Глава 2. Хрупкое перемирие

~*~ Сейчас ~*~

      Малфой не мог перестать ухмыляться. Как же ему повезло.       Забини не соврал, когда сказал, что гриффиндорская заучка в этом году уволилась со своего поста в Министерстве и собирается отправиться стажироваться в Хогвартс. Это настолько окрылило убитого серой жизнью Малфоя, что он решил послать письмо старухе с просьбой рассмотреть его на кандидатуру профессора Зельеварения на следующий учебный год. Не зря же он защитился и получил две ученых степени в разработках зелий и артефактов? И совсем скоро ему пришел положительный ответ.       Только вот на место профессора Защиты от Темных искусств.        Ну, конечно. Прошлое до сих пор его преследовало, кралось мелкой поступью и дышало вонью мерзких проступков в затылок. Драко даже не удивился. Только усмехнулся и щелкнул зажигалкой, прикурив сигарету.        На самом деле бывший Пожиратель смерти уже два года рассматривал возможность пожить в школе волшебства, чтобы добраться до закрытой секции библиотеки. Вряд ли он бы нашел там то, что ему нужно, но проверить не помешало. Даже огромная библиотека в Мэноре, перерытая вдоль и поперек, выдохлась и не выдавала книги по справочнику. Еще немного и на входе магическим дымом перед его носом появится фраза «как же ты заебал».       Да, Драко бывал настырным. Особенно, когда ни один целитель и ни одна живая душа не знала, как помочь его жене с одной черной проблемкой в истории Гринграссов. Небольшого проклятия крови. Ма-аленького недоразумения, из-за которого он не решался завести наследников уже десять лет. Малфой просто не мог обречь своего ребенка на продолжение родового проклятия, хоть оно и передавалось по женской линии. А если у него будет дочь? А если у сына родится дочь?        Люциус в письмах из Азкабана негодовал, искренне не разделяя переживаний, потому что болезнь не касалась мальчиков, а это главное. Нарцисса пыталась поддерживать Асторию, которая на самом деле так же не горела желанием заводить детей, тем более с человеком, которого откровенно не любила как мужчину. Они были друзьями. Собратьями по несчастному браку, но никак не мужем и женой, изо всех сил стараясь доказать обществу обратное. Он даже иногда целовал ее на публику, и Астория привыкла, машинально отвечая и доводя актерскую игру до автоматизма.        Они переспали один раз, после заключения брака, как и требовали чистокровные правила, но оба сразу высказали свое мнение по поводу этого сожительства и все опасения о потомках. Астория рассказала ему про проклятье и заранее попросила найти для нее противозачаточное зелье для первой брачной ночи. Конечно, было бы странно, что жена Малфоя на проверке у целителя оказалась бы девственницей, поэтому в этом они сошлись, едва кивнув друг другу. Секс, предохранение и больше не повторять, пока не решится вопрос с болезнью крови и можно будет завести ребенка строго для продолжения чистокровного рода. Так и случилось.        Урожденная Гринграсс не требовала от Драко верности, и он изредка изменял (считается ли это вообще изменой?), чтобы совсем не ощущать себя евнухом. Астория держалась принципов, вела светскую жизнь и жестко пресекала любые сплетни о своем муже, чему тот был несказанно рад и благодарен. Хотя старался не палиться левым людям, словно ему снова девятнадцать, и он на повторном седьмом курсе Хогвартса.        Теперь то он точно чувствовал себя на этот возраст. Вместе с учениками ехал в тележке, запряженной фестралами, в школу чародейства и волшебства, и довольно улыбался, вспоминая злую и смущенную Грейнджер в поезде. Ее задница стала аппетитней, а ноги, все такие же худые и обтянутые маггловскими джинсами, будоражили воображение и подкидывали воспоминаний.       Знала бы она, как выглядела в момент, когда столкнулась с ним! За несколько секунд прошла все стадии от гнева до принятия, хотя насчет последнего Драко сильно сомневался. Всю дорогу ноздри маленького вздернутого носа раздувались, и глаз дергался каждый раз, когда металлическая зажигалка совершала в его пальцах кульбит.        Он раздражал намеренно, потому что скучал по этим эмоциям. Неприкрытым, ярким, как фейерверк, и Малфой прекрасно знал, что на самом деле вызывает в ней. Какие воспоминания.        Грейнджер сделала его учебу в школе на последнем курсе незабываемым приключением, и он сделает этот год для нее таким же.

 ~*~ 10 лет назад ~*~

      Драко избегал Грейнджер, ходячее напоминание своей ущербности, как мог, но то ли мысли у них сходились, то ли эта сучка за ним следила, и ему приходилось разделять с гриффиндоркой большую часть предметов. Как наказание за его нехорошее прошлое его сделали старостой Слизерина, чему он был несказанно «рад». Грейнджер тоже входила в старостат, усугубляя его шаткое психическое здоровье.       Он знал, что она не ненавидит его, скорее, презирает. Это больше, чем просто воспоминания, что Малфой сделал именно ей, ведь это все можно было спихнуть на ребячество. А вот то, что он принес всему волшебному миру и к чему причастен, Грейнджер будет помнить долго. Сверлить своими карими глазищами с упреком и показывать всем видом, что выше на ступень бывшего Пожирателя смерти как член Ордена Феникса.        Грейнджер и Малфой ругались постоянно, взрывались на каждом собрании старост, пожирая друг друга взглядами всепоглощающей вражды. Не обзывались, но абсолютно во всем сталкивались, будто если не начнут сопротивляться, то их кто-то заставит обняться. Невыносимо! Особенно эти укоризненные карие глаза, обвиняющие его во всех смертных грехах и каждом преступлении волшебного мира.       И Драко это проглатывал. Словно ему в глотку накончали целое ведро. Отвратительно и мерзко, и именно этого она добивалась.       После всех судов с оправдательным приговором его обязали посещать психолога, к которому Драко исправно ходил все лето, чтобы не похерить свою жизнь, и чувствовал себя психбольным. Целитель советовал ему идти на контакт с людьми, даже с теми, кто открыто показывал неприязнь, и разговаривать. Разговаривать! С кем? С ней? С высокомерной занудой, которую пытали у него дома? Ну да, она точно пойдет на контакт с ним, сто процентов и никаких других вариантов. Будто ему самому это хотелось!       Первое дежурство в коридорах с Грейнджер выпало через месяц после начала учебы, и он морально готовился к этому все это время, потому что сразу увидел их фамилии рядом в графике. Пуфендуйка, которая составляла это безумие — редкостная дрянь. Драко до сих пор не мог запомнить имена учеников, потому что со своего потока только он и Грейнджер вернулись на обучение. Остальные либо погибли в битве, либо сдали Ж.А.Б.А., кроме любимых друзей заучки, проскочивших напрямую в аврорат за заслуги на войне. Им хватило экзаменов С.О.В..        Драко же метил выше.        — Встретимся в северном крыле у картины с рыцарем, — бросила гриффиндорка, без каких-либо приветствий, словно швырнула мусорный мешок ему в руки со словами «выброси по дороге». Она даже не подняла взгляд, убирая на полку возле него ингредиенты для зелья и так же быстро удалилась, оставив за собой персиковый шлейф. Слишком слабый, чтобы разобрать по нотам, потому что Грейнджер сама не подходила к нему ближе, чем требовалось. И слава Мерлину.       Честно говоря, Драко себя обманывал. Он изводился одиночеством, потому что совсем к нему не привык. После того, как отца посадили в Азкабан на десять лет, мать покинула Мэнор, переехав во Францию на время, пока сын заканчивает Хогвартс. Малфой возвращался в стены школы с трепетом под всей тревогой, но лишь на перроне осознал, что он один. Абсолютно, блять, один. Слизеринцы держались стороной, не избегая, но и не кидаясь ему на шею, как раньше. Ни одна девушка не улыбнулась ему, и ко всему прочему Грейнджер посмотрела так, словно увидела саму смерть.        Один. Нет влияния, гордости. Восхищения его внешними данными. Они померкли на фоне отвратительной репутации.       А тут еще и зазнайка, извивающаяся от Круцио на черном паркете его дома. Такая же злющая, как и он. Израненная, отбитая бегами и войной, с нервно дергающимся глазом. Окруженная людьми, но отталкивающая всех. Такая же. Как. И. Он.        Одинокая.       Драко готовился перед зеркалом в ванной. Пытался для начала поздороваться. Выдавить ее имя вообще нереально, на это он даже время тратить не стал. Они вдвоем. Все. Больше нет никого, кто бы понял его так же, как Грейнджер, потому что она испытывала ту же самую неприязнь, которая мешала. Всем мешала. Старостат уже вешался от их перепалок на обсуждении планов и правил на следующий месяц, а однокурсники избегали. Только Джинни терлась рядом со своей злой сокурсницей, как еще один коршун. Но рыжей хотя бы было плевать на Драко.       Грейнджер и Малфой выглядели, как потрепанные войной дерганые сумасшедшие. Холодный Пожиратель смерти и огненная героиня Ордена Феникса.        Сняв жилет, чтобы не взмокнуть от жара волнения, Малфой двинулся в рубашке и слизеринском галстуке навыкат к месту встречи. Грейнджер уже стояла там, в полном обмундировании старосты, даже мантию нацепила.        — Привет, Грейнджер.       Ну вот, он это произнес. Как полный придурок, будто они не виделись сегодня на Зельеварении и Рунах.        На затылке зашевелились волосы от ее прожигающего взгляда и вздернутых в удивлении бровей. Посмотрела точно как на придурка. Он был прав, это звучало ужасно.       — Привет, — она дернула бровями, и ярость в ее глазах... утихла. — Малфой, — Грейнджер умудрялась даже его фамилию произносить, как обзывательство.       Медленно отвернулась, сердито втянув щеки, и двинулась по темному коридору, отчеканивая каблуками каждый шаг, как гусыня. Драко припустил за ней.       — Стой, давай поговорим, — он потянулся к ее худому плечу, но тронуть не решился, одернув руку. Шаг она все же сбавила.        — Чего тебе? — как приятно разговаривать с затылком, Грейнджер! — Давай просто закончим дежурство и разойдемся, как в море корабли.       Думай! Думай, что сказать. Она героиня войны, и от ее отношения к тебе зависит настроение окружающих. Ты должен найти подход! Ты же хитрый ублюдок, Малфой!       — Я больше не Пожиратель смерти, Грейнджер.       Она резко остановилась, и Драко едва не вонзился в ее маленькую спину, отшатнувшись, будто чуть не упал в костер. Спина покрылась испариной, подмышки вспотели, и Малфой просил всех великих почивших волшебников, чтобы пятна на рубашке не проступили сию секунду. Потом можно наложить чары иссушения, но сейчас не время.        Руки сами поползли в карманы от стресса, и дыхание ускорилось. Он шел на примирение первым и должен это сделать.       — И никогда не был им, — Малфой прокашлялся, понимая, какую глупость сказал, но он хотел, чтобы она перестала пилить его осуждающим взглядом весь учебный год. Он и так на взводе.       Грейнджер повернулась к нему с Люмосом в руке, и от игры теней и света женское лицо стало еще более суровым. Непробиваемая стена. Она жевала язык от стресса и размышлений, и в итоге прикусила нижнюю губу, сдерживая оскорбления.       — Покажи свою руку, — спокойно ответила, задрав подбородок. — Предплечье. А я покажу тебе свою.        Драко опять сглотнул эту густую кончу в горле, чуть не подавившись. Идиотская была идея. Психолог идет нахуй. Гриффиндорская заучка никогда не поймет, что они оба здесь пострадавшие.        — Предлагаю временное перемирие и нейтралитет, — все, чего он просил. И протянул влажную от волнения руку, как на важных переговорах, для рукопожатия. Левую. С меткой.       Она медленно моргнула и тяжело вздохнула, прикрыв на секунду глаза. Драко мог поспорить, что все это напряжение Грейнджер тоже надоело, и чтобы сконцентрироваться на учебе, им нужно отпустить. Хотя бы на время.        Давай, соглашайся! Второй раз я не вынесу это унижение.       — Ладно, Малфой, — теплая маленькая ладошка пожала его, широкую и большую. Обе руки влажные. Обе изуродованные под рукавами. От первого соприкосновения со школьным врагом пальцы ударило сильнейшим разрядом тока до самых пяток, куда отправились все органы малого таза от волнения. — Восемь месяцев и два дня мы в Нейтральных водах. Подписывать будем?       Люмос освещал их упертые друг в друга взгляды и руки, до сих пор не отпускающие чужие пальцы. Страшно до одури. Новая ступень отношений с Грейнджер возбуждала азартом.       — Отлично, обойдемся без бюрократии.       И в полной тишине они закончили дежурство.

 ~*~ Сейчас ~*~

      Грейнджер держалась его стороной, хотя стояли они совсем близко. На празднике их поставили рядом, как молодых педагогов, но никто не обращал на них взор, сосредоточив внимание на распределение первокурсников по факультетам. Четыре на Слизерин, пять на Гриффиндор, пять на Когтевран и три на Пуффендуй. В этом году совсем малый приток учеников, но так даже лучше. Не хотелось бы в первый рабочий год получить толпу орущих, еще совсем не дисциплинированных, детей. Драко представить не мог, как справиться даже с этим. Волнение кралось по пищеводу и до самого кишечника.        Не страшно.       Малфой был уверен в своих силах, как бы не переживал, и по привычке воспользовался окклюменцией, заперев это чувство подальше. Спина выпрямилась по щелчку, шея расслабилась.       А вот Грейнджер бегала взглядом от одного ребенка к другому, постоянно вытирая ладошки о черную ткань юбки. Малфой знал, какие они горячие и влажные, когда она переживает. От нее так же, как в школе, отдаленно пахло чем-то фруктовым, но с легким дымком. Тоже курим, Грейнджер?        Она как будто услышала его мысли и повернулась, едко взглянув в глаза. Он дернул уголком губ, и ведьма сразу отвернулась, сомкнув губы и пряча их в рот. Не краснела, как раньше. Больше нет.       — Волнуешься? — Драко не ждал, что Грейнджер ответит.        — А ты нет? — Она улыбнулась и захлопала в ладоши на завершение вступительной речи директрисы.        Он не успел ответить, потому что пришло время представить новый педагогический состав Хогвартса. Ученики предвкушающе уставились, и Драко мог поклясться, что старшекурсники еще чуть-чуть и заулюлюкали бы на свежую кровь. Они просто не знали, с кем связывались.       — Представляю вам новых сотрудников, ведущих вас к знаниям, — МакГонаглл изящно указала ладонью на Грейнджер. — Гермиона Грейнджер, общий координатор и мой стажер по предмету Трансфигурации. Обращайтесь к миссис Грейнджер по любой просьбе, она знает ответы на все, — Макгонагалл по-матерински улыбнулась смущающейся Гермионе, и та все же покраснела под яркие всеобщие аплодисменты героине войны. Драко мог заметить, как пара старшекурсников расстроилась на ее замужество. Учитель-красотка, конечно, кто не мечтал о таком в семнадцать?       Драко напрягся. Сейчас представят его и будет та же реакция, что и всегда.       — Драко Малфой, — зал немного затих, послышались лишь неуверенные хлопки, потихоньку нарастающие из-за ожидающего взгляда директора. Старшекурсники знали от своих родителей, чем отличилась семья Малфой во Второй магической войне. — Профессор Защиты от темных искусств, и с этого года декан факультета Слизерин!       Драко ухмыльнулся самой самодовольной манерой, на которую был способен и аккуратно склонил голову в знак приветствия. Выплеснул из себя все свое обаяние, и зал зааплодировал увереннее.        Но не это было самое приятное. Взгляд Грейнджер. Абсолютно неприкрытый, полный до краев непониманием и завистью, жгучей, ярой, и его кишки будто скрутились в жгуты, пуская по телу приятную дрожь. Невероятное удовольствие и возбуждение. Да, Грейнджер, ты в моем подчинении. Теперь я выше.       — Давайте праздновать! — без лишних слов взмахнула палочкой Минерва, и весь зал засиял, свечи вспыхнули ярче, а еда по волшебству появилась на столе, заполняя зал невероятным ароматом различных яств. Ученики радостно завопили, и педагоги двинулись к столу, присаживаясь на места.        Конечно, Драко сел рядом с трясущейся от гнева Грейнджер, скользнув взглядом по ее острым коленкам, торчащим из-под кощунски длинной юбки. Такими красивыми ногами она могла бы водить за нос мужчин и вертеть ими, как ей вздумается. Но это же Гермиона Грейнджер.       — Уже наябедничала Макгонагалл? — Малфой старался звучать буднично, с трудом дождавшись, когда волшебница поздоровается со стариком Слизнортом с другой ее стороны и наобщается. В этом году он ушел с поста декана Слизерина, потому что не вывозил из-за возраста, а Драко нехотя согласился после уговоров Минервы, потому что не собирался возлагать на себя лишние проблемы. Но хрен с ним. Тяжело отказать старухе, которая в свое время прикрыла ему не раз зад.         — Еще не успела, — она отпила пунш, скривившись, и Драко ждал. Сейчас ее самоуверенность рухнет. Три, два, один… Буф! — Какого черта… профессор?! Декан?!       О да, Грейнджер!       В отличие от восклицающего голоса в мыслях, снаружи извращенную радость Драко выдавали только плотоядные искрящиеся глаза.        — В отличие от тебя, я защитил ученую степень как в Британии, так и в Болгарии. Пока ты херней занималась, защищая своих русалок, — кусок потрясающего мяса полетел в язвительный рот Драко, будто они общались за семейным ужином.        Драко подготовился. Изучил все программы по защите существ, которые Грейнджер выдвигала в Министерстве. За семь лет в отделе приняли на рассмотрение шесть проектов заучки из пятидесяти трех, а профинансировались и действительно заработали только три. Малфой был помешан на цифрах. Изучил глубже. Русалки, эльфы, великаны. Собрала всех убогих.        И Грейнджер прочувствовала то, как Малфой пылал уверенностью в своих словах. Все знал.       — Я защищала тех, кому нужна была помощь, — процедила она и зло вонзила вилку в злосчастный картофель, который от такого напора разбился пополам.        — И как успехи? — Он не смотрел на нее, наслаждаясь ужином и очевидной победой, но знал, что стажер Грейнджер побагровела.        — Я не собиралась становиться профессором! — резко выдала она первое оправдание, которое смогла придумать.       — Я тоже. Но думать надо наперед, — пунш перекатывался на языке, как свежая клубника. Слишком сладкая. Они оба не любят сладкое.       — Иди к черту.       — Я думал, ты умнее, Грейнджер, — все. Он точно заработал себе врага на ближайший год, потому что вилка в ее руке погнулась от давления маленького, но такого сильного, пальца. Такая яростная. Горячая.        Гриффиндорская ведьма с секретами.