Глава 11. Не те знания

~*~ 10 лет назад ~*~

      Джинни рассказала своей подруге, что уикенд на стадионе прошел отлично, и они не слезали с метел. Утром Гарри с Роном срочно вызвали на дело в Аврорат, которое идеально подходит для новичков, желающих себя проявить. На все каникулы! Джиневра вернулась в Хогвартс, а не домой, чтобы провести пару дней с Гермионой до вечеринки клуба Слизней. На Новый год она все же собиралась вернуться в Нору, и решила попытаться утащить с собой упертую старосту. Но та не поддавалась, потому что не знала, как будет сосуществовать с семейством Уизли без Рона под одной крышей, когда мысли целиком поехали в сторону блондина, целующего ее шею.        Все они уже были совершеннолетние, и могли покидать и возвращаться в Хогвартс, отчитываясь декану в письменном виде. Ограничений не было, просто условность, чтобы всегда иметь на руках подтверждение их местоположения по закону, и Джинни с Гермионой писали такие довольно часто, отправляясь в Хогсмид. Эти два дня, что Уизли посвятила одинокой подруге, они так и провели в деревне близ школы, наведываясь в лавки, магазины и кафе, наслаждаясь приятными рождественскими вечерами. И все было бы хорошо, если бы не Малфой в голове. Снова.       Ей не хватило практики. Дело было даже не в самом Драко, а в том, что он сказал ей о плохом поцелуе. После невероятно приятных ласк, которые Гермиона так хотела попробовать, она отключилась, почувствовав мужские губы на своих. Губы не Рональда, совершенно другие. Уверенные, плотные, сухие от ветра и скорости, опустошающие до основания и высасывающие жизнь. Малфой точно много целовался ранее, потому что так сплетаться губами надо еще уметь, а его язык, умеренно мокрый, горячий, с легкостью проскочил ей в рот. Словно он перецеловал половину Хогвартса. И если это была одна Пэнси, надо отдать ей должное.       Подарок на Рождество вышел отличным.       С Роном поцелуи были не такие, и она боялась быть настойчивой, чтобы пробовать новое. Обычно, это начиналось с глупых улыбок друг другу, потом мягкое прикосновение, много слюны и неловкие объятия, как у школьников. Уизли был скромным, а Грейнджер хотела поддаваться хотя бы в отношениях, потому что во всем другом и так над ним доминировала. Не считая, конечно, силы в кулачищах.        У Рона и язык был другой. Широкий и тяжелый. И целовался он медленнее и не так уверенно. В общем, Грейнджер теперь было, что сравнить, и она даже не испытывала угрызение совести по этому поводу. Уизли сам назвал ее «другом».        Конечно, они друзья! Но в первую очередь, разве это хочет слышать девушка от своего парня? Он бы ее еще по плечу похлопал, как дружбана, и пригласил посмотреть футбол по телеку, как друзья-магглы звали отца Гермионы пропустить по пиву.        Рональд почти так и сделал. Позвал провести время в компании друзей на стадионе для Квиддича, с ума сойти! Как будто не знал, что Гермиона не фанатка спорта, и вообще рассчитывала на что-нибудь более приземленное и уединенное. Но «Квиддич», «мама», «Гарри» - опять стали выше отношений. Не стоило расценивать редкие нелепые зажимания, как их начало.       Они могли попробовать начать строить отношения, когда смогут быть ближе, уже после окончания учебы. Рон все еще был близким и теплым, а в сердце для него всегда оставалось место. Они столько прошли, что никак не могли вот так просто разойтись.        А пока Грейнджер была заинтересована книгой, новой страстью и бывшим Пожирателем смерти, на провокации которого так легко поддалась. Потому что это давно тлело под ребрами предвкушением. Малфой больше не был темным волшебником, которого из него так и не смогли сделать, и жалел о своих поступках ежечасно. Но даже эта печаль не погасила в нем жажду власти, желание быть лучшим во всем, и Гермиона разделяла это, как никто. Он это чувствовал, поэтому легко находил точки давления. Они оба страстно желали изучить все.        — Гермиона, смотри, — Джинни толкнула подругу в плечо у витрины очередной лавки, дергая подбородком в сторону заведенных волшебством игрушек. Все они пестрили праздником: карусели, эльфы, нарядные домики, снежные шары. Но самым красивым ей показался вообще не новогодний атрибут, и она урвала его, выхватив непонятные взгляды от подруги. — Для кого это?       — Для папы, — соврала Гермиона правдоподобно, засовывая в карман пальто. — Когда верну родителям память. Ему понравится.       — Я подумала, для Малфоя, — Джинни усмехнулась, а Грейнджер сглотнула, нахмурив брови в «непонимании». — Ну-у, он же остался. Почему, кстати? Клуб Слизней?        — Да, он вроде должен прийти, — Грейнджер придержала дверь для Джин, и они уже обе вышли под падающий снег. Она не стала рассказывать личные проблемы Драко и понятия не имела, приглашен ли тот на мероприятие. — Мы не близки, так что я не знаю.       — От того, как часто ты говоришь это, дальше вы не становитесь. Я вижу, как он смотрит на тебя в большом зале. Уже пару месяцев.        Оу. Вот же…       — Тебе кажется.       — Гермиона, я же не слепая. И надеюсь на твое благоразумие.       — На что ты намекаешь?       — На противозачаточное зелье у меня в тумбочке.       — Ах ты стерва!        — Это шу-утка! Держись от него подальше…

***

      В воздухе вибрировала магия, нежно покалывая пальцы на страницах редкого фолианта по не менее редким зельям и травам, откуда Гермиона черпала новую информацию для увлекательного досуга. В воздухе витал слегка горьковатый запах старого пергамента и Рождества, доносящегося до библиотеки из главного зала. В этом году оставшихся на каникулах учеников в Хогвартсе можно было пересчитать по пальцам, и тишина читального зала стала непривычно громкой и тяжелой. Сегодня Гермиона не пошла на завтрак, потому что боялась идти без Джинни (она отправилась забирать платье в Хогсмиде) и сидеть за столом с одной Дорой, когда Малфой будет пилить ее взглядом напротив. Или не пилить.        Кто этого слизеринца разберет.        Она так увлеклась чтением, что севший напротив нее через длинный стол читательского зала напугал ее и заставил вздрогнуть.        — Грейнджер, — на Драко непривычно была надета мантия поверх рубашки. Обычно он так выглядел только на парах.       — Малфой.       — Не хочешь обсудить новые знания?       — Ну, — ведьма нахмурилась, опуская взгляд на строчки. — Снотворное зелье Крона?       — Не эти знания, Грейнджер.        Гермиона наклонила голову, поджав в возмущении губы. Как бы она ни пыталась делать вид, что не заинтересована, желание попробовать еще сжирало ее изнутри. Научиться целоваться на этих бледных губах, растянутых в усмешке на одну сторону, потому что он заметил пристальный карамельный взгляд на них, казалось безумной, но очень манящей идеей.       Она проморгалась и глубоко вздохнула, потерев ладони об джинсы на ляжках. Драко выжидающе скользил взглядом по ее лицу.       — Говори, — звучало уверенно.       — Не здесь, — он ухмыльнулся, а Грейнджер вздернула бровью. — Увидимся в пол девятого возле лестницы в подземелья, — Малфой перекинул ноги через скамью и встал, быстро удаляясь вихрем черной мантии.       — Эй, Малфой!       Он даже не обернулся, а мадам Пинс уже появилась из-за угла, зло зыркнув на повышенный голос Гермионы. Гриффиндорка напряженно уставилась в книгу, где приходилось перечитывать одну строчку несколько раз.       Что он от нее хочет? Что ей делать? Они будут раздеваться? Ноги побрить?        Ну вот.        Если мысли пошли в это русло, то все очень, очень плохо, и ее лицо залилось бордовой краской до самых ключиц, разгораясь огнем. Наверное, не стоило допускать Малфоя до своего тела настолько, потому что все могло дойти до края. Грейнджер принципиально не будет использовать чары эпиляции, чтобы не соблазняться более близкими «практиками».       Она все равно приняла душ по возвращению в спальню, сдалась и наложила чары, с шипением от боли удаляя все лишние волосы с тела. Для эстетики, не более! Надела самое простое белье, джинсы, футболку и сверху любимый коричневый свитер крупной вязки. В Хогвартсе зимой было довольно зябко, несмотря на поддерживающие согревающие чары замка и горящие камины. Хотя она сейчас и так вся горела от волнения, топая из угла в угол комнаты и размышляя, стоило ли вообще продолжать то, что они делали.       Может, она вообще себе напридумывала? Может, Малфой решил обсудить с ней что-то глупое, а Гермиона ушла в крайность? Она прикрыла глаза, остановившись посередине спальни и глубоко вдохнула, ощущая трепет под ребрами и тепло внизу живота, тянущее вниз. Именно это Грейнджер и хотела ощутить, когда перечитывала письма от Виктора Крама.        От Рона пришло письмо вчера, немногословное, поспешно написанное кривым почерком, с извинениями (за все, потому что он не понял, в чем виноват), рассказами о столовой Аврората и тренировках. Сообщил о погоде и закончил текст привычным равнодушным «Я тебя люблю, твой Рон». У девушки внутри все сжалось от грусти и потерянности.        Но сейчас об этом лучше не думать. Грейнджер спешила на встречу и засунула в задний карман палочку, мчась по коридору. Уже издалека возле лестницы она увидела высокую фигуру с платиновой макушкой, скучающе прислонившуюся к каменной стене боком. Привычно начищенные туфли, идеально выглаженные брюки, кожаный ремень, белая рубашка и слизеринский жилет сверху. Носком ботинка Малфой ковырял стык камня на полу, задумчиво хмуря брови. Руки в карманах.       Грейнджер сбавила шаг, чтобы не выглядеть суматошной, и он поднял на нее взгляд, сразу оттолкнувшись от стены и выпрямляясь в спине. Ничего не сказал, когда она подошла, и несколько секунд они зрительно изучали друг друга пронзительными взглядами.        — Идем? — Малфой не улыбался, как и Гермиона. Оба выглядели серьезными.       — Куда?       — Ты когда-нибудь была в гостиной Слизерина?        Грейнджер дернула бровями, отрицательно замотав головой. Это было так интригующе, посетить удивительные подземелья, откуда окна выходили в самую глубь озера! Ходили слухи, что можно увидеть русалок, если они подплывут достаточно близко. Дыхание перехватило, и Малфой уловил ее искрящийся взгляд, растянувшись в усмешке одним уголком губ.        — Нет, но ужасно хочу, честно говоря, — откровенно сказала она, и все ее слова гудели от восхищения. Теперь мысли были только о подземельях.        — Тогда идем, — он двинулся к лестнице, уходящей вниз, быстрыми шагами, и Грейнджер поспешила следом, стараясь не отставать. Мерлин, она бы взяла с собой пособие по русалкам, гриндилоу и пресноводных, живущих на дне Черного озера, если бы только знала! Там же можно увидеть гигантского кальмара! Но не возникнут ли вопросы у других слизеринцев?       — А никто не будет против?       — Лавгуд же никто не выгнал месяц назад, — хмыкнул Малфой, перешагивая через ступеньку. Гермиона слышала, что Полумна ходила к своему другу и рассказывала, как завороженно просидела в кресле у окна пару часов, забыв о совместной работе по «Уходу за магическими существами» с Харпером. — Тем более сейчас все разъехались, остались только я и Лаура с пятого курса. А она последние два дня зависает в спальне Когтеврана со своим парнем. Сестры Кэрроу вернутся завтра вечером.       Его слова разносились эхом не только по винтовой темной лестнице, но и в голове Грейнджер, потому что мысли снова ушли не туда. Пришлось насильно вернуть их обратно к русалкам и сосредоточиться на стуке каблуков школьных туфель.       Они подошли к серой каменной стене. Когда раздалось шипение змеи, говорящей на парсалтанге, Грейнджер оглянулась по сторонам, невольно вспоминая прошлое и Тайную комнату.       — Будущее предопределено, — прозвучал пароль из уст Малфоя, и Грейнджер уставилось в висок старосты Слизерина, смотрящего в одну точку. Пароль у всех гостиных менялся каждые две недели, и этот особенно болезненно звучал после рассказов Драко о скором браке.        Но это было недолго, уже через секунду она завороженно проследила за выползшей змеей, очерчивающей контур входа в гостиную. Они вошли внутрь, и тело покрылось мурашками от холода.       Сначала ее встретила украшенная новогодняя ель недалеко от входа, но потом внимание расфокусировалось. Все помещение рябило от преломленного лунного света через толщу воды за огромными окнами. Полосы сверкали на стенах бледно зеленым цветом, а изумрудные ткани пестрили всюду: в обивке кресел, тяжелых шторах, декорациях. Черные кожаные диваны придавали еще больше холода, и даже горящий камин не мог согреть мрачную гостиную.        — С ума сойти, — протянула Грейнджер, быстро спускаясь с лестницы и устремляясь к окнам, чуть не напоровшись на декоративный столик с фигуркой воина. — Как жаль, что уже темно! — Она пыталась разглядеть хоть что-то, но могла увидеть только тени рыб, проплывающих мимо быстрой стайкой.        Гермиона не заметила, как Малфой подошел к ней сзади.        — Не холодно? — спросил он неожиданно, и Грейнджер потерла плечи, прислушиваясь к ощущениям, но не в силах отвести взгляд от застывшего сном подводного мира.        — Я тепло одета, — она оглянулась на стоящего рядом Драко. — А ты видел русалок?       — Грейнджер, это легенда. Нет тут русалок, — с усмешкой сказал Малфой и скрестил руки, рассматривая ее взбудораженный эмоциями профиль. Он задумался и решил ее успокоить. — Может, конечно, они просто не подплывают к окнам.        — Они точно здесь есть, я читала об этом, — Грейнджер уверено кивнула, щурясь, чтобы рассмотреть хоть что-то. Когда еще удастся побывать в гостиной Слизерина? Это же просто удача в последний учебный год! — А гриндилоу? А гигантский кальмар?        — Грейнджер, — Малфой засмеялся, и она снова посмотрела на него. Он выглядел довольным. — Какая ты…       — Какая?        — Неважно, идем, — он не спеша двинулся в сторону лестниц, но Грейнджер едва шла за ним, все еще пытаясь рассмотреть что-то под водой. — Грейнджер.       — Иду, иду, — наконец, она смогла оторваться и догнала Драко.        На лестнице ее мысли целиком и полностью были до сих пор захвачены существами, населяющими глубины озера.        Будет ли возможность прийти в гостиную в полдень? Чтобы свет хорошо падал, и толща воды просвечивалась лучше. Это же еще надо день выбрать удачный! Сейчас зима, совсем тонкий лед, солнце не такое яркое, а значит, просвет хуже.        — Как хорошо, что ты носишь кулон, что я тебе дал.       Грейнджер резко подняла глаза на Драко и поняла, что они уже какое-то время стояли напротив двери, и он выжидающе скрещивал руки на груди.        — Ты что-то говорил, да?        Малфой усмехнулся, подтверждая, и толкнул дверь спальни одними пальцами.        — Заходи.        Черт.       Грейнджер застыла, как вкопанная, обхватив себя за плечи и взволнованно нахмурив брови. Малфой уловил ее растерянность и зашел первый, громко цокнув.        — Я похож на маньяка, Грейнджер? — Его спина удалялась внутрь комнаты, и она вошла следом, неловко наблюдая, как дверь за ними закрылась. — Или боишься, что я свяжу тебя и утащу Темному Лорду? — здесь в его голосе уже прослеживались нотки раздражения, и Грейнджер покачала головой, осматриваясь.       — Ты злишься, когда я упоминаю войну, но сам постоянно это делаешь, — она бегло осмотрелась, останавливая взгляд на Драко, закрывающего приоткрытую дверцу комода. Педант.        — Сложно удержаться… — он подошел, наверное, к своей кровати и уперся плечом в балку, держащую изумрудный балдахин. Губы поджаты, взгляд холодный. — … Когда ты трясешься.        Грейнджер не стала отрицать очевидное, но боялась она не Малфоя, а того, что могло произойти между ними.        Спальня так же утопала в зеленом, как и все подземелье, но здесь не было окон. По кругу стояли одинаковые кровати, подобные гриффиндорским, а на стенах висели картины с выдающимися слизеринцами. Много сундуков, шкафов и предметов других жильцов, но теперь Гермиона могла быть уверена в том, что Малфой стоял возле своего места. Оно было вылизано. Идеально чисто, и ни одной лежащей криво вещи.        — Здесь холоднее, — лишь пожала плечами Гермиона, медленно шагая и проворачиваясь вокруг своей оси, осматриваясь. — Нет окон?        — Есть свечи, — Драко дернул подбородком в сторону настенных канделябров с зажженным огнем. Почему-то у слизеринцев даже пламя было холодным и не таким ярким. — И Люмос, — он покачал палочкой в руках, на что Грейнджер усмехнулась. Драко сразу изменился в лице и стал мягче.        — Ладно, — она остановилась возле высокого парня, засовывая от волнения руки в задние карманы джинс. — И какие новые знания ты хотел обсудить?        Повисло неловкое молчание, и Грейнджер закусила губу, смотря, как Малфой забегал серым взглядом по комнате. Мерлин, да он тоже в шоке!       Сердце стучало в горле, гулко отдаваясь по всему телу. Драко нервно сглотнул и оттолкнулся от балки, обходя кровать в сторону своей тумбочки, где оставил свою палочку. Уже такой знакомый справочник появился в его руках, и Грейнджер сфокусировалась на длинных пальцах с кольцами, изящно сжимающих обложку. Интересно, как бы эти руки смотрелись на ее бедре?       Гермиона быстро вздохнула, переводя дыхание. Как они вообще до этого дошли…       — Страница сорок два, — он подошел к ней, протянув книгу, и Грейнджер начала кусать щеку, оценивая ситуацию: низ живота уже свело, пульс зашкаливает, сто процентов покраснели лицо и уши, а в стальные глаза слизеринца смотреть страшно.        Класс.       Гермиона приняла книгу вполне уверенно, потому что решила, что снова могла накрутить себя до ужаса без причины. Сразу пролистала до нужной страницы и открыла, зависнув на первых же строчках.        — Петтинг? — голос не дрогнул, но после произнесенного слова затряслись колени.        — Не такой… открытый, — она не подняла на него глаз, но проследила за пальцем Драко, проскользнувшим по пергаменту к определенной строчке. — В одежде.       Грейнджер аккуратно выдохнула и опустилась на край кровати, вчитываясь в текст и невольно подняв взгляд на длинные ноги возле себя. Зачем-то осмотрела штаны до самого паха и снова уставилась в слова, пытаясь сконцентрироваться.        Вслух читать не решилась.        «Самый приятный петтинг был в моей жизни однажды, когда я работала в цветочном магазине в деревушке и приехала навестить старых друзей. Мой партнер на тот момент хранил девственность для будущей спутницы жизни, когда я наслаждалась всеми прелестями жизни и совсем не понимала, как он собирается это сделать. Но между стеллажами он зажал меня и…»       — Так, это мы пропустим, — Грейнджер уже это читала. Она перелистнула страницу и почувствовала, как Малфой сел рядом и кровать под ними слегка прогнулась. Он прижался к ней плечом, чтобы тоже читать.       «Петтинг в одежде оказался не менее приятным и более ярким, потому что оставлял место воображению…»       «Он терся об меня…»       «Я терлась об его руку…»       — Мерлин! — Грейнджер оставила книгу на коленях и потерла глаза, собираясь с мыслями. Драко сдавленно засмеялся. — Что ты смеешься? — Она повернулась к нему, сразу уставившись на его растянутые в сдерживаемой улыбке губы. Не смогла остановить смущенную усмешку в ответ. — Что из этого ты хочешь обсудить?        Из нее вырвался истерический смешок.       — Все, Грейнджер. Пробовала? — Он придвинулся ближе, чтобы перелистнуть страницу на ее коленях, и она задержала дыхание от его щеки так близко. От него слишком вкусно пахло.        — Нет, не пробовала, — Гермиона опустила взгляд на книгу и увидела, что изображение парочки, нарисованное карандашом, начало движение, как и в прошлый раз. Только теперь девушка была зажата мужчиной к стеллажу, и они ласкали друг друга прямо по одежде, спускаясь руками между ног и снова поднимаясь вверх. Рассказчица откинула голову назад, подставляя шею, и мужчина целовал ее, прижимаясь сильнее. — Ты мне врешь, Малфой. Я не верю, что тебя все это обошло стороной. Ты пытаешься затащить меня в постель?       — Почему ты мне не веришь?       — Потому что ты… из Слизерина? Малфой? Бывший Пожиратель смерти?       Малфой промолчал, и еще с полминуты они пялились на ожившие изображение в полной тишине и напряжении.       — Хорошо. Не верь, — он упал на кровать спиной, потерев лицо ладонями. Гермиона ощутила укол разочарования и немного стыда за то, что снова набросилась. — А что в целом об этом думаешь?        — Думаю… — она протянула, решаясь на то, что собиралась сказать Малфою все эти три дня, но слова застряли в горле. — Я хотела бы…       Драко снова сел, а потом и вовсе поднялся на ноги, забирая с колен Грейнджер книгу и пряча ее в сундук у изножья кровати. Гермиона раздраженно зачесала назад распущенные волосы, как гребнем. Он что, решил отступить?        Нет, нельзя оставаться такой посредственной в поцелуях.        — Лучше…       Голос Малфоя ее прервал:       — Я уже понял, — она подняла на него большие глаза, а Драко остановился напротив, возвышаясь над ней, как фонарный столб, со своими платиновыми отражающими свет волосами. Протянул руку. — Еще в библиотеке. По одному твоему взгляду на мои губы, Грейнджер.       — Хорошо, что мне не нужно произносить это вслух! — Гермиона приняла холодную ладонь и поднялась, смотря на насмешливые серые глаза и коронную улыбочку победителя. — Будешь улыбаться — передумаю.        — И себе же хуже сделаешь, — самодовольно произнес Драко, сжав ее руку приятно сильно. Они теперь так легко держались за руки, будто это что-то обыденное, но мурашки шли до сих пор. Другая его ладонь обернулась вокруг нее и достала палочку из заднего кармана, опуская ее рядом с другим древком на тумбочке. — Я могу тебя трогать?        Легкие сжались до размера кулака, а по телу разлился волнующий спазм от груди.        Трогать…       Грейнджер на секунду опустила взгляд на напряженную шею Драко, и неуверенно подняла руку, прислонив ее к бледной ровной коже. Провела рукой вверх по челюсти, почувствовав пульс подушечками, и остановила пальцы на такой же гладкой щеке.        Дыхание Драко стало неровным.       — Сойдет за ответ?        — Сойдет, — и он мягко припал к ее губам своими, тут же забирая контроль и сжимая талию поверх чертового толстого свитера.        Ну почему она решила надеть именно его? А если позволить ему залезть под него, расценит ли он это, как приглашение в постель?       Она застыла, ощущая, как от движения его рта ходят желваки под ее ладонью, а губы нежно утягивают ее глубже. Драко подался вперед сильнее, и от такого напора Гермиона вздохнула, позволяя ему обвести свои губы сладким языком.       — Грейнджер? — Она с трудом открыла глаза, когда Малфой отстранился, просверлив ее лицо непонимающим серым взглядом. — Ты опять превратилась в дерево.       Гермиона облизала губы и сдула прядь волос, упавшую на лицо, и Драко проследил за этим нелепым действием.        — Я не знаю, почему это происходит.       — Ты напряжена, как перед встречей с Боггартом, — он фыркнул. — А я чувствую себя Дементором. Расслабься.       — Я всегда напряжена, Малфой, — раздраженно заворчала Гермиона. — Я не могу прекратить думать о рациональном, — она поежилась. — Еще этот свитер!        — Он тебя раздражает?        — Да.       Малфой без лишних слов потянул его вверх, и Гермиона сама не поняла, как поддалась, вытягивая руки и покрываясь мурашками от холода. Волосы разметались по лицу, мешая обзору, и не успела она их убрать, как длинные пальцы зачесали копну назад, крепко сжимая на затылке. Она уставилась на Драко в смятении.       — Как тебя расслабить, Грейнджер? — от командного тембра в груди ухнуло. Пальцы Малфоя снова прошлись по коже головы и сжали волосы, от чего у нее закатились глаза, а по телу покатились волны наслаждения. — Я понял.       Малфой легко коснулся губами ее вздернутого подбородка и прошелся до самого уха, продолжая то массировать голову, то немного тянуть кудри назад. Грейнджер так жалобно проскулила от кайфа, что голова перестала соображать.        — Ты вычитал это… ах, в третьей главе…       Драко провел пальцами по коже головы до самого лба, потому что Грейнджер пыталась думать, даже когда отключалась. Ее рот открылся, пуская к себе хоть десять языков Малфоя. Вообще без разницы!       Но на этот раз Гермиона сама поцеловала напавшего на нее, и то, как натянулись ее волосы в руке Драко, запомнится на всю жизнь, не иначе. Тихо простонав прямо ему в рот, она почувствовала, как Малфой растянулся в улыбке, и растаяла от приятных чувств, тоже зарываясь пальцами в мягкую платину на его голове, натягивая короткие пряди.       — Сильнее, — прошептал Драко сквозь поцелуй, и тогда она сжала волосы у самых корней. Шипение из его мокрого рта прервалось сплетением языков, и Гермиона конкретно поплыла на подкосившихся ногах, укусив его нижнюю губу. — Отлично, ставлю зачет.       Она едва приоткрыла глаза и просияла, смотря так близко на влажные опухшие губы Малфоя и не менее влажный блестящий взгляд. Драко был таким красивым, возбужденным, что Грейнджер испугалась и отпустила его теперь уже взъерошенные волосы.        Он всегда был настолько привлекательным?        Малфой, кажется, прозрел. Его взгляд тоже изменился на слегка ошарашенный и обеспокоенный. Но вместо того, чтобы отпустить Грейнджер, он наоборот сжал сильнее волосы, а второй рукой обхватил тонкую талию, прижимая к себе и снова целуя ее, жадно впиваясь в губы и глубоко проникая языком. Так страстно, что свело бедра от напряжения и влаги между ног. Гермиона схватилась за широкие плечи, полностью расслабляясь в сильных руках и уже подставляя шею для влажных горячих дорожек.        Руки на талии поверх тонкой футболки на этот раз ощущались намного приятнее, и даже упирающийся ей в живот член не мог испортить момент. Наоборот, все внизу кипело от желания. От каждого касания тело превращалось в податливое и горячее, во рту ужасно пересохло без его поцелуя, но оторвать Драко от своих ключиц, оказывается, очень чувствительных, было невозможно.       — Мне остановиться? — Он языком скользнул выше и облизал мочку ее уха, как на живой картинке с прелюдиями.       — Я только расслабилась, — Грейнджер повернула голову и поймала его мокрые губы, втягивая их в себя. Просто невероятно, каким горячим мог быть поцелуй!       Пальцы Драко ослабили хватку на голове и мягко погладили по спине, спускаясь на талию. Уже двумя руками он до дрожи в мышцах прижал девушку к своему твердому члену.       — Ох, Мерлин, — на выдохе зарябил ее голос в отстранившиеся губы, пока ладони гладили острые мужские скулы. Они встретились взглядами, полностью опьяненными. — Извини за то, что я наговорила тебе в коридоре.        — Про мой член? — Он облизал губы.       — Да.       Они оба тяжело и быстро дышали, будто только закончили забег с препятствиями.        — У тебя красивая грудь, Грейнджер, — Гермиона снова ахнула, когда Драко надавил на талию, толкая ту к своей эрекции. — Рейтинга нет. Твоя — первая и единственная.       — Отлично, тогда стесняться не буду, если ты ее сейчас потрогаешь, — еще немного и она бы затопала ногой, что этого до сих пор не произошло.       — Для этого нам нужно переместиться в более удобное положение, — у него на лице плясали тени от горящих на стене свечей, и на подбородке блеснула слюна от недавнего поцелуя. Гермиона вытерла ее большим пальцем и опустила ладони, очерчивая мужскую грудь и торс сквозь слои ткани.        — Так было в книге, — Гермиона видела это изображение в пятой главе, поэтому убрала руки Драко со своей талии и потянула его за собой, медленно пятясь к кровати.       — Да, — он взволнованно сглотнул, двигаясь следом, пока ее ноги не ударились об деревянное основание. — Буду действовать исходя из полученных знаний, чтобы набраться опыта.       — Хорошая идея.        Мерлин, какие они оба зануды…       Грейнджер зацепила пальцами слизеринский жилет у самого ремня, следя за реакцией Драко, и тот на секунду замер, сильно зажмурившись. Сомневался, возможно, боялся. Когда глаза открылись, наполненные теплом огня, Малфой сам потянулся к краю вещи и одним рывком стащил через голову жилет, швыряя его на пол. Теперь он остался в белой рубашке.        Взгляд медленно опустился от его глаз к дрогнувшему кадыку, потом по ряду пуговиц до самого ремня и ниже, где в бок уходили очертания возбужденной плоти. Грейнджер сглотнула и замешкалась, и Малфой снова взял все в свои руки, хватая девушку за запястья и завлекая в тягучий медленный поцелуй.        Они без рук стащили с себя обувь и залезли на кровать, не прекращая сплетаться языками, пока не доползли до подушек. Гермиона откинулась на пахнущую Малфоем наволочку затылком и поняла, что сам хозяин кровати навис над ней, боясь прикоснуться дальше.       — Обсудим?        — Давай, — Гермиона выдохнула, прикусив губу. Это было очень тактично со стороны Драко.       — Петтинг?       — В одежде.       — Могу целовать грудь?       — В одежде, Малфой.       Он цокнул и закатил глаза, но все же не возразил.        — А если… — он задумался, нахмурив брови, и Грейнджер сообразила, о чем он. — Желание будет…       — Так велико?       — Слишком велико.       — Держись, Малфой, — Грейнджер провела рукой по его груди, теперь приятно ощутимой через тонкую хлопковую ткань. — Или я буду припоминать тебе твое лицо в оргазме до конца учебы.       — Невелика потеря.       Он мягко навалился на нее, упираясь членом в бедро и целуя горячую шею. Прошелся языком вдоль яремной вены, зарываясь пальцами в волосы. Даже если у Драко все это впервые, справлялся он вполне умело и впитал каждую прочитанную строчку из эротического пособия. Грейнджер тоже хорошо все помнила, но страх сделать что-то не так все равно терзал неприятной дрожью поджилок.       — Грейнджер, — Малфой остановился и посмотрел ей в глаза. — Если я сейчас поправлю член удобнее и сниму ремень, ты не сбежишь?        Она вздернула бровями и подтянулась на руках повыше на подушки, чуть не касаясь его носа своим. Малфой завороженно выдохнул ей в губы.       — А тебе не удобно?        — Будет удобнее, если он не будет лежать в бок и упираться в твои тазовые кости, — осторожность Драко во всем тоже неплохо расслабляла. Грейнджер ему доверяла.       — Хочешь, я это сделаю? — и откуда только взялась такая смелость? Но Гермиона никогда не расстегивала на ком-то ремень, не трогала орган через ткань, и почему бы не попробовать.       — Ты задаешь глупые вопросы, Грейнджер, — он засмеялся почти смущенно. — Конечно.       — Ну, ты же спрашиваешь меня о каждом своем действии, — она надавила ему на твердый живот, и Драко немного приподнялся, опираясь на руки.        — Ты — леди, — он двинулся на ладонях, чтобы предплечья не затекли, и она вздохнула от твердости возле пульсирующей точки между ног. — Меня воспитывали аристократы.       — Не замечала в тебе ничего такого семь лет, — съязвила она, начав возню с пряжкой ремня. На ее слова Драко лишь поджал губы, но ему не нужно было извиняться, потому что Гермиона и так знала, что он жалеет обо всех оскорблениях. — Никакого аристократа не видела.        Они смотрели друг другу в глаза с интересом и выжидающе, когда Гермиона наконец разобралась с пряжкой и потянула за ремень, вытаскивая его из петель. Малфой рвано выдохнул. Неотъемлемая деталь его брюк полетела на пол.        — Это тоже возбуждает, — сказала она, когда почувствовала спазм внизу живота от того, как приятно его раздевать.        — Очень, — его взгляд гипнотизировал ее губы, и Грейнджер медленно провела пальцами по напряженному прессу, скрытому под рубашкой и опустилась вниз, погладив возбужденную плоть через штаны. Серые глаза закрылись, а бедра подались на встречу ее руке.        Мерлин, под ее ладонью член Малфоя. И он не маленький.       — Как поправить?       — Вверх, — прошептал он еле слышно. Гермиона обхватила его, насколько позволяли слои ткани и потянула, на что Драко прошипел. — Тс-с, аккуратнее, — Малфой уперся на одну руку и положил на ее ладонь свою, направляя в нужную сторону. Можно было ощутить, как подрагивают его пальцы, а кожа на члене двигается. — Вот так.       Он убрал руку и погладил плоский живот девушки, который впадал от напряжения и глубокого дыхания, поднимаясь вверх до самой груди горячей ладонью. Внимательно проследил, как сжимаются его пальцы на чашке бюстгальтера и ткани футболки, а Грейнджер простонала открытым ртом от новых ощущений. Захотелось почувствовать это на голой коже.       — Не больно?       — Можешь сильнее.        Ну, все. Точка не возврата пройдена.        Малфой на выдохе поцеловал ее губы, толкнувшись бедрами в женскую ладонь. Голова закружилась. Требующий поцелуй углубился, и пальцы на груди сжались еще сильнее, сквозь одежду и прямо в кожу. Низ живота свело, вынуждая прогнуть спину, а язык заскользил у нее во рту с новым ярким желанием.        Грейнджер в безумном порыве вытащила из-под приятно тяжелого тела Драко свою ногу, устраиваясь удобнее под ним. Ладони обхватили статную мужскую талию и потянули на себя, прижимая член точно к пульсирующему месту между ног. Малфой выдохнул носом, как бык перед атакой.        — Как же приятно… — проскулила она, когда Драко качнулся на ней, простонав девушке в щеку. Рваные выдохи и громкое дыхание — звуки из его рта были такими возбуждающими, что Гермиона вцепилась пальцами в его спину и еще сильнее притянула к себе, поднимая бедра ближе.        Шов от джинс впивался в клитор, гранича на уровне боли и невероятного возбуждения одновременно. Каждый раз, когда Драко двигался, по телу разливалось приятное ощущение, будто все вены в теле сжимаются, а мышцы напрягаются так, что дыхание перехватывает. Она даже не поняла, как они оба стали стонать друг другу в рот сквозь громкое дыхание и поцелуи, двигаясь быстрее. Еще немного и это переросло бы в толчки.       Влага между ног пропитала белье, и складки скользили друг об друга вместе со швом джинс, твердым членом и невероятно сильной пульсацией.        Так близко к чему-то невероятному.       — Грейнджер… — все тело Драко стало каменным, как мрамор.       Она обхватила его скулы ладонями, с трудом держа глаза открытыми и поглощая эмоции от нового лица Малфоя. Это невероятно, они буквально трахались! Трение с каждым толчком поднимало его брови домиком, серые глаза стали мутными, а рот постоянно открытым. Хотелось видеть его, когда он дойдет до предела.        Наверное, ее лицо выглядело сейчас точно так же, но об этом Гермиона решила не думать.        Драко зажмурился и дернулся всем телом, проскулив в сжатые губы, и его член сильно запульсировал прямо на клиторе. Она жадно наблюдала, как скапливается влага в уголках его ресниц, лицо мелко дрожит, а рука на груди сжимается до белых костяшек. На такое можно смотреть вечно.        Он замер, тяжело дыша, и медленно открыл блестящие глаза с огромными черными зрачками. С трудом сглотнул. Скулы на его лице заострились.       — Ты кончил. — Законспектировала красная от стыда Грейнджер, и Драко поверженно прислонился к ее влажному лбу своим, шипя от неудачи.        — Проклятье! — ругнулся он, и она засмеялась в его потрескавшиеся от частого дыхания губы, все еще страдая от неудовлетворения. — О, нет, Грейнджер, ты не будешь смеяться надо мной, — он быстро оживился, отстраняясь в сторону и скользнув ладонью между ее ног к изнывающему лону. — Я это так не оставлю.       — Ты же читал, что женщин тяжелее довести…       — Это все твои проклятые маггловские джинсы, — ловкие пальцы принялись расстегивать пуговицу и ширинку, и Гермиона запаниковала, бегая взглядом по его решительному лицу довести дело до конца. — Через белье, Грейнджер. Я не полезу дальше.        Может, она бы и возразила, но желание было так велико, а его пальцы на хлопке такие горячие, что слова растворились еще до того, как Гермиона смогла о них подумать. Ладонь медленно прошлась по складкам и остановилась выше, вырисовывая круги в поисках нужной точки. Когда пальцы закружились на клиторе, вырывая из нее последний кислород, глаза закатились.       — Здесь?       — Да… ах, боже…       — Быстрее?       — Продолжа-ай в том же темпе.       Теперь Драко наблюдал за иступленным лицом Гермионы, пытаясь ртом поймать каждый ее выдох, но она уже утонула в ярких ощущениях приближающегося пика удовольствия. Под веками засверкали вспышки, и стоило Драко надавить пальцами сильнее, как волна оргазма не заставила себя ждать. Грейнджер только пискнула, сжимаясь всем телом и цепляясь за руку Драко между ног, царапая через рукав. Зажмурила глаза, погружаясь в мелкую приятную дрожь, скользящую по коже.        Малфой самодовольно хмыкнул, сглатывая слюни, заполнившие его рот, и медленно погладил абсолютно мокрое белье на складках. Гермиона с трудом открыла влажные глаза, и довольный серый взгляд уставился на нее в ожидании слов.       Пипец.       — Спасибо, — выдавила она, немного прокашлявшись от неловкости, и Драко улыбнулся на такую реакцию, нехотя вытаскивая руку из джинс. Пальцы задели все еще пульсирующий клитор, и Грейнджер дернулась.       — Надо было продержаться еще минуту, — подвел он итог своего раннего оргазма. — Но так я бы не потрогал тебя, где хотел, и пропустил твое выражение лица.       — Это было ужасно? — спросила она, уже застегивая ширинку и игнорируя первую часть его реплики про желание потрогать. Гермиона и сама этого хотела.        — Будто у тебя сердце остановилось, — у Малфоя искрили глаза от удовольствия, и она отвела взгляд в сторону, вспоминая по непривычной обстановке, что находится в спальне Слизерина. — Зато сейчас ты выглядишь спокойной, а не как обычно.       И правда. Тело провалилось в матрас, как в облако, а руки до сих пор сводило от бегающих волн тепла до самых пальцев. Веки стали тяжелыми, как и сам расслабленный мужчина сверху, который зачем-то коснулся губами ее щеки и уголка губ, вдыхая запах кожи всеми легкими. Гермиона часто заморгала и положила ладонь ему на грудь.       — Ты меня раздавишь, — с трудом через желание провалиться в сон прошептала она, потому что испугалась той нежности, что между ними сейчас была. И Драко завалился на бок, тут же перекатываясь на спину и поправляя член в брюках, на которых проступило небольшое мокрое пятно. — Как ощущения?       Им же нужно подвести итог.       Снова стало холодно без него, но горячая кровь в венах еще поддерживала тепло в брошенном теле.       — Все так же охренительно. Я бы закурил, — он зарылся пальцами в свои же волосы, глубоко вздохнув и закрыв глаза.        — Ты куришь?        — Нет, — Драко усмехнулся. — Но и ты не пьешь.        Она тихо засмеялась, усаживаясь выше и ища глазами свитер, потому что вся покрылась мурашками от прохлады подземелий. Перегнулась через край кровати, поднимая теплую вязку с пола, и теперь уже благодарила себя за нее, хотя еще минут пятнадцать назад ненавидела. Заодно взяла палочку Драко с тумбочки и протянула ему.       — Спасибо, — он сразу наложил очищающее заклинание на себя, пока Грейнджер натягивала свитер и выправляла спутанные волосы. В ее голове было так пусто и свежо, словно мозги промыли под проточной водой и вставили обратно. — Ты уже уходишь?       — Мы еще не все обсудили, у меня есть вопросы, — Гермиона села в позу лотоса, расчесывая пальцами колтуны. — А потом уйду.        Малфой поднялся на ноги и подошел к шкафу, доставая чистую одежду. Было так странно наблюдать за этим, да и вообще, все происходящее казалось чем-то нереальным. Они переспали? Или нет? Что произошло?       Как это называется?       — Я сейчас вернусь, будь здесь, Грейнджер, — он выправил рубашку, закрывая оставшиеся разводы на брюках, и скрылся за дверью, даже не обувшись. Пол наверняка был ледяным.       Гермиона осмотрелась в одиночестве, глубоко вздыхая и размышляя над ошибками. Драко относился к ней лучше, чем Рон, и даже если решил затащить ее в постель, и это все одна большая шутка, то ей нравилось быть обманутой. Она хотела быть в объятиях, ощутить мужские ласки, и получила их. Неважно, что задумал Малфой.        Ей хотелось верить в хорошее. Тем более они изначально договорились, что это все останется в Хогвартсе с окончанием учебы.       Еще раз оглядевшись, Гермиона потянулась к тумбочке, не удержавшись от соблазна увидеть мир Драко Малфоя поближе. Открыла верхний ящик, разглядывая предметы, и удивленно хмыкнула, когда увидела пару успокоительных зелий, значок префекта и свой браслет с пончиком. Где он его нашел?        Она даже не заметила, как потеряла его, и потерла запястье от досады. Этот браслет подарил ей Рон, и не смотря на то, что Гермиона не любила сладкое и тем более пончики, носила украшение, как память о единственном романтичном, что сделал Рон после войны. В конце августа, заранее ко Дню Рождения, на котором они не смогут увидеться. И то, он просто протянул ей коробочку, глупо улыбаясь, а когда Гермиона открыла ее, ринулся к позвавшему его Гарри с метлой.        — Почему я не удивлен?        Ящик от ее резкого движения громко захлопнулся, и она подняла в панике смущенные глаза на Малфоя, стоящего напротив в серой футболке и широких штанах для сна. Грейнджер уже собиралась начать оправдываться, пока взгляд не скользнул ниже по его руке и не остановился на метке Пожирателя смерти.        Из-за его проклятого прошлого ее постоянно кидало из огня в лед и обратно.        — А почему мой браслет у тебя?       — Соврать?        Они уставились друг на друга с таким напряжением, что между ними заискрился воздух, все еще пахнущий недавними утехами. Гермиона сжала плед в руке, и Драко заходил желваками на это движение. С трудом взял под контроль лицо и успокоился первый.       — Грейнджер, расслабься, — он прошлепал босыми белыми ногами к кровати, открывая ящик обратно и поднимая браслет. — Я нашел его в ванной, хотел отдать и забыл, — Гермиона недоверчиво просверлила протянутую ладонь с украшением, но в груди заметно полегчало.        Будто он бы мог убить ее этим! У Грейнджер совсем ехала крыша после войны и вечного недоверия всем.        — Я не должна была рыться в твоих вещах, — она взяла браслет, убирая его в задний карман джинс. Драко лишь кивнул.       — Почему пончик? Ты же не любишь сладкое, — Малфой залез на кровать рядом, заметно прогнув кровать под собой.        — Мне его подарили, — Гермиона снова скосила глаза на метку и отвернулась, сердито поджимая губы. — Пончики не вкусные, но красивые.        — Чушь какая, — он попытался поймать ее взгляд, но девушка продолжала сверлить стену. Избегала контакта с его рукой. — Пф, Грейнджер, да сколько можно?       Он громко фыркнул и взял ее ладонь, шлепком опуская на свою метку и крепко сжимая своими длинными пальцами. Грейнджер так оторопела, что застыла, зло раздувая ноздри в возмущении. Страх расползся скользкими щупальцами по спине, и она попробовала выдернуть руку.        — Это всего лишь татуировка. В ней не осталось ничего, кроме моей ненависти к себе, ясно? — процедил Малфой, и Гермиона перестала вырываться, ощущая, под ладонью бархатную кожу аристократа. От него сильно пахло цитрусом и влагой, и пальцы от приятного знакомого аромата заметно расслабились. — Вот, потрогай, посмотри, — он убрал свою руку сверху, протягивая предплечье ближе. — Она ничего не значит… Теперь.       Грейнджер поймала себя на мысли, что ей интересно. Снова. Она вздохнула, сдавшись, и села ближе, касаясь его коленок своими. Неуверенно подняла широкое мужское предплечье ближе, проводя большим пальцем по черепу со змеей. И правда ничего. Метка стала бледной, выцветшей, будто сверху наросла пленка белой кожи, поглощая в себя темные воспоминания.        Малфой тоже взял ее предплечье и притянул, разглядывая надпись, оставленную Беллатриссой. Его глаза потускнели, став почти белыми. Большую часть радужек закрывали большие от тусклого света зрачки.       — Мне…       — Я знаю, Малфой, — Грейнджер не хотела больше слышать от него то, что ничего не изменит. Они встретились взглядами, и Драко дрогнул бровями в складку между ними. — Ты уже извинялся.       — Когда?        — Когда был в стельку.       Он медленно моргнул, и прикусил щеки в неловкости за выпитый алкоголь. От прикосновения рук напряжение спадало. Малфой плавно гладил кожу возле шрама большим пальцем, и оба медленно улыбнулись одними уголками, сдерживая порыв засмеяться. Скорее, от стресса.       Гермиона не хотела отпускать его предплечье, но все же сделала это. Веки тяжелели, а они так ничего до сих пор и не обсудили, снова чуть не посравшись от прошлых обид. После произошедшего с петтингом было странно начинать разговор на эту тему, но ей нужно было узнать правду.       — Я лучше целовалась?       — Намного, но еще практики не помешает, — он сглотнул, опуская глаза на ее опухшие губы, которые немного жгло. Гермиона облизала их самым кончиком. — Я не сделал тебе больно?        — Нет, — она пожала плечами. — Но практика тоже не помешает. Мне не хватило поцелуев в шею в конце, — внизу живота опять запорхали бабочки, а Драко беззвучно засмеялся. Между ног до сих пор все было мокро насквозь, даже немного прохладно от этого. — По-моему ты схватываешь на лету. Подготовился.       — Можешь взять книгу себе, — волшебная палочка, лежащая на зеленом покрывале уже оказалась в его руке, и Малфой аккуратно отлеветировал пособие из сундука в руки Грейнджер. — Теперь ты готовься.       Она оторопела от заявления на продолжение, не зная, готова ли вообще к такому. Наверное, стоило бы на этом остановиться, но судя по уверенному Драко, этому не бывать. Гермиона сомневалась и попыталась сменить тему:       — Это намек, чтобы я ушла? — Она усмехнулась. Ей стоило принять душ и не привыкать спать с ним рядом.        — Я хотел предложить тебе остаться на ночь.       Малфой выжидающе уставился на нее, и Грейнджер быстро заморгала, переваривая услышанное. Стало так неловко, что щеки опалило огнем, и она непроизвольно простонала от искушения на выдохе. Драко засмеялся, уводя лицо в сторону и избегая контакта глазами.       — Ты пошутил, да?       — Нет.       — Джинни меня потеряет, а что еще хуже, она нас подозревает и может заявиться в подземелья, — Драко нахмурил брови. — Не надо было пялиться на меня в большом зале, Малфой.       — Рыжая не придет, — он снова соскочил с кровати, очень быстро, сверкая белоснежными пятками и направляясь к комоду. Достал оттуда футболку и игриво кинул в Грейнджер, как снежком, прямо в лицо. Она успела поймать зеленую ткань. — Переоденься только. В джинсах на простыни не пущу.        Грейнджер бы сама никогда не залезла в кровать в одежде, потому что была такой же дотошной. Но стоило ей развернуть футболку, как огромная надпись «Слизерин» ударила ее под дых.       — Другой нет?        — Нет, — сам он стоял в серой простой футболке без какого-либо рисунка, и Грейнджер сузила глаза, осматривая его торс. — Не сниму. Даже не думай, — Грейнджер отложила книгу и поползла по пледу кровати прямо к Драко. На полном серьезе. — И что ты задумала?       — Сниму с тебя сама, — она встала на колени перед ним на краю кровати и немного потянула футболку вверх, задержав дыхание и уже высматривая полоску редких волос, уходящих под резинку штанов. Малфой удержал край внизу, останавливая наглое ограбление.        — Не надо, Грейнджер.        Сердце сжалось от холодного голоса, и она нахмурилась, смотря на бледное лицо Драко. Он взял ее тонкие запястья своими большими ладонями и убрал руки от себя. Гермиона ощетинилась. Видимо, заигралась в близких «друзей».       Но тут Малфой ухмыльнулся, сильно так, почти оскалившись. Плотоядно. Он смотрел на нее сверху вниз, и у Гермионы сперло дыхание от такого вида.        Будто ее сейчас трахнут.       — Хорошо, я надену з-зеленую, только дай мне штаны, — резко выдала она, слегка заикаясь, и уже попятилась, медленно отодвигаясь назад и скользя ладонями по мягкому пледу. Малфой опустился следом, сначала на одно колено, следом на второе, и вот он уже упирался на руки и навис над ней, как хищник. — Малфой…       — Трусиха, — громко усмехнулся тот, от чего Гермиона оторопела и округлила глаза. — Я шучу. Не дразни меня, если сама не готова. А сейчас я дам тебе штаны.