6

Кориолан лихорадочно обдумывал новую мысль. Если он прав, дело решённое! Надо только проверить… Он зарылся в кипу учебников. Будто нарочно, заметки застревали между листами, свитки сворачивались, а «Чудовищная» книга попыталась его цапнуть. Нужная никак не находилась, и грудь всё сильнее сдавливала тревога. Простота решения должна была скрывать какой-то подвох. – Люси Грей, где у нас свод правил? – А что там? Кажется, мы его сдали на выходные. Кориолан застонал. – Идём! Люси Грей поймала его за локоть у самых дверей и заставила развернуться к ней. – Да что там такое? Говори уже как есть, ты меня пугаешь. Только сейчас Кориолан заметил нахмуренные брови и встревоженный взгляд. И маленькую жилку на виске. Он сдался. – Прорицания. Надо уточнить, не запрещены ли они. Если нет, мы можем… – …нагадать, что будет на испытании! – Вот именно! – Почему мы сразу об этом не подумали? – Вот именно! Люси Грей счастливо засмеялась. Улыбка ей шла, даже несмотря на брекеты. Расстраивать её Кориолан не хотел, но секундная радость уже была омрачена неприятной мыслью. – Вот только… – Что? – Прорицания точной наукой не назовёшь. Кориолан разозлился на себя. И зачем он сразу выложил эту идею? Надо было сначала всё проверить. Столько всего может пойти не так! Это может быть запрещено, – ничего такого он не помнил, но и фотографической памятью не отличался. Если не запрещено, то всё равно недоступно: вряд ли он был первым, кому в голову пришла эта мысль. Организаторы могли защитить турнир от слишком сообразительных студентов. А если не защитили, то тоже неспроста: результаты могут оказаться бесполезными и они только потеряют драгоценное время, которое могли бы потратить на подготовку. И даже если они получат нормальное предсказание, и даже если смогут расшифровать его и действительно узнают, что их ждёт на испытании, и даже если смогут подготовиться… Паническая карусель мыслей была остановлена прикосновением девичьей руки. Люси Грей сжала его плечо. – Ты беги к мадам Пинс и уточни, можно ли нам это делать. Я пока принесу всё, что нужно для гадания. Кориолан кивнул. Тревожный комок в груди ослаб, к миру вернулась чёткость. Но не до конца. – А если нельзя, что будешь делать? – Что ж, тогда погадаю тебе на любовь! Кориолан не сдержал смешка. Люси Грей кивнула с довольным видом, будто только этого и добивалась. Она что, специально пыталась его рассмешить? Весь путь до библиотеки он размышлял о своей напарнице. Как она рассеяла его тревогу теплом своей ладони. Как приподняла уголки губ в ответ на его улыбку. Она всегда шутила и будто заигрывала, и Кориолан просто принял эту её манеру общаться как нечто само собой разумеющееся. Но теперь он впервые задумался: может быть, все эти комплименты, подмигивания, случайные прикосновения значили что-то большее? Может ли быть, что Люси Грей флиртовала только с ним? Он вдруг понял, что никогда не видел её в кругу друзей. Их занятия проходили уединённо. Он не представлял, как она общается с другими юношами. Впрочем, какое ему вообще до этого дело? Она хаффлпаффка и полукровка. Или нет? Вообще-то, он понятия не имел, какого Люси Грей происхождения. За эти две недели он почти ничего о ней не узнал, кроме как о её кузине и таланте к пению. И к невербалике. Для любого волшебника возможность творить заклинания невербально, произнося формулу лишь в уме – признак мастерства. Для школьницы же это поистине феноменально. Кориолан начинал понимать, почему именно Люси Грей была выбрана Кубком. Он зря недооценивал свою чемпионку. Обнаружив, что в пятый раз читает абзац и не понимает ни слова, Кориолан заставил себя сосредоточиться. Он так погрузился в мысли, что едва понял, как добрался до библиотеки и взял свод правил: новенькую, крохотную книжицу с двумя разворотами и гармошкой примечаний. В них перечислялось (весьма напыщенным слогом) всё, что он и так знал: три школы, три чемпиона, возрастной ценз, кураторы. С собой на арену можно взять только палочку. Ни слова о прорицаниях. Он воспрял духом. Теперь оставалось только пробовать и надеяться, что им всё удастся. Вернувшись, Кориолан обнаружил учебную комнату погружённой во мрак, а Люси Грей – на столе, в кольце из горящих свечей. Она сидела, скрестив ноги, перед разложенными на цветастой тряпице картами. Места на столе было немного и прочие инструменты для прорицания – хрустальный шар, чайник с кофейником, песочные часы, чёрный мешочек с рунами и даже пучок прутьев – лежали кучкой на скамейке. Книги сиротливо сгрудились на полу. Пахло кофе и сушёными травами. – Ну, как? Не зря я притащила сюда весь ассортимент «Третьего глаза»? Я тут на всякий случай уже на любовь разложила. – Люси Грей, мы собираемся предсказывать состязание или к ЖАБА готовиться? Зачем столько всего? – Я запаниковала, – Люси Грей сплела пальцы, – Слушай, я знаю, как это выглядит! Будто я наследница профессора Трелони и всё такое. Вся эта атрибутика для гадания не нужна, я знаю, но мама всегда говорила, что она влияет на настрой прорицателя, а он как раз очень важен, – и она закусила губу. Её расстроенный вид заставил что-то в животе неприятно перевернуться. – Тебе не за что оправдываться! Ты всё сделала верно. Очень, эмм, атмосферно получилось. Даже романтично. Шутка сработала как и планировалась – Люси Грей хмыкнула, стрельнула глазами и протянула ему руку. – Забирайся. Узнаем, что готовит нам судьба! – Заглянем за завесу грядущего! – Подхватил Кориолан, – Отпустим интуицию в полёт! Они рассмеялись. Опереться о руку девушки он не посмел, взял за кончики пальцев, перешагнул свечи и уселся напротив своей чемпионки. Чувствовал себя нелепо: сидят на столе, как младшекурсники. Но она права насчёт настроя, так что пусть делает, что считает нужным. За прорицателем последнее слово. Самому Кориолану прорицания никогда не давались – этот предмет был слишком туманным, слишком зависящим от интерпретаций, от личности гадающего, его настроения и погоды за окном. То ли дело зельеварение, где каждое действие оказывает предсказуемый и заранее известный эффект. Увы, зельями испытание не предскажешь. – Ну, что тут у тебя? – Да так, баловство. – Люси Грей ловкими движениями перетасовала колоду, – От скуки разложила. Ждёт меня большая ссора с дамой пик, – она указала на лежащие рядом изображения мужчины и женщины. Возле головы каждого было перевёрнутое чёрное сердце, – Из-за любовного вопроса. Может, даже драка. Обман и неприятности в любви: семёрка пик возле трефового валета. Возле него куча пик. Пики – дурная карта. Но хорошее тоже есть, – она указала на изображение мужчины с красным ромбиком, – Вот этот явно готов помочь, хотя в нём есть второе дно. Карты рекомендуют быть с ним осторожнее. Всё это ерунда, – Не успел Кориолан присмотреться к рисункам, как Люси Грей смешала расклад с колодой, – на себя не гадают, карты врут. Одна карта отлетела прямо в руки Кориолана. Он взял её, чтобы рассмотреть: две половинки изображённого по пояс мужчины, точно отражённые кривым зеркалом, застыли в одной позе. Возле головы каждого – буква К и снова перевёрнутое чёрное сердце. Кориолан никогда таких прежде не видел. Он покрутил карту, даже ногтем по ней щёлкнул, но мужчина на рисунке остался безучастен. – Какие странные. – Магловские. – Он поспешил вернуть карту, – Мама на них маглам гадала. Болтовня волшебных карт вызывала слишком много вопросов. – Но это незаконно! – Много всего незаконно. Захочешь шестерых детей прокормить – ещё не так будешь вертеться. Про волшебные я пошутила, не беспокойся. Шестеро?! Кориолан опешил. В семьях магов не принято было заводить так много детей. В чистокровных, по крайней мере. Он тут же вспомнил пару примеров обратного, – те же знаменитые Уизли, – и мысленно признал собственную неправоту. Люси Грей тем временем продолжала, не подозревая о его терзаниях: – Тут ведь как получается: маглы к гадалкам идут как раз за волшебством. Если они немного его получат, Статута это не нарушит, верно? Чтобы их впечатлить, достаточно пары фокусов со светом и таинственного бормотания. Они после этого легче с деньгами расстаются. Такие рассуждения точно не в духе той, кто выросла с маглами бок о бок. Может статься, Люси Грей всё же чистокровная. Напрямую спрашивать было бы слишком грубо, и Кориолан решил зайти с другой стороны. – Не знал, что вас в семье так много. – Сейчас меньше, чем раньше. Да и они мне не родные. Ну, по крови не родные. Мод Беж ты знаешь, она моя кузина. Её старшая сестра, Барб Лазурь, Хогвартс пять лет назад закончила. Она из нас самая старшая. Тэм Янтарь мне брат, но тоже не по крови. Родителей не знал. Есть ещё двое: Сиси ты наверняка видел, он со мной играет в оркестре, а брат его старший, – Люси Грей запнулась и сжала колоду в ладони, – Он тоже закончил уже. Ну и я. – И твоя мама одна на вас всех? Как так вышло, Кориолан не спрашивал. И так понятно – война многих лишила родителей. – Уже нет. Мы давно сами по себе. Слова застряли в горле. Он моргнул, чувствуя, как ресницы становятся влажными. Грудь сдавило до боли. Разговор принёс воспоминания из детства: мама пела ему колыбельные и всегда пахла розами. Её объятия успокаивали любые страхи, даже когда он рыдал навзрыд. Он почти её не помнил – был слишком мал, но чувство покоя, которое она ему дарила, осталось с ним навсегда. Её не стало в дождливый день. Кориолан не мог вспомнить, где был отец, только то, что они были одни – он, мадам-бабушка, Тигрис и мама. Две женщины и двое детей, все напуганные до смерти. Их выгнали из комнаты и он слышал, как мама кричала, а потом перестала и остался только шёпот кузины над ухом и стук дождя в окно. Он не смог даже попрощаться. – Моя мама умерла, рожая мою сестру. Они обе умерли. Он признался внезапно даже для самого себя и тут же пожалел об этом. Это было слишком личное, чтобы делиться. Но Люси Грей не сказала ничего, только ахнула тихонько и всхлипнула. Тоже плачет. Эта мысль привела его в чувство. Что он, в самом деле! Девчонкам положено плакать, а он – глава семьи. Кориолан проморгался, надеясь, что слёзы останутся на ресницах и не прочертят на лице предательские дорожки. – Мне жаль. Не знала, что ты тоже сирота. Мерзкое слово. От него пахло нищетой и брошенностью. Кориолан себя брошенным не чувствовал и не любил, когда про него так говорили. Он хотел возразить, но что-то в Люси Грей располагало к дальнейшей искренности. — Не люблю говорить об этом. Люси Грей кивнула. — Сплетники обожают языками чесать. Только повод дай. Лучшее, что мы можем — не позволять им трепать имена родных. – И чтить их память. – Точно. Как раз этим и хотела заняться. Люси Грей заклинанием вскипятила воду и разлила её по чашкам с кофе и чаем. Отставив их в сторону, она поместила в центр стола треногу и водрузила на неё хрустальный шар. Движения были так естественны, точно она занималась гаданиями каждый день. Хотя, может, так и было? – Твоя мама была провидицей? – Нет, она была артисткой. Мы, кови, все артисты, это у нас в крови. – Заметив недоумение, Люси Грей пояснила незнакомое слово, – Кови – мой народ. Мы бродячие музыканты. Оседаем возле магических школ, когда пора детей учить, потом снова снимаемся. Моим родителям не посчастливилось быть в Британии, когда Волдеморт вернулся. От того, как она легко говорила о Тёмном Лорде, по спине Кориолана поползли мурашки. Его самого до сих пор пробирал трепет от звуков этого имени, хоть о втором возвращении не могло быть и речи. – В общем, если бы мама была настоящей провидицей, мы уж точно не остались бы тут, – невесело пошутила Люси Грей, – но кое-что она всё же умела. Люси Грей встряхнула руками, будто крыльями, глубоко вдохнула, прикрыла глаза на секунду и опустила взгляд на хрустальный шар. Кориолан наблюдал за ней, не говоря ни слова. Спокойно, но сосредоточенно она всматривалась в поверхность шара. Видения в мутной глубине показываются только прорицателю, но Кориолан всё равно не мог оторвать от девушки взгляд. Её ресницы чуть дрожали, в карих глазах отражались огоньки свечей. Может, и образы из шара отразятся в них? Хоть на миг? Почему-то это казалось возможным. Её зрачки вдруг расширились, поглотив чернотой тёплую радужку. Люси Грей приникла к шару, высматривая в открывшихся ей образах подсказки к их общему будущему. Её лоб прорезала едва заметная складка и она протянула к нему руки. На мгновение Кориолан опешил, потом понял – она просит поделиться энергией. В редких случаях прорицатели могли заимствовать магию у других волшебников, чтобы сделать видение чётче. На уроках им такого не рассказывали, но он как-то писал эссе о коллективных практиках предсказания и запомнил это. Он подал Люси Грей руки. Узкие ладошки сжали его пальцы, замыкая их маленький гадательный круг. Её кожа оказалась тёплой и сухой, даже мозолистой. Почему-то это удивило – Люси Грей создавала впечатление девушки, которая следит за собой. Он погладил тыльную сторону ладони большими пальцами, прислушиваясь к ощущениям. Люси Грей метнула на него быстрый взгляд и лицо Кориолана обдало жаром. Лучше ему сосредоточиться на гадании! Какая разница, какие у неё руки? И всё же, как не старался он думать только о деле, он не мог не отвлекаться на теплоту её пальцев. В конце концов, разве это неправильно? Она чистокровная волшебница – почти наверняка, – и нет ничего такого в том, чтобы… – Гадство! Люси Грей разорвала гадательный круг и шлёпнула по шару, точно наказывая нашкодившего кота. Кориолан непроизвольно сжал руки. – Ничего не увидела? – Увидела, да только всё не то! Приходит всякая дрянь! – Она снова метнула на него взгляд и добавила уже спокойнее. – Ну, не дрянь, может, но нашему делу от этого толку не будет. Давай попробуем чай, как думаешь? Может, с ним больше повезёт. Надежда оказалась напрасной. Чаинки складывались в образы сердца и змеи, креста и ножа. Люси Грей хмурилась и кусала губы, пытаясь растолковать их значения, но в конце концов с ворчанием отставила чашку. – И тут ерунда! Не идёт сегодня. Кориолан взял чашку сам, покрутил её в руках, припоминая уроки прорицания. С другого ракурса образы могут быть совсем иными. И верно – стоило перевернуть чашку вверх ногами, и он отчётливо увидел на стенке птицу. Палки креста стали крыльями, сердце – головой и телом, нож – хвостом. Змея уставилась на птицу снизу, напротив груди. – Посмотри, – Кориолан пересказал чемпионке своё толкование узоров. Она взяла у него чашку, повертела с сомнением. Улыбнулась. – Неплохо. Птица – хороший знак. А змея, – Люси Грей постучала ногтем по краю, – справа от ручки. В будущем. – Что она значит? – Обычно – предательство. Кориолан заволновался. – На Турнире? – Похоже на то. Видишь, как близко к краю? Наверное, кто-то из соперников, решил Кориолан. Может, этот шармбатонец, Диггз? Люси Грей с ним вроде бы подружилась. Наверняка зря. – Ничего, я тебя защищу. – Спасибо, мой рыцарь! – его чемпионка склонила голову в шуточном поклоне, – Под твоей защитой ничего не страшно. До ночи они попробовали ещё несколько подходов, но ничего определённого не узнали: либо результаты сообщали им общую, и так известную, информацию, либо и вовсе не поддавались расшифровке. С каждой безуспешной попыткой внутри всё крепче стягивался узел тревоги. Зачем он вообще это предложил! Люси Грей тоже тускнела на глазах. – Наверное, пора заканчивать. Прости. Дурацкая идея, зря я вообще предложил. Предсказания слишком… Они закончили одновременно: – Капризны. – Туманны. Люси Грей тряхнула кудрями. – Вовсе твоя идея не дурацкая! Просто нужно время. Серьёзные пророчества не дадутся в руки дилетанту или тому, кто не проявляет к ним должного уважения. А наше… ну, нам просто нужно за ним немного поухаживать, понимаешь? Показать, как оно нам важно. Поуговаривать. Завтра попробую ещё. Она говорила о пророчествах, как о живых существах. Кориолан никогда прежде не слышал подобного: ни от профессора Флоренца, ни, тем более, от Трелони. Должно быть, что-то семейное. Как жаль, что нет шанса познакомиться с мамой Люси Грей! Вероятно, она была потрясающей волшебницей! – Если ты так говоришь, тогда конечно. Сколько у тебя уроков завтра? – Как обычно, – его чемпионка улыбнулась ему и вдруг округлила глаза, – Ой, только я забыла совсем! Завтра я не смогу! – Нет? Почему? – У Хора репетиция вечером. Я, может, ночью попробую, у себя, чтобы время не терять, ладно? Звучало складно, но в её тоне было что-то неестественное. Кориолан не мог разобрать, но в сердце зашевелились подозрения. В чём тут дело? Он не стал спрашивать. – Конечно. – Тогда до встречи!

***

Следующим вечером, когда Кориолан торопился на урок в астрономическую башню, его внимание привлёк шум за окном. Обычно он не обратил бы на это внимания – по вечерам, несмотря на по-зимнему холодный ноябрь, двор всегда был заполнен студентами. Чаще всего они даже не нарушали правила. Но в этот раз до слуха донеслось имя – Люси Грей. Кориолан притормозил и выглянул во двор. В голове пронеслись все вчерашние подозрения: разве она не говорила, что будет на репетиции? Соврала? Но зачем? Разве работать вместе не в её интересах тоже? А может, она увидела в будущем что-то о нём, что заставило её передумать? Не захотела делить с ним победу? Люси Грей стояла в центре двора, возле фонтана. Напротив – рыжая гриффиндорка в красной мантии, точно капля крови на снегу. Ещё с дюжину студентов разных факультетов столпились вокруг, наблюдая за ссорой. Похоже. она продолжалась уже какое-то время. – Ай. Осторожнее. Слова могут ранить, слышала про такое? – голос Люси Грей сочился насмешкой. – Думаешь, раз повезло стать чемпионкой Турнира – ты лучше остальных? – С тобой соревноваться – себя не уважать. Я хотя бы объедки за другими не подбираю. Не каждая может таким похвастаться, а, Мэйфэр? Мэйфэр перекосило от злости. Она наклонилась поближе и прошипела — Кориолан едва смог разобрать слова: — Может, споёшь об этом, Люси Грей? Дело грозило обернуться дракой. Кориолан рванул к лестнице. Во чтобы то ни стало он должен был защитить Люси Грей, не позволить причинить ей боль! Мелькнула и другая мысль – если гриффиндорка её покалечит, она не сможет участвовать в Турнире и тогда прощай, стажировка! Эту мысль заглушил стук сердца где-то у основания черепа. Он выскочил во двор – девушки всё ещё стояли у фонтана, разъярённые, как фурии. А потом случилось всё и сразу. Заклинания Кориолан не услышал (опять невербалика?), а потому не сразу понял, что за ярко-зелёная лента вылетела из палочки Люси Грей прямо в лицо гриффиндорке. Не заметил он и момента, когда она выхватила древко: вот она стоит напротив обидчицы, на губах – ядовитая улыбка, а в следующее мгновение палочка уже наизготовку. Зелёная лента обвила гриффиндорку за шею, скользнула за ворот. Девушка инстинктивно отшатнулась, завопила, как безумная, всплеснула руками и с криком рухнула на землю. – Помогите! Снимите её! Снимите её с меня! Снимите! Как заведённая, она повторяла одно и тоже, извиваясь на земле, как змея. Змея! Вот что это была за лента! Стайка студентов тоже это поняла и, вместо помощи, прыснула в стороны. Вокруг катающейся по земле и визжащей гриффиндорки мгновенно образовалась зона отчуждения. Все разом зашумели, кто-то схватился за палочку, кто-то спешил на крики с другого конца двора, кто-то, наоборот, убегал подальше в ужасе. Большинство просто смотрели с безопасного расстояния и делали предположения. – Она ядовитая, как думаешь? – Наверняка это просто морок! – Бедная Мэйфэр! Чем она так разозлила Люси Грей? – Констебль Липп такого не спустит. Кориолан поймал себя в роли такого наблюдателя и его окатило жаркой волной стыда. Он староста школы! Нельзя, чтобы кто-то увидел, как он оцепенел от страха! Он сбросил оторопь и кинулся к девушкам как раз вовремя, чтобы увидеть, как гибкое зелёное тельце выскользнуло из складок гриффиндорской мантии и устремилось прочь со двора. Студенты с визгами убирались с дороги. Гриффиндорка всё ещё верещала, не осознавая, что опасность миновала. Нужно было что-то делать. Кориолан пробился сквозь толпу к Люси Грей и, подхватив её под локоть, повёл прочь. Он сам не был уверен, куда и зачем: спрятать от наказания? сдать? расспросить о мотивах? Он даже не знал, была ли змея ядовитой. Нужна ли девушке на земле срочная помощь? Он знал только одно – нужно увести Люси Грей подальше отсюда. Она покорно шла за ним, а на губах её всё ещё играла улыбка. Теперь она казалась не насмешливой, а безумной – кто в своём уме будет улыбаться после такого? По спине Кориолана поползли мурашки от этой мысли, но он не выпустил локоть своей чемпионки. Они успели пересечь двор, когда их настиг вопль: – Это она! Это Люси Грей! Люси Грей пыталась меня убить! Какой же противный у неё голос! На мгновение Кориолан даже захотел, чтобы змея оказалась ядовитой. Безумная мысль – тогда Люси Грей грозит серьёзное наказание. Вдруг её снимут с Турнира за такое? Следом пронзило новое, куда более страшное предположение – за покушение на убийство её могут отправить в Азкабан. Кто защитит Люси Грей от такой ужасной участи? Он крепче сжал её локоть. Надо переждать. Узнать, какое заклинание было использовано, насколько всё серьёзно, чего следует опасаться. А пока – затеряться в лабиринте переходов и лестниц и выиграть время. Но прежде, чем Кориолан успел осуществить задуманное, за их спинами раздался голос: – Куда вы так спешите, мисс Бэйрд?