Глава 21. Болезнь

~*~ Сейчас ~*~ 

      — Нам не обязательно трахаться, Грейнджер.        — Это больше не сработает, — она замотала головой с улыбкой и снова затянулась сигаретным дымом. С ее характером ей так шло курение: она выглядела властной, даже когда такая разбитая. — Не со мной точно. Найди другую дурочку.       Гермиона хотела Драко так же сильно, как и он ее. Стоило ей произнести слово «трахаться», как у него зашевелился член в штанах. В горле пересохло. Грейнджер тоже часто сглатывала и слишком поверхностно дышала для девушки, которая не хочет с ним переспать.       — Ты никогда не была дурочкой, — Драко наоборот всегда восхищался ее умом. — И я знаю, что с тобой работает.       — У меня поменялись вкусы.       — Конечно, — обнажил клыки Драко в ухмылке. — Уизли справлялся?        — Рон отлично трахается. Спасибо, что спросил, — сказала она, будто плюнула ядом, краснея, а потом наиграно оскалилась и добавила следом: — И член у него больше.       Драко проследил, как резко она отвела взгляд к окну и закусила губу, поникнув плечами.        И разразился хохотом.       — Врешь, Грейнджер! Как же это забавно, — он продолжал смеяться сквозь боль от рассеченной губы, и все равно расслышал, как она скрипнула зубами. — Два глотка?       — Иди к черту, Малфой, — она выхватила бутылку у него из руки и отпила ровно один большой глоток, на что Драко показательно вытер слезу смеха в уголке глаза. — Я помню твой первый двухминутный раз. Не зазнавайся.       — А когда мы трахались в ванной старост, тоже помнишь? Ты потом ходить не могла, — Драко смотрел, как ее щеки по-девчачьи покраснели, а бедра сжались. — Или когда мы всю ночь кувыркались в моей спальне, счет своих оргазмов припомнишь?        — Не припомню, — она снова выпила, и Драко закусил щеки, чтобы не заржать.        — Семь : четыре — в твою пользу. Не забывай.       — Так, Малфой! — резко оборвала она, а ему было что продолжать. — Я так напьюсь с тобой. Давай продолжим игру, — Грейнджер поставила бутылку на пальцы своей ноги и покачала ей, переводя дыхание. Драко довольно усмехнулся. Ее губы, выпускающие сигаретный дым, пересохли. — Что мне следует знать про Нотта перед свиданием?        Малфой покосился на бутылку. Уперся языком в нижние зубы и постучал пальцами по своей ноге, размышляя. О Тео вообще не хотелось говорить ничего. Нотт явно собирался залезть Грейнджер между ног, а Малфой знал, как там охуенно, и боялся, что ему понравится. Да и вообще даже представить было тяжело, как Гермиону кто-то трогает, тем более такой бабник, как Нотт.        — У него маленький член.       — Пей, Малфой, — ответила она, сдерживая улыбку, и Драко потянулся за огневиски, закатывая глаза. Сделал один, а не два глотка. Грейнджер беззвучно рассмеялась на его упертость в свою ладошку. — Я заинтригована.       Она затянулась дымом и откинулась на выступ стены затылком.       — Грейнджер, — он наклонился вперед к ее коленям, и Гермиона, ужасно стервозно не отводя темного взгляда, уничтожила волшебной палочкой остатки сигареты и закрыла окно. — Только попроси. Не в моем вкусе брать силой.       Годрик, Грейнджер, почему ты такая упертая! Я трахну тебя так, что на Нотта ты даже не посмотришь!       — Малфой, я не игрушка. Мы с тобой уже все обсудили.        — Да, я помню, — Драко поджал губы, но кровь в венах уже вскипела. — Ты скорее переспишь с Оливером.        Грейнджер только открыла рот, чтобы ответить, как раздался уверенный стук в дверь. Хозяйка спальни сразу нахмурилась и перевела свой хмельной взгляд в сторону звука. Удары повторились.        Кто бы это не был, хотелось придушить. Во-первых, к ней пришел кто-то после отбоя. Во-вторых, прервал их споры, которые раньше заканчивались сексом.        Грейнджер двинулась в сторону двери.       — Кто? — не открывая, спросила.       — Гермиона, ты как? — раздался приглушенный голос Вуда, и Драко от гнева закрыл глаза. Рука сжалась на горлышке огневиски. — Я беспокоюсь. Тебя не было на ужине.       — Все хорошо, я уже…       — Вуд, свали нахрен! — грозным баритоном разразился Малфой, и теперь прикрыла глаза Грейнджер.        — Это… Малфой?        Гермиона открыла дверь, толкнув специально нараспашку, чтобы показать их в одежде, на что Драко, сидящего на подоконнике, перекосило всем лицом. Разбитая губа треснула, и вкус железа заполнил рот.        — Это не то, что ты подумал, — начала Гермиона, уперевшись бедром в косяк и скрестив на груди руки. — Мы разговаривали.        — С виски и в темноте? — Вуд выглядел настолько скованным, что на его шее даже во мраке можно было увидеть вены. Драко поймал его взгляд и поверхностно посмотрел мысли.        «Они не трахались, оба в одежде» — ой, Оливер, ты даже представить не можешь, как мы умеем трахаться в одежде.       «Что их связывает?»  — то, что тебе и не снилось.       «Гермиона, он же Пожиратель смерти!» — бывший. Я бывший Пожиратель смерти, идиот.       «У нее такие красивые глаза. Даже когда она так строго смотрит» — согласен.       «Гермиона бреется между ног? Надеюсь, нет. Я бы зарылся носом в волосы и отлизал ей так…»        — Вуд, ты не расслышал? — злость пропитала каждое слово Драко.       «Какая ты мразь, Малфой» — пошел нахуй, фетишист хренов.       — Я не с тобой разговариваю, — прорычал Вуд. Малфой усмехнулся. — Гермиона?        — Не обращай внимание на него, — Грейнджер раздраженно откинула волосы назад. — У нас с ним есть общее дело, и тут без виски не разберешься.       — Ладно, — сквозь стиснутые зубы процедил он и нахмурился, еще раз оценивая их одежду. — Все в порядке?        — Да, Оливер.        «Гермиона никогда не опустится до такого как Малфой. Узнаю у нее потом»        Драко сглотнул и отвернулся к окну, громко выдыхая ртом и контролируя гнев. Размозжить бы ему башку!       — Хорошо, — Оливер натянуто улыбнулся. — Завтра пообедаем вместе на стадионе?        Да они издеваются!       — Конечно. Как обычно, — она потянулась за ручкой двери, прикрывая ее. — До завтра, Оливер.       — Если что, кричи. Я услышу.       — Ладно, — хихикнула Гермиона, на что Малфой приоткрыл рот и не сдержал отвращения. Дверь закрылась.        — Ладно?! — оскорбленно спросил он, чувствуя себя пьяным. На комнату из ее палочки легли заглушающие чары. — Грейнджер, в самом деле, я сейчас заставлю тебя кричать.       — Прекрати, — с упреком приблизилась она и опустилась напротив, подгибая одно колено. На ее лице появились ямочки сдерживаемой улыбки. — Оливер — неплохой.       — У него отвратительные мысли, — Драко опрокинул в себя огневиски. Теперь поле для Квиддича за окном раздражало ужасно, хотя еще утром он думал, что с удовольствием бы полетал, чтобы проветрить голову.       — Да-да, грязные, Малфой, — вздохнула она, не веря в его слова. — Я помню. У тебя же они такие чистые!       Малфой пожевал язык, и выпалил:        — Он думал о том, как хотел бы, чтобы у тебя была копна волос между ног, и он бы зарылся в нее и отлизал тебе, Грейнджер.        Та застыла на месте. Медленно сглотнула и смущенно улыбнулась.       — Ну, я как раз давно не брилась, — ее плечи дернулись, а брови Драко улетели вверх. — Ему повезло.        — Грейнджер?!       Она сначала прыснула сквозь сжатые губы, а потом расхохоталась, держась за живот.       — Видел бы ты свое лицо!        Драко изошелся яростью и влил такое количество алкоголя в горло, что испугался, как бы смог подняться с подоконника. Завтрашние уроки его не беспокоили. Всего две пары, на которых он устроит проверочные, чтобы посидеть в тишине. Да и куда им со своим похмельем до Слизнорта, который проводил уроки с фляжкой.       Гермиона успокоилась и облизала губы, приковывая взгляд Драко к ним.        — Малфой, а если серьезно? — она положила пальцы сверху на его и аккуратно вытащила горлышко бутылки из руки. — Без шуток и пошлостей, — Гермиона пила совсем маленькими глотками, поэтому легко переносила терпкий вкус. Можно сказать, всю бутылку опустошил Драко. — Что мне следует знать о Нотте?       Платиновый блонд рухнул на раму со стеклом. Малфой покатал по окну висок, смотря куда-то сквозь Грейнджер. Впервые за долгое время он смог расслабиться, и тут снова всплыла его семья и жена.        — Он был влюблен в Асторию, но мой отец «купил» ее для меня. Я узнал об этом, уже когда было поздно.       — Мерлин, это ужасно! — ее глаза округлились. Грейнджер поставила виски между ними. — Почему ты не сказал мне раньше? И…       — Почему Нотт не исправил прошлое? — Драко дернул бровью, а Гермиона кивнула. — Без понятия. Видимо, ему не понравилось новое будущее.       Грейнджер так задумалась, что поникла. Ее брови превратились в одну полоску. Она потерла виски, будто они нещадно заболели, и Драко наклонился к ней, желая хотя бы вдохнуть ее запах.       — Все нормально? — спросил он слишком равнодушно, потому что сосредоточился на аромате ее волос.       — Да, я… — она закусила губу и уставилась в одну точку на ковре. Пальцы медленно опустились с висков, а карие глаза наполнились стеклом и темнотой. Драко напрягся. — Неважно. Мне нужно поспать.        — Грейнджер, что ты от меня скрываешь?        Гермиона резко перевела взгляд на его бледное лицо, слегка вздрогнув всем телом. Ее руки впились ногтями в ладони, а кудри волос обрамили печальные глаза. Слишком печальные.       — Ничего.        — Грейнджер…       — Скажи мне, Драко, — она сглотнула, усаживаясь поудобнее на подоконнике к нему лицом. Каждое ее движение вызывало ответную реакцию в животе Малфоя. Он снова чувствовал. — Почему твой отец назвал меня «болезнью» на приеме?       Драко ощутил каждую мышцу на своих скулах, настолько разозлился. Люциус был невыносим в своих убеждениях, но держать их должен был при себе! Как у него вообще повернулся язык сказать это, после всех их разговоров о Грейнджер? После пыток Беллатрисы?        Непробиваемый.       — Он знает, — у Драко заплетался язык.       — А Астория?       — Тоже.       — Прекрасно, Малфой! — Вспылила Грейнджер, шлепнув руками по джинсам. — Все знают! Это у тебя любимая байка такая среди аристократов: рассказывать, как ты трахал грязнокровку, а потом кинул?        — Нет, это не…       — Малфой, тебе правда пора, — она поднялась с места и подошла к двери, открывая ее.        Драко вздохнул и тоже поднялся. Голова закружилась, но он удержал себя на ногах, медленно двигаясь к плывущей в пространстве Грейнджер. Наверное, он бы нашел, что сказать, если бы был более трезв. Может, даже решился бы признаться во многом.       Остановился напротив гордой ведьмы, вскинувшей подбородок, чтобы казаться выше. Такая мелкая, жуть просто.       — Спокойной ночи, Грейнджер, — подбитый уголок губ дернулся. — Мне жаль, что я… Да плевать. С Днем Рождения.       Малфой вышел за дверь и еще какое-то время после хлопка за спиной стоял с бутылкой в руках в пустом темном коридоре. Молился, чтобы Вуд не вышел из своей спальни под горячую руку. Попробовал сфокусироваться на мечах, висящих на каменной стене напротив, но они раздваивались.        Нажрался.        Заебись.       Драко опрокинул в себя остатки виски до дна — терять уже нечего. За твой день, Гермиона! Если, конечно, уже полночь. Добрался до своей комнаты, которая встретила его холодом забытого открытого окна. Под неуклюжий взмах палочки створка захлопнулась, но отскочила обратно, образуя щель на улицу. Малфой выругался и забил, падая на кровать спиной.        — Как же я тебя люблю, Грейнджер, — пробубнил он в тишину, закрывая лицо ладонями. — И как же ненавижу.       Болезнь, которой ее назвал отец, была всепоглощающей. 

~*~ 10 лет назад ~*~

      Мама, конечно, нажаловалась отцу в письме.        Мало того, что с Грейнджер не удавалось поговорить нормально после произошедшего, так еще и Драко пришло письмо из Азкабана во вторник, в начале недели, всего через два дня после случившегося в Мэноре. Малфой готов был биться головой об стол, чтобы его забрали в Мунго и не пришлось объясняться перед отцом, потому что после этого им обоим потребуется целитель. И камера, обитая войлоком.       Драко стиснул зубы и двинулся в кабинет директора, где МакГонагалл любезно предоставила ему свой камин в качестве прохода в Министерство, а оттуда, вместе с сопровождающим, он уже попал в Азкабан.        От картины дементоров, шторма океана и промозглой тюрьмы хотелось выть. От холода не спасало даже теплое пальто. У отца была неплохая камера с кроватью, книгами и другими небольшими привилегиями, благодаря помощи Нарциссы. Она соврала Темному Лорду, что Поттер мертв, и это сильно повлияло на судебный процесс всей семьи Малфоев. Люциуса в том числе. Ему дали всего десять лет.       Другие Пожиратели сидели пожизненно, некоторые — в камерах даже без кровати. Драко был единственным с меткой, кого оправдали полностью.        Малфой только возле камеры отца морально отошел от того дементора, что заглядывал ему в лицо на входе. Его облапали охранники, как шлюху, забрали палочку и только в очко не залезли. Теперь Драко был дерганый и на взводе.       — Отец, — поздоровался он, присаживаясь за стол, который появился посередине камеры специально для переговоров. Люциус, в чистой полосатой робе и собранными в хвост волосами, небритый и злой, сидел напротив, прикованный цепями к выступу в столешнице. Камера пахла сыростью, а за окном с решеткой бушевали волны.       Очень холодно.       — Драко, — отец медленно поднял подбородок, и его ноздри презрительно дернулись. — Надеюсь, ты помылся перед тем, как прийти ко мне после грязнокровки. Как же ты…       — Я потратил то единственное в месяц свидание матери с тобой, чтобы выслушивать, с кем мне спать?        — Ты — Малфой, Драко! — повысил голос отец и тут же поджал губы, смотря на дверь с маленькой решеткой наверху. За ней развивался силуэт дементора, и, видимо, отец был от него в ужасе. — Как ты докатился до такого? — продолжил он тише. — Мало девушек в твоем окружении более чистой крови?        — Я же все равно должен жениться на Гринграсс, — Драко дернул плечом, безучастно осматривая камеру вокруг. — Какое имеет значение кровь Грейнджер?        Люциус выпрямился на спинку стула.       — Ты пьешь зелье?        — Да. Пью, — Малфой действительно начал его пить, но больше для самой Грейнджер, чтобы не создавать неудобств. — Какие вы заботливые родители, аж тошно.       Драко настолько должен был соответствовать всем нормам и правилам, что не удивился бы, если бы родители стали диктовать, в какой позе ему трахаться. Они и так всю жизнь его контролировали, но Малфой все равно любил их за все, что помимо этого от них получал. Даже отца, не смотря на его извращенные взгляды на чистоту крови и тупейшего решения примкнуть к Темному Лорду.       — Драко! — Прикрикнул Люциус, но уже более сдержано. — Что за поведение?! — Презрительно прошипел, но Драко не отвечал ему взглядом, пересчитывая книги в кривом старом стеллаже и отстукивая пальцами по металлу стола. — Посмотри на меня.       Малфой еще какое-то время сверлил книги и с усилием оторвался. Тридцать восемь фолиантов.       — Что?        Такие же серые глаза Люциуса проницательно сузились, всматриваясь в его радужки. Бровь на щетинистом лице задергалась.       — Ты влюблен в грязнокровку, — сурово произнес он, пока Драко справлялся с дыханием. Почему-то резко завоняло сыростью холодных стен, и горло удушливо сдавило. Малфой заерзал на стуле, сглатывая густую слюну в горле. — Поверить не могу! Сколько ты еще будешь меня разочаровывать?!       Усмешка слетела быстрее, чем слова.       — Все беды нашей семьи только из-за твоих решений, но мы с мамой тебя…       — Не смей! Драко! — Прервал он его, и дементор зашипел за дверью, заставляя Люциуса сжаться и замолчать. Драко должен признать, что хотел бы себе такого домой, чтобы контролировать вспыльчивость отца в будущем.        Шутка, конечно.        — Из-за Грейнджер моя репутация в школе хоть как-то наладилась, — начал Драко, чтобы немного обелить их отношения в глазах отца. — Напоминаю, метка на моей руке появилась благодаря тебе, — это зря сказал.       — Так ты с ней только из-за этого? — С надеждой спросил Люциус, звеня цепями на руках.       — Теперь нет, — Драко глубоко вздохнул, набираясь уверенности. — Она… мне нужна.       Сказал.        — Забудь об этом, Драко! — Тут же заорал отец. — Я не потерплю, чтобы избалованный мальчишка испортил целую историю чистоты крови своим бунтом и похотью! — он наклонился над столом, и Драко неосознанно вжался в спинку стула. Люциус не мог сейчас его ударить, но делал это раньше, и тело все помнило. — Тебе напомнить, что ты помолвлен? — процедил отец сыну в лицо. — Ты хоть раз пригласил Асторию на ужин? Пробовал узнать ее?        — Нет.       — Так будь добр, начни делать хоть что-то в пользу своей семьи, а не в угоду плотским желаниям, — он откинулся обратно, фыркнув губами в сторону.       — Хоть что-то в пользу семьи? — Драко нервно начал отстукивать по полу ботинком. — Впустить Пожирателей смерти в Хогвартс было не в угоду семье, отец? — Люциус не поворачивался к нему, и он продолжил: — Или, может, мои попытки убить Дамблдора были ничем иным, как личной неприязнью к старику? Может, я принял метку, потому что разделял взгляды Темного Лорда? — теперь Драко наклонился над столом. — Ты себя слышишь?!       — Пора взрослеть! — Он хлопнул по столу ладонью, и цепи громко звякнули. — Это жизнь, Драко! Все несправедливо, но я сижу за свои грехи и не жалуюсь.       Тишина давила на обоих. Оба были вспыльчивыми и пыхтели абсолютно одинаково, сверля серыми взглядами друг друга. Драко не мог отрицать, что взял многие черты от отца, в том числе характера.        Люциус шумно выдохнул носом и сцепил руки в замок. Драко решил, что они подуспокоились, и смогут поговорить.       — Я не хочу…       — Сынок, — Малфой дернулся. Отец называл его так редко. — Это пройдет.        — У тебя прошло?       Люциус никак не изменился в лице и не удивился, что сын упомянул его первую любовь.       — Ты пригласишь Асторию на ужин, — спокойно произнес он. — Сводишь куда-нибудь, сделаешь подарок. Если грязнокровка понесет от тебя, я решу этот вопрос по-своему.        Драко сжал кулаки на столе и поджал губы в желании зарычать.        — Не смей ее трогать.       — Посмотри на себя, — замотал головой отец, осматривая скованное тело сына и яростный взгляд. — Нахохлился из-за грязной девчонки. Развлекайся, Драко, но не заигрывайся.        — Ты просто…       — Наш разговор окончен. Надеюсь, мы друг друга поняли.

~*~ Вчера ~*~

      Сидя напротив своего отца через стол в его кабинете, Драко испытывал дежавю. Только теперь Люциус был гладко выбрит, вокруг не было вони, а цепи не звенели каждый раз, когда тот жестикулировал.        И самое главное, в спину не дышал дементор своим холодом, и тело согревал огонь камина.       — Драко, это просто возмутительно, — вскинул подбородок отец, задыхаясь от ярости. Ему понадобилась пара месяцев и огромное количество зелий, чтобы прийти в себя окончательно после Азкабана.       — Мне… плевать? — Драко дернул бровью, опрокидывая в себя остатки огневиски в стакане. Он не пил ни на приеме, ни после побега Грейнджер из библиотеки, но сейчас хотелось позлить отца.       — Драко!        — Чем угрожать будешь в этот раз? — Невозмутимо продолжил Малфой, фыркая носом. — Я женился на той, что ты мне выбрал. Вел все дела, пока ты отсутствовал. Трахал шлюх, а потом стирал им память, чтобы обо мне ничего нигде не всплыло. Восстанавливал репутацию пожертвованиями и изобрел артефакты, спасающие жизни. Чем ты мной не доволен опять?       — Не нужно тащить своих любовниц в этот дом, — процедил Люциус, на что у Драко вырвался смешок. Отца не беспокоило ничего, кроме страха, что Гермиона подпортит их кровь своей. — Тем более Грейнджер. Она слишком много хлопот доставила в прошлый раз.        — Она не моя любовница, — Малфой обновил свой стакан невербальной магией, но пить не собирался. — К сожалению.       Отец глубоко вздохнул и бросил взгляд к потолку, будто взывал к Богу. Они вообще не понимали друг друга.       — А платье за несколько тысяч галлеонов подарил ей Уизли? — спросил он уже более спокойно.       — Понравилось? — Драко продолжал язвить, потешаясь. — Мне тоже.       Жаль, не получилось его с нее снять. Он очень на это рассчитывал, но Грейнджер была бы не Грейнджер, если бы не отшила его. Малфой даже подумать не мог, что она будет обижена на него спустя годы все так же сильно.       — Прекрати вести себя, как мальчишка! — Люциус сжал руку на трости слева от себя и стукнул ей по паркету. — Где наследник, Драко? Когда я увижу внука?        — Когда я найду способ вылечить Асторию, — рука плавно рассекла воздух со стаканом. — И ты мешаешь мне в поиске.       — На это уйдут десятки лет. Десятки! — Старший Малфой отвел взгляд на огонь, поумерив пыл. — Если твоя жена вообще доживет до этого дня.        Люциусу не стоило знать про Маховик времени и ритуал. Трепать ему нервы намного приятнее, когда он не в курсе дел.       — Роды ее убьют, — Драко пригубил огневиски, разбирая на ноты. Шоколад. Отец любил алкоголь с едва ощутимыми сладкими оттенками, в отличие от сына. Ему нравилась пряность. — Проклятье передастся семье Малфой. Тебе правда это так нужно?        — Я не знал, что Август Гринграсс меня так подставит, — прошипел Люциус. — Но болезнь передается по женской линии, а у Малфоев, к счастью, рождаются только мальчики. Астория должна выполнить свое предназначение.       Драко все равно переживал, что у него могла родиться дочь. Или у сына в будущем. Да и наблюдать за скорой кончиной Астории не очень-то и хотелось. Она этого не заслуживала. Легче развестись.       Если бы не чистокровные узы, которыми был связан Драко со своим отцом, он бы наплевал на все. Не женился бы даже, но он мог не просто оказаться на улице, а лишиться даже имени. Отец в наказание обязательно бы сделал это. Возвращение репутации фамилии и женитьба на Гринграсс казались цветочками по сравнению с этим.        В патриархальной древней семье все зависело от слов старшего мужчины в роду. Как он сказал, так и будет. Это и помогало блюсти чистоту крови.       — Я могу развестись, — Драко с вызовом уставился в лицо отцу, но тот гневно поджал губы. — Только дай разрешение.       — Ты его не получишь! Это скандал, — отец драматично потер висок, словно его нервы на пределе. — Да и ты побежишь к своей грязнокровке, как щенок…       — Уже, — усмехнулся Малфой, отпивая огневиски. Не пить не получилось.       — Драко!       — Что ты от меня хочешь, отец?! — Вышел из себя Драко и развел руки.       — Хочу, чтобы ты, наконец, повзрослел!        — Я достаточно взрослый, — выдавил он, кривясь от досады. — Достаточно, чтобы… послать тебя.        — Я лишу тебя всего, Драко. Ты испытываешь мое терпение.       — Не осмелишься, — Малфой блефовал и откинулся опять на спинку стула, закидывая ногу на ногу. — Для тебя же так важен род.       — Тогда он закончится на мне! — Отец снова сорвался на крик.       — О, теперь ты меня понимаешь? — Драко вложил в свое удивление все актерское мастерство.       — Кажется, ты забыл, кто перед тобой.        — Я не забывал, — Люциус — надменный, высокомерный психопат с устаревшими взглядами, но который и правда в секунду мог лишить Драко всего. Достижения Малфоя были записаны на счет семьи. — Мне пора, завтра рано вставать в Хогвартс.       Он решил ретироваться, пока они снова не начали махать палочками, как перед свадьбой.       — Я бы мог запретить тебе и это, — раздался голос отца, когда Драко был уже в дверях. — Но я слишком добр к тебе. Как наиграешься в профессора с грязнокровкой, сообщи. Я попробую снова достучаться до твоего разума, если от него хоть что-то осталось, — тут он стал тише и мягче, заставив сына обернуться через плечо. — И молю тебя, сынок, предохраняйся, если ты не в спальне своей жены.

~*~ Сейчас ~*~

      Ох, блять! — первое, о чем подумал Малфой утром, открывая тяжелые веки и держась за больную голову. Во рту насрали кошки, в горле пересохло. В комнате стоял такой холод, что он будто проснулся на лавочке в парке, воняя, как бездомный.       — Сколько времени? — проскулил Драко, держась за голову.       — Рупи пытался разбудить Хозяина! — раздалось сбоку от эльфа, и Малфой подскочил на пятую точку, желая выблевать желудок. Домовик дергал себя за уши у кровати, а на тумбочке уже стояло зелье от похмелья. — Рупи пытался, но не смог! Накажите Рупи!       По комнате бегала голубая выдра — Патронус Грейнджер.       Часы на стене оповестили профессора о завершении половины первой пары. Его пары!       — Блять!       Драко собирался на такой скорости, закидывая в себя все зелья и чары, какие только мог, что мчался по коридору Хогвартса в кабинет Защиты от темных искусств уже через семь минут после того, как вышел из своей уборной.       Он вообще никогда не опаздывал. Только с Грейнджер мог так напиться и расслабиться, потому что полностью терял себя в ее присутствии. Все из-за этой ведьмы, оседлавшей его шею. Если бы только она знала, какие веревки могла вить из Драко, то не была бы такой привередливой.       — Прошу прощения за… — влетел Малфой в кабинет, взмахивая палочкой, чтобы закрыть за собой двери, как на него уставились абсолютно спокойные студенты за партами. У стола стояла Грейнджер, опираясь на него бедрами и скрещивая ноги в юбке-карандаше у самых лодыжек. В ее руках захлопнулся учебник. — …За опоздание.       — Профессор Малфой, — сказала она спокойно, и проследила за его приближающейся между рядами фигурой. Драко отвис и собрался, прокашлявшись. Грейнджер наклонилась к его уху, когда тот подошел совсем близко. — Я прикрыла твою задницу. Мы же с тобой команда, верно?       Драко усмехнулся и проследовал за стол, а Грейнджер положила учебник, направляясь прочь из кабинета.        — Миссис Грейнджер, — староста Слизерина Ян Пьюр подал голос, и Драко смерил того исподлобья. Гермиона обернулась. — Вы пойдете в Хогсмид в следующие выходные?        Драко дернул палочкой, и лицо парня уставилось в учебник под натиском магии. Гермиона усмехнулась и вышла из кабинета, даже не зная, как Малфой чуть не съел взглядом ее качающиеся бедра.        Годрик, это наваждение! С годами все стало только хуже.       Отец прав. От здравого рассудка нихрена не осталось. Он принципиально проигнорирует ее День Рождения, чтобы прийти в себя.