Глава 12. Связи и клуб Слизней

~*~ 10 лет назад ~*~ 

      Драко самовлюбленно наслаждался тем, как Грейнджер искренне удивлялась, когда он проявлял какие-то знаки внимания. Больше не от того, что это был сам Малфой, а от того, что никогда не получала того же от своего рыжего. И это только больше подталкивало делать что-то нежное, ради своего удовлетворения. Не больше.       Наверное.       Они проболтали до пяти утра, и иногда так спорили, что чуть не срались. Но был в этом какой-то кайф, который раньше Малфой не ценил: Гермиона так искренне злилась, возмущалась, бурно жестикулируя, и никогда не отступала, пока не докопается до сути, что у него вся кровь отливала к члену. В достигаторстве и упорстве они очень похожи. Драко тоже был эмоциональным, скрывал свою чувственность, а затяжная депрессия до появления Грейнджер подавила все желание даже разговаривать с кем-то. И сейчас он благодарил своего психолога, который все лето промывал ему мозги в важном этапе начинать строить отношения с людьми заново.        С другими не хотелось. Да и с Грейнджер сначала тоже. Но чем больше они общались, тем сильнее внутри рушились стены, которые он возвел сам после принятия метки Пожирателя.        — Профессор Бабблинг говорит, что при изобретении заклинания плодородия объединены руны Гебо и Йера, — она махнула в воздухе очертания руны для этого. — Но я считаю, что Гебо не подходит, а вот Феху идеально, и ее следы прослеживаются. Сам посуди, что лучше: энергия сексуальная или же Солнца и Луны, как единения?       — Сексуальная, — Драко даже не думал, сказал, чтобы скорее ее побесить. — Зарождение — секс в любом случае.       — Этого недостаточно. Нужно большее, — Гермиона продолжала маячить перед глазами, а Малфой сидел на кровати сбоку от нее и упирался ладонями позади, следя за Грейнджер в своей одежде, которая волочилась по ковру. — Зарождение в основе. Это же плодородие!       — Ты считаешь, что Батшеда — не права? Напоминаю, она профессор и варится в этом очень давно, — взгляд скользнул по ее открытой шее, на которой багровел засос.       — Ошибается.       — Грейнджер, — вздохнул Малфой, и та остановилась строго напротив. — Если хочешь знать мое мнение, то я бы использовал Перт. Эффективнее.       — Перт — агрессивная руна, — Гермиона втянула щеки и скрестила на груди руки, размышляя. — Это уже ближе к темной магии. И мы говорим о плодородии, а ты ушел в медицину. Как и профессор.       Она расхаживала по слизеринской спальне в футболке его факультета, в очередной раз доказывая, что руны, которые назвал Малфой, не подходят для ритуала плодородия, который они проходили на уроке Древних рун. Бесконечно причитала, не спускаясь на ледяной пол с ковра. Грейнджер берегла свои голые ступни и правильно делала, потому что они были очень красивые, тонкие, изящно изогнутые, и Драко совершенно точно хотел бы помассировать их в следующий раз, как на странице двадцать семь пошлого пособия. Его гормональная система ожила, восстановилась спустя такое огромное количество времени, а оргазм от трения тел был самым ярким за его жизнь.        Годрик, да он не мог не думать о том, как она сексуально стонала под ним, и как пальцы скользили по ее мокрому от смазки белью, вынуждая выгибаться и закатывать глаза. Грейнджер разрешила ему прикоснуться к себе более откровенно, чем Малфой вообще рассчитывал. Даже в мыслях не было, что это все так далеко зайдет.        Когда Драко предложил Гермионе учиться друг на друге, он имел в виду прелюдии. Поцелуи на шее, руках, массажи, ласки — все, что угодно, чтобы расслабиться и не наломать дров в самый ответственный момент первого секса с женой. Как ему в голову пришло заикнуться про петтинг — одному Мерлину известно, но это было самым лучшим решением в этом учебном году. И в итоге они, можно сказать, трахались в одежде.        Куда это все приведет?        — Грейнджер, идем спать, — Драко залез под одеяло, когда уже валился от усталости, и Грейнджер недовольно фыркнула, считая, что их спор не закончен.        — А ты со мной согласен? Феху? — Ее тонкая бровь изогнулась.       — Нет, — он рухнул головой на подушку.       — Я сейчас придушу тебя, честное слово, — она запрыгнула на кровать и села рядом на свои пятки, смотря ему в лицо гневным взглядом. У Драко не было сил спорить. — Я разложила тебе все по полочкам, могу написать эссе…       — Грейнджер, если ты сейчас же не ляжешь, я покажу тебе руну Гебо в прямом смысле.       — Еще одна угроза… — начала ворчать Гермиона, но он дернул ее за тонкое запястье, и сонная упертая гриффиндорка завалилась рядом с ним, громко ойкнув. — … и никаких больше тебе практик.       Конечно, Грейнджер, так я тебя и отпустил.       Драко не хотел, чтобы Гермиона уходила и оставила его спать одного в холодной комнате. Она уснула быстро и сопела у него под боком, беззащитная, как олень перед выстрелом охотника. Грейнджер пахла им, и Малфой чувствовал себя завоевавшим что-то поистине прекрасное. Недоступное.        Будет ли так с Асторией? Приятно, беззаботно, весело в конце концов.              Уже полчаса, как они легли, а сна ни в одном глазу, то ли от перевозбуждения эмоциями, то ли от ощущения тягостной и ноющей эрекции. Спать с ней в одной кровати было плохой идеей. Когда Драко в говно упился, отрубиться получилось намного быстрее, а теперь это больше походило на пытку.        Он даже не помнил, что наговорил и как извинялся тогда. Надеялся, что не сболтнул лишнего.        Грейнджер спала к нему спиной, и Драко крепко обнимал ее за талию, прижимая к себе, как и в первую ночь. Она убрала волосы в пучок и на этот раз они не мешали ему вдыхать аромат кожи и не щекотали нос. Он потерся им у девушки за ухом и еще раз вдохнул, когда спящая завошкалась. Ради этого запаха можно и помучиться.       — Малфой, — мягкая ото сна Гермиона обернулась немного, приоткрыв один глаз, и теперь Драко задевал носом ее щеку. — Уже утро? — с непривычки тяжело определить время суток в комнате без окон.        — Нет, ты спишь минут сорок, — рука сама скользнула по ее плоскому животу в футболке «Слизерин», очерчивая нижние ребра, но ближе к себе притягивать девушку он не стал, чтобы не упирать женские бедра в свой стояк. Малфой боялся ее напугать. — Спи.       — А ты чего не спишь? — Гермиона окончательно повернулась на спину со все еще закрытыми глазами и сонно выдохнула носом.        — Не знаю.       Не скажет же он Грейнджер, что думает о ней ежесекундно, борясь с возбуждением и желанием зацеловать ее до смерти. Это все гормоны. Чертовы гормоны! Пока она здесь, Малфоя не беспокоили ни Астория, ни Уизли, ни учеба, ни обязанности, вообще ни черта.        Гермиона повернулась к нему всем телом под тяжелой рукой на талии, открывая карамельные глаза, которые в полутьме одной свечи казались совсем черными. Сухие губы медленно приблизились, легко касаясь его, и Драко сразу закрыл глаза в удовольствии, сжимая пальцами на ней зеленую футболку до скрипа ткани. Притянул ближе. Но тут она внезапно сползла вниз, прижимаясь к твердой мужской груди, и беспардонно закинула на него ногу, вынуждая слизеринца перекатиться на спину. Облом.       Хорошо. Пусть делает со мной, что хочет.        Под одеялом с горячим женским телом лежать намного приятнее, чем одному. Ладонь скользнула по ее бедру в черных штанах над его пахом и сжала возле колена. Если бы Грейнджер закинула ногу чуть ниже, то точно бы возмутилась.       — Грейнджер? — позвал он тихо, и Гермиона двинула головой выше, показывая, что слушает. — Почему ты осталась в Хогвартсе?       — Соврать?       — И почему ты постоянно меня передразниваешь?        — Слишком много вопросов, — она потянулась и от напряжения мышц в мягком теле мелко содрогнулась. Малфой закатил глаза на новую порцию возбуждения, когда женское бедро задело член. — Рон назвал меня другом.       Ну и идиот. Называть другом того, кого хочешь трахнуть — верх тупости.       Когда Грейнджер обняла его, он все-таки прикрыл глаза от спокойствия и не заметил, как вырубился. Так они проспали завтрак ко всем херам.       Но утро было на редкость прекрасным, если так можно назвать время глубоко к полудню. Затекло все: спина, руки, ноги, шея, но все равно внутри так разрасталось тепло, что плевать на ноющие мышцы. Грейнджер тоже проснулась помятой и терла больную шею из-за твердой руки под ней. Они спали, переплетаясь, как змеи.       — Уже обед.       — Что? — Гермиона подскочила на пятой точке, оглядываясь, будто окно чудесным образом появится и объявит о времени. Драко пользовался фамильными карманными часами под подушкой. — Мерлин, быстрее!        Она уже хотела встать, но Малфой вцепился в ее руку, морща лоб.       — Куда?       — В гостиную! Свет должен быть хорошим. Внизу никого нет, и вдруг русалки посчитают это хорошей возможностью подплыть ближе!        — Грейнджер… — он простонал, утягивая слабую Гермиону обратно на себя и накрывая одеялом. Она нехотя сопротивлялась, но в комнате было прохладно, а в объятиях очень тепло, поэтому быстро сдалась и прижалась к мужской груди. — У нас каникулы. Никуда не нужно торопиться. Предлагаю умыться и… — Драко осекся, пытаясь придумать этому название. Практика? Секс? Обжимания? Все звучит странно и неправильно. — … позаниматься?       — Я боюсь упустить русалок.       — А я боюсь упустить тебя.       — Малфой! — смущенная Грейнджер все же выскользнула из-под одеяла и села на край кровати, ища глазами свою одежду. Стянула через голову футболку, и Драко застыл, наблюдая, как ее спина в розовых шрамах покрывается гусиной кожей. Свеча на дальней стене создавала красивую игру теней на лопатках, но обзору тонкой фигуры мешали широкие шлейки белого белья. Позвоночник заманчиво выпирал. Талия бурлила воображение. Малфой решился и потянулся к Грейнджер пальцами, желая потрогать кожу. — Даже не думай.       — У тебя глаза на затылке? — рука безжизненно рухнула на кровать.       — Как ты там говорил? — Она быстро нацепила свою футболку и уже просовывала голову в горловину свитера, скрывая всю красоту. — Я — леди. Тебя воспитывали аристократы.       — Иногда я борюсь со своим воспитанием.        — Не борись, так тебе идет больше. А то снова превратишься в задиристого мальчишку с младших курсов, и я тебя возненавижу.

***

      После трех часов созерцания воды за окном и нескольких кружек кофе вместе с Грейнджер, Драко получил письмо с совой в башне, отведенной для писем слизеринцев. Расстроенная отсутствием нужной живности в толще озера гриффиндорка в спешке покинула его, ссылаясь на разговор с Джинни из-за ночевки не в спальне и подготовку к мероприятию Слизнорта, и Малфой с болью осознал, что не хотел ее отпускать. Он скучал по общению, а они вообще не затыкались вместе, дотошно споря по каждому поводу.       Письмо было от Забини. Бывший сокурсник ждал его в Хогсмиде, поэтому Драко быстро накидал строки для директора, отправив совой в кабинет, и собрался в старый паб, уже не так кишащий людьми, как в первый день каникул. Все разъехались, и коридоры, по которым Малфой вальяжно вышагивал, довольный и удовлетворенный, провожали его непривычной тишиной и молчанием.        В «Трех метлах» Блейз, как всегда во всем черном, словно жнец, встретил Драко с широченной хитрой улыбкой, протягивая руку для рукопожатия. Малфой чуть не сдох от счастья, но виду, как всегда, не показывал.       — Малфой, ты светишься, будто, наконец, потрахался, — на проницательность друга Малфой вздернул бровью, но усмешку не сдержал. И Блейз заливисто рассмеялся, стуча пальцем по стакану с огневиски. — Поздравляю с потерей девственности. Надеюсь, не анальной.       — Мимо, — Драко покосился на второй стакан, но пить не стал.       — Оу, тебе отсосали? — слава Салазару, тут не было Тео. Они бы вдвоем его быстро дожали и выведали подробности. И охренели бы от услышанного. — Кто эта слизеринка, которую ты подпустил к своим кристально чистым яйцам?        — Опять мимо, — Малфой не удержался и улыбнулся, больше от смущения, вспоминая, что на самом деле кончил в штаны. — Я просто рад тебя видеть.       — Я натурал.       — И придурок.       Драко все же засмеялся на довольный вид друга и взял стакан, покрытый испариной от кубиков льда. Пригубил, готовясь к отвратному вкусу, но виски был очень сносным, и Малфой отсалютовал Блейзу за скрытно принесенную бутылку. Еще не хватало пить местное пойло.       — Что за внезапная встреча?        — Соскучился, — Блейз откинулся на спинку стула, широко расставив ноги, и Драко закатил глаза. — Слизнорт прислал мне приглашение на праздник. Старик увлечен моей матерью. Я был удивлен, но согласился. Не мог не посмотреть, как поживает мой друг-школьник.        — Студент.       — И брюзга, — он отпил виски, а Малфой усмехнулся. — Бурчишь и бурчишь. Нотта не хватает, чтобы мои шутки раскручивать.       Но Теодора, конечно, не будет. Он зол на Драко и всю чету Малфоев из-за Астории, которая нравилась ему еще с младших курсов. Они пытались обсудить это, но к согласию не пришли, несмотря на понимание взаимоотношений и правил в семьях чистокровных. Нотту надо время, чтобы принять, и Драко не давил на друга. Иногда Забини рассказывал ему, как у него дела, но не более.        — Поведешь ее на мероприятие?        — Нет, — Драко закусил губу и задумался.       — Значит, она все же есть, — Забини поймал его, как девчонку, и Малфой недовольно цокнул. — Жаль, я бы оценил. Интересно посмотреть, кто оживил нашего недотрогу после добровольного целибата.       — Иди нахер.       Они еще с час просидели в пабе, обсуждая последние новости, и Драко решил не напиваться, растягивая один стакан все это время. Он вообще пил очень редко, можно сказать, вообще не любил алкоголь, но иногда того требовала ситуация, и отец научил его незаметно медленно потягивать виски на встречах. В ванной старост Малфой впервые решил напиться от усталости и чувств, и ему жуть как не понравилось это состояние, тем более когда на утро он не мог вспомнить половину того, что говорил. Но тот инцидент сблизил его с Грейнджер, значит, не напрасно он решился притащить алкоголь именно в Нейтральные воды, надеясь, что она придет.        Возможно, Малфой рассказал бы Забини о том, чем занимается с героиней войны в свободное время, но не избежал бы подколов. Сам мулат часто подтрунивал над ним из-за расставания с Пэнси, и что Драко так и не трахнул ее, оставшись девственником. Если Блейз узнает, что он еще и с Грейнджер трахает руку — это будет началом конца и унизительных писем с подколами. Потом все сведется к разговорам об Астории и будущем браке, а Драко думать о нем не хотел.        Когда они вместе вернулись в Хогвартс, в факультетской спальне Блейз почти сразу залез в сундук возле кровати, а Малфой благодарил себя за то, что отдал книгу Грейнджер. Староста Слизерина медленно собирался, не имея и малейшего понятия, как будет вести себя с ней на мероприятии, но в итоге решил, что лучше ее игнорировать. Как и раньше. Тогда их никто не заподозрит.        Но исходя из слов Грейнджер о младшей Уизли, которая надумала черт знает что — это уже провальная затея.       — Оу, это ее браслетик? — от этого вопроса Драко застыл. Медленно развернувшись, уставился на идиотский пончик в руках у Забини, который заговорщически улыбался, подняв украшение с пола. И по правде говоря, Малфой спер этот браслет с руки Грейнджер, потому что он ей ужасно не подходил. Да и подарил его точно обжора рыжий. — Любит сладкое?       — Терпеть не может.       — Прямо как ты, — Блейз хмыкнул, перебирая мелкие звенья цепочки. — Много общего?       Ужасно много. Столько, сколько Драко представить себе не мог. Они оба были помешанные на одних и тех же вещах, упертые, вредные и до скрежета в зубах дотошные.        — Нет, положи в ящик, — Малфой развернулся к зеркалу и последний раз поправил черный удлиненный пиджак. Снова оделся, как Пожиратель смерти, но это уже было привычкой. Людей на празднике будет не так много, так что можно не думать о мнении окружающих и притворяться.               Но Грейнджер будет недовольна его видом.       И плевать. Еще не хватало стелиться перед ней.       Кабинет профессора на седьмом этаже ярко освещался канделябрами с зажженными свечами, наполняя комнату теплом. Круглый стол пестрил яствами и закусками, а так же шампанским, так как почти все волшебники клуба достигли возраста, когда алкоголь в малых количествах не будет воспринят директором неподобающим образом. Драко и Блейз пришли одними из первых и уже на рукопожатии с деканом Слизерина Малфой понял, что его все еще задевает то, что он не был приглашен в клуб Слизней раньше. Все из-за отца-Пожирателя смерти, которого Гораций боялся. Теперь же он заприметил сына Люциуса, желая его в свою коллекцию, как перспективного студента и лучшего на своем курсе.        Мать Блейза окучивала профессора, чтобы дать дорогу сыну к хорошим связям, и тот с удовольствием поддавался. Когда они втроем сели за стол, то Забини сразу вступил со Слизнортом в разговор, обсуждая новости Министерства магии, куда Блейз сейчас активно пробивался. Он старался быть в курсе всего и своим обаянием стремился завоевать каждое сердце.              — Мисс Грейнджер, — пропел профессор вошедшей девушке, и Малфой сразу оторвал взгляд от пустой тарелки и устремил на нее. Он будто забыл, что собирался ее игнорировать и уставился в карие глаза, полностью захваченные Слизнортом. Она тоже решила не показывать вида на тесное общение с бывшим Пожирателем смерти. Молодец, но все же неприятно. — Мисс Уизли, — Драко только сейчас заметил рядом ее подружку. — Рад вас видеть, проходите!       Грейнджер надела красное платье с рюшами на запах, подобно сарафану, и цепочка с кулоном скрылись в плотно закрытом декольте. Подчеркнутая талия, обтянутая тонкой тканью, просила прикоснуться. И Драко это сделает, обязательно, когда они останутся одни, а сейчас с трудом скосил взгляд на Блейза, проверяя, заметил ли он его гляделки. Но тут же впал в ступор.       То, как Забини смотрел на Джиневру Уизли, можно было описать в пошлой книге еще одной главой. Почти черные глаза блестели плотоядностью, скользя по зеленому платью, как острие ножа в руках маньяка-насильника. И когда остановились на лице, потеплели. Блейз растаял, словно мороженое летом, и, заметив приподнятые в шоке брови Драко, собрался и расправил плечи.        Что это было?        Малфой взглянул еще раз на Джинни. Та побледнела, как мел, трясущейся рукой отодвигая стул. Подскочил Слизнорт и помог обеим девушкам присесть напротив слизеринцев.        Так-так-так. И что же произошло у девушки Поттера и резко стушевавшегося Забини, когда Драко покинул школу?       Постепенно к ним присоединились остальные ученики, и их было мало: сестры-близняшки Кэрроу, которых дожидался Теодор, пошутивший как-то раз, что трахнет обеих за раз, когда те вырастут; Мелинда Боббин — миловидная пуффендуйка в сером платье с очаровательной улыбкой; Джимми Пикс, играющий с Джиневрой в команде Гриффиндора на поле Квиддича, дальний родственник великого волшебника.       Но и этого хватило, чтобы за столом началось активное общение, и Слизнорт старался сближать учеников всеми возможными способами, чтобы поиметь для себя преимущество в будущем. Для этого и создавался клуб Слизней.       Грейнджер не смотрела на Малфоя, а он на нее, потому что был увлечен отрешенным Блейзом, который нервно облизывал губы и таращился на Уизли.        — Я очень рад, что в этом году к нам присоединился мистер Малфой, — Слизнорт привлек внимание Драко и вытер салфеткой губы, тут же убирая ее на стол. — Я восхищен вашими навыками на моем предмете Зельеварения.        Они всегда были на высоте, но...       — Спасибо за приглашение, — Драко вспоминал, как учил разговаривать его отец. — Надеюсь, что в будущем мы будем друг другу полезны.       — Определенно! — Слизнорт засмеялся. — Ваша работа с мисс Грейнджер меня захватывает. Зелья, изготовленные вами в паре, можно тут же выставлять на продажу!        Впервые они посмотрели друг на друга через стол, и Гермиона протяжно выдохнула носом. Облизала губы и вцепилась в ножку бокала, опрокидывая в себя шампанское. Малфой наблюдал за ее шеей, когда жидкость красиво перекатывалась по горлу, и тоже сглотнул. Потер влажные ладони об брюки.       Ему прилетело ботинком по щиколотке от Забини, и Драко закрыл на пару секунд глаза, понимая, что это конец. Пиздец, он бы даже сказал. Спалился.       Блейз растянулся в улыбке и, ничего не говоря, потянулся за тарталеткой через стол, обнажая запястье из-под пиджака. Ебаный браслет Грейнджер с пончиком на его темной коже сверкал, как никогда, и хозяйка украшения застыла, открывая рот в немом шоке.        Резко перевела взгляд на Драко и сжала челюсти так, что можно было услышать скрип зубов. Снова посмотрела на браслет, снова на Малфоя. И так несколько раз, как бы намекая, что открутит ему башку. Ее утянул в разговор Гораций, но Драко ничего не слышал кроме звона в ушах. А вот хитрый Блейз поджал губы, сдерживая улыбку, и с довольным лицом медленно повернулся к Драко, откусывая тарталетку.        «Я ее нашел» — было написано в его сучьем взгляде.       Но Малфою есть, чем парировать. Он пару раз стрельнул глазами на Джинни, а потом поднял брови, как бы спрашивая, какого хера. И тот, заметно пораженный, откинулся обратно на спинку стула.        Драко специально смотрел на Грейнджер, привлекая ее внимание и добился своего. Та, тяжело дыша, все же ответила взглядом, и Драко слегка кивнул головой сначала на Блейза, потом на ее подружку. Гермиона непонимающе свела брови, но повернула голову и осмотрела нервную Джинневру с испариной на коже. Рыжая ответила Грейнджер шепотом и прикусила губу, отводя полный стыда взгляд.        Гермиона в полном шоке приоткрыла рот и медленно моргнула.        — Просто невероятно, что профессор решил собрать именно нас, — начал Драко и прокашлялся, взяв бокал. Нервный смешок вырвался из его рта, и он собрал на себе напряженные взгляды. — За хорошие связи, — Малфой отсалютовал бокалом, и все последовали за ним. И только по дрожащим рукам четверых можно было заметить настоящий смысл его тоста.