Глава 7. Танец

~*~ Сейчас ~*~

      Грейнджер была странной. Малфой четыре дня не вылазил из библиотеки и был поглощен поиском, но она не отставала, будто это надо ей, а не ему.       Сначала Драко думал, что в Гермионе проснулись чувства к нему, но нет. Ведьма была холодна и отстраненно рылась в поиске любой информации, касаемой целебных зелий. Малфой первые два дня радовался, но теперь это вызывало некие подозрения.       Они сидели за одним столом друг напротив друга, и Драко аккуратно наблюдал за Грейнджер, выискивая хоть что-нибудь, подпитывающее его тревогу. Карие глаза, цвета насыщенного виски, внимательно изучали текст старого фолианта, а пухлая нижняя губа почти всегда прикушена. Маленькие, по сравнению с его, пальцы, такие же тонкие, уверенно держат перо, и под ним ползут строчки, кривые, но старательно-красивые. Она выписывала ингредиенты зелий в особом порядке, но Драко знал их наизусть. Не зря он подавал заявку как профессор Зельеварения.       Он позволял ей покопаться самой, чтобы отследить мысли. На ее пергаменте пестрили столбцы зелий и уже изученных книг, и начинала Гермиона с интересного момента: все травы исключительно женской энергии, он бы даже сказал, материнской. Крововосполняющее зелье в том числе, как основа, и Драко подумал, что она может что-то знать о проклятии крови Астории. Дафна, старшая сестра Гринграсс, работала в Министерстве в отделе Международного магического сотрудничества, но Блейз не упоминал, чтобы они общались.       Либо…       У Грейнджер проблемы. Об этом говорила ее вечно топающая нервно нога под столом, сосредоточенный хмурый взгляд и пылающее желание добраться до сути. И по правде говоря, Малфой обожал ее такую, заинтересованную, живую, и по сравнению с фальшивой светской Асторией, Грейнджер была другой.       Какой другой? Да хер знает.       Наверное, той, кто однажды влюбил его в себя.

~*~ 10 лет назад ~*~

      Малфой собирался на Рождественский праздник, хотя пойти ему было не с кем. Но это не Святочный бал, и иметь партнера по танцу не обязательно, тем более по окончанию учебы его ждала невеста. Он почти решился идти: надел свой парадный черный костюм, и уже полчаса поправлял галстук и манжеты перед зеркалом. Все соседи по комнате уже давно ушли, и он, как идиот, все не решался.       Чтобы на него не смотрели, как на Пожирателя смерти, надел под костюм-тройку белую рубашку, но подумав, коснулся ее палочкой и поменял цвет на черный. Пошли все в жопу. Все равно настроение скверное.       В главном зале убрали столы и скамьи, оставив лишь несколько круглых столиков вдоль стены для напитков и мелких закусок. Огромная ель, украшенная шарами с эмблемами факультетов, стояла возле подиума, и Драко передернуло от всех воспоминаний, где ему приходилось ее украшать. Старосты пыхтели над этим балом всю неделю перед каникулами, и на удивление слизеринца, Грейнджер не разделяла энтузиазма. Ей не нравилось заниматься праздниками, но деваться было некуда, и они оба старательно выполняли свою работу.       Малфой следил за Гермионой аккуратно, как хищник. Старался не пересекаться достаточно близко, но ему не хватало общения. Раньше Драко мог часами болтать с находчивым упертым Блейзом или умным насмешливым Теодором, обсуждая не только полученные знания, но и жизнь в целом. Сейчас в Слизерине никто не дотягивал до его друзей даже немного, а другие факультеты так и не приняли Малфоя, как исправившегося Пожирателя.       Но есть Грейнджер. Любознательная, умная и…. блять, ладно, интересная. Пусть и зануда.       Координировать мероприятие взялась та самая противная Пуффендуйка, и сейчас эта стерва бегала между пестрящими людьми в желтом платье и планшетом в руках, поправляя то одно, то другое. Красная оправа вытянутых в кошачью форму очков бесила еще больше. Праздник уже начался. Координатор все мельтешила и мельтешила, как заблудившаяся пчела. Только вот те падали в темноте на землю и не могли летать без солнца, а эта все жужжала в приглушенном звездном небе на потолке.       Может, заклинание подножки? Драко уже представил, как эта идиотка летит на пол с визгом и разбивает свои кошачьи очки. Достал палочку, уверено сжимая, но эта дура отошла в сторону, и он увидел… Грейнджер.       Она плыла по лестнице в серебряном платье, которое он выбрал, и ткань струилась по ней шелковыми волнами до самых лодыжек, обрамленных тонким ремешком туфель. Ее плечи и грудь были скрыты слоями шелка, но это не выглядело менее сексуально, даже наоборот. Скрывало подвеску на шее. И пуффендуйка перестала бесить.       Малфой потерял дар речи, как и на Святочном балу, когда увидел ее в голубом платье на лестнице. Он специально назвал выбор Грейнджер похожего платья в журнале херней, чтобы она не бурлила воспоминания и не выглядела снова так. Драко преисполняла уверенность, что заучка не решится на серебряное платье и возьмет дурацкое золотое, но вот она здесь. С наложенными скрывающими чарами на шраме предплечья. Самая красивая на балу.       Она мягко улыбнулась из-под прядей, плавно спадающих вдоль скул из убранной вверх прически. Драко улыбнулся в ответ, пока не понял, что это она не ему, а Деннису Криви, который подал ей руку.       В груди поселился колючий комок и перекатывался, болезненно царапая и сердце, и душу.       Бывший Пожиратель смерти раздраженно сжал переносицу пальцами и закрыл глаза, пытаясь прогнать новое для него чувство. Очень неприятное, тягучее, спускающееся вдоль тела между гортанью и позвоночником. Глубоко внутри. И что это? Чтобы отгородиться за окклюменцией, нужно понять, что ты запираешь.       А легче сбежать, как и всегда. И он действительно ушел, быстрым шагом направлялся в подземелья, но резко развернулся и двинулся в ванную старост. Там снял пиджак, уставившись на себя в зеркало, у которого еще недавно вытаскивал из спины Грейнджер осколки. Он же ей помог. Два-три раза, вел себя сдержанно, почему она пошла на бал с другим?       А ты ее вообще звал, Малфой?       — Пиздец, — Драко принялся намывать руки, вслушиваясь в шум потока и успокаиваясь. Это чистой воды собственничество. Вечное желание, чтобы все его любили, как раньше, и хотели с ним быть. Ничего более.       Он привык, что за ним всегда бегали, лизали ему задницу, а Пэнси всегда делала то, о чем он успевал только подумать. Пойти на бал? Да ее даже звать не надо было. Она уже знала, что пойдет с ним. Насолить Поттеру? Отлично, Паркинсон будет травить их вместе с ним и даже не спросит, зачем. Потом ему все сойдет с рук.       Это одиночество сжирало.       — Малфой, ты чего здесь делаешь?       Голос сквозь шум воды был совсем неразборчивым, поэтому со скрипом Драко закрыл кран и с трудом вылез из самокопания. Грейнджер. Она подошла к нему, цокая каблуками и в немом вопросе заглядывая в глаза.       Малфой засунул мокрые руки в карманы брюк и сжал в кулаки пальцы.       — Умывался, — звучало резковато, но девушка в серебряном платье усмехнулась. Прямо как он.       — Ты сбежал с бала. Я тебя видела, — она уперлась рукой на соседнюю раковину по-свойски, будто старшая сестра. Обеспокоенная, но в хорошем настроении.       — За прошлую неделю я насмотрелся на этот зал, Грейнджер, — до сих пор пальцы шершавые от бесконечной бумаги. — А сейчас там полно старшекурсников, очень громко думающих о… — сексе, Драко. Неужели так сложно выдавить из себя пять букв? Каждый второй парень представлял, как будет зажиматься со своей партнершей в темном углу замка. Главное, не попасться профессорам. — Неважно. Тут тихо.       Грейнджер нахмурилась. Она вообще часто была хмурой и задумчивой, но сейчас слегка покраснела и скользила языком по острым кончикам зубов.       Внезапно сомкнула губы и выпрямилась.       — Давай потанцуем? — Ее пальцы скользнули с раковины, и каблуки цокнули, когда ведьма остановилась напротив.       — Здесь? — Его брови подпрыгнули. — Ты выпила, что ли?       — Ну, если твои слизеринцы что-то подлили в пунш, то да. Он, кстати, невыносимо сладкий. Никто бы и не заметил.       — Мне тоже не нравится, — Малфой сделал всего глоток, когда понял, что пить это невозможно. Карманы брюк от вымытых рук стали мокрыми, и Драко одернул жилет, будто это прикроет их. Но идти за палочкой к пиджаку стало почему-то неловко.       Он не собирался перед ней хорошиться.       — Давай, Малфой, когда мы еще станцуем, верно? — Грейнджер протянула ему руку, с каким-то дурацким браслетом, светящим кулоном шоколадного пончика.       Он замер на несколько секунд, которые в голове растянулись в целую вечность. Как принцесса. Все потому что даже в мыслях не представлял, что танец с Грейнджер вообще возможен, и никогда о таком не думал. Драко не видел в ней девушку: она была подругой Поттера, а, значит, он ненавидел ее так же, как и его. На Святочном балу четыре года назад он понял, что она красивая, и они уже не дети — пора заканчивать этот цирк с издевками в сторону гриффиндорки. Малфой перестал обзывать и издеваться над Грейнджер в старших курсах, и срался только с Поттером. Только когда она влезала, мог отпустить что-то в ее сторону.       На Чемпионате мира по Квиддичу Драко даже пытался намекнуть Гермионе, что ей тут не место. Он знал, что нападут Пожиратели, и боялся.       Его холодная и влажная от воды рука плавно взяла теплые пальцы и закинула к себе на плечо, потому что Грейнджер снова забыла, что он левша. Почему-то именно этот факт о нем она игноририровала все три месяца, и то перо протянет к правой ладони, то пергамент пододвинет не с руки. И, кажется, Драко раскусил ее. Снова эти военные привычки! Грейнджер проверяла, не амбидекстр ли он, и на самом деле Малфой им был. Немного.       Она встала так далеко от него, будто обожжется, поэтому Драко громко цокнул. Ладонь скользнула по нежной шелковой ткани на ее талии и притянула девушку к себе. Достаточно близко, чтобы танцевать комфортно. Малфой вальсировал с детства, как только начал ходить, по настоянию матери.       — Где твой Криви? — Он закружил ее, ведя в танце, и Грейнджер ахнула, пытаясь успеть за ним. От ее милого вздоха внутри екнуло.       — Мой Криви? — Она прыснула ему в плечо, прикрываясь своими пальцами. — Я была одна. Сама в шоке, что он подал мне руку. С ним пошла Джинни, они хорошо общаются. Гарри в курсе.       Грейнджер танцевала хорошо, позволяла себя вести, когда это нужно. Наверное, с полной отдачей готовилась к вальсу с Крамом.       — Я задал тебе всего один вопрос, а ты уже рассказала все, что можно. Ты точно не пила, Грейнджер? — ворчал Драко, как обычно, а она закатила глаза. Запах персика приятно скользил ему в легкие. — Почему ты здесь?       Грейнджер задумалась, и Драко решил, что зря спросил. Крутанул Гермиону вокруг оси, чтобы она забыла вопрос и не стала отвечать, потому что Малфой боялся услышать что-то лишнее. Они сблизились за последнее время, не смотря на ссоры и стычки, и он боялся, что это перерастет во что-то другое. Такое нельзя допустить, а одиночество может привести к последствиям.       — Пошла за тобой. Подумала, вдруг ты сделаешь что-нибудь глупое, — она тепло смотрела на него, постоянно улыбалась, и Драко не покидало чувство, что это срочно нужно пресечь.       — Например пущу Пожирателей в Хогвартс?       Она поджала губы и замотала головой. Это должно было испортить настроение обоим, но Малфой не смог сдержать улыбку на ее недовольство, а та проследила за его губами и тоже улыбнулась.       — Нейтральные воды, Малфой, — Грейнджер вытащила пальцы из его руки и опустила ему на плечо. Талия девушки под обеими ладонями ощущалась тонкой, а под слоем шелка очень нежной. Теперь они просто топтались на месте. — А ты… всегда считал меня страшной и противной?       — Никогда так не считал, — Драко решил быть честным, и ее взгляд стал мягче, как тающая карамель. — Я был ребенком, а ты защищала моего врага. К тому же, я сторонился магглорожденных, и моя семья требовала от меня ненавидеть тебя. Все наложилось, — он вздохнул, слишком драматично, потому что прядь возле ее лица качнулась от дыхания. Они оба пахли этим мерзким клубничным пуншем. — И вообще, Грейнджер, мы вроде не обсуждаем прошлое?       — Ты первый начал, а я просто задумалась, — ее руки сцепились в замок на мужской шее, и она застыла, смотря в одну точку на его губах. Просто смотрела из-под длинных опущенных ресниц, ничего не делая. Малфой сглотнул и услышал в ушах свое сердцебиение.       Блять, только не это. Не так. Это слишком странно, романтично, блять, ужас! Расстояние слишком маленькое, губы слишком красивые, а настроение слишком легкое. Вот же напасть.       — Бу! — Они подпрыгнули и отскочили друг от друга, когда голова Миртл возникла прямо между их лицами. Она выглядела ужасно злой. — А что это ты тут делаешь с моим Драко?! — орала она уже в сторону Грейнджер, которая расширила от удивления глаза и покраснела.       — Я?!       — Миртл, — Малфой ощутил себя так неловко, что бегал взглядом по ванной и не имел ни малейшего понятия, что делать дальше. — Уйди.       — Уйди? — ее лицо сменилось на обиженное, и Драко заметил сквозь полупрозрачную летающую фигуру призрака, как Грейнджер спиной крадется к выходу, пока Миртл отвлеклась на него. — Все хотят прогнать Миртл! — Она завопила ему в лицо в истерике и громко разрыдалась, пролетела сквозь Грейнджер, от чего у той перехватило дыхание.       Плюх! Призрак Плаксы скрылся в унитазе.       — Я пойду, — Гермиона проморгалась, рвано выдыхая от холода, развернулась и тонкие каблуки ее туфель зацокали по полу. — Джинни, наверное, меня потеряла.       — Грейнджер, стой, — Малфой поморщился, потому что ненавидел кого-то останавливать. Уходят? Ну и пусть.       Но с Грейнджер все было не так, как раньше. Неужели они становились друзьями? С этими хреновыми эмоциями вообще ни черта не понятно, но каждый раз, когда она в спешке уходила, ему хотелось ее задержать.       Она остановилась и повернулась к нему, обняв себя тонкими руками. Поежилась. После прикосновений призрака всегда жутко холодно.       — Спасибо за танец.       Сердце болезненно сжалось. Скорее всего, это последний танец Драко в стенах Хогвартса, и он действительно был благодарен ей за него. На мгновение он почувствовал себя не лишним здесь, и когда Грейнджер улыбнулась, ощутил трепетное тепло. Она ушла, а Малфой еще долго сидел на подоконнике, прогоняя из головы образ гриффиндорки в серебряном платье.

~*~ Сейчас ~*~

      Драко вспоминал серебро на ее теле и невольно опустил взгляд с ее лица ниже на выпуклости, обтянутые тканью серой водолазки. Грудь Грейнджер стала больше, и он задумался о том, не завела ли она детей, если уж Блейз так мало рассказал о ее личной жизни Малфою. И зачем вообще он ему платил?       Гермиона была карьеристкой и требующей знаний ежесекундно, и Драко сразу отмел мысль, где волшебница оставляет своего отпрыска на Уизли и исчезает в закат. Такое было возможно, но все же она бы вряд ли бросила своего ребенка. Скорее, не завела бы детей вообще.       — Грейнджер?       — М-м?       Ее медовый взгляд устало оторвался от текста и устремился прямо на него. Пламя свечи отражалось от зрачка, и глаза стали огненными в темной закрытой секции.       — Что произошло, что ты оставила своего Уизли и теперь живешь в Хогвартсе? Одна, — Малфой пытался спросить, как можно мягче, сдерживая порыв задеть рыжего хоть как-нибудь.       Грейнджер опустила глаза на перо в руке и повертела его.       — Ничего необычного, решили отдохнуть друг от друга, как это бывает, — она заметно погрустнела, положив перо на стол. Уставилась, пожевав язык. — К тебе тот же вопрос. Судя по кольцу, ты женат.       Драко не подумал о том, что ему прилетит в ответ. Слишком велик был соблазн спросить.       — Я и Астория ведем разную жизнь. Тебе ли не знать, как заключаются чистокровные браки, — а Грейнджер точно знала — он сам рассказал ей еще в школе. Когда напился до чертиков. — Решил попробовать работу с детьми, и неплохо справляюсь.       — Своими не обзавелся? — что это в ее взгляде? Сочувствие?       — Пока нет, — Драко повел челюстью в бок, размышляя, стоит ли рассказать ей правду. — В процессе.       Нет, пока не время.       Она как-то резко поднялась и быстро ринулась между стеллажами за другим фолиантом, и Драко нарочито громко усмехнулся. Сбежала, чтобы не получить такой же вопрос обратно, но Малфой тоже умеет ходить, поэтому шумно отодвинул стул и двинулся за ней. Пока она нервно скользила пальцем по корешкам, пристроился рядом, упираясь бедром в полки и скрестив руки на груди.       Если ее задело, что он — «в процессе», то это весело. Он специально так сказал, и Грейнджер отреагировала бурно. Осталось узнать, правильно ли расшифровал Драко ее нервозность.       — А ты…       — Малфой, я не обсуждаю эту тему, — Грейнджер повернулась к нему с серьезным лицом, на котором проступили темные круги под глазами, и ухмылка пропала с лица Драко. — Никогда.       Молодой профессор заметно напрягся от этих слов. Это звучало настолько болезненно, будто Грейнджер либо потеряла ребенка, либо вообще не могла их иметь. Он так давно не говорил с ней по душам, целые десять лет, и сердце снова сжималось от ее вида, полного боли и разочарования. Как бы она ни пыталась это скрыть.       — Даже со мной, Грейнджер?       — Тем более с тобой, — на такой ответ Драко непонимающе нахмурился, но Гермиона тряхнула головой, будто сказала лишнего. — Давай взглянем на это, — продолжила ведьма, как ни в чем не бывало, но глубоко вздохнула. В ее руках появился учебник по редким травам, которые в основном использовали для темной магии. Но не всегда. — У тебя же достаточно денег, чтобы раздобыть траву на грани вымирания?       Малфой лязгнул серебряной зажигалкой и только сейчас заметил, что все это время вертел ее в руке на автомате.       — Могу достать любую, если это того стоит.       — Отлично, — ее взгляд недобро заискрился, и Драко не почувствовал удовлетворения. Грейнджер что-то скрывала. Это не просто желание докопаться до сути.       Это что-то личное. И Малфой, кажется, имеет к этому отношение.