Часть 4

Тони нервничал. В то утро он получил сообщение от Мэй и никак не мог выбросить его из головы. Она писала нечасто, но когда она это делала, он знал, что это должно быть важно.   – Мне нужно поговорить с тобой, предпочтительно когда Питер будет на стажировке или в школе. Когда тебе удобно? – Мэй   Да. Это не то сообщение, которое он хотел бы получить. Он тут же отменил три встречи, назначенные на утро, и направился в квартиру Питера и Мэй. Он бывал там всего несколько раз, но ему не нужно было искать адрес – все, что было связано с Питером, он просто знал. Он дважды постучал в дверь и отступил на шаг, ожидая, пока Мэй откроет дверь. Неужели она передумала насчет Человека-паука? Неужели у Питера какие-то неприятности? О боже, неужели она решила, что он плохо влияет на Питера? Неужели она собирается запретить ему встречаться с ребенком?   Мэй открыла дверь перед почти запыхавшимся Тони Старком – не таким она представляла себе утро, если честно.  – Тони. Тони, посмотри на меня, ты в порядке?... ТОНИ! – Судорожно спросила она, пытаясь привлечь внимание миллиардера. Мужчина вскочил, ошеломленное выражение его глаз внезапно исчезло, когда он пришел в себя.    – Прости, прости. Я в порядке, – заверил он ее, покраснев. Мэй подавила фырканье из-за откровенной лжи, но отступила в сторону, чтобы он мог войти в квартиру.    – Кофе?   – Черный, пожалуйста.   Тони присел на край дивана, не в силах остановить нервное подрагивание ног. Его взгляд метался по фотографиям Питера, развешанным по всей комнате, как это происходит каждый раз, когда он приходит в гости. Боже, как бы он хотел увидеть, как Питер растет, он был таким милым ребенком. Не то чтобы он и сейчас не был милым, потому что... да... он такой... Пит бы это отрицал, но он определенно милый. Самый милый на самом деле. Мгновением позже он был выведен из задумчивости, когда ему в руки сунули кружку. Не успел он осознать, что заговорил, как выдал свой самый большой страх: – Пожалуйста, не заставляй меня переставать встречаться с Питером, пожалуйста, Мэй, я не смогу, – практически умолял он ее. – Я знаю, что ты его тетя и опекун, так что у меня нет никаких прав. Но, пожалуйста... Я сделаю все, что ты скажешь, только, пожалуйста, не запрещай мне видеться с ним.   Мэй отпрянула назад, как будто он дал ей пощечину.    – Воу, нет, нет. Поэтому ты так странно себя ведешь? Нет, Тони, ничего такого, совсем наоборот. – Она наблюдала, как он с облегчением опустился на диван, полностью прислонившись к спинке. Теперь, когда его страхи были развеяны, он был гораздо более спокоен. – Тони, – серьезно сказала Мэй, не сводя с него глаз, – Питер обожает тебя, я бы никогда не запретила тебе встречаться с ним, то, что ты сделал для него... да что там, ты сделал для нас, просто потрясающе. После смерти Бена Питер изменился, он стал тихим, замкнутым, угрюмым, он ни о чем со мной не говорил, но потом в нашей жизни появился ты. – Она отвернулась от него, не в силах удержать зрительный контакт, и вместо этого уставилась на старую школьную фотографию Питера на приставном столике. – С тех пор как Питер встретил вас, я вижу того мальчика, которого вырастила, он стал увереннее в себе, все время улыбается. Я никогда не смогу отнять это у него, Тони. Этот мальчик любит тебя. Он всегда равнялся на Железного человека, но теперь он равняется на тебя, Тони. На человека, а не на бронекостюм. – Мэй оторвала взгляд от фотографии Питера и переключила внимание на миллиардера, сидящего на другом конце дивана. Она неловко вытерла слезы, которые начали бежать по ее лицу.   – Спасибо. – Тони не смог вымолвить ничего больше, но он знал, что ему это и не нужно. Эти два слова были благодарностью за все. За новую жизнь, за Питера, за собственное счастье. После нескольких минут молчания и размышлений обоих Тони прервал их, негромко рассмеявшись.    – Мэй, надеюсь, ты пригласила меня не для того, чтобы я плакал и пил кофе. – Он посмотрел на нее, и она замолчала на мгновение, явно пытаясь подобрать слова. Он не может не волноваться.   – Я хочу записать тебя в качестве второго опекуна для Питера.   Тони почувствовал, как у него отпала челюсть, и понял, что его глаза, вероятно, неловко расширились.    – Прости, ты можешь повторить это еще раз? – Задыхался он. Должно быть, он ослышался, ведь кто бы стал просить Тони Старка стать опекуном своего ребенка?   – Тони, ему нужен пример для подражания в жизни, ты уже являешься его опекуном во всех отношениях, кроме как на бумаге. – Мэй сказала ему серьезно, без малейшей доли юмора в своем тоне.   – Почему я? Почему не кто-то другой? Я Тони Старк, я не занимаюсь детьми.   – Тони, – вздохнула она с досадой. – Ты – кумир Питера, его глаза загораются, когда ты входишь в комнату, он постоянно говорит о тебе, ты должен знать, как он на тебя равняется. А ты... Тони. Я знаю, как ты к нему относишься. Твоя вспышка несколько минут назад, когда ты подумала, что я помешаю тебе встречаться с ним, доказывает это. Возможно, он еще не понял, а ты не признался себе в этом, но все вокруг тебя знают. Подумай... Джеймс Родс, тебе как брат во всем, кроме крови, за считанные минуты объявил себя дядей Питера. Разве это ни о чем не говорит? Особенно когда мальчик принял это без вопросов.   Тони покраснел, он, конечно, знал, на что намекал Роуди, когда пришел на ужин. Но, признаться, он был удивлен, когда тот последовал его примеру. Он продолжал поправлять мальчика, пока тот не стал называть его дядей Роуди без всякой задней мысли. Пеппер тоже всегда комментировала его действия рядом с Питером, называла его курицей-наседкой каждый раз, когда он поднимал вопрос о местонахождении ребенка во время патрулирования, или в тот раз она назвала его гиперопекающей мамашей, когда он не позволил Питеру выйти из-за стола, пока тот не съел всю свою брокколи. Это было безумием, потому что он был растущим Мальчиком-пауком, и ему нужно было есть овощи, неужели Пеп этого не понимала? Он был уверен, что Мэй тоже в курсе всей этой истории с младшим. Половина СИ стала называть Питера именно так, он был уверен, что это Грегор начал, но не мог или, возможно, не хотел сказать ему, чтобы тот прекратил. Признаться, когда он впервые увидел, как Питер откликается на это имя, по его лицу расплылась широкая ухмылка, и даже язвительные комментарии Хэппи не смогли заставить его перестать улыбаться. Люди называли Питера его ребенком? Питер, который был удивительным, добрым и умным... Для него было бы честью иметь такого ребенка.   Мэй наблюдала за тем, как Тони переваривает ее слова, впитывая все, что она сказала. Невозможно было не заметить, как между ним и ее племянником зарождается связь. Она знала, что мужчина в какой-то мере осознает, что стал для него отцом, но, возможно, просто еще не до конца принял этот факт.   – Почему именно сейчас, Мэй? Что-то не так? Вы больны? Поэтому ты не хотела, чтобы Питер был здесь, когда я пришел? – Обеспокоенно спросил Тони.   Мэй улыбнулась, подняв руку, чтобы успокоить его.    – Ничего подобного, не стоит беспокоиться, я совершенно здорова. Это просто запасной вариант, он даст тебе больше прав, а Питеру – больше безопасности. Кроме того, мне предложили одну возможность на работе, я еще не сказала Питеру, хотела сначала спросить тебя, это может привести к повышению. На работе начинают увольнять людей, и я боюсь, что если я не соглашусь, то могу оказаться следующей. И мне нужна эта работа, Тони, я тоже люблю свою работу, я не хочу уходить. Тони кивнул вместе с ней.   – Ты определенно должна согласиться, но почему ты советуешься со мной? Ты любишь свою работу, не упусти ее. – Он знал, как усердно она работает, она определенно заслуживала повышения, она много раз отказывалась от предложения денег, и он знал, что с деньгами все еще туговато. Мэй настояла на том, чтобы Питер сохранил большую часть денег за стажировку, она согласилась только на часть, чтобы помочь с оплатой счетов.   – Это в Аризоне, Тони... на два месяца, я не смогу приехать домой на это время, мне нужен кто-то, кто присмотрит за Питером.   И тут он понял, почему она спрашивает. Она хотела, чтобы он взял на себя заботу о ребенке на полный рабочий день... на два месяца. Сможет ли он это сделать? Питер и так проводил в башне половину недели, не слишком ли много придется делать, чтобы неделя была полной? А что касается школы, то Тони никогда не приходилось следить за тем, чтобы он вовремя приходил в школу, это было под контролем Мэй. Что, если что-то случится, пока он присматривает за ребенком?   Не дав своим мыслям разбежаться еще больше, он ответил.    – Конечно, Мэй, без проблем, я сделаю все для ребенка... для вас обоих. Когда ты уезжаешь?   – Не раньше чем через три недели, ты все обдумал, Тони? Два месяца – это большой срок, тебя это устраивает? Ничего страшного, если ты не хочешь, я что-нибудь придумаю, но это изменит твои отношения с ним, ты знаешь это? Если ты соглашаешься на это, ты соглашаешься навсегда. Он подросток, ему нужна стабильность. Он мальчик, а не какой-то благотворительный проект.   – Я знаю это, Мэй. Я был предан этому с тех пор, как впервые увидел его. – Он ответил, искренне глядя ей в глаза: «Ты знаешь, он как... как...   – Сын для тебя. – Мэй закончила за него, так как его голос надломился прежде, чем он успел сказать это сам.   ***   Питер узнал о своем пребывании у Тони в субботу после принятия решения и провел следующие две недели, пытаясь убедить Мэй, что в этом нет необходимости. Он любил башню, не поймите его неправильно, но ему не нужна была няня. Ему было пятнадцать! Практически взрослый человек. С ним все будет в порядке, он и так проводил в башне половину недели, что уж говорить о трех-четырех ночах в квартире. Он умолял Мэй, пытался убедить ее фактами – он ответственный, он опрятный, потом пытался обещать: «Я не буду доставлять хлопот, Мэй, я обещаю, что обо всем позабочусь». Это не помогло, ему просто дали дополнительную работу по дому и отругали за то, что он такой неразумный. Честно говоря, он и сам не знал, почему так себя ведет. Ему нравилось оставаться в башне с Тони и Пеппер, но он все равно противился этому. Наверное, он просто боялся, что они обидятся на него за то, что он вторгся в их жизнь на целых два месяца.   Наконец настал день, и Мэй уезжала меньше, чем через час. Весь предыдущий день они провели вместе, занимаясь своими любимыми делами: ели тайские блюда, смотрели фильмы и просто проводили время вместе, зная, что не смогут этого делать еще два месяца. С тех пор как он в детстве переехал к Мэй и Бену, дольше всего он был без них – неделю, когда заболел родственник Мэй, и они не смогли его забрать. Тогда он остался с Недом и помнил, как плакал несколько часов после их ухода. Он был напуган и, возможно, до сих пор напуган.   Мэй уже собрала вещи, в то время как подросток, даже не начинал. Впрочем, ему и не нужно было брать много вещей – в башне у него было полно одежды, а у Пятницы имелись тысячи фильмов. В итоге у него остался только рюкзак, до краев набитый школьными принадлежностями, которые он бессистемно бросил туда. Если бы он забыл что-то важное, то мог бы просто вернуться назад.   Он нервничал, но старался скрыть это, ведь кроме того случая, когда ему было семь лет, он никогда не был вдали от Мэй. Дольше всего он проводил выходные в башне, но это не считалось – всего несколько ночей подряд, и он всегда знал, где именно находится Мэй и когда вернется домой. В этой поездке Мэй не было никаких сроков. Она говорила ему о двух месяцах, но точной даты возвращения домой не называла, и он это ненавидел.   Мэй чувствовала, как беспокойство накатывает на Питера, когда она крепко обняла его.  – Я уверена, что ты отлично проведешь время у Тони, Питер. Ты всегда любил туда ходить. Помни, я всего лишь на расстоянии звонка. Ты можешь прислать мне сообщение, когда захочешь, а я позвоню, когда смогу.   Питер кивнул ей в грудь, не желая отстраняться и крепко прижимаясь к ней.    – Ты будешь в безопасности, да, Мэй? Напишешь мне, когда приедешь?   – Конечно, малыш, не волнуйся. Я буду писать так часто, что ты будешь от меня уставать! – пошутила она.   – Никогда.   Они постояли немного, наслаждаясь теплом друг друга, прежде чем тишину прервал стук в дверь. Питер отстранился и открыл ее, не удивившись, что по ту сторону стоят Тони и Хэппи.   – Готов, малыш?   Питер молча кивнул, взвалив на одно плечо свою сумку и прихватив один из чемоданов Мэй. Вчетвером они спустились по лестнице к двум машинам, припаркованным на улице. Хэппи и Тони взяли сумки из их рук и загрузили в машины, после чего сели в одну, предоставив Паркерам возможность побыть вдвоем.   Мэй снова притянула Питера к себе и крепко обняла. Она отстранилась, но продолжала держать руки на его плечах, заставляя его смотреть ей в глаза.    – Повеселись, Питер, не забывай звонить, хорошо? Не беспокойся обо мне, я вернусь домой раньше, чем ты успеешь оглянуться. А сейчас будьте осторожен. Не делай ничего опасного, будь хорошим для Тони и Пеппер и следуй их правилам, хорошо? Ты знаешь, что они могут наказать тебя так же, как и я. И учись хорошо.   Питер густо покраснел, но кивнул, пробормотав согласие.   – Я ларблю тебя, – сказали оба вместе, и голоса их слегка дрогнули, когда они отвернулись и зашли в разные машины. Одна направилась в аэропорт, другая – в Старк Тауэр.   ***   Они приехали в башню час назад, и Питер сразу же отправился в свою комнату. Тони знал, что Питер в курсе, что через час его ждут на ужине, поэтому не беспокоился. Парню просто нужно было время, чтобы все обдумать. Однако его не покидало беспокойство. Что, если Питер действительно не захочет оставаться здесь? Он знал, что мальчик не хотел ехать, Мэй говорила ему об этом, но уверяла, что это, скорее всего, просто нервы. А что, если все пойдет не так?   Пеппер постаралась, чтобы в день приезда Питера вечер прошел спокойно. Она знала, что первые несколько вечеров его придется отвлекать, чтобы он не чувствовал себя слишком домашним. Она понимала, что он постоянно оставался у них, но это было на два месяца, и она знала, что мальчик будет в стрессе, да и Тони тоже. Она пригласила Роуди на вечер кино и знала, что Тони планирует заказать ужин. Мысль о женихе вызвала на ее лице улыбку. Когда три недели назад он вернулся домой с новостью о том, что ему предстоит стать вторым опекуном Питера, он был в ужасе. Он чуть не позвонил Мэй, чтобы заставить ее передумать. Она понимала, что он сомневается в себе, но также знала, что он был прекрасным отцом для Питера. Она уговорила его поспать, прежде чем звонить Мэй, прекрасно зная, что он никогда не бросит мальчика. Проснувшись на следующий день, он тут же заказал себе книги по воспитанию детей. Честно говоря, это было мило.   Сейчас они были спрятаны в глубине его шкафа. Роуди увидел одну из них и в течение получаса отпускал шуточки в адрес Тони. Он знал, что Тони их читал, так как постоянно находил их на прикроватной тумбочке с бумажными стикерами, на которых были отмечены страницы, которые он должен был прочитать. Нервы Тони быстро сдали, особенно в последнюю неделю, когда он вел себя как ребенок, но не как Питер. Он был в лаборатории, создавая еще больше протоколов для обеспечения безопасности Питера, на этот раз в самой башне. Он даже ходил за продуктами! Тони Старк ходил за продуктами, правда, давно, если вообще ходил, потому что домой он вернулся с десятью вариантами хлопьев.    – Что, если ему не нравится «Капитан Кранч», а Пеп? Или что, если он предпочитает кукурузные хлопья по вторникам? – Она рассмеялась, а потом поцеловала его за такую заботу.   Тони чувствовал себя неподготовленным. Логически он понимал, что это не так: кухонные шкафы и холодильник были почти переполнены, для Пятницы было пятьсот сорок семь новых протоколов для Питера, он прочитал и сделал заметки в двадцати трех книгах по воспитанию детей. Так что теоретически он был готов. Но достаточно ли он сделал? Разве не все новоиспеченные родители считают, что они не готовы? От размышлений его оторвала Пеппер.   – Ты в порядке, Тони? Как думаешь, не пора ли нам заказать ужин? Что хочет Питер?   – Не знаю, может, мне пойти и спросить его? Я думал, ему нужно личное пространство.   – Все в порядке, я пойду, Роуди все равно должен прийти с минуты на минуту.   Пеппер оставила Тони сидеть на диване и направилась в комнату Питера, расположенную всего в двух дверях от главной. Постучав дважды, она вошла, получив от подростка мягкое «войдите». Он сидел на своей кровати спиной к ней и смотрел в пространство, явно о чем-то размышляя. Очень похожая поза на ту, в которой она только что оставила своего жениха.    – У тебя все в порядке, Пит? Что ты хочешь на ужин?   После нескольких секунд молчания она поняла, что Питер ее не слушает, и села рядом с ним, при этом кровать прогнулась под ее весом. Обхватив его за плечи, она притянула его к себе и улыбнулась, когда он прижался к ней, чтобы утешить.   – Ты можешь поговорить со мной, Пит... Хочешь, я позову Тони? То, что ты скучаешь по Мэй – это оправдано, это нормально.   Она подождала несколько мгновений и уже собиралась пойти за своим женихом, когда мальчик заговорил.  – Это самолет, вот почему я волнуюсь.   Она молчала, уверенная, что он продолжит. Она понятия не имела, как реагировать, что не так с самолетами? Он все еще смотрел в пространство, глаза его были расфокусированы, когда он снова заговорил.   – Мои родители улетели на самолете и не вернулись домой. Он разбился. – Он сказал это беззвучно.   Это сразу же дошло до нее, и она потянула мальчика к себе на колени, прижимая его к себе, как будто он был намного младше, чем на самом деле.    – Питер, послушай меня. Я не буду тебе врать, самолеты разбиваются, да, но так редко. Ты знаешь, что у человека больше шансов стать олимпийским чемпионом, чем попасть в авиакатастрофу? Ты ничего не можешь сделать, сидя здесь и переживая, с Мэй все будет хорошо.   От ее слов Питеру действительно стало немного легче, а в животе запульсировало.    – Можно мне выйти? Хоть ненадолго? Чтобы отвлечься? Всего на час или два? Я сразу же вернусь, обещаю.   Пеппер на секунду задумалась, понимая, что это поможет ему немного отвлечься.    – Хорошо. Но сначала тебе нужен ужин, я как раз собираюсь его заказать, так что ты можешь поужинать, а потом пойти гулять, но я хочу, чтобы ты вернулся домой к полуночи, хорошо? Не в пять минут двенадцатого. Полночь. Или ты будешь под домашним арестом, ясно? – Она строго сказала ему. Питер мог небрежно относиться к своему комендантскому часу, и она не хотела, чтобы его первая ночь здесь закончилась неприятностями.   – Полночь. Понял. – Питер ухмыльнулся, обнимая ее. – Спасибо, Пеппер.   Пеппер смотрела на него, на его улыбку, на его ласковые глаза, и вдруг ее осенило. Тони был не единственным, кто видел в Питере своего ребенка.