8

Канун испытания выдался тревожным и Кориолан даже жалел, что наказание закончилось: по крайней мере, тогда он знал бы, чем занять себя вечером. Вместе с другими кураторами они снова стояли возле камина в той же комнате, где после распределения им назначили чемпионов. И снова ждали. Хотя бы холодок от значка старосты на груди немного успокаивал. Кориолан в очередной раз потянулся поправить его и тут же одёрнул себя. Это становилось нелепым: он весь день то и дело поглаживал крошечную змею на гербе, проходился ногтем вдоль рельефа букв, просто прикасался, будто не веря, что снова стал полноправным старостой. Он не мог позволить себе выглядеть глупо, однако вновь и вновь ловил себя на том, как крутит значок в пальцах. В мантии дырка останется, если он продолжит. За дверями Люси Грей и двое других чемпионов проходили проверку палочек. Кураторов созвали поучаствовать, но глава Отдела международного сотрудничества решил, что они будут только отвлекать и велел ждать снаружи. И они ждали. Ждали и волновались. Проверка палочек была простой процедурой и обычно проходила гладко. И всё же, что-то всегда могло пойти не так. Что-то всегда шло, по крайней мере, в этом году. Кориолан поддерживал светскую беседу с однокурсниками, но мысли его были заняты устранением неизбежной катастрофы. Что он может сделать, если палочка Люси Грей окажется непригодна? Купить ей новую? Сноу едва хватало на собственные базовые нужды. Когда-то Кориолан сам мечтал получить новую палочку, но увы – им это было не по карману. Отдать ей свою? Ту самую, от которой сам мечтал избавиться? Если только его план – занять последнее место. Или, скорее, не пройти испытание вовсе. Палочка Кориолана была несносно капризной. Выглядела поистине по-королевски – редкая ветвь с розового куста с резьбой, позолотой и золотой инкрустацией на рукоятке, – но и вела себя как принцесса. Сила зависела один Мерлин знает, от чего. Одно и то же заклинание иногда могло полыхнуть что есть мочи, а иногда пшикнуть и погаснуть. И даже это Кориолан привык считать удачей, потому что иногда эффект был противоположным ожидаемому. Промокнуть до нитки, когда пытаешься всего лишь высушить плащ или погрузить гостиную во мрак вместо простого «Люмос» – с подобными выкрутасами Кориолан боролся несколько лет. Неудивительно, что Чары не были в списке его любимых предметов! Он привык к ней, в конце концов, а к старшим курсам научился контролировать и даже пользоваться её капризами. И хотя его неизменно грела мысль, что ему удалось укротить сложную натуру, с которой справился бы далеко не каждый волшебник, она однозначно не подходила его чемпионке! – И всё-таки какой абсурд, что проверку палочек проводят в последний день! – поддакнула его беспокойству Лисистрата. – Чем думали в Министерстве? Если что-то не так, когда мы будем это исправлять? Кориолан кивнул и сцепил пальцы в замок за спиной, чтобы опять не потянуться к значку. – Абсурд. Ладно ещё «международник», он никогда сообразительностью не отличался, но как такое допустила Фабриция? Уоткот, я имею ввиду. Я её знаю, – Кориолан проглотил слово «немного», чтобы звучать значительнее, – и это совсем не в её духе. Она очень хваткая. – Наверняка всем не до того, пока Равенстил метит на место Министра Магии. Министерство больше занято подковёрными играми, чем Турниром, – вдруг заявил до того молчащий Сеян. Смутившись пристальных взглядов однокашников, он добавил: – В «Пророке» писали. – Точно! Совсем вылетело из головы. Мама говорила, у них в Мунго из-за этого беда с поставками ингредиентов из Европы. Кориолана кольнуло завистью. Осведомлённость соперников злила и пугала одновременно. Что произошло, что Сеян цитирует ему «Пророк», а не наоборот? Презирающий политику Сеян – ему, Сноу, мечтающему о карьере в Министерстве? Кориолан должен был поставить зарвавшегося наглеца на место! Как назло, на ум ничего не приходило. Единственное, что он смог вспомнить – как Феликс упоминал об амбициозных планах своего дяди, но подготовка к Турниру была слишком важна, и он пропустил это мимо ушей. На этом всё. В груди шевельнулся противный комок льда. Кориолана охватило странное чувство, похожее на предвкушение, но более холодное. Более сосредоточенное. Точно змея на охоте. Разговор вновь вернулся к проверке палочек. – Как же долго, – вздыхала Лисистрата, – невольно подумаешь, что что-то не так. Сеян пытался её успокоить: – Не переживай, всё пройдёт хорошо. МакГонагалл нас не бросит даже при худшем раскладе, даже если Министерству плевать. Идеальный момент для удара. – Тебе легко говорить: подготовкой Маркуса занимается директор Волчанов лично. У нас с Лисси таких привилегий нет. Точно в цель. Одного имени Маркуса оказалось достаточно, чтобы Сеян смертельно побледнел и замер, будто его приложили Оглушающим. Имплицитное напоминание о презрении к Плинтам послужило финальным аккордом к победе. Лисистрата перевела взгляд с одного на другого, будто пытаясь считать подтекст этой внезапной атаки. Осторожно произнесла: – Думаю, здесь о привилегиях говорить нет смысла. Никто из директоров не выпустит своего чемпиона на Турнир с неисправной палочкой, так что и решать проблемы, если они возникнут, будут они. Сеян с усилием моргнул, видимо, подразумевая согласие. Кориолана запоздало царапнула мысль, что выпад вышел слишком уж жёстким. Да ещё и публичным. Теперь у Лисистраты возникнут ненужные вопросы. Последнее, чего он хотел, это выглядеть агрессором. Нужно было как-то сгладить углы. Он встряхнулся, будто пытаясь прийти в себя. – Конечно, ты права, – Кориолан поднял руки в жесте капитуляции. – Вы оба. Всё будет в порядке, церемония проверки вообще, по сути, формальность. Просто из-за того, что в последний момент… – Лисси закивала и Кориолан приободрился. Он на правильном пути, – и из-за завтрашнего испытания – мы все сходим с ума. Сеян поднял всё ещё уязвлённый взгляд, потом вдруг засмеялся и покачал головой. – Или уже сошли. Кориолан скрыл облегчённый вздох за смешком. Отлично, Сеян перестал дуться. Хотя, может, стоило дать ему обидеться? Притворяться друзьями порой раздражало. Лисистрата вежливо посмеялась и Кориолан отбросил эту мысль. В другой раз. Избавление от Сеяна не стоило разрушенной репутации. – Или уже сошли, – согласился он и подначил, – Спорим, даже Маркус нервничает? – Наверняка, – подтвердила Лисистрата, – Он совсем не общается с другими чемпионами. Мой Джессап и Люси Грей дружат, а Маркус всё один, один. В одиночестве сложнее выносить большое давление. Сеян снова помрачнел, но Кориолан не собирался больше с ним нянчиться. Его обеспокоило другое. Люси Грей дружит с шармбатонцем? Она не упоминала об этом. Впрочем, она уже скрывала и обманывала прежде, так что чему он удивляется? На сердце стало тяжело и неспокойно, пальцы снова погладили металлическую змею на значке. Как будто мало ему волнений из-за Турнира, теперь ещё выясняется, что даже Люси Грей с ним не честна! От размышлений его отвлёк скрип петель. К ним вышел Маркус и прежде, чем Кориолан успел услышать, что происходит в соседней комнате, захлопнул дверь. В чём там дело? Где остальные чемпионы? Что-то не так с их палочками или, наоборот, с палочкой дурмстранговца? И где же тогда его директор? Все взгляды невольно устремились к Маркусу, как к единственному источнику ответов, но он лишь равнодушно отвернулся и отошёл рассматривать один из портретов. Сеян за спиной тяжело засопел. Лисистрата топталась на месте, постукивая каблучками по каменному полу. Она явно боролась с желанием подойти и спросить. Кориолан вспомнил, как в день отбора она надеялась, что Маркуса поручат не ей. Очевидно, она всё ещё его побаивалась. А Сеяну он тем более ничего не скажет. Хотя идея общаться с этим мрачным типом была, мягко говоря, не слишком привлекательной, иного выбора не оставалось. Плинт младший, однако, счёл иначе. Ни с кем не советуясь и не дожидаясь, пока остальные что-то предпримут, он пересёк комнату. – Привет, Маркус. Всё хорошо? Почему ты один? Никакой реакции. Даже головы не повернул. – Маркус, что-то не так? – повторил Сеян, – Что сказали про твою палочку? Я могу помочь, если какие-то проблемы. Что у остальных? Он продолжал спрашивать, будто не замечая, что вопросы остаются без ответа. Кориолана замутило. Неужели Сеян не понимает, как это унизительно? У него что, совсем гордости нет? Причина в магловской крови или в недостатке воспитания? Наверное, в том и другом сразу. Слушать эти бесплодные мольбы было физически, до тошноты, противно. – Я ведь помочь хочу! – не выдержал Сеян, – Только скажи, что нужно! Маркус удостоил, наконец, его вниманием: презрительным взглядом, и отошёл к другой картине, с двумя средневековыми ведьмами. Ведьмам не понравилось внимание и они сбежали в соседнюю раму, оставив дурмстранговца разглядывать пустой сад. Снова скрипнула дверь, на этот раз выпустив Люси Грей. Сердце Кориолана пропустило удар. Слава Мерлину! Он надеялся, что это хороший знак. Люси Грей окинула взглядом комнату и подошла к нему. Разумеется, в отличие от скрытного чемпиона Дурмстранга, она выложила сразу всё и начала с главного: – С палочкой всё отлично! До завтра можно ни о чём не волноваться. Ну, кроме самого испытания. Джессапа тоже сейчас отпустят, – сказала она Лисистрате и та заметно расслабилась, – Сама проверка быстрая, мы просто долго ждали мистера Олливандера. Он такой милый, правда? Похож на моего опекуна. Только старше. Хотя я не уверена… Люси Грей задумалась, положив палец на подбородок. Точнее, сделала вид – глаза цепко вбирали в себя всё вокруг. Кориолан едва сдержал улыбку. Её жизнелюбие и обаяние рассеяли гнетущую атмосферу в комнате. Казалось, даже потеплело. – Да, он весьма… приятный в общении. Хотя и несколько, кхм, эксцентричный, – вежливо поддержала беседу Лисистрата. – Гениям простительно быть странными. – А я его не встречал. Моя палочка – фамильная ценность. – Ого, правда? – хватило мгновения, чтобы Люси Грей поняла стоящее за этими словами значение и любопытство в её глазах сменилось печалью, – От отца? Кориолан кивнул. Печаль в её глазах заставляла его сердце сжиматься. Он бы всё сделал, чтобы она никогда не грустила! Впрочем, она и не собиралась. Чуть наклонившись к ним с Лисси, будто собираясь рассказать тайну, она спросила: – Что происходит? – и взглядом указала на Сеяна. За время их недолгой беседы он снова набрался храбрости и подошёл к своему чемпиону. Новая попытка объясниться привела к тому же результату – упёртый дурмстранговец отвернулся и ушёл прочь. В небольшой комнате места было не так много, так что он вновь согнал с места портреты почтенных ведьм. – Маркус не очень общительный, – предположила Лисистрата. Люси Грей не согласилась: – Нет, это что-то личное. Кориолан пожал плечами, надеясь, что тема затухнет. Тем временем Сеян, похоже, терял терпение. Он обогнал Маркуса и встал прямо перед ним, не позволяя сбежать. – Можешь хоть слово мне сказать? Я не отстану. Маркус попытался уйти, но Сеян опять преградил ему путь. Тот нахмурился и процедил первые слова, которые Кориолан от него услышал. Голос чемпиона Дурмстранга оказался таким же грубым, как и его наружность: – С Плинтом мне говорить не о чем. Лицо Сеяна вспыхнуло румянцем. – Я не такой, как мой отец! Маркус прищурился, глядя на Сеяна сверху вниз, и выдавил презрительное: – Кровь не водица. Сеян упрямо сжал кулаки. – Во мне не только отцовская кровь. Нашёл повод гордиться! Страбон Плинт, по крайней мере, чистокровный волшебник, в отличии от своей жены. В прежние времена Сеян бы подумал дважды, прежде чем вообще упоминать свою «ма», но не теперь. В нынешнем же мире он прячется за её юбкой, выставляя её происхождение достоинством. Люси Грей тихонько сжала его локоть и прошептала: – Помоги ему. Помочь? Что он мог тут сделать? Ссориться в стенах школы не запрещено. Кориолан мог бы вмешаться, если бы они хотя бы дрались, они же просто таращились друг на друга, как два упёртых осла. Но он не мог отказать Люси Грей. Может, просто увести Сеяна, да и всё? Это не должно быть сложно. Только нужен повод. Кориолан зыркнул на Лисистрату. Надуманный тоже сойдёт. Скажет, что им с Лисси нужен его совет. Он не успел сделать ни шага. Маркус посмотрел поверх плеча Сеяна, прямо в глаза Кориолану. Усмехнулся одной половиной рта. Лицо хищно исказилось. – А с Пожирателями водишься точно как папаша. Люси Грей ахнула вслух и попятилась. Кориолан похолодел от ужаса. Кровь отхлынула от головы, оставив лёгкое головокружение. Он сделал всё, чтобы имя его отца не склоняли в коридорах школы, чтобы проигрыш в войне не висел на нём ярлыком позора. Он позволил делам отца кануть в забвение, зная, что будущее рода важнее. Он притворялся лояльным режиму, и ради чего?! Чтобы приезжий наглец из мелкой европейской семьи бросал ему в лицо подобное?! До этого момента Кориолан не думал, что от стыда можно умереть. Его бросило в жар. Каким заклинанием смыть оскорбление: оглушающим? атакующим? может, каким-нибудь сглазом? или это слишком по-детски? – Кориолан не Пожиратель! – Яблоко от яблоньки. Небрежно пожал плечом Маркус, даже не глядя на бывшего друга. Он не спускал взгляда с Кориолана, будто гипнотизируя. Будто убеждая доказать – что? различия? сходство? Усилием воли Кориолан подавил гнев прежде, чем тот вылился в необдуманный поступок. В основании черепа стучало. В самом деле по-детски сейчас было бы затеять драку. Наказание за предыдущую едва закончилось – теперь он точно не отделался бы бумажной работой! Он не доставит врагу удовольствия и не будет вести себя как рецидивист. Пальцы Люси Грей вцепились в рукав его мантии. Кориолан ободряюще похлопал её по руке, сдерживая тремор в пальцах. Он должен выглядеть спокойным, будто ничего особенного не случилось. – Кажется, наш европейский гость стал жертвой стереотипов. Наверное, он думает, что раз мы в Англии, то живём прошлым. Что ж, рад сообщить, что здесь происхождение давно перестало быть предметом пересудов и поспешных обвинений. Лицо Маркуса потемнело и рука дёрнулась к поясу. Кориолана охватило предвкушение. Давай, выхвати палочку, начни драку! Дай повод! Но противник совладал с собой. – Красиво говоришь, сынок Пожирателя. Но слова твоей гнилой сути не изменят.       – Сохрани этот запал до завтра. Пригодится на испытании. – Советы пожирательской поросли мне не нужны. – Маркус, оставь его в покое! Я обидел тебя, со мной и разбирайся, не вмешивай моих друзей! – разумеется, Сеян не мог не встрять. Он весь побагровел и вид имел крайне встрёпанный, будто они уже подрались, – Кориолан… – …не нуждается в твоей защите, – для пущей убедительности Кориолан добавил в голос льда. Младший Плинт обернулся к нему со взглядом беспомощного щенка. – Немедленно прекратите! – Обычно негромкий голос Лисистраты звенел с неожиданной решительностью. Она встала между дурмстранговцем и остальными и отодвинула их друг от друга. – Разойдитесь! Ведёте себя, как дети. Извини за их поведение, Маркус. Возмущение предназначалось слизеринцем, а извинение – иностранцу. Кориолан ощутил новый прилив гнева. Будто он это начал! – Ты что, их мать? – спросил Маркус без тени улыбки. – Я староста школы. Это извинения от лица Хогвартса. Он кивнул. – Принимается. Однако взгляд, который он бросил поверх головы, едва она отвернулась, утверждал обратное. Кориолан ответил ему с тем же вызовом. Они безмолвно обещали друг другу, что разговор не окончен. Как раз в этот момент их снова позвали внутрь, на этот раз всех. Люси Грей отпустила мантию Кориолана и он осознал, что всё это время она держала его мёртвой хваткой. Он хотел сказать ей что-то одобряющее, но их затащили внутрь и разделили. Последним вошёл понурый Сеян. От Кориолана не укрылось, как он обменялся словами и улыбками с его чемпионкой.