Глава 17. Первый раз

~*~ 10 лет назад ~*~

      Когда сосед по комнате вернулся в тот же новогодний день, Драко хотел порвать того на кусочки. Они могли еще три дня провести вместе, но теперь это невозможно. У Грейнджер из спальни не вылазила Танич, да и ученики в целом возвращались и заполняли Хогвартс, не позволяя им быть наедине.       Все стало совсем плохо, когда Малфоя завалили работой и подготовкой к экзамену по Защите от темных искусств, а Грейнджер не вылезала из кабинета Астрономии. Вечером старостат. Четыре раза Драко утаскивали на тренировки, когда не было снегопада, и он валился с ног от усталости и боли в мышцах.        И вот, наконец-то, выпал день общего дежурства. Уже начиная с завтрака в Большом зале они кидали друг на друга взгляды через сокурсников. Гермиона быстро дышала, а Драко сжимал кружку так, что она могла треснуть в любой момент. И Малфой смотрел на нее, всем взглядом пытаясь показать, что ему хотя бы поцеловать ее, обнять, хоть что-нибудь, только бы снова почувствовать мурашки и дрожь в коленках. Он уже сгрыз все губы! И судя по тому, как Грейнджер облизывала свои и постоянно терла ладони об юбку под столом, она чувствовала тоже самое.       И так завтрак, обед, ужин. Пару взглядов на общей паре Травологии. Драко один раз прошел близко к ней и задел ее маленькие теплые пальцы, получив приятный разряд тока до самых пяток. Они могли бы чаще касаться друг друга, но рядом всегда кто-нибудь был: то рыжая, то второй староста Криви, то вторая староста Слизерина Хейли, блять, да кто угодно, и это какой-то ужас!        Возле картины с рыцарем, на обычной точке начала обхода во время дежурств, они встретились молча. Все из-за сраных картин. Драко мог поспорить, что МакГонагалл ужесточила меры и просила докладывать ей о любых признаках прелюбодеяния в стенах школы. Малфой так и не сказал Грейнджер, почему Минерва так злилась на нее, чтобы не портить воспоминания о той ночи на столе кабинета. Пусть она запомнит это без стыда. А сама директриса уже остыла и свою любимицу на ковер не вызывала.       На Грейнджер было так много одежды: рубашка, гриффиндорская кофта, мантия сверху. Радовала только юбка, пусть она и поверх теплых колготок. Монашка, ей богу! А вот Драко, в отличие от нее, не смог нацепить на себя мантию, потому что вспотел бы от волнения. Ограничился рубашкой и джемпером с эмблемой Слизерина.       — Идем? — спросила она тихо, с дрожью вздохнув от сдерживаемой злости.        Да, моя бунтарка Грейнджер, я тоже зол.       — Идем, — Драко сразу двинулся широкими шагами вперед, зная, куда они идут. Это был непривычный маршрут для дежурства, но вполне узнаваемый обоим. — Потуши Люмос.       Свет померк, остались только темные коридоры и едва различимый звук каблуков школьных туфель. Чем ближе была дверь в ванную старост, тем быстрее шаги перерастали в бег, а пульс отчеканивал в ушах. От волнения сводило живот уже судорогами. От предвкушения твердел член в брюках.       Стоило только ворваться в холодную, пропитанную влагой комнату, как русалка на боковом витраже испуганно дернулась, а Грейнджер первая обхватила его лицо, как любила, и впилась в его губы.       Блять, наконец-то.       Ее губы были такие мягкие, такие вкусные, что Драко хотелось расплакаться от удовольствия. Мягкие кудри в руках ощущались, как шелк, и он ненавидел себя за то, что когда-то называл их вороньим гнездом. Идиот! Какой же идиот.       Он прижал Гермиону к себе и с упоением накрыл поцелуями каждый сантиметр шеи, отлетая от ее трепетных вздохов и подкашивающихся ног. Грейнджер в его руках подчинялась, всегда уступала и проваливалась в ласки, полностью утопая. Водила пальчиками по его плечам и зарывалась в волосы, крепко сжимая.        Тяжело держать в руках еще и себя!        Драко зажал ее в кольцо своих рук у любимого подоконника с морской волной на витраже, упираясь ладонями на него, но усаживать девушку не стал, чтобы не зайти, не дай Мерлин, дальше.        — Я скучал, Грейнджер, — он чуть ли не проскулил, что сказал это вслух да еще и так легко, но Гермиона накрыла его губы, растворяя слова в поцелуе.        — Я тоже, Малфой, — ее рот, влажный, теплый, постоянно касался его, заманивая поцеловать еще. И Драко проваливался в это снова, раз за разом прокручивая ответ Грейнджер в своей голове, обсасывая каждую букву вместе с ее языком.       — Обсудим на берегу? — спросил он, отстраняясь с громким звуком мокрых губ и огромным самоконтролем. Руки оторвались от подоконника и погладили ее бедра, пока Грейнджер уложила его волосы, которые растрепала, и опустила ладошки на быстро вздымающуюся грудь Драко, запуская очередную волну по телу, ударившую в член кровью.       — Давай, — она вытерла большим пальцем губы и уставилась на него горящими глазами. Поняла его с полуслова. — Теоретически, я готова.       Готова.        Блять.       — Где? — спросил Драко скорее риторически и сам себя. — Я предлагаю здесь.       О чем они вообще думают, когда на носу экзамены?       — Чтобы призраки сдали нас? — Грейнджер вскинула бровями, а Малфой пытался сосредоточиться, но неотрывно следил за ее припухшими темными губами. — Миртл будет первой, кто помчится к директору. Лучше какой-нибудь кабинет, — она схватилась за слизеринский галстук и потянула на себя, снова завлекая Драко в глубокий поцелуй. Кто бы мог подумать, что заучка с Гриффиндора может быть такой страстной? Ему пришлось упереться ей в лоб своим, чтобы оторваться.       — Картины промолчали один раз, — Драко, конечно, врал. Нихрена они не промолчали. — Но в другой так не поступят. Нас отчислят перед экзаменами. Мне нельзя этого допустить.              Ее брови сошлись на переносице в задумчивости, и Гермиона поджала губы, облизывая их. Даже тот факт, что они совершеннолетние, не отменял того, что в школе таких вещей делать не подобает.       — Тогда номер в «Трех метлах». — Сказала она без тени сомнений.       Драко прыснул ей в губы.       — Ты с ума сошла? — Он растерянно захлопал светлыми ресницами. — Ты что… — нужно было выразиться так, чтобы ее не обидеть. — Грейнджер, я не поведу тебя в это убогое место, как девушку легкого поведения.       — Какой ты пижон, Малфой, — ее пальцы заправили ему галстук на место под джемпер. Драко понимал, что Гермиона привыкла к полевым условиям, но сам не мог представить себя с ней на старой кровати с колючим одеялом. Даже пол замка под ногами ощущался приятнее. — Это нормальное место. Чуть захудалое, но… Есть предложение получше?        Он шумно вздохнул носом, включая мозги. Это было сложно, потому что кровь отлила в другое место.       — Я могу попросить Слизнорта дать нам возможность покинуть Хогвартс в Малфой-Мэнор на выходные, — Грейнджер неприятно напряглась под ладонями, и Драко сжал пальцы на ее талии под мантией. — Пообещаю ему какой-нибудь старый фолиант из моей семейной библиотеки. Так и быть.        — Я, конечно, в восторге, что ты готов пожертвовать дорогой книгой ради ночи со мной, — она не улыбалась, а вот Драко скривил губы, чтобы не разулыбаться. Звучало, как похвала. — Но тебе не кажется, что мое появление в твоем доме — это слишком?       — Моя мама сейчас во Франции, — он дернул плечом, стараясь отсчитывать в голове время, которое они находятся в ванной, чтобы не представлять голой Грейнджер, которая сейчас так пленительно дышала ему в губы.       — Я не об этом, Малфой! — всполошилась она и слегка отстранилась. Черные в темноте глаза уставились на него с толикой обиды. — Я о… — о пытках. Конечно. — Я не могу.       Драко хотел ее поцеловать, но воспоминания о том, как Беллатриса пытала ее, навалились на обоих. В порыве стыда он просто обнял ее и прижал к своей груди, закидывая подбородок на кудрявую макушку.        Малфой, ты поплыл?       А она?       Грейнджер прижалась щекой к его груди, обняв торс обеими руками. Стало так тепло, что глаза закрылись, а запах ее персиковых духов окутал вуалью. Они еще ни разу не обнимались вот так, и это было очень странно.       — Это все еще мой дом, Грейнджер, — Драко вздохнул. — Я там вырос.        — Я не уверена, что могу.       — А что, если… — растянул он и прищурился.       — О нет, Малфой, ты — эгоист. Я знаю, куда ты клонишь, — она отстранилась, чтобы увидеть его хитрое выражение лица. Сама же не выглядела злой. Скорее, просто сомневалась. — И чем хочешь меня заманить. Как Слизнорта, — она зыркнула с упреком и несильно оттолкнула Драко в грудь от себя. Ему пришлось сделать небольшой шаг назад, но отступать он не планировал.       — Библиотека в Мэноре огро-омна... — продолжал давить он вкрадчивым голосом, и заучка закатила глаза. — Я позволю тебе…       — Малфой…       —… взять любую книгу, Грейнджер, — он подцепил ее ладони, крепко сжимая пальцы, чтобы показать свою настойчивость. — Я еще ни перед кем так не унижался.       — Нам надо закончить дежурство, — засмеялась она на очевидные манипуляции, пытаясь выбраться из его плена, и Драко отпустил ее, наблюдая, как она отступает спиной к двери. — Я честно подумаю, а сейчас — идем ловить нарушителей, — лицо блеснуло ухмылкой. Прямо как у него.        — Идем.       Все дежурство Драко думал, покрываясь льдом без ее объятий. Он всегда был эмоциональным, влюбчивым, категоричным и вспыльчивым, но не знал, что мог настолько двинуться. Его бесили эти скрытые «отношения», а еще больше раздражало то, что он в принципе злится от этого. И так по кругу.       Они всегда были заняты учебой, как и все годы в Хогвартсе до этого, но раньше это не ощущалось такой тягостью. У них будто включился отсчет времени на больших громких часах, которые намекали своим тиканьем о своей скоротечности. Драко должен жениться на Астории. Грейнджер не должна связывать свою жизнь с бывшим Пожирателем смерти. Лишаться друзей из-за него. Ей элементарно не стать Министром магии и не осуществить свою мечту из-за этого, а Малфой не мог испортить жизнь Гермионе. Он и так ее подпортил в свое время.       Драко всю жизнь растили с установками и обязанностями, присуще каждому ребенку в чистокровных аристократских семьях. У него нет выбора. И то, что он думает об этом и проштудировал всю информацию о браках чистокровных — уже тревожный звоночек.        Который не хотелось слышать.       Гермиона тоже молчала все дежурство и усиленно думала. Оба были напуганы, но заинтригованы. Провожая старосту Гриффиндора до башни, Драко с трудом удержался, чтобы не поцеловать ее, но эти чертовы картины… Не стоило давать и малейшего повода директору вызывать любимую ученицу для выяснения, что от нее хочет такой подлый трус, как Драко Малфой. Поэтому он просто наблюдал, как она уходит, и пытливо крутил фамильное кольцо на пальце, кусая щеки.        Ну и где они могли бы побыть вдвоем в Хогвартсе? Призраки, картины, студенты, Филч, и ладно бы на этом все, но само осознание, что хрен знает, как будет проходить сама встреча двух неопытных людей, пугало. Зажать Грейнджер в углу коридора или библиотеки, затащить на Астрономическую башню или в пыльный кабинет — это, безусловно, соблазнительно. Но не практично и травмирующе. Драко хотел, чтобы она запомнила свой первый раз, если на него осмелится, а не сгорала от стыда при одной мысли, как и он. Хотел сделать все правильно, чтобы не облажаться.       А изначально это все затевалось, чтобы не облажаться в первую брачную ночь с женой. Прекрасно.       Плюс ко всему остальному, Грейнджер хотелось раздеть. Сам он, кстати, не горел желанием раздеваться, поэтому и футболку не позволил с себя снять. Все из-за уродливых шрамов от Сектумсемпры, которые портили его идеальный вид и напоминали о падении в бездну. Свести их не получилось. Темная магия. Чертов Поттер.        Злился Драко на него не от всей души, как бы этого хотел, потому что этот святоша закончил Магическую войну и в конце концов спас его в Выручай-комнате.       Блять, Выручай-комната! А, она же сгорела.        Да и они вряд ли бы смогли расслабиться там после всего, что случилось. Поэтому Мэнор — самый лучший вариант из возможных. Главное, аппарировать Грейнджер мимо того зала, наполненного ужасными воспоминаниями, в который он сам не часто заходил. А вот спальня и библиотека ей понравятся.

~*~ Сейчас ~*~

      Драко пребывал в крайне скверном настроении. После того, как Грейнджер отвергла признание о его тоске по ней, хотелось ее убить. Особенно, после слов о Вуде, которого тоже хотелось выпотрошить. И бесконечно болтливого под ухом Слизнорта заодно. Всех, блять, испепелить.       Ну, а что ты ожидал? Что она кинется к тебе на шею после того, как ты ее трахнул несколько раз и кинул?        Они же договаривались не влюбляться! Обещали все закончить, если хотя бы у одного из них Амортенция станет пахнуть по-другому, и что сделали? Продолжили падать в это дерьмо, вдыхая всеми легкими и не думая о последствиях.       Грейнджер понятия не имела, как их расставание было болезненно и для Драко, и он собирался ей в этом признаться. Рассказать, как он хотел сбежать в ночь перед выходом к алтарю с Асторией; как вообще не по-мужски плакал, сидя возле дома ее родителей в Австралии, которым вернули память с помощью зелья, изобретенного им; как ненавидел себя в кабинете МакГонагалл, подставляя любовь всей своей жизни под отчисление. А она нахер его отшила после первых же слов.        К тому же, теперь ему придется заниматься поиском ритуала одному, но грела мысль, что без него Грейнджер не сможет попасть в закрытую секцию, если, конечно, не разжалобит МакГонагалл. И она это точно сделает.        И тогда они снова пересекутся, а Малфой видеть ее не хотел. Он был так зол на нее!        Вспыльчивость — одна из основных черт характера Драко, и он знал, что быстро потухнет. Успокоится. Покурит, сломает что-нибудь и будет жить дальше.              В большом зале Драко сидел один за столом учителей, потягивая черный кофе и сверля свой крайне неаппетитный омлет на тарелке. Есть не хотелось. Перед глазами стояла Астория, ставшая ему другом, которая с радостью бы ушла в закат, отпусти ее Малфой. Ей было плевать на болезнь. Плевать на детей. А Драко какого-то хера было не плевать на все это.        Наследников не было уже десять лет, и Люциус сдался просить в письмах сыну ими обзавестись. Он вышел из тюрьмы в августе и был крайней шокирован тем, что у молодых Малфоев разные спальни. Абсолютно изнеможенный, промерзший и уставший, он первым делом поинтересовался, почему они спят в разных комнатах, а не набрали ли ему ванну. И Драко знал, почему отец, даже будучи разбитый Азкабаном, так беспокоился о семье сына.       Потому что он многое знал о его прошлом и помешательстве на «грязнокровке». Сам же Драко теперь ненавидел это слово.       Гринграссы были благодарны за поиски лекарства, хоть и не заслуживали его помощи, бросив обеих дочерей на произвол судьбы. Кинуть Асторию, после всех лет поддержки, с этим ублюдским проклятьем Драко просто не мог, да и род нужно продолжить. Необходимо сделать то, что они сделать обязаны. Должны своему чистокровному роду.       И все эти мысли съедали вместе с вездесущими учениками, завалами и проектами.       А тут еще Грейнджер, вошедшая в зал вместе с Вудом, разбивала его в крошку. Они оба улыбались, что-то бурно обсуждали, а у Малфоя в голове только и звенели ее последние слова.       «Я замужем, Малфой, а ты женат»       «Я скорее пересплю с Оливером, чем с тобой»       Хорошо, Грейнджер. Хочешь делать друг другу больно снова — ты это получишь.       Малфой встал из-за стола раньше, чем эти двое присоединились к завтраку за общим столом. Пролетел мимо, задержав дыхание, чтобы не почувствовать ее духов, и не удостоив даже взгляда. Быстро вышагивал по коридору, каменея всем телом и оттягивая галстук от удушья.        Уже в кабинете, хлопнув дверями, как когда-то Снейп, взял перо и пергамент, тщательно подбирая слова, чтобы написать письма:       Матери, чтобы организовала благотворительный вечер в их доме в связи с возвращением Люциуса из Азкабана и пригласила нужных ему людей.       Блейзу Забини, чтобы помог любыми способами появлению на балу Рона Уизли и его новой пассии, о которой Грейнджер понятия не имела.       Теодору Нотту, чтобы явился на него, и они достали у него то, что ему нужно.       Драко запер кабинет чарами и откинулся на стуле, сжимая пальцами переносицу. Достал сигарету, лязгнул зажигалкой и вдохнул никотин в легкие, закидывая ноги на стол. Тяжело выдохнул огромное облако дыма, исчезающее заклинанием.        Семья Ноттов занималась темными артефактами так же, как семья Малфоев, но после смерти отца в Азкабане, Тео забросил семейное дело. Его больше интересовало время, как само явление, и тот с головой ушел в изобретение Маховика времени, способного отматывать время на годы, а не часы. И он создал его мимо Министерства магии, что незаконно. Драко был уверен, что Теодор хотел вернуться в прошлое и «выкупить» Асторию быстрее Люциуса, но время шло, а будущее никак не менялось. Почему? Мерлин его знает.       Но помогать бывшему сокурснику Тео тоже не станет, зная, что после этого Астория понесет наследника Малфоев.       Драко хотел, чтобы Грейнджер достала у Теодора Нотта для него Маховик времени, который тот усовершенствовал. Тогда бы он смог отправиться в прошлое максимально далеко и заставить самого Гилберта, занесшего палочку на дочь, снять проклятье крови. Но мог ли волшебный артефакт отмотать время на сто лет назад? Насколько максимально он мог бы вернуться в прошлое?       В любом случае, Драко не планировал отступать и решил, что должен взять себя в руки и просить Грейнджер прийти на бал в его дом. Она поможет ему после того, как стены Малфой-Мэнора напомнят ей о тех днях, проведенных с ним в постели.       Но это не отменит того факта, что Драко собирался сделать ей больно снова, но теперь с помощью Уизли.        Замужем она, конечно. Пора посмотреть правде в глаза, Гермиона.

~*~ 10 лет назад ~*~

      Уилтшир, едва покрытый снегом, встретил гостей перед воротами Мэнора сильным ветром и запахом близлежащего леса. Грейнджер вцепилась в мужское предплечье, устаканивая перекрученные аппарацией внутренности, а сам Драко стоически терпел, проглатывая мерзкий ком тошноты в горле. Они трансгрессировали из Хогсмида, но большое расстояние все равно ощущалось неприятно.       — Порядок?        — Да, — Гермиона выпрямилась и глубоко вздохнула, осматривая ворота Мэнора. Ее брови сошлись на переносице в отрицании, что она все же согласилась на это.        Слизнорт, пришедший в восторг от желания учеников провести выходные в библиотеке Мэнора и привезти ему оттуда фолиант, написал подробное письмо для директора о важности такой поездки во имя науки. МакГонагалл подписала, не в силах сдерживать двух совершеннолетних учеников, лучших на курсе, да еще с обоснованной причиной в виде исследовательской работы по зелью Плодородия.        Наверное, старуха была в ужасе от темы общей работы, но это развеселило Малфоя до коликов в животе, и вот они здесь. Спустя еще две недели гляделок через столы Большого зала.       — Еще одна аппарация, — Драко толкнул ворота, и те легко открылись, впуская Малфоя в законные владения. Гермиона не торопилась входить, но кивнула, все еще издалека рассматривая стены особняка. — Нам нужно пересечь границу, и тогда я смогу перенести тебя.       — Это была плохая идея.       — Ты поменяешь свое решение, когда выпьешь со мной чай, посетишь библиотеку и увидишь комнату, в которой я рос. Доставай свою гриффиндорскую отвагу из задницы, Грейнджер, — Драко протянул Гермионе руку, и та покосилась на нее с недоверием. — Мой дом был оккупирован Темным Лордом. Идем, и я покажу тебе, какой он без него.       Она все же взяла его руку.

***

      — Подай нам чай сюда, — Малфой отдал верхнюю одежду в маленькие сморщенные руки домовика.       — Да, Хозяин, — эльф испарился в искрах, и Драко засунул руки в карманы, смотря на непривычную картину перед собой, но с очень привычной гневной Грейнджер.       Библиотека Мэнора всегда была великолепной и величавой, пропитанная запахом магии и старых фолиантов. Волшебство струилось под ногами, как туман, приглашая зайти дальше, пройтись между полок и вдохнуть в себя знания, темные, древние, сильные. Грейнджер, все еще недовольная эксплуатацией эльфов, открывала рот от изумления и не могла скрыть трясущихся рук.        Драко мог поспорить, что она хотела кричать от восторга, а он держался, чтобы не засмеяться от кайфа на ее реакцию.       — Мы можем налить чай сами, Малфой, — она свела брови на переносице, все еще оглядывая стеллажи библиотеки, уходящие в темную бездну потолка. Делала вид, что не хочет рвануть с места, поглощая информацию.       — Ты же в Хогвартсе не бежишь на кухню наливать чай, — Драко подошел ближе, отчеканивая шаги по мраморному полу, и растянулся в усмешке. — Я понятия не имею, где в этом доме заварка.       — Нашел, чем хвалиться, — Гермиона не могла сосредоточиться над тем, чтобы его отчитывать, потому что до сих пор осматривалась с приоткрытым от удивления ртом. Драко это так льстило, что он самодовольно вздернул подбородок. — Мерлин… Это же…. Невероятно!       — Я знаю.        Он все же усмехнулся слишком громко, не смог сдержаться, потому что Грейнджер сдалась. Она просияла невероятным счастьем и схватила Драко за плечи, прошибая его тело током. Ее пальчики сжались. Губы расплылись в улыбке.       — Ты понимаешь, чем обладаешь? — Гермиона выглядела почти безумной. Драко прыснул. — Хватит смеяться! Это же… Это!..       — Да, Грейнджер, я знаю, — он уже хотел достать руки из карманов, чтобы прижать тонкое тело в коричневом свитере к себе и попробовать на вкус эту улыбку, но не успел. Гермиона отвернулась к стеллажам и глубоко с трепетом вздохнула. — Ты можешь взять почти любую книгу.       — Почему «почти»? — она согрелась и стянула шарф с шеи, наматывая в руках в неаккуратный клубок.       — Некоторые книги зачарованы от магглорожденных предками. Могут ужалить, — Драко заметил, как напряглась ее спина, и прошел мимо нее вперед, зажигая канделябры между полками. — Идем.       Грейнджер ринулась за ним, кидая шарф на кресло.        Драко привел ее к своему любимому месту в библиотеке, где был самый лучший вид на сад, обустроенный его матерью. Один взмах палочки, и тяжелые черные шторы под самый потолок раздвинулись, пуская дневной свет в укромный угол, спрятанный за стеллажами. Небольшой круглый стол из массива, пару раритетных кресел и потрясающий вид из окна. Белые павлины, окутанные чарами тепла, прогуливались в нетронутом морозом саду.        — Я в шоке, Малфой… — Грейнджер медленно подходила, шаг за шагом, и почти не дышала. Ее карие глаза светились цветочным медом, а лицо, наконец, расслабилось. — Это павлины. Белые павлины!       — Да, — он не мог не кривить губы, сдерживая улыбку. — Я читал здесь все свое детство. Иногда с матерью, иногда с Блейзом.       Убежище. Это было его убежище, и только такие же поглощенные чтением люди могли понять чары этого места. Грейнджер больше всех.       Настоящее уединение с запахом ветхих страниц и легкой пыли пергамента. Идеальный свет и умиротворение.       — С ума сойти, — она уперлась ладонями в стол и завороженно смотрела на птиц, горделиво вышагивающих прямо за стеклом. Грейнджер поймала это ощущение: глубоко вдохнула, и глаза ее стали влажными. Пальцы скользнули по столешнице, и Драко потянулся к ее руке ладонью.       Гермиона подпрыгнула, когда домовик появился рядом с ней и водрузил на стол между ними поднос с чаем, будто сама матушка. Аромат бергамота заполнил пространство, едва эльф исчез, и Драко вспомнил, что он вообще-то джентльмен. Протянул Грейнджер руку, приглашая присесть.        — Присаживайся, Грейнджер, — Малфой сжал теплые пальцы, вложенные в его холодную ладонь, но Гермиона не торопилась. Она обвела взглядом корешки книг на ближайшем стеллаже и взволнованно вздохнула.       — Будем вести светскую беседу? — ее брови подпрыгнули. От сдерживаемой улыбки появились ямочки на щеках.       — Я не против вообще ее пропустить, — Драко наигранно нахмурился. — Но мое воспитание…       — Да-да, Малфой, — она шагнула ближе к нему, и они опустили сцепленные руки. Запах персиков от ее кожи впитался носом Малфоя мгновенно, и язык сам скользнул по сухим губам. Рот наполнился слюной. — Иногда твое воспитание и меня раздражает, но сделай вид, что ты только что не слышал моих слов.       — Не буду я делать такой вид, Грейнджер, — от этих слов с нотками раздражения она засмеялась, и ее взгляд заискрился. Ей приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в лицо. Эта разница в росте Драко нравилась. — Мы можем вернуться в библиотеку позже.       Они слишком долго терпели. После опробованного на столе кабинета, время стало ужасно тягучим. Тяжелым. Дни были похожи на недели.       — Обязательно вернемся, — она еще раз взглянула за окно и снова повернулась к нему с легким румянцем на щеках. — Не терпится показать свою спальню? — почти шепотом произнесла, и ее сладкое дыхание коснулось его губ.       — Я ждал месяц, Грейнджер, — Драко почувствовал, как внизу живота разлилось тепло вместе со словами. — Еще пару часов подожду.       Нихрена не подождет. Драко бы растянул ее на этом столе и вылизал всю без остатка прямо сейчас. Исцеловал. Замучил. А потом бы трахал.       Трахал трахал трахал.        Уже крыша ехала от желания.        — Так долго? — спросила она, закусив губу.       — Ладно, идем, — нетерпеливо пробормотал Малфой и достал палочку дрожащей рукой. — К драклам этот чай.       Их тихий смех прервался общей аппарацией. Чашки так и остались дымиться.

***

      В комнате почти не было света.        Драко решил, что это их немного расслабит, поэтому задернул плотные шторы и зажег всего пару свечей на комоде и одну у кровати. Он оставил Грейнджер в своей спальне одну, чтобы она могла привыкнуть, осмотреться и спокойно сходить в душ, а сам помылся в гостевой комнате по соседству. Когда Малфой вернулся к ней, она рассматривала его фотографии на стене, которые он любил больше всего. Его первый полет на метле в саду; пойманный снитч; семейное фото с отцом и матерью. Гермиона улыбалась. Она убрала его полотенце со своих волос и оглядела каждую статуэтку на стеллаже. Потрогала резную раму большого напольного зеркала, где за ее спиной отражался Драко.       Ему нравилось видеть ее в своей комнате, и он наблюдал, прислонившись к стене у двери. Грейнджер была внимательной и трогательной, совсем не похожей на Пэнси, с которой он встречался раньше. Драко хотел показать ей весь дом, каждый закуток, и понимал, что это пиздец. Следил, как она водила пальцами по предметам, разглядывала артефакты, книги на полках и сундук, который бесцеремонно открыла, скосившись на Драко. Из него вырвался смешок, когда она увидела его нижнее белье и резко закрыла крышку.       Гермиона высушила свои волосы заклинанием и подошла к нему на ватных ногах. Дрожащими руками убрала на комод полотенце и палочку, вытерев влажные ладони об шорты. Он видел ее трясущиеся колени. У Малфоя ноги тоже подкашивались, но это скрывали широкие штаны и длинная черная футболка.       — Ты уверена? — спросил он тихо, наклоняя голову к плечу и заглядывая в ее полностью черные от расширенных зрачков глаза.       — Да, Малфой, — ее голос действительно звучал твердо, хоть и так же тихо. — Уверена.        Драко глубоко вздохнул, делая шаг босыми ногами. На Грейнджер была футболка с тупейшим рисунком медвежонка, а на ногах обычные полосатые шорты. Она выглядела так не сексуально, но сексуально одновременно, что хотелось выть. Это ж надо было так влипнуть.       Малфой, тебе конец.       — Тогда я хочу сказать, что думаю, — Драко попробовал пригладить ее кудри ладонями, но волосы распушились обратно. Ладони скользнули по ее плечам и остановились на нежной коже предплечий.       — Говори, — Гермиона стоически держалась, но дрожь выдавала ее с головой.       — Я не уверен, что не сделаю тебе больно, — сказал Драко честно, зная, что они оба прочитали книгу вдоль и поперек. Передавали пару раз друг другу в школе. Грейнджер покраснела даже в приглушенном свете и слегка дернула плечом.       — Я готова к этому.       Сам Драко же был не готов. Придется сильно постараться, чтобы сделать все как можно мягче.       — И не думаю, что продержусь долго, — выпалил он, тут же поднимая взгляд в потолок. Сглотнул и опустил взгляд, надеясь, что не покраснел, как идиот. Вот тебе и самоуверенный Малфой! — Но если ты будешь в порядке, то…       — У нас впереди вся ночь, — сказала она за него тихо и смущенно улыбнулась. Малфой почувствовал тех самых бабочек в животе и пульсацию в паху.        Слышать это от Грейнджер было пиздец, как приятно.       — Да, — уже более твердо произнес он и спустился пальцами к ее ладоням, сжимая. — И еще, — ему нравилось, что она ни разу не отвела взгляд, а только краснела все больше. Храбрилась. Любопытная. — Я хочу поцеловать тебя везде, Грейнджер. Это не обсуждается.       Ее карие глаза округлились, и Драко ухмыльнулся, возвращаясь в личину коварного Малфоя. Если Грейнджер надеялась, что он не испробует большую часть того, что прочитал, то она очень ошибалась. Все только для этого.       — Мне тоже есть, что сказать, — внезапно начала она, и Драко нахмурился. — Я… у меня есть растяжки на бедрах.       Эм.       — Это, вообще, что? — Драко даже немного наклонился от любопытства, и пару влажных прядей упали ему на лоб.       — Такие шрамы, Малфой, — она без предупреждения освободила одну свою руку и опустила резинку шорт с одной стороны ниже, обнажая тазовую кость. Драко пытался присмотреться в полумраке, но заметил едва видимые жемчужные полосы. Переживать из-за этого? Бес бы побрал эту Грейнджер! — Полоски на теле.       Малфой едва сдержал порыв сорвать с себя футболку и упереть руки в боки, чтобы ее хватил удар.       — Ты даже не представляешь, как выглядит мое тело, Грейнджер, — Драко с грустью проследил, как резинка ее шорт возвращается обратно. — Будет удача, если ты не упадешь в обморок.       — Но мы разденемся.       — Разденемся.       — Ладно, — ее рука опустилась в карман, и через секунду в тонких пальчиках сверкнул флакон с фиолетовым зельем. Противозачаточным зельем. Драко почувствовал, как пульс застучал в висках. — Я это, пожалуй, выпью.       — Лучше мое, — он тоже полез в карман штанов и достал почти такое же, но без этикетки и с изящной меховушкой на крышке. Гермиона скривилась и изогнула бровь.       — Оу, ты мне не доверяешь? — Она высвободила вторую руку и откупорила свое зелье.        — Мое дороже, а значит, надежней, — настаивал Драко, и как только Гермиона хотела опрокинуть в себя свое, забрал из ее руки под громкое «эй!» и всунул другое в пальцы.       — Какая ты заноза в заднице, — проскулила она, и Драко усмехнулся, смотря, как Грейнджер с наигранным отвращением берется за меховушку (слишком вычурную, да, но зелье надежное), и открывает флакон, принюхиваясь.       — Кто бы говорил, — прокомментировал он ее кривляние на обычный сладкий запах. — Пей.       И она его в себя опрокинула. Так легко и быстро, будто витаминки, и они сейчас весело пойдут гулять по саду, а не в постель заниматься первым сексом.        Убрав из их рук все лишнее на ближайший комод, Малфой повел Грейнджер к кровати за руку, и она поддалась следом. Чтобы не терять драгоценное время, поцеловал ее еще на полпути, притягивая в объятия. Так они и завалились на кровать, сплетаясь языками, ногами, руками. Как же охуенно!       Гермиона под ним была такой нежной, маленькой. Ее губы дрожали, а тело рвалось навстречу вместе со сладким от зелья ртом и невероятно горячим языком. Драко протиснул руку под ее талию и прижал к себе, поднимаясь выше на подушки.        Никто им не помешает. Никто не прервет. Не о чем переживать. Пошли все к чертовой матери!        Малфой впервые привел девушку в свою спальню, и кто бы мог подумать, что это будет Гермиона Грейнджер. Та самая, что он назвал «грязнокровкой». Та самая, что всегда защищала его врага. Та самая, что еще пять месяцев назад смотрела на него с такой злобой, что у него шевелились волосы на затылке.       А теперь она таяла под ним, как масло под горячим ножом. Драко слушал ее глубокое дыхание и скользил от губ к подбородку, опускаясь вниз к шее и оставляя темные отметины на ее вкусной горячей коже. Он уже знал, что она любит, поэтому зарылся в ее волосы и массировал кожу, пока она закатывала глаза и судорожно сжимала его плечи, выгибая шею на встречу. Драко обожал целовать ее под самым подбородком, где можно было почувствовать, как она сглатывает, и ее горло нежно перекатывается под губами. От этого член твердел до состояния камня.       Ее пальцы первые скользнули по его груди и прессу, цепляя футболку. Драко сел на коленях по обе стороны ее бедер и стянул футболку через голову, откидывая вещь в сторону. Застыл, тяжело дыша. Осел на ее ноги.       — Грейнджер? — спросил он, пока она лежала под ним совершенно завороженная.        — Ты прекрасен, Малфой, — прошептала она и поднялась, опуская руки ему на грудь. Он закрыл глаза, чувствуя, как пальцы легко прошлись по длинным, страшным шрамам, очерчивая мышцы груди и пресса, а сам боялся даже дышать глубоко. — Драко.       Член дернулся в штанах, то ли от произнесенного шепотом его имени, то ли от нежного поцелуя на своей груди. Каждое прикосновение ее губ вырывало изнутри что-то настолько яркое, что за спиной появлялись невидимые крылья. Драко почти в секунду лишил ее футболки и уронил обратно на подушки, впиваясь в сухие мягкие губы.        Ощущать голой кожей ее грудь — это нечто.        Уже только от этого можно было кончить в штаны.       Он осыпал поцелуями ее ключицы, спустился к груди. Навалился на Грейнджер, упираясь стояком ей в бедро. Их разделяло так мало ткани, что с трудом в это верилось. Годрик, да она же ему принадлежит! Вот, прям сейчас, шепчет неразборчиво его имя, пока ее пальцы впиваются ему в волосы у самых корней.       — Драко…       Никогда его имя не звучало так. Никогда и ни с кем.        Он скользил губами по ее груди, обхватывая соски и вдыхая запах, нежный, обволакивающий и молочный. Это была вторая нота его Амортенции, о которой он умолчал. Запах ее тела.       Тогда Драко решил, что так пахнут все женщины. Он внушил себе, что это просто запах женского тела, и он чертов изголодавшийся пубертатник, но теперь в этом не был так уверен. Так пахла ее грудь и шея. Кожа за ухом, когда он впервые проснулся ночью с ней и притянул к себе ближе.       — Ох, Грейнджер, что ты со мной делаешь… — он оттянул сосок губами, запоминая сдавленный стон из ее губ. — Я же сейчас тебя трахну, понимаешь?        — Да, — ее пальцы скользнули по его лопаткам и обратно, нежно царапая ногтями. — Я этого хочу. Очень.       Эрекция стала болезненной. Такой сильной, что головка пульсировала, пачкая штаны выступившей смазкой. Драко опустился ниже и расцеловал ее выпирающие ребра, впалый живот и ниже, у самой кромки просто невозможно маггловских полосатых шорт. Грейнджер вся такая — невозможно другая. Похожая на него, но из другого мира.        Ему пришлось немного подняться, чтобы стянуть с нее шорты. Он хотел бы зависнуть над ней и рассматривать тело, но не стал смущать ее в первый раз. Гермиона сама слегка раздвинула ноги, пуская его между них, но тут же сжала их, когда поняла, что Драко опускался туда лицом.        — Что ты делаешь?        — Я же говорил, что буду целовать тебя везде, — Драко облизал губы, обнимая ее бедра, как на одной из картинок учебника. Он прочитал эту главу три раза, чтобы не ошибиться с техникой. И Грейнджер кивнула ему, все еще дрожа, как осиновый лист, и сжимая его плечи коленями. — Грейнджер…       Драко начал целовать ее ноги, которые постепенно расслаблялись. Бедра пахли еще слаще, совсем не приторно, а наоборот, глубоко и мягко, как спелый персик. Провел губами по низу ее живота и опустился ниже, понимая, что смотрит на нее так близко. Ему так не терпелось попробовать, что он расслабил язык и прошелся по влажным складкам всей его шириной, втягивая носом запах. Охуенный запах…       Грейнджер выгнулась и простонала, хватаясь за простыни. Драко понял, что нахрен никакая техника не нужна, когда хочется просто съесть ее, и жадно смотрел на ее реакцию, ориентируясь только на нее. Если провести языком медленно, Гермиона открывала рот в немом крике. Если обводить языком клитор, то часто дышала и сжималась, как пружина. И все, что он делал, это только кайфовал от того, как приятно ей.       — Драко, ах, я больше…. Еще… ах, боже!        Он сжимал ее бедра так сильно, что там останутся следы от его пальцев. Рука норовила отпустить ее и потянуться к члену, но если Драко бы сделал это, то спустил раньше, чем вошел, а Грейнджер так и осталась бы девственницей.        Он медленно ввел в нее палец, и внутри было так горячо и узко, что все перед глазами поплыло. Гермиона протяжно выдохнула, и Драко припал к ее клитору, посасывая этот комок нервов с невероятным наслаждением. Грейнджер затряслась мелкой дрожью и сжала палец внутри себя, выгибаясь в спине и натягивая в кулаках простыни. Кончала, а Малфой сходил с ума от одного только вида.        Проклятье, почему он раньше не сделал этого? Почему раньше не заставил ее кончить от своего языка?        Смазка стекала по пальцу, и Драко с удовольствием бы попробовал ее, но она нужна им. Как можно больше.       Он медленно вытащил палец из нее, и поднялся выше, нависая.       — Это невероятно, — прошептала она, тяжело дыша, и потянулась руками к его лицу, вытирая пальцами влагу с подбородка. Красная, смущенная, но такая счастливая.        — Понравилось?        — Очень, — она притянула его к себе и впилась в губы, прижимая к своему горячему мягкому телу. Кожа к коже.        Драко стянул с себя штаны, отшвыривая их ногами с кровати. Подтянул Гермиону ближе, обхватывая за талию. Головка члена уперлась в горячее скользкое лоно, и Драко прошипел Грейнджер в губы что-то несвязное. Кажется, сматерился.        — Готова?        Он прижался лбом к ее лбу. Оба дрожали. Влажные от волнения и жара.       — Да, — Гермиона слегка кивнула, закрыв глаза.       — Расслабься, — он обхватил рукой основание члена и медленно толкнулся в нее. Горячо. Скользко. Чертовски узко. Оба затаили дыхание и открыли рты, привыкая к новым ощущениям.        Еще один толчок, и он вошел полностью, а Грейнджер громко вздохнула, сжимаясь от боли.       — Все нормально?       — Да, да, — она всхлипнула, но тут же поцеловала Драко, и Малфой закатил глаза, полностью проваливаясь в эти ощущения.        Теперь он в ней. И это потрясающе.        Ему хотелось начать двигаться, потому что член разрывался от напряжения и требовал разрядки. Драко уже сам всхлипывал сквозь поцелуй и слегка качнулся, вырывая из Гермионы протяжный стон. Она запрокинула голову, хватая воздух, и Малфой уткнулся ей в шею, заглушая себя.        — Гермиона…       — Еще… можешь еще…       Он медленно толкнулся. Покрывал поцелуями всю ее кожу, куда дотягивался, чтобы отвлечься и не начать вколачиваться, как сумасшедший. Входил в нее, с каждым толчком ощущая Гермиону все сильнее, все глубже, и когда движения стали ритмичнее, зажмурился от оргазма.       Блять!       Это был взрыв. Настоящая магия. Тысяча импульсов и горячее лоно, охватывающее его член со всех сторон. Гермиона проглотила его громкий стон поцелуем и так прижалась к нему, что реальность растворилась в этом трепете. Он залил ее спермой. Наполнил собой.       Если первый раз, то только такой.       — Драко?       Только услышав свое имя, он смог открыть глаза и посмотреть в ее мокрые дрожащие глаза. Грейнджер улыбнулась ему и, увидев тупое выражения лица Малфоя, тихо засмеялась.        — Я, кажется, умер, — смог только выдавить он с хрипом и снова уткнулся ей в шею, тяжело дыша. Грейнджер содрогнулась в смехе, и от этого внутри тоже сжималась. — Ты в порядке?        — Да, — она погладила его спину и зарылась пальцами в волосы на затылке. — А ты?       — Тоже, — он плавно вышел из нее, перекатываясь набок. — Больно было?       — Немного. В самом начале, — Драко забил на всю свою педантичность и выделения, прижал Грейнджер к своей груди и поцеловал в лоб. На секунду даже обомлел от того, что сделал. — Малфой.       — М-м?        Драко почему-то расстроило, что она снова назвала его не по имени. Кажется, он тоже пару раз назвал ее не Грейнджер.       — Лучше первого раза и быть не могло. Спасибо.       — Я сейчас расплачусь, Грейнджер.       — А я тебя сейчас ударю, доязвишься.