Глава 13. Грабли

~*~ 10 лет назад ~*~

      Гермиона вышла из кабинета, как только появилась возможность улизнуть незамеченной после общего фото, и нервно грызла ногти, стоя за стеной в конце коридора. Она ждала, что Джинни пойдет за ней, после того, как шепнула «я тебе все объясню» и всех этих игр глазами за столом и ее состояния, близкого к обмороку. Каблуки с эхом цокали по каменному полу, пока Грейнджер наматывала круги.       Забини, очевидно, в курсе. И похоже, Драко злился, потому что смотрел на браслет с таким же убийственный взглядом, что и сама Гермиона. Он не рассказывал, Блейз догадался сам, и это не страшно. Не страшно ведь? Мало ли, почему она выронила браслет у него в спальне, может, Драко вообще клептоман и сам стащил его, правильно?        Звучит глупо, конечно.       В любом случае, они друзья, и Забини вряд ли будет трепаться с кем-то о том, что Малфой спит с магглорожденной Гермионой, которую травил на младших курсах. В это даже никто не поверит! Кроме Джинни.        И вот теперь к самому интересному.        Джинни, которая нихрена не рассказывала о связи с Блейзом. Джинни, которая любила Поттера с детства. Джинни, которая, мать ее, скрыла отношения со слизеринцем во времена поиска крестражей? Серьезно?!        — Грейнджер.        — Боже! — Гермиона от испуга схватилась за сердце, поворачиваясь на голос Драко. Она так погрузилась в мысли, что не заметила, как тот подкрался, прислоняясь к стене плечом и скрещивая руки на груди в пиджаке. — Напугал меня.       — Проводишь мозговой штурм? — Он усмехнулся. — Я присоединяюсь.       Гермиона сделала еще пару нервных шагов, кусая губы, и в итоге остановилась напротив Драко, который уже оторвался от стены и наблюдал.       — Почему у Забини мой браслет? — Ее голос звучал тихо, чтобы прислушиваться к шагам, да и картины спали, погруженные во мрак коридора. Если бы не лунный свет из окна, они бы даже друг друга не разглядели.       — Ты снова потеряла его. В моей спальне, — Драко скользнул томным взглядом по ее платью, возвращаясь к губам. Грейнджер замотала головой на свою оплошность. Наверняка он выпал из заднего кармана джинс, когда она переодевалась.       — Почему он так смотрит на Джинни? — резко продолжила Грейнджер, скрещивая руки, как и Малфой. — Почему у нее такая реакция?        — Понятия не имею, но догадаться не сложно, да? — Драко ухмыльнулся, как будто его это веселило. — Ты ее здесь ждала?        — Да.        — Они разговаривают в кабинете тайком. Я не стал подслушивать, Блейз все равно расскажет позже, — Драко сделал к ней шаг и опустил руки, все еще гипнотизируя глаза ведьмы.       — Поверить не могу, что Джинни скрыла это, — Грейнджер взметнула руками и опустила их, ладошками ударив по ногам.        — Ты же скрываешь, Грейнджер, — его пальцы аккуратно убрали прядь с лица Гермионы и заправили за ухо, и она обомлела, все еще глубоко дыша грудью от волнения. Драко наблюдал за своей рукой, очерчивающей шею и плечо, не скрытое спущенными рукавами.       — Я не… — она запнулась от прикосновения. — Это другое, — Малфой резко поднял строгий взгляд. — Мы не смотрим друг на друга… так.        — Может, это только нам так кажется? — Грейнджер прикрыла глаза, ощущая холодные пальцы, легко спускающиеся с плеча по ткани на руке до самого запястья. — Я поцелую тебя?        — Да, — не раздумывая.        Она обхватила его скулы ладонями, и Драко нетерпеливо прижался к ее губам, шумно выдыхая носом от желания. Кожа покрылась мурашками, а тело в секунду обмякло. Его руки медленно погладили талию и с силой прижали к твердому торсу, от чего Гермионе пришлось прогнуться в спине, цепляясь за его лицо пальцами. Вкус шампанского на губах был таким сладким, что они одновременно углубили поцелуй, пробуя друг друга на вкус и проваливаясь в ощущения окончательно. Страстно и мучительно вкусно.       Ход времени потерялся. Оба забыли где они, вновь и вновь облизывая губы друг друга и не обращая внимания на возмущенные охи-ахи картины недалеко на стене. Они издавали такие же звуки, только по другому поводу, и поцелуи красиво перекатывались с эхом, лаская уши, а дыхание Малфоя, громкое и возбужденное, кружило голову. Гермиона едва не простонала, когда Драко оттянул ее губу и снова скользнул языком, прижимая мягкое тело сильнее к себе.        — Охренеть. Не съешьте друг друга.       На мужской голос они резко отскочили друг от друга, отворачиваясь и вытирая рты в панике. Сердце застучало во всем теле, а коленки задрожали. На каблуках стало тяжело стоять. Гермиона боялась повернуться к стоящим рядом, краем глаза замечая высокого мужчину в черном и зеленое платье Джинни рядом. Только украдкой подняла испуганный взгляд на Драко, бледного и напряженного.       — Я говорил… — глубокими баритоном начал Блейз, обращаясь к Уизли, и Грейнджер в поражении закрыла глаза, чтобы не смотреть на поджатые губы Драко. — … что надо наложить чары тишины на обувь.        Поэтому они их не услышали.       — Гермиона? — голос подруги все же заставил ее повернуться, облизывая опухшие губы в панике. Гермиона подняла виноватый взгляд.        — Джинни? — позвала в ответ Грейнджер и уперлась руками в боки, пытаясь принять уверенный вид.       — Малфой? — один Забини ухмылялся, поправляя манжет на руке с браслетом.       — Иди нахуй, Блейз, — Драко засунул руки в карманы.       Вот и поговорили.       Все переваривали увиденное молча, не смея разрушать повисшее напряжение в лунном свете. Джинни ежилась в легком платье с открытыми плечами, но гневом от нее не веяло, скорее, неверием и растерянностью, как и от всех. Забини смотрел на Малфоя выжидающе, но тот сверлил точку на полу, кусая щеки.        — Рон собирался сделать тебе предложение на Новый год, — разрушила тишину Джинни, и Гермиона примерзла к полу, глубоко вдохнув кислород. Чуть не потеряла сознание от услышанного, и смогла только шепотом произнести:       — Что?        — Идем, Гермиона. Нам надо поговорить, — Джинни махнула палочкой, снимая чары тишины с туфель, а Грейнджер не могла пошевелиться, слушая стук ее каблуков все дальше. Губы дрожали, пытаясь выдавить хоть слово, а пальцы сами затеребили край рюш.        Она опасливо посмотрела на Драко, но тот молчал, смотря на нее в ответ тяжелым взглядом. Его лицо осунулось. Он почти не дышал.       Блейз драматично вздохнул, и Гермиона пришла в себя, рванув с места за подругой, но рядом с Забини резко остановилась, протягивая ладонь.              — Верни.       — Он тебе не подходит, а вот я люблю сладкое, — мулат немного наклонился к ней, сверкнув белозубой ухмылкой. — Оставлю себе на память.       Грейнджер рыкнула, но решила, что Джинни сейчас в приоритете, и двинулась дальше, слыша за спиной мужской голос:       — На моих граблях топчешься, Драко, ну что ж… — жужжание «Оглохни» оборвало Блейза на полуслове.       Она не могла поверить, что это произошло с ней, и пыталась сосредоточиться на своих шагах, прокручивая слова подруги по кругу.        Предложение? Это что, шутка? Джинни сказала это назло Малфою? Да ему дела нет!        В любом случае поговорить об этом нужно прямо сейчас и все выяснить.        Уже в спальне Грейнджер застала Джинни, когда та расхаживала по комнате туда-сюда, бубня себе что-то под нос.       — С чего ты взяла, что Рон собрался делать мне предложение? — с порога начала Гермиона, громко захлопнув за собой дверь. Это была очень не смешная шутка!       — С того, что помогала выбирать ему кольцо! — Джинни развела руками, вытаращив глаза. — Гермиона, что происходит?        Происходит немыслимое!       — То же, что у тебя с Забини, — процедила Гермиона и обняла себя за плечи в желании закрыться. Джинни нахмурила брови.       — Мы с Гарри не были тогда вместе. Мы начали встречаться после войны!        — А мы с Роном вместе? — Она указала на себя ладонями, желая, чтобы с ее пальцем сорвалось проклятье прямо в грудь. — Что-то я не вижу, — Гермиона обиженно поджала губы. От жалости к себе хотелось убежать и разреветься. — И намека не было! Он даже ко мне не прикасается!       — И ты нашла того, кто прикасается, — сердито закивала Уизли, махнув рукой в сторону двери и намекая на картину, что они с Блейзом застали.       — Да! — выпалила Гермиона и чуть не задохнулась от такого признания. — Нашла. И ты не была против, напоминаю, Джин. Смеялась и подталкивала…       — Пока не выбрала тебе кольцо вместе с Роном, Гермиона. На уикенде, — уже тише произнесла подруга, морща лоб и цепляясь за свои же предплечья. — Ты отрицала вашу связь с Малфоем. Какое у вас будущее?        — А оно должно быть? — Гермиона подошла ближе и замотала головой в отрицании. Это же лицемерие! — Когда ты была с Забини, думала о будущем?        Рыжая бестия опустила плечи и скривилась в желании заплакать, но сдержалась, отступая на пару шагов назад. Они обе безжизненно осели: Джинни в красное кресло, Гермиона на край заправленной кровати. Повисло густое молчание, осязаемое.       Уизли выглядела расстроенной, а Грейнджер хотела знать правду.       — Что у вас было? — Гермиона всхлипнула носом, но слез не было. Разочарование ими обеими — да, потому что Гермиона привыкла к правильности, а в последнее время все шло по одному месту.       Джинни собиралась с мыслями и раскинула руки по подлокотникам. Она все же начала говорить, откинувшись на спинку кресла:       — В Хогвартсе было отвратительное время с этими уродами Кэрроу и Снейпом, и мы как-то сблизились, — ее отрешенный взгляд сверлил одну точку на ногах Гермионы, сидящей напротив. — Тогда многие сблизились. Мы целовались пару раз… Ладно, больше пары раз, и немного потрогали друг друга, но на этом все, — она тоже всхлипнула, и Грейнджер распознала в этом болезненные нотки. — Блейз переспал с Падмой Патил, и я его избегала до самой битвы. Он в меня влюблен. До сих пор.       Гермиона шокированно расширила глаза, пытаясь проглотить информацию и ком в горле, от которого сильно поморщилась.        — А ты?       — А я люблю Гарри. Очень. И всегда любила, — она кивнула несколько раз, подтверждая свои слова, и облизнула пересохшие губы. — Просто не ожидала увидеть Блейза сегодня, вот и все, — еще кивки, не вызывающие доверия. — Теперь ты.       Гермиона отвела взгляд в пол и снова стала теребить рюши платья, собираясь воедино.        — Мы не спали. Ну… просто обжимались и целовались, наверное, как и вы, — она не стала говорить, что они делали на самом деле, и что Малфой довел ее до оргазма.       — Как так вышло? — голос звучал холодно.        — Понятия не имею, — Гермиона пожала плечами и потерла рукой лоб, подбирая слова. Опять врала, но сказать честно не поворачивался язык. — Нам, оказывается, очень комфортно вместе.       Они снова замолчали, и каждая избегала зрительного контакта, цепляясь за любые предметы и мебель в комнате. Только бы не чувствовать эту вину и всепоглощающий стыд.        — Я честно сказала Рону, что не вижу вас вместе, — внезапно произнесла Джинни, и Гермиона уставилась на нее. — Но с Малфоем я тем более тебя не вижу.        Как резко она перестала видеть в нем того, кто исправился.       — И что мне, быть одной?        — Нет, Гермиона. Ты знаешь, что я тебя люблю и желаю лучшего, — она обняла себя руками, поглаживая по плечам для успокоения. — Решать только тебе. Я ничего не скажу Рону, и… он сам виноват, что такой недотепа, — Джинни усмехнулась, чтобы снизить градус общения.       Грейнджер решила, что самое время сказать то, что ее терзает, и наконец вывалить немного откровения.        — Я просто не понимаю… — она быстро заморгала. — Я тоже девственница, все это для меня впервые, но…       — Рон? — Уизли вскинула брови и еще раз усмехнулась. — Почему «тоже»? Он не девственник.        Что-то внутри упало до самых пяток, окинув тело кипятком и дрожью.       — Что?       — Я застукала его с Лавандой еще на шестом курсе. Она скакала на нем, так что ошибки быть не могло, — плечи Джинни дернулись на реакцию Гермионы, абсолютно убитую. — Я думала, ты знаешь.        На этом разговор продолжать не захотелось. Грейнджер медленно поднялась с кровати, неуверенно шагая по комнате в тишине под пристальный взгляд подруги в кресле.        Все комплексы с новой силой обрушились на нее огромными мешками с камнями, и плечи опустились под тяжестью вниз. Дело было не в том, что Рон с кем-то спал, а в том, что с Гермионой корчил из себя недотрогу и даже не пытался прикоснуться. Она-то думала, что это из-за смущения! И в чем же дело?       Она остановилась перед зеркалом, смотря на себя в отражении. Волосы торчали в стороны непослушными кудрями, а маленькая грудь не придавала уверенности. Слишком худая, слишком нелепая, слишком веснушчатая.        Дело в тебе, Гермиона. Только в тебе.       — Я скоро вернусь, — кинула Гермиона, направляясь в сторону двери. Нужно было найти Малфоя и спросить, почему именно она. Неужели дело только в одиночестве? Больше в ней нет ничего.       — Ты куда?        — Нужно кое-что выяснить.       — Гермиона! — Грейнджер остановилась и медленно развернулась у самой двери. — Я скажу одно, если ты торопишься к нему. Знаешь, в чем разница между ними? Рон тебя любит, поэтому боится сделать что-то не так и прикоснуться, а Малфой хочет тебя трахнуть, поэтому не беспокоится о твоих чувствах. Подумай об этом.       — Я знаю, Джинни.       — Гермиона, в итоге один из вас влю…              Но она уже не слушала и мчалась вниз по лестнице, быстро пересекла гостиную, не чувствуя туфель, и только собиралась выйти в темные пролеты Хогвартса, как в картину громко постучали прямо перед ее носом.        Грейнджер нахмурилась и напряглась, положив руку на дверь, но уверенный стук повторился.       Бам-бам!       — Смелость в малом! — плюнул голос по ту сторону, и Гермиона вскинула брови, вслушиваясь в приглушенные голоса.       — Я все равно вас не пущу!       — Открывай проход, дура, я назвал пароль!        — Как ты разговариваешь с дамой?!       Грейнджер открыла дверь, пока гость не наговорил лишнего, и не удивилась, поджимая губы на поведение Малфоя. Он выглядел злым как год назад, с неприкрытой неприязнью провожая Полную Даму на картине, съезжающей в сторону. Что еще хуже, рядом с ним стоял Забини и сверкал своей улыбочкой, но не радостной, а скорее ядовитой.       — Что вы здесь забыли? — вырвалось у Гермионы не очень дружелюбно. Как будто не бежала к нему выяснять, красивая ли она, минутой ранее.       — Грейнджер, — Драко нервно сглотнул и засунул руки в карманы брюк. На нем уже не было пиджака, только черная рубашка с галстуком заправленная в строгие брюки. — Нам надо поговорить.       — О чем мне разговаривать с вами двумя?        — О нет, красавица, — Блейз слегка нагнулся со своего высокого роста, чтобы приблизиться. — Я не к тебе.       Гермиона скрестила руки на груди и заметно напряглась, хотя до этого и так ощущала себя струной, натянутой до предела. Забегала взглядом и думала, стоило ли вообще пускать Забини к Джинни, зная, что та в отношениях с Гарри.        — Что тебе нужно от Джинни?       — Грейнджер, — Блейз наиграно вздохнул. — Давай прекращай этот спектакль и выключай адвоката. Мы разберемся сами, — и уже более жестко дополнил: — Как и вы.       — Идем, — Драко протянул руку, но в его взгляде было что-то, чему нельзя доверять. В серых радужках отражался теплый свет гостиной, и это выглядело как ярость. — Быстрее.       — Блейз? — раздался голос сзади, и Гермиона обернулась, смотря на потрясенную Джинни в домашнем махровом халате. Складкой между ее бровями можно было удержать журнал. — Что ты тут делаешь?       — Годрик, — шумно выдохнул Малфой и схватил Грейнджер за запястье, силой вытягивая из комнаты, а Блейза толкнул в спину ко входу в гостиную. — Идем, Грейнджер.       Гермиона неуверенно двинулась, смотря на ледяные пальцы, крепко сжимающие ее запястье до белых пятен на коже. На лестнице она обернулась, и увидела, как дверь за Забини закрылась, и полная Дама в шоке замахала на себя веером, чтобы остудить пылающее от гнева лицо.       Малфой молчал и только тащил Грейнджер за собой, двигаясь в непонятную для нее сторону.       — Куда ты меня тащишь?        — В кабинет Зельеварения, — процедил он так, будто разговор с Блейзом вывел его ни на шутку.        — Зачем? — Гермиона едва успевала переставлять каблуки. Осталась без ответа. — Зачем, Малфой?       — Варить Амортенцию, — Драко уверенно шагал, но Грейнджер резко остановилась, чуть не свалившись, и выдернула руку из его цепких пальцев. — Она почти готова.       Малфой глубоко вздохнул и медленно повернулся к ней, устремив взгляд куда-то за плечо Гермионы. Засунул руки в карманы, как он делал всегда, когда не находил себе места.        В ночном коридоре Хогвартса всегда было прохладно, но Грейнджер дрожала не от этого. Она пыталась проследить цепочку мыслей Драко, но не могла ухватиться за суть.        — Я объясню на месте, идем, — он снова хотел взять Гермиону за руку, но она резко одернула ее. Малфой прошипел, втягивая щеки. — Хорошо, Грейнджер! Я сварю сам.       И размашистыми психованными шагами двинулся к кабинету, разнося по коридорам звук своих твердых шагов. Его спина удалялась все дальше, скрываясь во тьме коридора, но Гермиона так и осталась стоять на месте.       Он задумал что? Понюхать Амортенцию? Сварить зелье для Блейза? Выпить сам?        Что происходит?        Она скрестила руки на груди и запыхтела, но когда Драко скрылся за поворотом, рванула следом. По дороге достала палочку и наложила чары тишины на каблуки, чтобы их цокот не услышал Филч, потому что клуб Слизней уже должен был разойтись. Ночное время для учеников никто не отменял, а вот в классе Зельеварения двум лучшим ученикам никто не удивится, конечно, лучше было бы сменить одежду для правдоподобности. Слизнорт будет только рад прыткости учеников к учебе.       Еще пару дверей и вот он — нужный кабинет. Когда Гермиона вошла, Малфой уже варил зелье в котле, и оно было почти готово. Они что, все это время варили его с Блейзом?        Драко даже не взглянул на нее, закатывая рукава рубашки, когда Грейнджер взяла ступку и тысячелистник, оценивая, где они остановились, и принимаясь за работу.       — Рассказывай, что произошло? — Гермиона кинула взгляд на рядом подошедшего Драко со склянками, и незаметно скользнула по бледной метке Пожирателя. — Зачем тебе Амортенция?       — Нам, — исправил ее Малфой, и отправил несколько капель желчи в котел. Гермиона нахмурила брови. — Она нужна нам. Рыжая тебе все рассказала?       — Если ты про Забини, то да, — руки плавно измельчали траву в ступке, прокручивая с характерным шуршанием. — У них были «как бы отношения».        — И какой итог? — Малфой повернулся к ней, упираясь одной рукой на стол, и выжидающе уставился, поджав губы.       — Они разошлись, когда Забини переспал с Падмой, и Джинни выбрала Гарри, — Гермиона пожала плечами, продолжая работу.       — Не этот итог, — Драко повернулся к доске с цветками пиона, и взмахнул палочкой. — Парвум Диффиндо! — идеально мелко нарезанные листы опали на деревянную поверхность, и Гермиона хмыкнула на отлично начерченную мягкой рукой руну. — Другой итог, Грейнджер.       — Ты про то, что Забини влюбился в Джинни?        — Да, — сказал он спокойно, и у Гермионы перехватило дыхание. Она на секунду остановилась, чтобы собраться, и медленно принялась выкладывать перетертую траву в котел, из-за чего пришлось прижаться к Драко боком. Тот слегка развернулся, чтобы ей было удобно, сверля взглядом профиль девушки так близко. — Блейз считает, что у нас будет то же самое, — его дыхание опалило кожу на лбу.       — Ну, конечно, — фыркнула Гермиона, все еще выгребая тысячелистник из ступки. — Все же идут по одному пути, верно?        — Я сказал так же, — он отвернулся от девушки и подошел к закрытому стеллажу декана. — Акцио: жемчужная пыль, — нужная баночка оказалась в его руке через секунду. Драко снова подошел и принялся выставлять нужный порядок ингредиентов перед собой, чтобы не ошибиться на последнем этапе.        Любовное зелье довольно сложное, но они оба знали его наизусть. Варить Амортенцию около сорока минут, и можно легко нарушить нужное количество ингредиентов, которые редкие и дорогие. Малфой знал, где хранил Слизнорт все необходимое. Из-за педантичности Драко профессор позволял ему пользоваться всем в своем кабинете.        — Ты хочешь, чтобы мы понюхали Амортенцию? — Гермиона усмехнулась, а Драко кивнул. — Я и так могу сказать, что у меня нет проблем с чувствами к тебе, Малфой.       — Но они могут возникнуть впоследствии.       — Не могут, — резко оборвала Грейнджер, и они повернулись друг к другу, встречаясь серьезными взглядами. — Не могут, Малфой. Я люблю другого.       — Я не верю тебе, в том и дело, — он закусил щеку изнутри, осматривая шею и лицо Гермионы. — Ты не любишь Уизли.        — С чего такая уверенность?       — Грейнджер, я размышляю. Я моногамен, как и ты. Если выбираю партнера, то других не прошу целоваться со мной, — Гермиона начала краснеть от возмущения. — Если бы ты любила Уизли, то не ночевала бы в моей спальне.       — Все дело в Роне, он…       — Он еще не сделал тебе предложение, Грейнджер, не расслабляйся. Не верю ни единому слову рыжей, — Драко снова развернулся к столу и закинул оставшиеся ингредиенты в котел, отсчитывая круги своей палочки для помешевания. Гермиона молчала, чтобы не сбить его со счета, но когда тот закончил, сразу возобновила речь:       — Какое тебе дело? — Гермиона развернула Малфоя к себе, дернув в сторону за предплечье с меткой. От прикосновения к ней сильно вздрогнула. Драко поджал губы, и его ноздри раздулись от недовольства. — Ты же… — она сглотнула, чтобы произнеси вслух слова Джинни, но они застряли в горле. — Ты же просто хочешь…       — Трахнуть тебя, Грейнджер? — сказал он вместо нее, и Гермиона почувствовала невидимый удар поддых, опуская взгляд в стол рядом. — Да. Хочу. Довольна? — она задрожала всем телом, как осиновый лист. — Будто ты этого не знаешь и сама не хочешь.       Его недовольное фырканье растворилось громким гулом в ушах.        — Да пошел ты! — Гермиона гневно двинулась к выходу.        — Стоять, Грейнджер! — холодная рука вновь поймала ее и притянула обратно. Из-за чертовых каблуков Гермиона не смогла сопротивляться, чуть не рухнув ему в грудь. Быстро сообразила и достала палочку, утыкая кончик древка в острый горделивый подбородок слизеринца. — Очень страшно, — процедил он, держа дрожащую от противоречивых эмоций девушку обеими руками. — Сначала Амортенция.       — Блейз на тебя плохо влияет.       — Ты на меня плохо влияешь, Грейнджер, нюхай Амортенцию!        Характерные завитки для любовного зелья закручивались в воздухе на столе справа, и Гермиона облизнула сухие губы, все еще держа палочку у горла Драко. Серые глаза следили за ней неотрывно, и она вдохнула запах полной грудью, застыв на месте. Мужские пальцы сжались на ее предплечье в ожидании.       — Свежескошенная трава, — медленно произнесла она на выдохе и плавно прикрыла глаза, успокаиваясь. — Пергамент и…       Это был не запах Рональда Уизли. Больше нет.        Она растеряно и резко открыла глаза на дрогнувший кадык Драко и опустила палочку, нахмурив брови. Третий аромат был незнакомым, едва уловимым. Запах граната с легкой горчинкой, оттенком гвоздики, но абсолютно не свойственный тому, что ее окружало. Ничего похожего.        — Что третье? — голос звучал напряженно.       — Не знаю, — прошептала Гермиона, легко дернув плечом. — Мне этот запах не знаком. Мне кажется, это что-то из детства, но не более, — ладони Малфоя заметно расслабились на свободных рукавах ее платья. — Теперь ты.        Драко прикрыл глаза на пару секунду, глубоко вдыхая. В свете пары свечей он выглядел очень красивым, слегка взволнованным. Как перед поцелуем.       — Я чувствую запах свободы. Ветра, — его лицо расслабилось, и губы приоткрылись, выдыхая. — Тебя там нет.        Грейнджер поймала странное состояние, граничащее между обидой и облегчением, и связала это с тем, что считала себя недостаточно привлекательной для кого-либо. Тем более для чистокровного аристократа.       — Ты доволен?       — Более чем, — они стояли слишком близко друг к другу, и Гермиона проследила, как Драко быстро задышал и облизал самым кончиком пересушенные губы, будто только спрыгнул с метлы. Злость его покинула, и он утихомирил свою вспыльчивость. — Обсудим?        Гермиона знала, к чему приводил этот разговор каждый раз, но не могла себя остановить. По телу бежали мурашки, а приятный запах Амортенции расслаблял тело.       — Давай.       — Ты собираешься принять предложение Уизли? — его ладони держали предплечья, медленно поглаживая большими пальцами через ткань платья. Он снова манипулировал.        — Пока не разберусь с чувствами — нет, — она рвано выдохнула, когда Драко остановился взглядом на ее губах, и нерв на его скуле дернулся. — Я должна ощутить, что это не просто условность и необходимый брак, а взаимная любовь. Ему придется влюбить меня в себя снова.       — Ты уверена, что вообще любила его, как мужчину, Грейнджер? — Малфой давил, чтобы добиться своего, и она это прекрасно понимала. Хотела ли сопротивляться? Нет.       — Да, — Гермиона пару раз кивнула, себя убеждая. — Амортенция пахла по-другому.        На шестом курсе любовное зелье источало аромат волос Рона, и она бы не спутала его ни с чем другим. Теперь все изменилось.        — Ладно, — Драко усмехнулся, будто не поверил. — Что ты думаешь про мои слова?        — Что ты хочешь затащить меня в постель? — она вздернула бровями, поймав его взгляд с пляшущими искрами от свечи.       — Я не так выразился, Грейнджер, — Драко слегка наклонил голову к плечу, а его руки легко спустились к пальцам Гермионы, сжимая. — Такой цели у меня нет, только желание.       — Твоя честность меня подкупает, Малфой, — а еще внимание. Как же она таяла от того, как Драко с ней играл! Это было что-то новое в ее жизни, наполненной учебой и дружбой. Когда вот так, как сейчас, сводило живот от предвкушения, хотелось потрогать и себя, и его, и вообще раздеться догола и сплестись телами.       Она закрыла глаза, когда Малфой опустил руки на ее талию, сжимая пальцами красную ткань. Представила, как холодные ладони спустятся вниз к ее заднице и сожмут, а лучше прямо под подолом платья на коже, чтобы ощутить еще ярче. Гермиона бы потянулась к его ремню, расстегивая уже более уверенно, а не как в первый раз, и засунула бы руку ему в брюки, сжимая твердый член.       Мерлин, Гермиона!        Она открыла глаза, чтобы успокоить воображение, и вздохнула, когда увидела его губы с легкой ухмылкой напротив. Стало хуже. Невыносимо жарко.       — Я собираюсь тебя поцеловать, — как всегда предупредил Малфой, скользя ладонями по ее талии и спине. — Ты же не сбежишь с криками?        — Если ты не будешь переходить черту дозволенного, — прозвучало от нее хриплым голосом.       — А я буду.       Она задержала дыхание, подготавливая в голове гневную тираду, но не смогла произнести и звука, когда его губы накрыли ее в страстном порыве. Под звуки поцелуя палочка из ее рук легла на край стола, и Драко прижал горячее тело к себе, запуская одну руку в кудрявые волосы на затылке. Наклонил ее голову, поддерживая, чтобы вобрать в себя ее губы, и Гермиона растаяла, зарывшись пальцами в его волосы в ответ.        Как же чертовски приятно расслабиться в сильных руках!       Коленки подкосились, и Малфой поднял ее над полом за талию, обхватив одной рукой и прижав к себе. Сделал пару шагов к столу и усадил на деревянную поверхность, не разрывая сладкого поцелуя. Гермиона первая обвела его губы языком, понимая, что Драко стоит между ее ног, с силой прижимая к своему твердому паху ее пульсирующую промежность.       Остановить его? Не хочется.       Нужно это сделать? Да.       Запах Амортенции стал таким ярким от котла рядом, что легкие пылали то ли от нехватки кислорода, то ли переизбытка вкусного в воздухе. Малфой дополнял ароматом своего тела и без того пугающе приятную атмосферу и, опустив руки на ее бедра, провел ими по голой коже под подол платья. Гермиона разорвала поцелуй, и они уткнулись лбами друг в друга, тяжело дыша в губы.        — Мы договаривались в одежде, — прошептала Грейнджер, намекая на его руки под платьем и не в силах бороться.       — Ты в одежде, — ухмыльнулся Драко, и его пальцы дошли до лямок трусиков на бедрах. Погладили кожу и слегка поддели ткань, от чего Грейнджер тихо простонала и свела ноги от волны возбуждения, сдавливая мужские бедра. — И я сказал, что буду переходить черту.       Брови Гермионы нахмурились в отрицании, а ладони легли на твердью мужскую грудь, чтобы оттолкнуть. Сил не было. Умная голова перестала слушаться, когда от его тела шел такой аромат и жар, молящий раздеться.        — Я поцелую тебя?       — Ты уже спрашивал.       — Не здесь, — он слегка коснулся ее губ своими. Грейнджер расширила глаза, отрываясь от его лба, и быстро задышала. Она точно неправильно его поняла, а вот Драко, кажется, только больше возбудился. — Ниже, Грейнджер.       — Ты про грудь?        — Еще ниже.       — … Живот? — с надеждой спросила она, морщась от неловкости, и Малфой засмеялся, утыкаясь лбом ей в плечо, чтобы скрыть то, что тоже покраснел. Напряженная спина тряслась от тихого смеха, и Гермиона обхватила его довольное лицо ладонями, возвращая обратно. — Нет. Нельзя.       — Я понял свою ошибку, — он все еще улыбался, и они снова выглядели нелепо, как и в спальне Слизерина. Смущенные и боязливые. Одним словом: девственники. — Я больше не буду спрашивать.        — О нет, ты будешь спрашивать, Малфой, — Гермиона замотала головой в отрицании и легком страхе.       — И мы так и не уйдем дальше сорок второй страницы… Грейнджер.       — Я и не собиралась уходить дальше, — строго оборвала она и не удержалась от того, чтобы погладить его гладкие мраморные скулы кончиками пальцев.        — Я тоже, — он прикусил губу и усмехнулся, от чего желваки его острой челюсти перекатились под ладонями Гермионы. — До недавних пор. Ты сексуальная, Грейнджер, — его слова пронзили до мурашек. — Очень красивая, умная, смелая. Меня это возбуждает.       — Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь? — Он изогнул бровь на эти слова и сделал невинное лицо, слегка надув губы. — Ты говоришь то, что я хочу услышать, чтобы добиться своего.       — Это не значит, что я говорю неправду, — сказал с неким ехидством, пытаясь понежиться щекой об одну из ладоней. Это было приятно.       — Ты манипулятор и говнюк.       — Я обсыпал тебя комплиментами, а ты обзываешься, — пальцы с силой впились в кожу под платьем, сжимая лямки белья и слегка стягивая вниз. Драко кусал нижнюю губу изнутри и бегал по ее лицу взглядом, будто сейчас накинется. — Не нарывайся.       — Обсудим?       — Нет.       Он снова поцеловал ее, на этот раз скользнув языком сразу, и сладко, с упоением, провел им по всему рту, горячо выдыхая носом. Напал на нее, прижимая за бедра к себе, пока Гермиона врывалась в его платиновые волосы, сильно сжимая у корней, как он и просил в прошлый раз. Драко прошипел ей в губы и двинул бедрами навстречу, чтобы она почувствовала, насколько он возбужден.        Малфой был прекрасен в таком напористом амплуа, уже больше похожим на себя, нежели в первые месяцы их общения. Он отстранился всего на секунду, целуя влажными губами ее лицо с приятным мокрым звуком и опускаясь по линии подбородка ниже к шее, захватывая кожу до приятной покалывающей боли. Голова сама запрокинулась назад, а тело выгнулось на встречу приятному, предоставляя больше возможностей для ласк. Гермиона уже не понимала, что пульсирует больше: его член между ее ног, или она сама, требующая его в себе.        Пальцы на голове разжались и опустились ему на грудь, погладив твердые плечи. Она простонала, когда Драко вытащил одну руку из под юбки платья и скользнул в декольте, погладив кожу на груди.       — Малфой… — звучало неуверенно, потому что ощущения были на грани обморока. Ее тело просило, кричало; Гермиона так хотела ласки и тепла, что сходила с ума от прикосновений.       Они снова соединились лбами, легко целуясь, и уже обе руки Драко медленно стянули с нее верх платья, оголяя грудь и платиновую змею над ней. Кожа покрылась мурашками от холода, и соски затвердели, заставляя Гермиону краснеть от смущения.        Захотелось прикрыться. Драко это почувствовал и снова припал к ее шее, очерчивая руками грудь и приятно сжимая. Грейнджер уже не могла держаться за его плечи, сильно прогнувшись, и уперлась локтями на стол позади, опускаясь ниже.       Кажется, это новая точка невозврата, потому что его член так сильно уперся в ее мокрые трусики, что Гермиона закинула ногу на его бедро, притягивая сильнее. А Малфой все скользил и скользил по коже языком, громко вдыхая аромат кожи и спускаясь поцелуями от ключиц к груди.        — Малфой… — тревожно прошептала она снова, когда его губы обхватили сосок, легко его оттягивая. Протяжный стон вырвался сам, а в груди разлилось невероятное чувство окрыления, пропитанное запахом Амортенции. Парами зелья можно сильно надышаться и получить ощущение эйфории. — Пары зелья… Они, ах… еще…       — Я знаю, — от его выдоха на влажную грудь кожа снова стянулась рябью мурашек, а внизу живота все перевернулось. Драко покачивался на ней, и его твердая плоть идеально скользила по мокрому белью. Гермиона была уверена, что его брюки пропитались насквозь ее влагой. — Я тоже отличник, Грейнджер.        Он поцеловал ее сухие губы, сам будучи весь мокрый от слюны, и даже его лицо блестело от огня свечи. Облизал каждый сантиметр ее рта, вжимаясь бедрами уверенными толчками. Грейнджер легла на стол всей спиной, обнимая напряженную шею Драко, и обеими ногами обхватила его, подстраиваясь под нависшим над ней мужчиной. Он упирался только на одну руку, а второй скользнул вниз, расстегивая ремень брюк.       Голос разума немного проклюнулся, и Гермиона разорвала поцелуй:       — Что мы будем делать? — возбужденные глаза встретились, а мокрые рты продолжали тяжело дышать. Малфой не остановился, расстегивая ремень и ширинку с характерным звуком молнии. — Малфой?       — Обсудим?        Грейнджер нервно хихикнула, и Драко улыбнулся, сдерживая смех.        — Мы уже и так слишком далеко зашли, — Гермиона с трудом сглотнула и старалась не думать о своей голой груди и его расстегнутых брюках. — Но…       — Но?       — Я слишком возбуждена.        — Скажи, что мне делать.       — Не… — она запнулась, краснея все больше. — Не…       — Не входить в тебя, Грейнджер — это я понял.       — Мне однозначно нравится, что ты говоришь вслух все эти вещи за меня.       — Отблагодаришь?       Пару секунд Гермионе понадобилось, чтобы осмелиться, и руки поползли вдоль его тела к брюкам, а дальше к резинке трусов, оттягивая ее пальцами. Драко удивленно вскинул брови и застыл. Взгляд с большими черными зрачками забегал по лицу Грейнджер. Его глаза закатились на выдохе, когда ладонь скользнула в белье и медленно погладила тяжелый твердый член.        — Грейнджер, это не по правилам, — процедил Драко сквозь зубы, следом сразу прерывисто выдыхая.        — Ты же их нарушаешь. Мне стало интересно.       Длина от основания была нежной, бархатной, а сама головка влажной и скользкой от смазки. Она погладила еще раз, и широкий член дернулся в руке. Гермиона замерла, неотрывно смотря на Драко, который с трудом открыл глаза и сглотнул пересушенным ртом.        — Приятно? — спросила она шепотом.       — Очень. Утолила любопытство?        — Хочу посмотреть.       — В другой раз, Грейнджер, — Малфой поцеловал ее и толкнулся бедрами женскую ладошку. Головка скользнула к запястью, пачкая руку скользкой смазкой. Гермиона почувствовала, что уже на грани, чтобы попросить Драко вставить член в нее и трахнуть так, чтобы она рассыпалась на кусочки.        Но когда поняла, что Малфой спустил свое белье и убрал ее ладонь, переплетая пальцы и упирая в столешницу возле лица, застыла от напряжения в поцелуе. Драко прижался к мокрому белью членом и толкнулся между складками, задевая пульсирующий клитор.       — О, боже!       — Тише, — шепот ей в губы. — Тише. Нас услышат.       С каждым его поцелуем в шею и толчком Грейнджер проглатывала стоны и волны удовольствия по всему телу. Драко провел одной рукой вдоль тела по ноге до самой голени, а потом обратно и остановился на животе, медленно спускаясь к краю белья. Гермиона выдохнула весь воздух из себя и замерла с приоткрытым ртом, когда твердая плоть медленно скользнула по голым мокрым складкам под трусиками.        — Не бойся, — Драко качнулся вперед, и новое движение по оголенным нервам вырвало стон у обоих, заглушенный в поцелуе. Теперь движения ощущались ярче, намного мягче и безумно быстро приближали к оргазму. Головка скользила по клитору, длина по промежности, и стало совсем мокро. С каждым рывком Драко все сильнее сжимал ее руку, и когда ускорился, припал к шее Гермионы, от чего та вскрикнула от удовольствия.        Еще толчок. Еще один. Еще…       — А-ах! — Гермиона едва не закричала, покрываясь мелкой дрожью и запрокидывая голову в немом крике. Под веками замерцало, кожа покрылась испариной. Все тело свело приятными спазмами, перехватывающими дыхание, пока Драко скулил в ее шею и содрогался, покрывая кожу на лобке горячей влагой. — О боже…       Между ног все горело и пульсировало у обоих, и Малфой поднялся на локтях, тяжело дыша. Они встретились взглядами. Гермиона моргнула и почувствовала, как слеза скатилась с ее глаза к виску.        — Больно?       — Нет, мне потрясающе хорошо. Такой комплимент сойдет?        — Вполне, — Драко усмехнулся и снова уткнулся ей в плечо лбом, смеясь от неловкости. Гермиона растянулась в самой блаженной улыбке, которая вообще возможна, и потянулась к платью, натягивая его на грудь. Малфой немного отстранился и поправил белье, убирая член, на который было так любопытно посмотреть. Но раз в другой раз… — Лежи, я уберу.       Его спина выпрямилась, а рука потянулась к палочке. И только он собирался взмахнуть ей, как замер, смотря на промокшее красное белье перед собой, которое почти не прикрывало набухшие складки. Грейнджер зарделась, как томат на солнце.       — Малфой!       — Прости, — он дернул головой, приводя себя в чувства. — Экскуро.       Грейнджер тут же села, одернув платье вниз. Нервно зачесала волосы назад, которые спутались сзади от трения на деревянной поверхности. Малфой тяжело вздохнул и отвернулся, застегивая штаны и ремень.       Что только что произошло?       Они молчали какое-то время, и Драко повернулся к ней, резко с громким чмоком целуя Гермиону в губы.        — Ты чего?       — Спасибо, — он прокашлялся в кулак и посмотрел на котел рядом, нахмурившись. — Давай разольем зелье в колбы и возьмем себе. На всякий случай.