниры – конечно, теперь уровень безопасности выше (если верить словам Фабриции), но это даже к лучшему. Если Люси Грей будет готова к вызовам трёхвековой давности, то с современными, упрощёнными испытаниями она точно справится. Он тут же усомнился: а если нет? Что ж, по крайней мере, ему зачтут, если она не пострадает. И всё же стоит нацелиться на победу. Как же её достичь? Что вообще умеет Люси Грей? Надо узнать как она прошла экзамены. Это будет даже сложнее, чем найти информацию о турнирах, к тому же он не мог привлечь саму чемпионку. Этим нужно заняться первым делом, до назначенной встречи с ней. Однако, планам не суждено было сбыться – едва он начал засыпать, в комнату вломились однокурсники. Хотя угроза сдать их всех директору, если немедленно не улягутся, подействовала, сон был испорчен. Наутро Кориолан проснулся разбитым и замёрзшим. Он всё же надел свой растянутый свитер и тщательно запахнул мантию, чтобы скрыть его убогий вид. Тепла это дало не много, но всё же лучше, чем ничего. Будто нарочно, ему пришлось ещё и отдуваться на всех уроках – однокурсники все как один страдали головной болью после вчерашнего. На астрологии он заметил, как Лисси воркует со своим шармбатонским чемпионом. Её райвенкловский шарф сочетался с синей французской формой, будто они были командой в парных нарядах. Повезло ей, что они ровесники. Вместе даже на занятиях. К нему подсел Фест Крид, тоже с помятым после попойки лицом. Он кивнул на парочку соперников. – А где твоя чемпионка, Корио? – На шестом курсе, – огрызнулся Кориолан. – А третий где? Фест пожал плечами. – Понятия не имею. Дурмстранг вчера напоил своего директора и смылся с корабля. Слышал, Филч поймал их только под утро. Теперь отсыпаются, наверное. – Или наказаны. – Может. Кориолан вспомнил свою вчерашнюю идею об обмене чемпионами. Можно предложить кому-нибудь, но стоит ли оно того? Похоже, только шармбатонец вчера остался трезвым. Хоть кто-то проявляет подобающее чемпионам поведение. Кориолан покосился на них с Лисистратой. Нет, она точно не поменяется. – Видел вчера Сеяна? – Не-а, он даже позже нас пришёл. Не знаю, где шатался, он же разве станет отчитываться? Нетипично для Плинта-младшего. – Он вообще ночевать приходил? – Не знаю, может, и нет. Может, загулял с европейскими друзьями – говорят, после сам-знаешь-чего Дурмстранг на чистоту крови сквозь пальцы стал смотреть. – Тшш! Кориолан быстро огляделся, чтобы убедиться, что опасную реплику Феста никто не слышал. По счастью, одногруппники были сосредоточены на чертежах движения комет. Фест тоже бросил вокруг настороженный взгляд и, убедившись, что опасности нет, развалился на стуле. Наверняка он уже что-то знает. Фест участвовал во всех тотализаторах столько, сколько они были знакомы, и только старинная дружба удерживала Кориолана от того, чтобы сдать его профессуре. Сейчас это было на руку: друг уже должен был разнюхал, на кого стоит ставить. А значит, знал сильные и слабые стороны соперников. – Что думаешь о его чемпионе? – как можно безразличнее спросил Кориолан, будто бы просто поддерживая беседу. – Информации мало. Дурмстранговцы скрытные, как и их школа. Из чистокровной семьи, но бедной. Впрочем, богатых у них особо не наскребёшь. Поговаривают, хорош в атакующей магии, но могут и выдумывать. – А другой? – Этот? – Фест кивнул на шармбатонца несколькими рядами ниже. – Нюня. Маглорождённый. Он вообще канадец, знаешь? Учился во Франции. Боится магических тварей, так что в испытаниях с ними я бы на него не ставил. – А на кого бы поставил? – На дурмстранговца, конечно. Они известны своей хваткой. Но рекламировать буду твою хаффлпаффку, чтобы потом снять все сливки, – хохотнул Фест. Типично для Кридов. Во время второй магической они поступили ровно так же – отсиживались, раздавая обещания подумать направо и налево, и перед самой битвой за Хогвартс вдруг исчезли. После поражения они заявили, что никогда не были верны Лорду Волдеморту и вообще втайне поддерживали врагов Пожирателей. Хотя их издательство пережило несколько лет спада, это давно в прошлом, и Фест наслаждается безбедной жизнью. Если бы… хотя к чему тут «если бы». Кориолан сам изменит своё будущее. – У тебя есть на неё планы? Кориолан неопределённо пожал плечами. Он не собирался выдавать Фесту ни одной идеи, чтобы завтра о них знала половина Хогвартса. – Думаю сегодня их обсудить. – Заставишь её спеть с кокатриксом на арене? – Что ты знаешь? – Только то, что она участница Хора лягушек и профессор Флитвик её обожает. Она вроде как солистка. Кориолан попытался припомнить хоть одно её выступление. Тщетно. Он не слишком много внимания уделял праздникам, сосредоточившись на учёбе и оценках. Мало ли кто там поёт? Жабы и их человеческие подставки мало его волновали. Тем не менее, признаваться в этом Фесту он не собирался. – Это не новость. А кокатрикс? – Не, этого не знаю. Они запрещены, но мало ли что придумают в Министерстве. Кориолан кивнул и сделал мысленную пометку: поискать информацию о кокатриксах. Может, Фест правда ничего не знает. А может, уже начал свою рекламную кампанию. Хотя это на него непохоже. Он, конечно, азартный и упорный, но не лжец. Зря Кориолан подозревает друга в двойной игре. В качестве извинения за мысленное предательство Кориолан пододвинул ему свою тетрадь, позволяя срисовать чертежи. Фест не преминул воспользоваться предложением. Они ещё немного обсудили предстоящие испытания и новые обязанности, пока Фест списывал у Кориолана всю классную работу. Тот уже пожалел о минутной слабости, но что тут изменишь? На перемене Кориолан обдумывал, где бы добыть оценки своей чемпионки и уже почти решился воспользоваться для этого полномочиями старосты, но его поймал Слизнорт. Оказалось, что гости из Дурмстранга были не единственными, кто буянил вчера ночью – вот уж неожиданность! – и сегодня требовалось привлечь всех к дисциплинарной ответственности. Разумеется, пожилой декан не собирался изменять себе и виртуозно делегировал эту задачу Кориолану. Собственные заботы пришлось отложить.

***

Кориолан почти бегом пересёк заснеженный дворик и остановился прямо перед входом в здание библиотеки, чтобы привести себя в порядок. Он поправил растрепавшиеся кудри, проверил, что мантия застёгнута и под ней не виден уродливый свитер, стряхнул снег с ботинок и штанин. К намеченной встрече он опоздал – прошло по меньшей мере три четверти часа с тех пор, как уроки закончились. Наверняка его чемпионка давно ушла – если приходила вовсе. Он снова начинал думать, что всё это с самого начала было шуткой. Пока Кориолан ждал на морозе, когда успокоится дыхание – если Люси Грей здесь, нельзя появиться перед ней запыхавшимся – его ушей достигло негромкое пение. Кто это настолько смелый, чтобы рисковать разозлить мадам Пинс? Он свернул в другой коридор и пошёл на звуки. Вовсе это не праздное любопытство, решил Кориолан. В его обязанности входит поддерживать дисциплину, в конце концов. По мере приближения незнакомая мелодия стала отчётливее, пока он не понял, что кто-то напевает положенные на музыку дурацкие стишки из тех, что пишут на валентинках:

Розы красные,

Фиалки голубые,

Хоть ты и болван

Мне не нужны другие.

Одновременно с этим Кориолан узнал и голос и вместе это вызвало в его памяти яркую картинку: прошлый Валентинов День, он, тогда староста только Слизерина, отвечал за коробку с открытками. Хор лягушек исполнял любимую мамину песню, Кориолан так заслушался солистку, что упустил из виду первоклассников-купидонов и они перевернули коробку и рассыпали половину валентинок. Разумеется, это был голос Люси Грей. В её исполнении даже бессмысленные кривые стишки звучали удивительно мелодично.

Розы красные,

Фиалки голубые,

Была бы я птицей

Люси Грей увидела его и помахала рукой.

Не пела бы этих дурацких стихов.

– Привет, куратор. На ней была пёстрая юбка ниже колена и тонкий наполовину расстёгнутый кардиган. Школьную мантию она повязала на шею на манер рыцарского плаща. Неужели он один постоянно мёрзнет? – Привет, Люси Грей. Спасибо, что дождалась. Он дал себе мысленный подзатыльник. «Спасибо»? Это же он ей помогает, а не наоборот. И тем не менее он чувствовал благодарность за то, что она здесь, а не сбежала, как он боялся. По меньшей мере, она нужна ему так же сильно, как и он ей. Может, даже больше. – Ты так настойчиво просил, – неужели он навязывался? – Наверное, тебе есть, что предложить? Взаимная выгода, всё верно. Неплохой фундамент для их будущей победы. Кориолан решил не ходить вокруг да около и сразу выложил всё, что надумал ночью. Опустив, разумеется, часть где он собирался нечестно добыть её оценки. Они не просидели над исследованиями и часа, когда Люси Грей предложила: – Давай возьмём это всё и пойдём в Большой зал? Тут так холодно. Она поёжилась. Кориолан возликовал. Библиотека была одной из самых холодных комнат, – холоднее только в слизеринских подвалах, – и он успел продрогнуть. Он решил, однако, проявить галантность. Люси Грей должна забыть о его неудачах при первых двух встречах. – Замёрзла? Хочешь, одолжу свой свитер? Не успел он пожалеть о сказанном, как она покачала головой. – Не надо, я же вижу, у тебя тоже зубы чечётку отбивают. Пойдём скорее куда-нибудь к камину, греться. Она сгребла свитки, он, как джентльмен, взял тяжёлые тома, они отметились у мадам Пинс и перешли в Большой зал. Расположились за слизеринским столом. Даже мысль о том, чтобы предать родной факультет и сесть за чужой, вызывала отвращение. К счастью, Люси Грей подобной принципиальностью не отличалась. Она снова удивила его. Кориолан ожидал, что, как и почти все старшекурсники, она сегодня будет с больной головой или, при наилучшем раскладе, просто не в настроении заниматься после вчерашнего праздника. Однако она усердно искала упоминания о состязаниях в не слишком систематизированной горе источников и даже не жаловалась. Неожиданно для хаффлпаффки. Они искали закономерности в испытаниях. Люси Грей отбирала информацию об испытаниях, а Кориолан пытался составить если не таблицу, то хотя бы список возможных вариантов, но Турнир был слишком хаотичным. Единственное, что они выяснили к вечеру: у преподавателей в Средние века была заметная тяга к состязаниям на выбывание. И любовь к волшебным тварям. Люси Грей вздохнула над очередным свитком: – Эти турниры такие жестокие! Будто призрак Сеяна мимо пролетел. – Это проверка смелости и смекалки. Она и не должна быть лёгкой. – Лёгкой – конечно. Но это ведь не одно и тоже. Экзамены тоже лёгкими не назовёшь, но они и не жестоки. Рисковать жизнями студентов, даже, кто не участвует… – Она покачала головой – Хорошо, что в этом году безопасности уделяют больше внимания. Это если верить Фабриции. Кто знает, что будет на самом деле. Вдруг Люси Грей взяла его за руку и выдала, глядя прямо в глаза: – Хорошо, что у меня есть ты. Кориолан ужасно смутился, но вырваться не рискнул, чтобы не показаться невежливым. Это было как-то слишком уж прямо. Он выдавил улыбку. – Я о тебе позабочусь. – Спасибо тебе. Она тоже улыбнулась и отняла руку. На его коже остался тёплый след её пальцев. Что это было?! Сердце стучало, как сумасшедшее. Кориолан опустил глаза в свиток, но буквы разбегались. Совсем как в день отбора. Какая же она странная! Непонятно шутит, распевает дурацкие песенки, кривляется на глазах у толпы. Брекеты ещё эти. А потом вдруг говорит такое. Да ещё с такой искренностью в глазах. Кориолан покосился на неё. К счастью, она вновь сосредоточилась на истории турнира и не заметила этого. Что ты такое, Люси Грей?