Глава 14. Праздник

~*~ 10 лет назад ~*~ 

      Драко лежал в кровати своей спальни при свете одной-единственной свечи на комоде, запрокинув правую руку за голову. В левой же бесконечно вращал склянку с Амортенцей, которая переливалась перламутром и манила себя выпить. Они разлили зелье по бутылочкам, чтобы нюхать время от времени и перестать играть друг с другом, если запах изменится. Остальное уничтожили. Слизнорт был бы в шоке.       Этот недосекс так понравился Драко, что он теперь боялся открывать бутылек и вдыхать пары. Ему стало ужасно страшно влюбиться в Грейнджер, и желудок скручивало до тошноты при одной только мысли об этом.        Нет, это невозможно.        Грейнджер — магглорожденная. Драко не имел ничего против ее крови, но семья требовала определенных условий для брака, к тому же невеста у него уже была. Гермиона сама не влюбится в него, и он дико испугался, когда увидел ее реакцию на слова Джинни о предложении. Она не расстроилась. Ей не было стыдно. Никакой любовью к Уизли там и не пахло.        Но Малфой все равно почувствовал неприятную желчь в горле от услышанного. Если они возобновят отношения с рыжим, то приключения по похабному справочнику прекратятся, а Драко вообще этого не хотел. У него ничего в жизни подобного не было!       Пузырек в руках сделал еще одно вращение с помощью пальцев, и кольцо звякнуло о стекло. Он облизал губы.       Малфой никогда бы не стал принуждать девушку к сексу, и Гермиону в том числе. Было бы неплохо, если бы она попросила сама. Он даже представлял, как она шепчет ему на ухо, что хочет в себе каждый дюйм его члена, но отгонял мысли, потому что начинал возбуждаться.        То, что они делали с Грейнджер на столе Зельеварения — самое лучшее воспоминание со школы, которое Драко никогда не забудет. Ее возбужденные карие глаза до сих пор всплывали в памяти. А грудь? Она охренительная. Нежная, красивая, с маленькими темными ареолами и родинками. Пахнет вкусно.        Драко чуть не потерял контроль, когда увидел ее между ног, мокрую настолько, что смазка стекала на стол. Ткань белья впивалась между складками, очерчивая промежность в деталях. Сверху его сперма, попавшая на низ живота. Уже второй оргазм с Грейнджер был просто невероятным.        И ему не хватило вида, который теперь всплывал в памяти, вынуждая тянуться к члену. Нужно посмотреть без препятствий в виде красных трусиков и платья. На полностью голую старосту Гриффиндора.        Он сказал ей «в другой раз». И Гермиона не противилась.        Значит, он будет.        Целеустремленности у Малфоя хоть отбавляй, и он всегда добивался успеха в нужных делах. И теперь Грейнджер была первостепенным и самым главным делом в его списке на оставшиеся… пять месяцев и три дня.        Главное, не влюбиться. Забини рассказал ему, что у них с Джинни происходило примерно то же самое. Они начали с поцелуев, закончили небольшим петтингом, и Блейз поехал кукухой по Уизли, а потом случайно переспал с одной из близняшек Патил. Как можно переспать случайно? Моногамность Драко не позволяла ему понять этого. Он мог отдавать себя только одному человеку, и ссылался на то, что помимо этого есть учеба и обязанности. Так можно нигде не успеть.        Гермиона доверяла ему, и Драко отвечал ей взаимностью. Они не будут вести двойную жизнь, и Грейнджер не станет выстраивать отношения с Уизли сейчас, пока их темные делишки на столе кабинета продолжаются.        Зелье снова звякнуло в пальцах об серебро кольца, вырывая Драко из мыслей.        Через три дня Новый год. И подарок для Грейнджер уже лежал под кроватью.       Только бы она не отправилась к Уизли. 

***

      На утро Драко шел в Большой зал в приподнятом настроении, вышагивая по пустым коридорам Хогвартса очень уверенно. Серый свитер приятно согревал тело, а мысли о предстоящей встрече с Грейнджер — душу. Малфой сел на привычное место недалеко от близняшек Керроу и в ожидании уставился на пустой стол Гриффиндора, попивая черный кофе.        Минута, две, десять, тридцать. Когда гриффиндорский жилет мелькнул в поле зрения, он радостно перевел взгляд, но увидел только хмурое сонное лицо мальчишки-второгодки. Она так и не появилась.       Ничего удивительного. Драко отвел ее в башню Гриффиндора глубокой ночью, и скорее всего, они проговорили с Уизли всю ночь, выясняя отношения. Малфой мог поспорить, что рыжая промывала мозги своей подруге с таким же напором, как и Блейз Драко.        Когда Грейнджер не пришла на обед, Драко начал волноваться. Успокоил себя тем, что она не его девушка, чтобы паниковать и бегать за ней. Наверное, Гермиона просто ушла в Хогсмид с Джинни, куда они пошли примирительно обедать в кафе после споров.       Но когда она не появилась на ужине, Малфой запаниковал.        Пиздец, она ушла к Уизли.        Куда еще она могла отправиться, кроме как в этот сарай с рыжим сборищем? Драко ненавидел сейчас даже младшую из них. Просто за компанию. Если Гермиона и решила отпраздновать Новый год там, то точно ее туда затащила Джинни.       И Малфой три дня провел в жестком трауре и трипе по учебникам, стараясь сбежать в учебу от всепоглощающей мысли, что потерял Грейнджер. Пару раз даже падал лбом на страницы, вздыхая и не понимая, как мог так прокосячить. Это могли быть потрясающие пять месяцев с ней.        Он ужасно скучал. Уже даже не по их практикам, а по самой Грейнджер, с которой всегда было о чем поговорить. Но она же в любом случае вернется, верно? Можно продолжить хотя бы общаться.        А что, если что-то случилось?        Вечером в канун Нового года Драко снова уверенно шагал по коридорам Хогвартса, но уже к кабинету МакГонагалл. Если с Грейнджер что-то произошло, то старуха должна знать об этом. Малфой уже посрался с Полной дамой, которая снова не хотела пускать слизеринца даже с паролем, но Драко поймал Пикса и выведал у него, что Грейнджер в башне Гриффиндора нет.       Горгулья пропустила Малфоя без пароля, будто директриса его ждала. Кабинет был все таким же, как при поступлении, наполненный волшебством и всевозможными артефактами. Семья Драко тоже имела свою коллекцию, но в большинстве состоящую из темных вещиц. Дамблдор кивнул ему с портрета. Иронично.       — Мистер Малфой, — позвала его Минерва, как только заметила вошедшего из-за своего большого письменного стола на возвышенности. Драко медленно подошел, уже не пылая такой уверенностью. — Я могу вам чем-то помочь?        — Я ищу Гермиону Грейнджер, профессор, — Малфой сглотнул от волнения и встал напротив стола, засовывая руки в карманы под черным пиджаком. Наверное, не стоило одеваться так официально. Это выдавало его нервозность.       — Гермиону? — директриса взглянула на Драко перед собой над маленькими очками на переносице, но не удивилась. Малфой сдержанно кивнул. — А зачем она вам, мистер Малфой?        — Я не могу найти ее третий день, а нам нужно доделать общую работу по… Зельеварению, — он старался выглядеть бесстрастным, но МакГонагалл продолжала пилить его взглядом, оценивая. — Мы договаривались сделать ее на каникулах.       — Мисс Грейнджер должна уже вернуться, — Минерва отложила перо в чернильницу и подозрительно строго сложила перед собой руки. Драко прерывисто вздохнул, понимая, что зря приходил. Поддался на порыв эмоций, хотя нужно было включить рациональное мышление и просто подождать. А теперь перед директором он выглядел, как поехавший. — Вас беспокоит ее отсутствие?       Драко закусил щеку. Очень беспокоит.       — Нет. Просто незаконченная работа, — Малфой дернул плечом. — Я пойду, — он уже развернулся к выходу, услышав голос Минервы:       — В следующий раз прошу вас делать общую работу с мисс Грейнджер за пределами Хогвартса, — у Драко зашевелились волосы на затылке, а глаза округлились по галлеону каждый. Он не повернулся, только застыл всем телом. — Мне не хотелось бы больше успокаивать смущенные вашей общей работой картины, мистер Малфой. Будьте благоразумны, если не хотите отчисления. Это и мисс Грейнджер касается.        — Я вас понял, — только и смог выдавить Драко, не поворачиваясь, и ноги сами понесли его прочь из кабинета. В коридоре он часто моргал и пытался прийти в себя, пока направлялся в библиотеку. До ее закрытия есть пару часов.       Малфой был то ли в шоке, то ли в ярости от слов директора. Видимо, они так разошлись и стонали, что их услышали картины в коридоре возле кабинета Зельеварения. Еще и прикинулись спящими, когда Гермиона с Драко вышли! Охренеть просто.        А если бы вошел Филч? Тогда они не подумали об этом.        Малфой ворвался в библиотеку слегка нервозный. Кусая изнутри губы, боковым зрением заметил знакомые кудри и остановился посередине читального зала. За эти три дня было уже столько периферийных ошибок, что Драко сказал себе сначала успокоиться, закрыть на секунду глаза, и только тогда повернулся и увидел Грейнджер.        От того, как скрутило внутренности, пальцы сами сжали флакон с Амортенцией в кармане брюк. Еще немного и стекло бы лопнуло, вонзаясь маленькими осколками в ладонь. И привело бы Драко в сознание.       На своем любимом месте за длинным читательским столом сидела Гермиона, укутанная в черную школьную мантию и свои пушистые волосы. Брови нахмурены, ладони зажаты коленями, а взгляд сосредоточен на тексте перед ней, тяжелый и хмурый. Драко, как прилежный ученик Беллатрисы и Пожиратель смерти, осмотрел ее на наличие подсказок: на столе перо, пару пергаментов, книга по Астрономии; лицо слегка покрасневшее на яблочках щек, от чего Малфой не смог сдержать легкой улыбки.        Но самое главное — он не видел руки, чтобы понять, есть ли на ней кольцо. Не видел шеи, чтобы разглядеть мерзкие отпечатки Уизли на подобие тех, что оставлял Драко. Не видел глаз, чтобы уловить хотя бы одну эмоцию на трехдневное исчезновение.       — Ты могла оставить хотя бы записку? — Он медленно шагал к ней, приправленный неприкрытой злобой. Грейнджер подняла на него взгляд, грустный, полный отрешения, и Драко потерялся в мыслях.        — Малфой, — даже голос звучал грустно и тихо. — С наступающим Новым годом.       — Где ты была, Грейнджер? — Он попытался вложить в свои слова как можно больше пренебрежения, чтобы не выдавать своего беспокойства.       — У меня были дела, — она пожала худыми плечами, все еще держа ладони спрятанными. — Пришлось отправиться очень быстро, поэтому на записку не было времени.        Малфой медленно обошел стол, слегка подрагивая от злости. То глаз дернется, то губы. Скамейка скрипнула, когда его длинные ноги перекинулись через нее, а пятая точка приземлилась возле озадаченной учебником гриффиндорки. Драко отмерил между их бедрами два кулака, но расставил ноги, чтобы одно его колено невесомо касалось ее.       — Что за дела? — не унимался он, поворачиваясь к ней. Грейнджер ответила ему взглядом и внимательно осмотрела лицо своими оленьими глазищами.        — Личные, — она нахмурилась. — Что с тобой?       — Ничего, — произнес он сквозь сжатые губы и чуть снова не рухнул лбом об стол, как все три дня «до».        — Ты что, волновался за меня? — с веселыми нотками спросила она, но Драко запер окклюменцией волнение, и его сердце забилось размереннее. Так намного лучше.        — Грейнджер, ты испарилась. Как ты думаешь? — уже спокойно спросил он, изгибая бровь, и этот кошмар под именем Гермиона Грейнджер растянулся в улыбке на одну сторону, сдерживая порыв засмеяться. — Перестань так улыбаться. Это не смешно, — тут она уже прыснула, снова уставившись в учебник. До сих пор зажимала ладони коленками. — Где ты была?       — Говорю же, личные дела, — упертый Драко продолжал сверлить ее профиль с маленьким вздернутым носом пристальным взглядом. Несколько секунд она его игнорировала, но потом протяжно вздохнула в поражении. — Ладно, Малфой, — он дернул уголком губ и морально приготовился. — Я была в Австралии, — что? — Мне прислали порт-ключ колдомедики. Они занимаются памятью моих родителей.       Вот откуда румянец. Ее щеки обгорели на солнце. Драко понятия не имел, где живут родители Грейнджер, и сейчас в шоке пытался вспомнить, говорила ли она когда-нибудь, что жила в Австралии.       — Зачем?       — Я стерла им память Обливиэйтом, — брови Драко сами убежали на лоб. — Когда им стала угрожать опасность от Пожирателей, и отправила в Австралию, — блять. — Стерла себя из их памяти так, что даже зацепиться сейчас не за что, — ее взгляд похолодел, и Грейнджер нервно заерзала на месте, наконец, поднимая взгляд от книги на него. — Но мне после заслуг на войне колдомедики обеих стран решили помочь, и изобретают зелье для возврата памяти.        — Удачно? — голос звучал не слишком уверенно. Малфой даже представить не мог, что чувствовал бы, если бы родители его забыли. Это, должно быть, ужасно больно. Думать о том, что он тоже к этому причастен, как бывший Пожиратель смерти, не хотелось.       — Нет, — она поджала губы, но глаза остались сухими. — Это только первая попытка. Время еще есть.        — Мне жаль, Грейнджер, — вылетело из него само, и он нахмурился, потерев пальцами лоб, чтобы прийти в себя и не проникаться к Грейнджер чувствами. Еще не хватало.        Но Гермиона тепло улыбнулась на его поддержку, и, наконец, достала скрытые руки, которые потерла между собой. Кольца нет! Она их не прятала, а просто грела.       Годрик, спасибо, что Уизли такой тупой.       В солнечном сплетении отпустило, и Драко незаметно выдохнул, подперев подбородок рукой и свысока наблюдая за работой старосты Гриффиндора. Он уже так делал. До того, как они напились в ванной старост, они встречались в библиотеке и делали пару работ вместе и ловили на себе непонимающие взгляды. Сейчас Хогвартс был пустым, библиотека — тем более. В полной тишине можно было услышать только шестеренки в голове Грейнджер и шелест бумаг, которые мадам Пинс перекладывала у себя на столе.        Драко опустил взгляд на ее ноги в джинсах, слегка повернутые к нему. Они едва соприкасались коленками, но можно было почувствовать дрожь от тела Грейнджер. Замерзла. Он даже не понял, как положил ладонь на ее ногу и аккуратно погладил под столом, все еще подпирая голову второй рукой и искоса наблюдая за ее реакцией. Гермиона сдержанно улыбнулась и продолжала выводить текст на пергаменте, слишком сильно сжимая перо.       — Что ты делаешь? — Драко задал вопрос, чтобы не акцентировать внимание на своих пальцах, скользящих по джинсам.       — Эссе по Астрономии, — он прекрасно увидел учебник еще до начала разговора. — Не хочешь сделать со мной?        — Я уже сделал.       Мог ли Драко наложить на нее согревающие чары? Вполне. Но решил согреть ее по-другому, поглаживая Грейнджер до самого бедра.        — Ты уже сделал Астрономию? — Она удивленно вскинула брови и игнорировала руку. — Тут же столько текста…       — Мне кажется, я сделал конспекты по всем предметам на месяц вперед, — это он мягко выразился. Эти три дня он едва смог кусок в горло пропихнуть, и полностью погряз в учебниках. — К тому же… — его пальцы скользнули на внутреннюю сторону бедра и сжались, вырывая из гриффиндорки неровный вдох. — Напомни-ка мне мое имя, Грейнджер.       — Малфой, — она посмотрела на него, мазнув взглядом по губам.       — Имя.       — Драко, — он расплылся в победной улыбке, услышав свое имя из ее уст, и покрылся мурашками, а Грейнджер закатила глаза, снова уставившись в текст. — Кхм, — пальцы на джинсах сжались сильнее, а кровь ударила в вниз живота спазмом. У обоих. — Ну, да, — продолжила она, стискивая бедра между собой, чтобы рука не скользнула выше. — Тебя назвали в честь созвездия Дракона.       — Блэки любят называть детей созвездиями, — Малфой облизал верхнюю губу неосознанно, вспоминая, как выглядит Грейнджер без этих дурацких джинс. — Мама с детства занималась со мной Астрономией. Я много знаю и…       — Гермиона!        Драко резко убрал руку и сел прямо, смотря на идиота Пикса, ворвавшегося в библиотеку. Сукин сын все испортил. Малфой даже ноги свести вместе не мог от возбужденного члена в штанах.       Мадам Пинс грозно шикнула на Джимми, и тот сморщился, кивнув ей в понимании.       — Что случилось? — Гермиона перевела дыхание, и Драко громко хмыкнул.       — Где ты будешь в Новогоднюю ночь, Гермиона? — Он уперся ладонями в стол напротив, вытаращив глаза. — Ты занята?       Да, она занята, недомерок. Проваливай.       Гермиона медленно моргнула и нахмурилась.       — Я собиралась лечь спать, как закончу с эссе, — когда парень наклонился к ней ближе, она подалась назад в панике. Умница.       — Идем в Хогсмид? — продолжал Джимми. Драко задержал дыхание, пытаясь не выдать себя, а Грейнджер продолжала хлопать ресницами. Потные ладошки Пикса, мокрые от волнения, скрипнули по столу. С темными черными кудрями и синими глазами он напоминал бабника Тео, от чего Малфою стало еще хуже. — В «Трех метлах» будет праздник всю ночь, и можно провести весело время. Все, кто остался в школе, собираются там.       Я его убью.       — Собираются все, а я ничего об этом не слышал, — холодно ответил Драко вместо Гермионы, и та в раздумьях зажевала верхнюю губу.        Пикс заметно занервничал.        — Ты… ты тоже приглашен, — Джимми лишь кинул короткий неуверенный взгляд на слизеринца.        — Ну, — Грейнджер еще раз оценила парня напротив, поджав губы. — Ладно. Во сколько?        — Собираемся в пол одиннадцатого! — Пикс улыбнулся во все лицо и вытер испарину на лбу, отдаляясь от стола спиной и не спуская взгляд с Гермионы, которая уже уставилась в учебник, пытаясь сосредоточиться. — До встречи!        — До встречи, Джимми, — тихо ответила она, скосившись на недовольное лицо Ирмы, которая уже гнала гриффиндорца прочь из тишины. — Чудаковатый.       Драко пытался оценить то, что сейчас увидел, услышал и почувствовал. Мысли разбежались в голове, как тараканы, и он принялся их собирать, усиленно петляя в извилинах.        Пикс волновался, как девчонка, хотя неплохо играл в Квиддич и был посредственным, но достаточно смелым загонщиком, который никогда так не трясся на поле. Если он запал на Грейнджер, то его поведение можно было бы оценить, как переживания о свидании, но Драко тоже приглашен. Что это за подстава?        И самое главное разочарование вечера - это чувства. Малфой сжимал склянку с зельем в кармане брюк и усиленно пытался переварить омерзение внутри, будто снова потерял Гермиону. Противное и скользкое, обволакивающее смрадом одиночества. Сердце заколотилось, как бешеное, вопреки окклюменции.       Малфой понял. Осознал, и ему стало легче. Он просто расстроен тем, что обломался «попрактиковаться» с Грейнджер сегодня, и зол от того, что дрочил один все три дня.        Пальцы разжались на склянке, а тело расслабилось от облегчения. Это всего лишь желание потрахаться.        — Библиотека закрывается! — скрежет голоса мадам Пинс вывел его из мыслей, и Драко поднялся на ноги, чувствуя мокрую испарину страха по всему телу.

***

      Радостный Джимми Пикс, черт бы его побрал, вел Гермиону и Драко за собой по заснеженным улочкам Хогсмида, а сзади за ними плелась пуффендуйка Боббин, едва успевая за остальными в сапожках на высоком каблуке. Драко перестал нервничать, когда принял тот факт, что это точно не свидание, так как их становилось слишком много для уединенной атмосферы, и Грейнджер тоже заметно расслабилась. Они немного опаздывали. Время близилось к одиннадцати.       На этот раз пальцы сжимали в кармане не склянку с Амортенцией, а подарок для Грейнджер, который он купил перед встречей с Блейзом в Хогсмиде. На самом деле ему хотелось заказать для нее что-нибудь для волос, чтобы она перестала закалывать их палочкой, или подарить дорогое украшение, чтобы опустить рыжего, но это все казалось Драко серьезным шагом в отношения. Когда он подарил ей змею, то даже не задумывался об этом.        — Ну и холод, — простучали зубы Грейнджер справа. Она достала палочку и начертила руну, разливая по телам обоих приятное тепло, отогревающее занемевшие руки. Драко ухмыльнулся, едва приподняв уголок бледных губ на ее заботу. Он даже не потрудился надеть шапку или шарф, проклиная себя за это, потому что уши заметно покраснели, покусанные морозом. — Я уже жалею, что пошла.       — Не любишь праздники? — Мелинда поравнялась с ними, и Малфой незаметно закатил глаза.       — Вечеринки, — добавила Гермиона и ускорила шаг, когда увидела двери паба. — Давайте быстрее!       Довольный Пикс подскочил первый и открыл двери, пропуская вперед Грейнджер, топающую перед порогом, чтобы стряхнуть лишний снег с ботинок. Маленькие засушенные головы, висящие на стене возле входа, зажужжали, и Драко бы запустил в них жалящее заклинание, если бы не такие же крохотные новогодние шапочки на них. Забавно.       Грейнджер тоже это заметила и обернулась на Малфоя, обменявшись с ним веселыми усмешками.        Но тут они оба устремили взгляд вперед и потеряли дар речи, потому что их встречала не просто компания ребят, оставшихся к Хогвартсе в новогоднюю ночь.        Их встречали все, кого они знали.        Драко застыл, почувствовав, как ему в спину врезалась Боббин, потирая ушибленный нос и выглядывая из-за него ничего не понимающим взглядом. Она первая просияла и кинулась к своим друзьям, пока Грейнджер и Малфой стояли и пытались выдавить из себя хоть слово.       Сначала в глаза бросился Святой Поттер, который был тоже слегка контужен тем, что Гермиона и Драко зашли вместе. Потом Король Уизли, нахмурившийся в отвращении. Его сестра, которая тяжело вздохнула и посмотрела на… ухмылку Блейза. Рядом с ним стоял Теодор Нотт, наклонив голову и поджав губы, которые через секунду скрылись за стаканом с виски. И дальше по списку можно было долго перечислять толпу людей, закончивших Хогвартс в прошлом году.       — Вы… — Грейнджер едва могла выдавить слова. — Вы что все здесь…       — Не оставлять же вас в одиночестве, — Полумна Лавгуд слегка покачалась в стороны в пышной юбке, улыбаясь блаженной улыбкой Пиксу, который просочился возле плеча Малфоя и обнял ее.       Все радостно зашумели и подняли напитки. Драко лишь вздернул бровями, натягивая на себя маску недовольства. Лицо перекосило.       — Гермиона! — Уизли ринулся к ней и стиснул в объятиях, и Драко моментально ретировался от них в желании не видеть этого в сторону Забини, который устремил на него такой взгляд «я же говорил», что Малфою стало плохо.        Итак, начался этот великолепный праздник.