Глава 10. Поцелуи

~*~ Сейчас ~*~

      — Грейнджер, давай поговорим.        — Если ты хочешь обсудить прошлое, то нет.       Драко и Гермиона сидели в библиотеке в субботу весь день, и уже глубоко перевалило за полночь. Получив разрешение от директора, они могли не переживать о времени и мадам Пинс, которая уже давно ушла спать.        Списки с зельями росли. Травы расписаны и упорядочены, проверенные профессором Малфоем досконально. Грейнджер кривилась, когда получала исправления, но их было буквально пару штук, и то, Драко даже не старался давить на напарницу.        Потому что та была чернее тучи, и погружалась в мысли все больше.        Малфой знал, почему. Она вспоминала, как и он, погружаясь все глубже в последний учебный год Хогвартса. Оба кидали друг на друга взгляды украдкой и тихо работали. Энтузиазмом и не пахло.        — Грейнджер.       — Нет.       Хоть срывай с ее тонкой шеи артефакт и залезай в голову, честное слово!        Он уже был готов обсудить. Признаться, зачем обидел ее, и как страдал по возвращению домой, но не хотел начинать первым изливать душу. Драко вообще ехал в школу с другим настроем, думал, что будет весело подтрунивать над ней (помимо исследований), но сам погрузился в воспоминания, захлебываясь эмоциями. Больно — пиздец.       Одни только ее глаза, тягучие, как мягкая карамель, чего стоили. 

~*~ 10 лет назад ~*~

      Малфой провел всю субботу, читая книгу и, мягко говоря, охеревая. Он не знал, что умеет так краснеть, но каждые несколько страниц ходил умываться холодной водой и смотрел на себя непривычно розовощекого в зеркало. На утро в воскресение снова взял пособие в руки.       Конечно, Драко, как и подобает любому подростку в свое время, читал пару журналов с похожим содержанием, но это все не то. Здесь же автор в подробностях описывала, как и что нужно делать. Пару раз Малфой возбудился так, что скрежетал зубами. Он принципиально не дрочил уже года два, потому что раньше не было настроения от тревоги, вида мертвых тел и полного дома Пожирателей, а потом у него просто отказало либидо. Не хотелось.        Он ужасно волновался от мысли, что этим летом женится на Астории, и они будут обязаны скрепить брак сексом. Драко нихрена не знал по этой теме, но успокаивал себя, что все само собой произойдет. А если нет? Если он так распереживается, что у него не встанет? Он же даже ничего не чувствует к этой девчонке.        Мерлин, ей нет восемнадцати. Драко исполнилось девятнадцать этим летом.        В голове созрел такой чудовищный план, от которого свело судорогой весь живот. И вот, Малфой уже летел с этой сраной книгой наперевес в ванную старост, зная, что по воскресениям Миртл любит пугать мальчишек-первокурсников в туалете первого этажа, и Грейнджер проводит время на их любимом подоконнике в одиночестве. Все, она попала. Оживила в нем вулкан, и теперь будет захлебываться лавой, умирая от жары.       Грейнджер всколыхнула в нем что-то, еще когда сладко сопела в его объятиях ночью, а Малфой проснулся, потому что у него затекла рука. Он скинул палочку и галстук из кармана на пол, который давил узлом под ним, и снова обнял гриффиндорку, умащиваясь поудобнее. Было так плевать. Тепло, приятно, не одиноко.        От нее вкусно пахло сном и женской кожей, и слизеринец почувствовал себя спящим на радуге. На утро не сразу понял, что упирается членом в нее, а ширинка больно врезается в набухшую головку. Но стыдно почти не было. Наоборот, может Гермиона возьмет обратно свои слова о маленьком достоинстве и извинится за сказанное…       Грейнджер действительно была уверена, что у него маленький член? Семь и четыре десятых дюйма — это мало? Сколько для девушек вообще нормально? Как-то Гойл говорил, что у него шесть дюймов, и Драко возомнил себя Аполлоном. А что, если у Грегори микрочлен? Об этом он не подумал! А Грейнджер вряд ли что-то разглядела спросонья да еще и сквозь плотные брюки.       Дверь ванной старост не поддалась, и Драко плотно убедился, что староста Гриффиндора там даже в праздник. Открыл себе путь обычной Алохоморой и влетел, запирая двери обратно заклинанием.        — Малфой? — Она сидела в своих любимых синих джинсах и розовом коротком кардигане на подоконнике, свесив ноги и читая что-то про историю волшебников. Ну, сейчас он ее отвлечет. — С Рождеством тебя.       Как же непривычно слышать это от нее.       — С Рождеством, — бросил он уже на ходу, чуть ли не оббегая огромную ванну, и достал справочник из сумки, на что Гермиона закатила глаза. — Есть, что обсудить, Грейнджер.       — Я не буду вестись на твои провокации и подколы.        — Нет, — он с грохотом положил книгу рядом с ней на подоконник, и девушка спрыгнула с него, заглядывая в страницы, которые Драко быстро открыл. — Давай обсудим полученные знания.       О да, Грейнджер уже начала краснеть. Но с кем обсудить это, если не с ней?       — Ни за что я не буду обсуждать с тобой это, — она указала ладонью на картинку, где мужчина целует женщину в шею, и на удивление им двоим, изображение начало двигаться. — Что за… — они оба уставились, не дыша, как плавные поцелуи переходят с руки на обнаженное плечо и поднимаются к уху, облизывая мочку. Плавно и нежно. — Они не двигались раньше. Что ты сделал?       — Ничего не делал, сам впервые вижу, — Малфой почувствовал себя странно, наблюдая за этим вместе с Грейнджер, но оба не могли отвести взгляд. Картинки в журналах, которые притащил Гойл на пятом курсе, были намного откровенней, и тоже двигались, но здесь все было иначе. Именно на этой странице никакой пошлости.        Драко хмыкнул, скосив взгляд на Грейнджер, которая нахмурилась, как и всегда. В ее глазах горели новые эмоции, лопаясь пузырьками, как бокал игристого.       — Я хотел обсудить вот что, — Малфой ткнул пальцем в строчку. — Поцелуи в руки. Это же… как-то глупо, не находишь? Я вообще не верю, что это может возбуждать, — он нагло манипулировал, но Грейнджер не глупая и быстро раскусит его. Осталось надеяться на ее любопытство, и что Драко ей не отвратителен внешне.       — Ну, ты же не пробовал, — Гермиона сделала вывод, исходя из его вопроса, и вздернула бровями, засунув ладони в задние карманы джинс. Малфой скользнул взглядом по ее тонким рукам, обтянутым тканью кардигана. Смог бы он поцеловать руки Грейнджер?        Вполне.       — А ты пробовала?        — Нет, — она пожала плечами. Теперь выглядело так, будто они обсуждают руны или какое-нибудь зелье. — Я никогда не целовала руки, и мне никто не целовал.        Они уставились в глаза друг другу в тишине большой ванной и холодных мраморных стен.       — Давай попробуем, — резко выдал Драко, не успевая себя остановить. Грейнджер залилась краской мгновенно, возмущенно отвернувшись к окну и громко цокнув языком. — Тебе самой не интересно?        Он знал, что ей интересно. Это была бы не Грейнджер. Но самый веский повод, чтобы обсудить с ней прочитанное, стало то, что Драко взял эту книгу именно у нее.        — Малфой, ты…       — Ты все прочитала? — прервал он ее, пока она не успела сказать что-нибудь грубое.        — Нет, я прочитала только страниц семьдесят, — карамельный взгляд Гермионы забегал по разноцветной фреске возле их лиц. Малфой прочитал две трети книги. — Это оказалось не легким чтивом на вечер, как я думала.        Он вспомнил, как близко были ее губы утром в темноте под балдахином кровати. Но без разрешения лезть Драко не стал, да и не думал о Грейнджер в таком ключе. Просто странный порыв на алкогольных дрожжах прошлой ночи.       — Ты вообще целовалась? Хоть раз.       — Мерлин, Малфой, конечно! Почему мы вообще это обсуждаем?        — Грейнджер, соглашайся, — Драко наклонил голову, чтобы заглянуть ведьме в лицо, но та снова отвернулась. Ее дыхание стало таким быстрым, что грудь то и дело вздымалась. — Мы же идеально для этого подходим. У нас нет опыта, и мы не друзья, и нас ничего не связывает. По завершению учебы разойдемся, как в море корабли — ты сама так сказала. Оба провалились в этой сфере, в отличие от, наверное, всех наших сверстников. Тебе же двадцать уже?       — Причем тут возраст? — наконец, она посмотрела на него. На ее лице плескалось сомнение, и Грейнджер бесконечно жевала щеку. Почти согласна. Почти! — Я не буду с тобой целоваться, и тем более делать что-то из этой книги.        — Я предлагаю только… Руки? Грейнджер, не будь занудой. Ты же хочешь, — он усмехнулся, но старался сделать это как можно мягче, чтобы не спугнуть девушку. Малфой не хотел провалиться в свой первый раз, и она тоже. Уверенности хоть отбавляй. — Я тебе противен?       — Нет, — она вздохнула, и у Драко внутри все кувыркнулось. — Не противен, — Грейнджер встала ближе, и ей пришлось поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Она несколько секунд молчала в задумчивости, выискивая что-то в серых радужках. — Никому ни слова. Вообще никому, — Малфой поджал губы, чтобы не разулыбаться. — Это останется здесь и никогда не покинет стен ванной старост.        — Идет.        — Хорошо, и как ты это представляешь? — Она развела руками, и Малфой нахмурился. Грейнджер весело усмехнулась, краснея яблочками щек, и сто процентов была уверена в том, что он блефовал и не осмелится. Брала на понт. — Просто начнешь целовать мои руки?        Драко дернул плечами в черной рубашке.       — Да, — он опустил взгляд на ее пальцы, и ведьма их сразу сжала в кулак. — Ты же меня не ударишь? — Драко поморщил ушибленный на третьем курсе нос. — Снова.       — Посмотрим.        Они замолчали, неловко потупив взгляд в плитку на полу. Вот и решились, называется. Два девственника. Но это всяко лучше с Грейнджер, чем он будет вот так мяться в спальне со своей женой.        Гермиона красивая, стройная, с ровной кожей без изъянов. Драко не испытывал и капли отвращения, смотря на нее, поэтому потянулся к женской маленькой руке и мягко расправил кулак, медленно, палец за пальцем. Коротко подстриженные аккуратные ногти, ни одного кольца. Чуть влажная от переживаний кожа. Грейнджер мелко затряслась, и он остановился с ее ладонью, посмотрев на красное смущенное лицо, пока она не расслабилась.       Малфой закрыл глаза на пару секунд, чтобы отгородить окклюменцией волнение. Не вышло. Сфокусироваться не получилось. Вот еще один повод начать практику сейчас, а не в первую брачную ночь. Хотя бы это!       Он неловко приблизил ее пальцы к своему лицу, как целуют руку даме при знакомстве на балах, и мягко прислонился губами к ним. Осторожно, почти не дыша, коснулся следующего пальца. Необычные ощущения, но волнение все затмевало.        Ужасный страх быть не идеальным в чем-то неприятно сковывал движения.       Грейнджер смотрела на его губы, не отрываясь, и Драко переместился на тыльную сторону ладони, прикрыв глаза, чтобы сфокусироваться на ощущениях. Скользнул ниже, до самого запястья и перевернул ладонь, встав удобнее, будто он вампир, собирающийся выпить ее крови. Боком почувствовал жар, которой исходит от женского тела рядом.        Тонкая кожа на венах запястья ощущалась еще нежнее, и ведьма вздохнула приоткрытым ртом ему в плечо. Он слышал, как она дышит, и ориентировался на это, поднимаясь обратно к влажной ладони, целуя подушечки пальцев. От руки Грейнджер пахло сладкой кожей и чернилами.       — Это приятно, — тихо сказала Гермиона, и Малфой повернул к ней лицо, чтобы разглядеть эмоции. — Необычно, — она улыбнулась, не поднимая глаз, все еще смотря на свою ладонь. — Давай теперь я.       — Будешь целовать мою руку? Как даме?       — В книге написано, что это работает в обе стороны. Вот и проверим, — исцелованная ладонь перехватила его пальцы, и Грейнджер встала перед Драко, упираясь поясницей в высокий подоконник. Уже только то, что он будто зажимает ее у окна нехило возбудило.        Губы Гермионы тактильно как упругие и мягкие подушечки. Сначала они коснулись одного пальца, потом второго, дошли до указательного с фамильной печаткой Малфоев, сопровождая все поцелуи разрядами мелкой вибрации. Драко хотел закрыть глаза, когда ее язык скользнул по подушечке пальца, но не смог удержаться не запечатлеть в памяти Грейнджер, которая уже целовала его ладонь и дошла до запястья. Там ее губы ощущались еще более ярко.        Но больше возбуждал сам вид происходящего.       — Что думаешь? — она будто торопилась и отстранилась, облизав губы.       — Охренеть, — выдавил Малфой, прокручивая в голове момент с языком на пальце, и гриффиндорка тихо засмеялась. — Неплохо.        — Ладно, — она в который раз пожала худыми плечами. — Это и в правду приятно. У меня не было ничего подобного.       Грейнджер уперлась руками в подоконник и задела пальцами книгу, обернувшись на нее. Драко проследил за ее взглядом: парочка в книге все еще целовала друг другу шеи и плечи, томно вздыхая открытыми ртами.        Они переглянулись. Малфой непроизвольно скосился на голую шею Гермионы и выпирающие ключицы с цепочкой на них, уходящих за ворот кофты, сглотнув прилив сильного желания попробовать на вкус соленую кожу.       Три, два, один…       — Только руки не распускай, — он знал, что она предложит. Грейнджер снова повернулась к нему, расстегивая верхнюю пуговицу кардигана, где виднелся кулон змеи, подаренный им. — Ограничимся шеей и плечами.        Драко лишь кивнул, потому что потерял дар речи. Теперь он был нихера не готов пойти дальше, а вот Гермиона пылала желанием почувствовать что-то новое, как и всегда, когда дело касалось изучения. Она во все отчаянно бросалась с головой.        Хорошо, что ее вездесущие волосы были убраны назад. Так по-задротски в неаккуратный пучок, закрепленный волшебной палочкой. Неряшливо.        И только сейчас Малфой осознал, что это сексуально.       Ему пришлось нагнуться, чтобы достать до ее шеи и придвинуться ближе, насколько позволяла фраза «не распускать руки». Он и не собирался на самом деле, поэтому уперся ладонями по обе стороны девушки в подоконник, благо тот был высоким. От его дыхания по ее коже расползлись мелкие мурашки, и Грейнджер вздрогнула от щекотки. Кожа стала гусиной, а тонкая цепочка перекатилась звеньями по ней.       Шея гриффиндорки пахла, как десерт, который Драко с удовольствием бы съел. Не приторно, но сладко, как аромат персикового желе, или чего-то более медового. От волос доносился шлейф чистоты и, может, миндаля. Что-то ореховое и густое. Малфой привыкал несколько секунд, разбираясь в нотах, потому что был дотошным, но Грейнджер не шевелилась, только глубоко дышала ему на ухо.        — Целуй уже, иначе я передума-а…       Малфой коснулся губами нежной кожи до того, как она закончила предложение, и последние буквы утонули в протяжном выдохе. Он едва касался ее, но даже от этого внизу живота запорхали бабочки размером с кулак. Поцелуи, совсем не торопясь, спустились к плечу и снова вверх к челюсти, от чего Грейнджер сильнее запрокинула голову. Ее тело опустилось ниже от подогнувшихся коленей, и Малфой пустил в ход язык, втягивая кожу в рот, как бы целовался в губы. Наверное, так нужно было делать с самого начала, потому что Гермиона шумно вбирала воздух приоткрытым ртом.        — Так лучше?       — Намного, так и продолжай.       Шея девушки постепенно становилась мокрой от дорожек, оставленных скользкими губами и горела, как раскаленные угли. Гриффиндорка горячо пылала, цепляясь пальцами за его рубашку на торсе. Он осторожно убрал ткань с ее манящего плеча до бретельки лифчика, пробираясь дальше, но Грейнджер резко подняла руку и схватила ткань на его твердой груди, останавливая.        Драко уже собирался отстраниться, как она сама впилась в его шею, от чего выдох получился ужасно громким и рваным, как от облегчения. Сухие, но мягкие, губы прошлись по его шее до подбородка, где она тоже провела нежным языком, оставляя мокрый след.       От каждого поцелуя к члену приливала кровь, и Драко благодарил себя за незаправленную в брюки черную рубашку. По коже разливались мурашки и тепло, и он наклонил голову ниже, подставляя Грейнджер как можно больше пространства. Она запустила горячие пальцы под ворот и отодвинула ткань в сторону, оголяя мужское плечо, насколько позволяли пуговицы. Драко чуть не сдох от удовольствия, иначе это описать невозможно.        Голова начала отключаться.        Малфой отодвинулся от Грейнджер и сразу припал к ее шее с другой стороны, на этот раз вообще не скупясь на эмоции и втянув кожу вместе с проклятой цепочкой. Только в процессе понял, что чиркнул носом по ее щеке. Все тело завопило от желания, будто с потолка капала сама Амортенция, тягучая, и прямо на макушку, обволакивая тела патокой. Приглушенный стон от Гермионы запустил волну непонятной дрожи, напрягающей мышцы живота. Он поцеловал ее за ухом, ощущая под губами пульсацию венки, и скользнул языком вдоль челюсти прямо к острому натянутому вверх подбородку. Сам не понял, как припал к ее мокрым теплым губам.        Они замерли в легком поцелуе, почти не дыша. Нервы туго скрутило. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда она невесомо ответила ему.       Пиздец. Это просто пиздец!       Провалились на первой же договоренности. И на второй тоже, потому что Драко прижал ее тонкую талию к себе уже через секунду, сжимая розовую ткань-лапшу пальцами. Мягкие и скользкие губы поддавались, как масло, и он почувствовал себя властным и доминирующим до боли в затылке. Невероятный кайф.       Но Грейнджер почти не шевелилась, застыла, как кремень.        — Малфой… — она прошептала его имя, и слизеринец сразу воспользовался случаем и проник языком, мягко скользнув у нее во рту. Всего один раз, пробуя ее слюну и оставшись без ответа. Очень вкусно, но он увлекся.        Поэтому отстранился и сразу отошел на шаг, вытирая губы тыльной стороной ладони. Грейнджер стояла перед ним красная, вся мокрая, даже на подбородке блестящая от его слюны, с шокированными глазами поправляя спущенный с плеча кардиган. Возбужденный член Драко больно дернулся в плотные брюки, умоляя о продолжении, а Гермиона отвернулась к фреске и тоже вытерла лицо, тяжело дыша.        — Упс, — только и смог иронично выдавить Малфой, и пользуясь тем, что Грейнджер отвернулась, поправил каменный член в штанах поудобнее наверх. — Шея намного приятней, чем руки, — Драко пытался разбавить тишину и неловкость момента.        Блять, они поцеловались. Вернее, он ее поцеловал. В губы. А потом залез языком, как извращенец.       Она наконец повернулась, застегивая верхнюю пуговицу кофты обратно дрожащими пальцами.       — Ты… очень хорошо целуешься.       — А тебе стоит поучиться, Грейнджер, — за этим же все затевалось, верно?       — Все так плохо? — Она нахмурилась, разглядывая его шею. На ее коже тоже были красные следы, сияя клеймом Драко Малфоя. Твердый член снова отреагировал, подвигая ткань белья, будто выпрашивая больше пространства.       — Если бы ты не застыла, как дерево, то могло быть лучше, — сказал он честно, пытаясь не думать о пульсации в паху. Грейнджер отвела взгляд и закусила губу. Скрестила руки на груди, обращаясь к закрытой позе. — Этого вообще не должно было произойти, поэтому спишу твое неумение на шок. Но с шеей было охренительно.       Она смущенно улыбнулась и подошла к своему учебнику, убирая его в сумку. Пошлая энциклопедия так и осталась пестрить любовниками, целующих друг друга в голые плечи.        — Мне надо идти, — она быстро закинула сумку на плечо и двинулась к выходу.       — Грейнджер.       — Увидимся.       — Грейнджер!       Ведьма остановилась от стремительного побега, недовольно повернувшись к Драко. Он лишь постучал пальцем по своей горящей от ее поцелуев шее указательным пальцем с печаткой.       — Залечи, иначе теперь оправдаться перед рыжей не получится.        Грейнджер округлила глаза и рванула к зеркалу, где открыла в изумлении рот от красных пятен и сразу наложила скрывающие чары на кожу. Цвет выровнялся, и она устремилась к выходу, так и не увидев, как Драко впервые за долгое время улыбается во все лицо.       Они должны попробовать что-нибудь еще. Сексуальные выпирающие ключицы старосты Гриффиндора точно остались без должного внимания.       Лучшее Рождество на памяти Драко.

~*~ Сейчас ~*~

      Еще полчаса невыносимой тишины, и профессор Малфой дал себе слово, что если так продолжится, то он закурит прямо здесь. Заодно научит молчаливую и упертую Грейнджер курить нормально.       — У меня слипаются глаза, — будто услышав его мысли, она потерла веки и схватилась за голову, упираясь локтями в стол.        — Пинс ушла, никто не станет ругать тебя за кофе в библиотеке, — Драко закрыл блокнот, в котором помечал проверенные книги.        — Нет, мне нужно поспать, — Гермиона замотала головой, и из ее пучка, заколотого волшебной палочкой, выбилось еще несколько прядей. — Завтра я веду детей в Хогсмид, а уже… — быстрый взгляд на карманные часы Малфоя, лежащие на столе. — Мерлин, три часа ночи!        — Помню, мы засиживались и позднее, — протянул Драко между делом, раскрывая старый пергамент и делая заинтересованный вид. У Грейнджер не было сил отвечать, и он расстроился, когда та поднялась и стала закидывать свои вещи в бесконечную сумку. — Ладно, идем. Я тоже завтра в Хогсмид.       Малфой уже проклинал себя за то, что согласился быть деканом Слизерина. У него появилось столько обязанностей, которые мешали поиску информации, что он уже вешался. И завтра ему тоже нужно сопровождать «своих» детей, потому что староста факультета слег с температурой. Но это было кстати. Может, неформальная обстановка расслабит Грейнджер.        Хотя он знал, как на самом деле ее расслабить.        Они закрыли библиотеку, разбудив портреты в коридоре, и под недовольное бурчание сонно тащились в сторону спален. Драко первым начал разговор:       — Давно куришь?       — Я не курю.       — Да брось.       — Иногда балуюсь, — она пожала плечами и скользнула языком по верхней губе, тут же ее поджимая. — Когда нервы сдают.       — Покурим?       — Нет.       Как к ней подступиться, Драко не имел и малейшего понятия. Чем больше времени проходило, тем сильнее она зарывалась и закрывалась от него. Вполне возможно, что и сам разговор про детей задел в ней что-то личное, и письмо от Уизли, полученное ей в большом зале утром, добило, но это все равно не было похоже на ту Гермиону, что он помнил.        Уже у дверей они оба замерли, смотря на огромную корзину цветов из оригами.        — Вот ведь.        — Поклонники, Грейнджер? — Драко скосился на рядом стоящую, а та устало закатила глаза. — Слабовато. И дешево.       — Это твой староста, Малфой. Я наказала его в шутку за подкаты, а он серьезно наделал целую корзину оригами. И, судя по краям, в ручную, — Грейнджер присела возле корзины и обречено вздохнула.        Вот же мелкий засранец! Болеет он, как же! Пальцы поди стер от оригами и наяривания на молодую учительницу.        — Ладно, старался все-таки, — Гермиона поднялась на ноги и наложила на корзину Венгардиум Левиосса, направляя за собой к двери. Зеленая.        МакГонагалл, конечно, поиздевалась над ними.        — Моя красная.       — Я так и подумала, — она тихо засмеялась и открыла дверь, пропуская корзину вперед в комнату. Драко проследил за каждым движением ее рук, изучая тонкие запястья. Он знал, какие они на вкус. — Спокойной ночи.       — Сладких снов, Грейнджер.       Но засыпали они оба очень тяжело, разделенные стеной у изголовья кроватей, и каждый вспоминал…