Глава 3. Сигареты

~*~ 10 лет назад ~*~ 

      В спальне старшего курса Гриффиндора стоял аромат девчачьих духов и кремов, как и должно пахнуть в комнате девочек. Живоглот бегал за котом однокурсницы Терры, девушки на год младше Гермионы, которая часом ранее спустилась в гостиную с книгой о волшебных растениях Шотландии. Грейнджер же, наблюдая за играми питомцев между кроватями, думала о вчерашнем дежурстве, растирая левую ладонь докрасна. Было ли правильным решением принять просьбу Драко Малфоя о перемирии?       Однозначно — да.        Как только они пожали руки, дышать стало в разы легче, а пальцы до сих пор помнили прохладную влажную кожу на подушечках. Малфой проводил Гермиону до башни Гриффиндора, как и положено старостам мужского пола, и ушел восвояси, в полной тишине и не произнося ни слова. Тоже переваривал. Оба в шоке.        Доверия ему нет никакого, но Грейнджер совершенно точно уже не злилась на Драко, скорее, не понимала, как можно быть таким трусливым и гадким до мозга костей. Метка на его руке раздражала безумно. Гермиона убеждала себя, что простила Малфоя за то, что он не помог ей во время пыток Беллатрисы, но врала самой себе, желая справедливости и извинений.        Надо было контрусловием на перемирие заставить его просить прощения! Эх. Почему самые умные мысли приходят опосля?       На лестнице послышались тяжелые быстрые шаги.        — Гермиона! — Джинни влетела вихрем рыжих волос и красной мантии для игры в Квиддич. Она готовилась к первой тренировке в году весь день. — Ты не видела мою защиту на руки?       Не дождавшись ответа, она полезла под кровать, ругаясь себе под нос. Раздались глухие удары откидываемых за ненадобностью вещей.       — Она разве не должна быть в раздевалке? — спросила Гермиона уже у круглой задницы Уизли, торчащей из-под кровати.        — Нашла! — охотница попятилась и села, радостно поцеловав с громким чмоком какие-то маленькие щитки для тыльной стороны перчаток. — Это новые. Усиленные.       Коты оббежали сидящую девушку и скрылись за соседней кроватью. Гермиона умилилась домашней обстановке, поджав губы в скромной улыбке. Снова почесала ладонь.       — Не хочешь посмотреть, как я играю? — Уизли расплылась в улыбке, стрельнув хитрыми глазками. Вытащить старосту Гриффиндора из учебников для нее всегда казалось жизненно необходимым делом, и сейчас она тоже скользнула взглядом по книгам на кровати возле Гермионы. — Или посмотреть на Малфоя, который вернулся на поле?        — Пылаю от желания, — Гермиона закатила глаза, почти услышав скрип от этого действия. — Сейчас только плакатик ему в поддержку нарисую и футболку с номером семь нацеплю.       Рыжая разразилась смехом, поднимаясь на ноги.       — Я была в шоке, когда увидела его в форме возле раздевалки, — Джинни плюхнулась на кровать рядом с Гермионой, наморщив нос. — Будто и не был в рядах Пожирателей. Пришел поиграть с таким невозмутимым лицом!       Гермиона покачала головой в насмешливом отрицании.        — Джин, я уверена, что тебя больше расстроило не то, что он бывший приспешник Лорда, а то что он отличный ловец, который вернулся в команду противника.       — Как ты так быстро меня раскусила? — Она наиграно возмутилась, больно шлепнув Грейнджер по ляжке незакрепленной защитой от перчатки. Пострадавшая шикнула от боли и потерла ушибленное место.       — Я знаю, что тебе плевать, кем он был, — это было правдой. Джинни Уизли настойчиво решила игнорировать Малфоя, будто его не существует вообще. Все из-за Гарри. Поттер защитил его в суде и просил никого не быть предвзятыми, и особенно к Драко, так как тот только вышел из прессинга семьи и жалел о поступках.       — И тебе, я смотрю, тоже полегчало, — Джинни усмехнулась, рассматривая растертую красную ладонь подруги. Немного сощурила взгляд. — Ты почти похвалила Малфоя. Слышал бы он это! — тут уже залилась смехом.       — Годрик упаси, — Гермиона вздохнула. — Я задумалась о словах Полумны о втором шансе и все такое. А Малфой попросил временного перемирия на дежурстве. Я согласилась.       Джинни удивленно приоткрыла рот, потом опустила уголки губ, напрягая губы. Вздернула брови. В общем, сильно удивилась.       — Надеюсь, его эго очень пострадало… — она прищурилась. — … и он не поймает сегодня снитч!       — Джинни!

~*~ Сейчас ~*~

      Гермиона проводила учеников в гостиную Гриффиндора вместе со старостой факультета, молодым высоким парнем с лучезарной белозубой улыбкой и русыми кудрями в пучке на затылке. Он проявлял ей знаки внимания, Грейнджер не глупая, и уже жалела о снятом кольце. Саймона не смущало, что директриса представила координатора, как миссис, но она не могла заставить себя надеть обручалку обратно, когда Рональд точно его не надел.       И то, что Гермиона старше старосты Гриффиндора на десять лет, ученика тоже не смущало.       — Вас проводить? — Он снова хотел обескуражить Грейнджер своей улыбочкой, и Гермиона возможно бы и подыграла ему, но была не в настроении любезничать. Малфой довел ее до яростной верхушки, и лава вот-вот вырвется из кратора вулкана криками несправедливости.        — Спасибо, Саймон, но я дойду сама, — Грейнджер сорвалась с места и рванула по лестнице.        — Спокойной ночи, мисс Грейнджер!       — Миссис! — крикнула она уже внизу. — Спокойной ночи!       Наконец, большой старый ключ звякнул в замочной скважине, и барьерные чары впустили вымотанную эмоциями Грейнджер, как родную. Дверь захлопнулась. Тишина. Она устало рухнула на мягкий подоконник и призвала пачку маггловских яблочных сигарет, сразу прикурив одну. Открыла ставни, впустив свежий воздух.               Живоглот недовольно потянулся на кровати и снова свернулся клубочком.       Гермиона иногда баловалась сигаретами, но когда все совсем наваливалось, беспощадно курила. Тщательно очищала одежду и волосы заклинаниями, чтобы Рональд не почуял, иначе у него случилась бы истерика. Сказал бы, что именно из-за них Грейнджер не может иметь детей, и все снова переросло бы в скандал, глупый, беспощадный, где в конце они без сил падают на кровать и коротко извиняются, переплетая пальцы в перемирии. Потом поворачиваются друг к другу пятыми точками и спят до утра, как младенцы. И так последние четыре месяца. Никакого секса и попыток зачать, потому что настрой не задавался.       Сам никотин не делал ничего, кроме головокружения после первого вдоха. Процесс же заставлял время замереть и мысли успокоиться.        Гермионе досталась неплохая комната со своей ванной, маленькой, но уютной. Замок был достаточно старым, поэтому на великолепные покои ведьма не рассчитывала. Кровать едва двуспальная, но с балдахином у самой стены, спадающим изумрудной тонкой тканью только у изголовья. Тумбочка со свечой и книгой, которую Гермиона начала читать еще вчера дома, и сегодня планировала сдвинуться на пару глав. Не сдвинулась. Платяной шкаф, напольное зеркало, рабочий стол, потрепанный, потому что какой-то профессор до нее готовил здесь зелья или что-то запрещенное. Стеллаж с книгами то ли для антуража, то ли от предыдущего жильца. Ковры, подушки, все зеленое, изумрудное, в стиле Слизеринской гостиной. Грейнджер прекрасно помнила, как та выглядела.        Недокуренная сигарета уничтожилась с помощью заклинания, оставив от себя только струйку дыма в воздухе. Она рассеивалась в неприглядное облако, вытягиваясь свежим потоком прямо к окну. Просто и свободно. Все было бы так просто…       Не успела она прикрыть створку, как в комнату влетел бумажный журавлик, падая изумленной хозяйке комнаты на колени. Грейнджер сразу схватилась за палочку.       — Специалис Ревелио, — заклинание ничего не обнаружило, и слава Мерлину, потому что ей совсем не хотелось получать издевки от студентов после такого тяжелого нервного дня.       Пальцы мягко развернули сложенный пергамент. Идеально сложенный. Она уже видела однажды такой.

«Надо научить тебя курить, Грейнджер. По-взрослому»

      Придурок!

~*~ 10 лет назад ~*~ 

      — Малфой, быстрее.       Гермиона стояла возле высокого слизеринца и стучала пальцами по столу, поторапливая. Раздражение лизало где-то за ухом, неприятно и мокро, а Драко совсем не торопился, нарезая ингредиенты для зелья, которые им сдавать, внимание, через пятнадцать минут!        Она уже привыкла пересекаться с Малфоем на занятиях, но сегодня их впервые поставили в пару, перетасовав факультеты. Специально сделал ли Слизнорт, поставив бывших врагов на одно зелье, не известно, но его ухмылочка наводила на мысли.        — Я не тороплюсь, потому что успеваю, Грейнджер, — нож плавно скользил в его длинных белых пальцах по любистоку, аккуратно нарезая. Специфический горький запах разносился от их стола по всему кабинету, но они единственные стоически терпели, будучи целеустремленными отличниками. — Пока настаивается чихотник, я как раз все нарежу.       Нога нервно затопала по полу. Угораздило же ее попасть в пару к Малфою на Зельеварении!        Они пообещали друг другу нейтралитет еще пару недель назад, и три прошлых дежурства прошли достаточно сносно. Договариваясь, кто куда пойдет, какой коридор осмотрит, дежурные спокойно разделялись, а потом так же быстро встречались в коридорах. Без лишних слов, но если честно, у Гермионы чесался язык от желания заговорить. Идти в темноте по извилистым коридорам и светить Люмосом в каждый закуток — не самое увлекательное занятие. Было бы намного проще, если бы в Хогвартсе работал ее кассетный плеер.        А пока только шаги. Топ-топ. Малфой шагал сзади гриффиндорки тихо, но уверенно, словно крался. Грейнджер не могла перестать думать, что он готовит какую-то подлянку, не иначе, так как объяснить его спокойствие стало крайне тяжко. Слизеринец не трогал ее, не задевал, не поддевал, будто его подменили. И в конце концов на последнем дежурстве она не выдержала:       — Да что с тобой? — Гермиона резко повернулась, и он отпрянул, в шоке изгибая бровь. Непонимающе прикусил щеки, от чего его лицо заострилось, а губы стали пухлее.       — С ума сошла, Грейнджер? — Малфой бегал по ее лицу стальными радужками, которые от света Люмоса стали белыми.        — Ты… какой-то не Малфой, — заключила гриффиндорка, глубоко вздохнув и хлопнув рукой по ляжке, закрытой мантией. Она вдохнула полной грудью и шумно выдохнула носом, отводя взгляд на спящие картины. — Что с тобой?       Они какое-то время молчали, и Драко нахмурился в задумчивости, засунув одну руку в карман брюк, второй сжимая палочку со светом. Поведение Малфоя после их договоренности стало не просто отстраненным, а абсолютно другим. Сдержанным, не язвительным. Гермиона привыкла к другому слизеринцу, и ей не нравился предыдущий вариант, но и этот казался ненастоящим.       Или Грейнджер просто не знала настоящего Малфоя?       — Мне тебя обозвать? Ты скучаешь по своему прозвищу? — Он усмехнулся, впитывая ее эмоции, как губка. Гермиона видела, как его грудь стала вздыматься выше.        — Нет, просто ты — другой.        — Я спокоен, потому что ты спокойна и поступаешь разумно. Не раздражаешь меня. Пока что, — последние слова он выдавил и сжал губы в полоску не толще письма. — Я больше не разделяю людей по крови, Грейнджер. Но если тебе нравится, то могу начать называть тебя грязнокровкой ради твоего удовольствия.       Услышав ненавистное ей слово, Гермиона потерла предплечье, что не ускользнуло от уже злого взгляда Малфоя. Напряжение снова заискрило, и Драко громко фыркнул, прежде чем обойти Грейнджер с Люмосом в руке и двинуться дальше по коридору.       В смятении Гермиона двинулась за ним, и ее шаги звучали намного громче пожирательских. Картины недовольно заворчали на шум.       — Что изменилось? Ты же был помешан на чистоте крови, — она пыталась за ним успеть, но Малфой натурально убегал на своих длинных ногах подальше. — Малфой, ответь!       — Мертвые магглорожденные в моем доме — отличный повод поменять взгляды. Отвали от меня, Грейнджер!       И она действительно от него отстала, а в конце дежурства Драко не попрощался с ней и быстро слинял, проводив ее до гриффиндорской башни. Такая была обязанность у парней-старост в конце обхода, даже если желание отсутствовало.       Сейчас он будто специально медлил, резал идеальные кусочки листьев вонючего любистока. Уверенные серо-голубые глаза то и дело поглядывали на котел и песочные часы, где каждая песчинка болезненно падала на мозг нетерпеливой Грейнджер.        — Это можно сделать заклинанием, — она уже достала свою палочку и постукивала ей по свободной ладони. Малфой протяжно выдохнул сквозь зубы.       — Слишком крупные листы получатся, — нож снова заскользил по зелени.        — Если правильно использовать Диффиндо, то получится и-де-аль-но, — по слогам растянула она, упираясь ладонью на стол и заглядывая партнеру по зелью в глаза. Тот раздраженно их прикрыл.        — Ладно, Грейнджер, — нож звякнул о стол со звуком гонга для начала перепалки. Очередной. Недолго они пытались быть спокойными. Палочка в бледной руке изящно взметнулась, рисуя руну. — Парвум Диффиндо!               Листья вихрем подскочили на столе, разделочная деревянная доска с хрустом раскололась, и маленькие неравномерные кусочки, слишком крупные для дурманящей настойки, приземлились обратно. Слизнорт недовольно нахмурил брови в сторону любимых учеников, но промолчал, опустив лицо в пергамент.       — Видишь?       — Неправильно чертишь руну, Малфой, — Гермиона самодовольно растянулась в улыбке, и Драко проследил за ее губами разъяренным взглядом. Костяшки на палочке побелели. — Тебя научить?       — Изволь, — процедил, как Снейп, только нос еще наморщил. Вот это терпение! Гермиона сама не знала, зачем испытывала его.       Они все годы учебы в Хогвартсе соревновались в знаниях и баллах, и Драко опережал Грейнджер только на Зельеварении. И сначала она думала, что Северус занижает ей баллы, а своему ученику наоборот накидывает лишних, пока профессор не сменился. Малфой все еще ее опережал.       С начала этого учебного года Гермиона неотрывно наблюдала за ним, и была точно уверена, что магия Малфоя стала грубее из-за метки Пожирателя смерти. Жестче, резче. Даже сейчас он словно не листья хотел нарезать для зелья, а убить доску.        Что он, кстати, и сделал. Та лишь сухо раскололась, и Драко пялился на нее, как на мертвого оленя.       — Нужно мягче, — уже более спокойно произнесла она, стерев с лица победную улыбочку. Гриффиндорка встала ближе и обхватила холодные пальцы на темной палочке, от чего слизеринец вздрогнул, как ужаленный. — Мерлин, Малфой! Я просто покажу, расслабься.        Ее щека слегка коснулась мужского плеча в мантии, и Малфой резко опустил взгляд на кудрявую макушку. Ничего не сказал, но она чувствовала на себе осуждающий взгляд. Аромат его парфюма удивил Гермиону: апельсины, кажется, с чем-то горьким, как гвоздика. Приятный и терпкий.        Она попыталась вспомнить, чем пахнет Рон, но запах перебивался. Мысли расфокусировались, разбежались, как тараканы. Тихо вздохнув, Гермиона сжала пальцы Драко крепче.        Вот, смотри, Малфой, — я извиняюсь за свои нападки на дежурстве.        Тренировочно пару раз провела в воздухе вместе с его рукой руну, аккуратно и легко. Малфой на удивление поддавался. Наверное, до сих пор шокированный наглостью.       — Парвум Диффиндо, — палочка слегка укусила магглорожденную Грейнджер, как злая белка, но пальцы Драко послужили блоком. Нейтральными водами. Листья, идеально мелко нарезанные, приземлились на сломанную доску, и ведьма медленно отпустила пальцы каменного слизеринца. — Вот так.       — Я бы и с ножом справился, — пробубнил холодный голос у девушки над головой. Она сразу отстранилась и подошла к столу ближе, собирая ингредиенты. — Больше не трогай мою палочку, Грейнджер.        Конечно, Гермиона же ее испачкала.              — Пожалуйста, — ответила она на его «благодарность» и под последние песчинки в часах закинула листья в котел. 

~*~ Сейчас ~*~ 

      Ночь выдалась сложной, и Гермионе почти не удалось поспать. Все из-за мыслей, что Малфой живет с ней где-то по соседству, и теперь знает, что она, прости Мерлин, курит. Ее поймали, как подростка, уличили в постыдном, и Грейнджер собиралась к Макгонагалл в полной уверенности высказать свои подозрения насчет профессора Малфоя.        Волосы уже привычно заплелись в косу и закололись спиралью на затылке, выпуская пару прядей у лица. Заклинание все поправило, разглаживая пушистость. Грейнджер надела самое простое строгое платье-футляр коричного цвета и застегнула на себе портупею с кобурой для палочки. Сначала надела лодочки, но потом передумала и достала те же туфли, что и вчера. Все-таки первый рабочий день. Хотелось выглядеть хорошо.       В коридоре Гермиона осмотрела соседние двери, деревянная арка которых была выкрашена в цвет окружения комнаты. Спальни так и назывались: зеленая, красная, желтая и тд., без номеров и табличек с именами. Такая тактика придумана для безопасности учителей от проказливых учеников.       Когда тяжелая дверь красной спальни приоткрылась, Гермиона унеслась прочь, избегая нового соседа. Если он действительно жил в спальне цвета Гриффиндора, то это точно насмешка со стороны МакГонагалл.        Уже в кабинете у директрисы, Грейнджер смогла немного расслабиться, улыбнувшись портрету Дамблдора на стене. Тот кинул ей в знак приветствия, но ничего не произнес.        — Доброе утро, Гермиона, — Минерва встала со своего кресла за столом очень бодро для своего возраста и обошла его, спускаясь к подопечной. Не смотря на войну за плечами и трудности восстановления школы, она ни капли не горбилась, держа осанку.       — Доброе утро, директор, — подопечная разгладила юбку платья, как порядочная ученица, готовая выслушивать. Хотя хотелось бы, чтобы выслушали ее. — Я хочу поговорить с вами.       — Конечно, присаживайтесь, — она махнула на кресла в углу ладонью и мягко подтолкнула Гермиону в спину в ту же сторону. — Понимаю, столько переживаний в первый день. Я тоже нервничала, когда впервые пришла в Хогвартс в новой роли.       Волшебницы приземлились на кресла, и Минерва протянула Гермионе тарелку с засахаренными лимонными дольками. Продолжала традицию Дамблдора.        — Спасибо, — она взяла одну, просто чтобы держать в руках. — Меня беспокоит Малфой.       Макгонагалл лишь опустила блюдо обратно, никак не меняясь в лице. Зеленые глаза мягко взглянули на Грейнджер, на что та в поражении откинулась на спинку кресла. Ее действия и речь стали для директора ожидаемыми.       — Гермиона, послушайте, — голос Минервы стал настойчивым. — Драко Малфой получил две ученые степени, реабилитировался, своими руками создал несколько целебных зелий и два мощных артефакта, защищающих от темных сил. Третий его запатентованный артефакт используется для очистки крови в больницах по всему магическому миру, — Грейнджер приоткрыла рот в удивлении, чувствуя, как краснеют щеки и кончики ушей. — С его прошлым и близким знакомством с темными волшебниками, было бы глупо не взять мистера Малфоя профессором Защиты от темных искусств. Как вы считаете?       Гермиона стушевалась, тяжело вздыхая.       — Я почти ничего не слышала о нем.       — Семья Драко привыкла работать скрытно — этого не отнять.       — Может, стоит отправить его документы на проверку в Министерство? — Минерва мягко улыбнулась на недоверие Грейнджер. Предсказуемое. — Директор, я знаю Малфоя, какой он на самом деле! Таким, как он, нет доверия, тем более, когда в опасности такое количество учеников.       Гермиона не понаслышке знала, что Драко нельзя доверять. Однажды она доверилась, и до сих пор не могла оправиться, как оказалось. Стоило его увидеть и все воспоминания потоком лились на голову, мешая адекватному обзору реальности.       — Я уверена в том, что ученикам ничего не грозит, — уже более строго высказалась Макгонагалл, словно Грейнджер поставила под сомнения ее компетентность. Гермиона смиренно отвела взгляд и поджала губы, закусив щеки изнутри. — Так уж вышло, что вас связывает не совсем приятное прошлое, но минуло уже десять лет, Гермиона. Малфой заслуживает место, на котором работает. И вы должны с этим справиться, как мудрая женщина.        Тонкая спина Гермионы резко выпрямилась от мелкой дрожи по спине. Карие глаза устремились в проницательные и зеленые в немом вопросе. Что директор могла знать о прошлом заклятых врагов? Но МакГонагалл лишь кивнула и поднялась с кресла, а в горле Грейнджер застрял меч Гриффиндора, не меньше. Возможно, Минерва знала чуточку больше, чем следовало бы.        Они пытались быть осторожными на «восьмом» курсе. Наверное, это просто паранойя.       — Пойдемте на завтрак, Гермиона.       Уже в коридоре волшебницы обсуждали предстоящий первый урок, и Гермиона старалась запомнить каждое поручение, чтобы погрузиться в работу с головой. Плевать на этого хорька. Она просто будет игнорировать его нападки и пробуждение воспоминаний. Вести себя, как взрослый человек, которому нет дела до юношеских приключений из прошлого.        В главном зале ее окутала атмосфера, знакомая с детства, с утренним запахом какао и свежих булочек. Дети здоровались с ними, и Гермиона не могла не воспылать гордостью от восхищенных взглядов в свою сторону. Улыбка сама коснулась ее губ, пока за учительским столом она не увидела Малфоя.       Он смотрел на нее, как на добычу. Глаза аллигатора, торчащие над кружкой с кофе.        Игнорируй.        Она снова натянула улыбку и села на прежнее место возле профессора Малфоя, показывая, что ничего не боится.        — Доброе утро, мисс Грейнджер, — плавный голос разрезал воздух, как катана. В награду на свое обращение он сам себя похвалил, погладив уложенные платиновые волосы назад, словно торчали прядки. Выглаженная рубашка, начищенные туфли, стрелки на брюках — ну просто идеальный придурок.       — Миссис. Доброе утро, — она не удержалась от упрекающего вздоха и взяла красивый фарфоровый кофейник, наливая себе чашку бодрящего и ароматного напитка.       — До сих пор не вижу кольца, — Малфой хмыкнул, отламывая от булки кусочек мякоти.        Что он привязался к этому кольцу? Зато его обручальное все видели, и его невозможно было не заметить. Из белого металла, может, золота, с черными узорами и зелеными блестящими камнями. Вообще не подходящее для такого повода, слишком мрачное, будто траурное. Грейнджер носила тонкий золотой ободок без излишеств, который сейчас покоился на тумбочке возле кровати.        Гермиона скучала по Рону. Привыкла к нему за столько лет, и теперь это одиночество ощущалось странным, неправильным, но, вспоминая последние скандалы, тоску как рукой снимало.       — Проблемы в браке?        — Не ваше дело, профессор Малфой, — она вложила в свой ответ всю свою язвительность, взяла в зубы печенье, в руку чашку и вышла из-за стола. — Соблюдайте субординацию, — нужно было подготовиться к уроку, и тратить силы и время на этого гадкого богатого аристократа Гермиона не собиралась. Она была уверена, что он купил свои достижения. Точно купил.        Как только Грейнджер обошла стол с ненавистным соседом, дожевав печенье, уверенные громкие шаги приковали ее внимание.       — Грейнджер! Гермиона! — Она не сразу поняла кто к ней бежит со всех ног между столами с учениками, но стоило присмотреться внимательнее и в широкоплечем подтянутом парне узнала знакомую фигуру. Карие глаза радостно сверкали в нее лучами, как стрелами. Русые волосы коротко пострижены, а на лице обворожительная улыбка.        — Оливер? — Она не видела его уже лет пять и удивленно распахнула глаза, когда твердые руки прижали ее в дружеских объятиях, чуть не расплескав кофе. Они часто общались после битвы за Хогвартс, но Рональд пресек их общение, и всеми возможными способами свел на нет. — С ума сойти! Я так рада тебя видеть!       От Вуда пахло осенью. Свежим воздухом и большой скоростью, когда дух захватывает. С высоты своего роста он взглянул на нее и взял за плечи, крепко сжимая. Директриса за столом совсем рядом по-доброму засмеялась на воссоединение бывших соратников.        Что он тут делает?        Гермиона иногда видела в газетах, что Оливер играл в команде «Паддлмир Юнайтед», добился некоторых высот, но закончил карьеру, когда у него родился сын.        — Я преподаю в Хогвартсе полеты на метлах уже третий год, — он опять улыбнулся одними уголками губ. Теперь Гермиона могла разглядеть щетину на его лице. — Видимо, директор решила устроить тебе сюрприз, что не сказала. Меня не было на вчерашнем пире. Я провожал сына с его мамой в Италию.       С его мамой? Почему не «женой»? Любопытство так засвербело в переносице, что захотелось чихнуть.       — Я сейчас тороплюсь, но мы можем поговорить за обедом, — Гермиона похлопала Вуда по твердой груди в черной мантии. — Давай я подойду на стадион?       — Отлично, — он снова обнял ее, но будто застыл, медленно каменея все больше, и Грейнджер поняла, что произошло. Оливер, который сражался за Хогвартс бок о бок с Невиллом, увидел за столом позади бывшей соратницы Пожирателя смерти Драко Малфоя.