Глава 22. Сухие поцелуи с другими
25 мая 2025, 14:34~*~ 10 лет назад ~*~
— Ох, Малфой, не останавливайся! — Так? — Да, да, еще, пожалуйста… — Сильнее? — Да! Гермиона закатила глаза и откинулась головой на выступ стены. Драко сидел на подоконнике напротив, и его руки скользили по ее ногам, массируя ступни. Старостат так загонял обоих, что сил не было. — Грейнджер, — позвал Малфой и надавил на пятки, прокручивая пальцы. Гермиона с трудом разлепила глаза, сжимая в руке яблоко. Кайф невозможный! — Хватит так стонать. — Я еще сдерживаюсь, — староста Гриффиндора снова простонала, и Драко остановился с глубоким вдохом. Стиснул женские ступни длинными пальцами и прикрыл на секунду глаза. — Спасибо, Малфой. Гермиона хотела убрать ноги, но староста Слизерина с расслабленным зеленым галстуком на шее, смотря ей прямо в глаза, потянул одну ногу и положил ровно стопой на свой твердый член в брюках. Бабочки в животе отреагировали мгновенно. Грейнджер покраснела, но пальцы ноги сжала. У Драко потемнел взгляд и заострились скулы. — Как мне с этим идти на тренировку? — Фу! — раздалось бурчание Миртл из-за угла, и Малфой закатил глаза. — Я все расскажу Пивзу! Пусть споет о вас песни на обеде… — Миртл, ты ведь не стукачка… — сладко пропел Драко, и Грейнджер сжала пальцы на ноге прямо на головке его члена, растянувшись в смущенной улыбке. Малфой прошипел и убрал ее стопу от себя. — Еще какая!!! — заорала она обиженно и скрылась за стеной. Ее голова с большими очками высунулась обратно. — Ты разбил мне сердце, Драко! И снова исчезла. Она каждый раз угрожала, когда видела старост вместе, даже если они перекидывались словами по учебе. Грейнджер лишь дернула бровями и протянула Малфою в рот надкусанное зеленое яблоко. Он откусил и спрыгнул с подоконника, выправляя белую рубашку на брюки, чтобы скрыть свое возбуждение, и собирая сумку с пола. — В субботу матч, — бросил он между делом. — Придешь? — Приду, но за Слизерин болеть не буду, — Гермиона играла пальцами на ногах и смотрела на них неотрывно. — За Когтевран, Грейнджер? — Усмехнулся в отвращении. Драко ужасно задевало, когда его навыки ловца ставили ниже, чем он рассчитывал. — Серьезно? — Мы с Полумной рисовали плакат весь вечер, — она откусила яблоко и свесила голые ступни с подоконника, поправляя юбку. — Не зря же я вложила свой труд. Тем более я никогда не болела за Слизерин, и делать этого не собираюсь. Он встал напротив ее острых голых коленок и постучал по одному из них пальцем с печаткой. — Когда я выиграю, Грейнджер, хочу тебя в качестве приза, — на эти слова она показательно закатила глаза, а Драко нахмурился. — И в качестве дополнительных занятий, конечно. Исправился, чтобы его слова не звучали как шаг в отношения. — Только в случае, если в полуфинале вы победите Гриффиндор, а этому не бывать, — Гермиона снова протянула ему яблоко, и тот откусил его, смотря ей в глаза своими штормовыми радужками. Быстро прожевал, чтобы ответить. Заткнуть не получилось. — Если случится чудо, само мерлиново благословение, и победит Гриффиндор, — вы посмотрите, какой самоуверенный! — То я поздравлю тебя собой. — То есть… — Мы в любом случае потрахаемся, — его длинные пальцы скользнули выше под юбку, но сразу опустились обратно, подразнивая. Кожа покрылась мурашками. — Вернее, закрепим полученные знания, — снова исправился. — Оу, ясно, — она покраснела еще сильнее. — Иди уже, Малфой. Драко поправил сумку на плече и ухмыльнулся, направляясь к выходу. Грейнджер с улыбкой на губах натянула теплые гольфы на ноги и спрыгнула с подоконника к ботинкам. Размятые ступни ощущались намного приятнее в твердых школьных туфлях. Гриффиндорка двинулась в сторону кабинета Зельеварения, что располагался в подземельях. Исследовательская работа проходила отлично. Гермиона хотела изобрести свое заклинание, способное сделать любую землю плодородной, и Слизнорт всячески поддерживал этот проект. Драко всю неделю вел себя отстраненно после того, как покидал Хогвартс, и ей пришлось работать одной. На выходных Малфой, который постоянно пропадал в мыслях, снова оставлял школу, но когда вернулся, стал мягче. Сегодня был первый день, когда они смогли побыть вдвоем дольше десяти минут и пообщаться. Гермиона ничего не спрашивала, потому что знала, что ответа не получит. Драко не был ее парнем, и все, что между ними происходило, не поддавалось ни одному описанию. Свободные отношения? Нет. Практика? Тоже нет. Любовь? Грейнджер резко остановилась на лестнице, и склянка Амортенции звякнула в сумке. Спину неприятно сковало от напряжения. Немного подумав, она все же достала перламутровое зелье и повертела в руках. Закусила губу до боли. Они ходили по тонкому льду. Уже слышно хруст. Гермиона взялась за крышку и хотела вдохнуть пары, как ее резко схватили за руку и потащили вниз по лестнице. Склянка выпала и разбилась об ступеньки. — Да к черту! — выругался Малфой и тащил ее вниз. — Малфой? Гермиона была прижата горячим телом Драко за темным выступом в стене подземелий, и губы с чистым желанием накрыли ее. Малфой схватил ее за затылок, чтобы не ударить об стену головой, и сжал пальцами волосы, углубляясь в рот языком, как настоящий змей. Колено уверенно раздвинуло ее ноги, которые мгновенно подкосились. Страх расползся по телу вместе с сильным возбуждением и завязывался узлом внизу живота. Грейнджер вцепилась ему в плечи, отталкивая, но руки не слушались. — Малфой, нас увидят, — прошептала она поспешно, пока язык заскользил по ее шее, а вторая рука Драко залезла под юбку и стиснула голое бедро. — Малфой… — Смелее, Грейнджер, — его горячее прерывистое дыхание на мокрой шее прошибло током и отключило всю правильность.~*~ Сейчас ~*~
День был на редкость ужасным, начиная с самого утра, хотя должен был быть наполнен радостью. Девятнадцатое сентября. Сначала Гермиона проснулась с ужасной ноющей болью в голове после выпитого виски и бессонной ночи, где перемалывала сама себе кости из-за всех событий дня. Пришлось стоять под душем дольше обычного, а одеваться быстрее. После она прочитала миллион писем с поздравлениями, улыбаясь сложенным в руках пергаментам. Умилилась рисунку Этамина. Грейнджер не любила подарки, поэтому никто ее ими не заваливал, да и зачем, если праздник в этом году решено было отменить? С возрастом важность этого дня теряется, но поздравления ее немного согрели. Ни Оливер, ни Драко не пришли на завтрак в Большой зал, и если первому это было не нужно из-за отсутствия утренних пар, то второй не имел привычки пропускать кофе перед первым уроком и издевок в сторону Гермионы. Грейнджер мило поболтала со Слизнортом, который поздравил ее с праздником и пообещал ей предоставить все исследования по ритуалу Плодородия, которые он сохранил. Гораций имел привычку хранить интересные и глубокие работы своих учеников, а некоторыми активно пользовался, что было только на руку. Гермиона сама не понимала, как пришла к тому, что могла бы использовать свои наработки в качестве основы для снятия проклятья крови. Эта идея возникла внезапно, и все вокруг словно подталкивало ее на это еще до бала в Мэноре. Сначала в закрытой секции список трав, который она составила, натолкнул Гермиону на мысль о редкой Кровавой розе, используемой для ритуалов на основе крови. Безумно дорогой. Черт знает, почему она так ее заинтересовала, ведь Малфой тогда еще не сказал о проклятии. Потом учебник с древними рунами. Тот самый, который она забрала из Малфой-Мэнора десять лет назад вместе со справочником по травам, открылся на странице с руной Перт, которая была обведена красными чернилами. Грейнджер не имела привычки портить книги. И она вспомнила про свой ритуал Плодородия, который можно было бы доработать, чтобы помочь Астории избавиться от недуга. Чтобы жена Драко могла родить ему наследника. От этого на душе скребли кошки. Каждый раз, когда это неприятное чувство несправедливости возвращалось, ей хотелось вытащить свою душу и утопить ее в вине. Крававо-красном. Не было сил отрицать, что Драко заставил ее снова почувствовать к нему невозможное притяжение. Но было одно «но»: Гермиона ненавидела быть не первой. Быть любовницей? Увольте. Даже если Драко и Астория не любят друг друга — это никак не должно влиять на то, что брак существует. Малфой искал способ излечить жену, чтобы она родила ему ребенка. Если он хочет спать с кем-то на стороне, пусть ищет себе кого-то другого. Гермиона выше того статуса, что собирался навесить на нее Драко. А после всего, что было, это вообще можно было расценить как оскорбление. Как бы Грейнджер к нему ни тянуло, она готова это терпеть. Надежда была на то, что Драко получит лекарство для жены и исчезнет из Хогвартса, а Гермиона закончит год в школе, после которого, возможно, останется работать и дальше. Впереди гремел развод, и дома ее больше никто не ждал. В любом случае, нужно было держать с Малфоем доверительные отношения и быть «командой», потому что скачки времени в одиночку — не самая лучшая затея. Всегда должна быть подстраховка, тем более Гермиона сама планировала перенестись на девять лет назад в тот злосчастный день, когда она могла совершить ошибку. Это нужно было проверить. Поэтому Грейнджер решила зайти на урок к Малфою, так как сама пару часов была свободна. Она собиралась с нахальной улыбкой вручить ему зелье от похмелья, а после удалиться для подготовки к паре МакГонагалл, но увидела пустой стол кабинета Защиты от темных искусств и ничего не понимающих студентов. И с началом урока ничего не изменилось. Пришлось отправлять Патронус Малфою и брать дело в свои руки. Через час Драко явился во вчерашней одежде, только пиджак сверху накинул. Он источал всевозможные чары, которыми привел себя в порядок, и ужасно раздражался от этого. Малфой ненавидел быть неидеальным, но именно таким его знала Грейнджер. Другую сторону Драко Малфоя. Интересно, он помнил, как небрежно вчера кинул свое поздравление, словно послал к чертям? После проведенного тяжелого урока с директором, Гермиона отправилась на стадион, где ее ждал Вуд. Он привычно протянул ей стаканчик с кофе и улыбнулся. — Сегодня прохладно. — Да, — она приняла горячий напиток и опустилась с ним рядом на скамью, поежившись в теплой мантии. Оливеру погода была будто нипочем: на нем красиво сидела черно-белая форма Квиддича, обтягивающая мускулистые руки и грудь, а ветер скользил по его открытой шее и приносил к чувствительному носу Гермионы приятный запах его парфюма с нотками моря. Вуд пах, как ветер на набережной. — Выглядишь уставшей. — Сумасшедший день, — Гермиона обхватила кофе двумя руками и сделала глоток, закрывая глаза от блаженства. Оливер не знал о ее Дне Рождения. — Я думал, это из-за Малфоя вчера, — он пытался сделать вид, что говорит это невзначай, но не мог скрыть интереса и недовольства. — Я так удивился, когда увидел его в твоей комнате. Что ему от тебя надо? — Спроси лучше, что не надо, — вздохнула Гермиона, и Вуд нахмурился. — Обсуждали одно дело. Точнее, исследовательскую работу, над которой работали на последнем курсе. Малфою нужны… эти наработки. — Он тебя не обижает? — Пусть попробует. — Тогда я спокоен. Наверное, — Оливер перевел на нее взгляд, и Гермиона ответила ему тем же, всматриваясь в карие глаза и краснея от воспоминаний о мыслях Вуда. Хотела бы она так легко влезать в чужую голову, как Драко, но тогда вряд ли смогла смотреть Вуду в глаза даже так. Наверное, уже бы сбежала. — Что там с Роном? — Мы разводимся, — легко сказала она и потянулась за идеально поджаренным тостом с маслом. Вуд удивленно заморгал и, кажется, испустил дух. — Все настолько плохо? — Он так неумело прятал воодушевление, что Гермиона не сдержала улыбки. Почему-то ей не было больше больно, а наоборот легко. У нее ушла почти вся ночь, чтобы прийти к мысли, что это тянуть уже невозможно, и никакие дети их не спасут. Но вернуться в прошлое и просто проверить возможную причину не иметь детей все равно не помешало бы. — Я была слишком эгоистична, знаешь, — Гермиона пожала плечами и откусила тост, быстро прожевав. — Я хреновая жена, откровенно говоря. Пыталась быть идеальной, но теперь понимаю, что Рон хотел не этого. Я не выявила его потребность. — Звучит очень… оценочно, — протянул Вуд, вглядываясь в дальние ряды стадиона. Несмотря на ветреную погоду, ученики ползли на свежий воздух. — Я первый раз слышу, чтобы об отношениях так рассуждали. — А как по-другому? — Любить, Гермиона, — он издал смешок, будто не ожидал услышать такой глупый вопрос. — Мы любили, — странно было произносить это в прошедшем времени. Грейнджер кивнула самой себе. — Просто друг другу не подходим. И… есть еще кое-что. Меня не покидает ощущение, что он сказал мне не все при последней встрече. Осталась какая-то недосказанность, — она положила тост обратно на тарелку. Есть не хотелось. — Разговор казался бессмысленным без того, о чем он умолчал. Не могу объяснить, но… Моя интуиция кричит, что я чего-то не знаю. — Может, стоит спросить напрямую? — Он вряд ли готов к разговору сейчас. Не хотелось говорить Вуду, что Рональд лежит в больнице с нервным срывом. Какой тут диалог? В голове была какая-то каша, совсем непривычная для Гермионы. Она пыталась вспомнить, как отреагировал Рон на то, что она не девственница в их первый секс? Как он понял, что она встречалась именно с Малфоем? Прошло так много лет, что воспоминания никак не хотели выстраиваться в нужный порядок. — Я знаю, что тебе поможет проветрить голову, — вытащил ее Оливер из мыслей своей улыбкой. — О нет, Оливер… — Да, Гермиона, — его теплый смех пустил мурашки по позвоночнику. — Вечером жду тебя здесь. Полетаем немного. Если не придешь, я приведу тебя сам. — Я не люблю летать на метлах, — она пыталась вложить всю строгость в свои слова. — Со мной тебе нечего бояться. И Гермиона сказала, что подумает. Обязательно подумает над безумным предложением оторваться от земли на несколько метров по доброй воле. После обеда в приятной компании Грейнджер погрузилась в работу, а последнюю пару у первогодок провела сама, рассказывая о трансфигурации элементарных предметов в бокал. Это было весело, и воспоминания из детства вызвали у нее приятное тепло. Уже в приподнятом настроении она пришла на ужин, где издалека заметила платиновые волосы и идеально выглаженную рубашку — Драко привел себя в порядок. Должно быть после первой же пары сбежал, нервно срывая с себя вчерашнюю одежду. — Профессор Малфой, — поздоровалась она, опускаясь рядом на стул, который он для нее выдвинул одной рукой, не вставая с места. — Мисс Грейнджер. — Еще миссис, — исправила она, но не успела взять графин с соком, как громко ухнувшая сова скинула ей в руки письмо. Сургучная печать Уизли была как всегда неаккуратной. Немного смазанной, будто наносивший ее сильно злился или нервничал. Гермиона провела по красному воску пальцами и нахмурилась, боясь вскрыть конверт. — Поклонники? — усмехнулся Драко, отпивая апельсиновый сок. Стоило ему мазнуть взглядом по письму, как ухмылка пропала с лица. — Всего лишь рыжий пьянчуга. — Кто бы говорил, Малфой, — осекла его Грейнджер и убрала письмо в карман пиджака, не желая читать в зале при всех, и тем более при Драко. — Напомнить, как ты напился вчера? — Даже я попался под твое влияние, Грейнджер. Рядом с тобой мужчины сходят с ума. Ох, это удар ниже пояса. Гермиона сжала зубы, желая воткнуть вилку ему промеж глаз. — Так держись от меня подальше, — прошипела она в его сторону, но тот продолжал ковыряться в тарелке, не поднимая насмешливого взгляда. — Отличная стратегия, — Драко скользнул языком по губе. — С такой мы точно сработаемся. — Малфой, я помогаю тебе по доброте душевной, — в солнечном сплетении опять все сжалось при мысли, что она злится на ни в чем невиноватую Асторию. — Маховик у меня. Ритуал тоже. — Напомни-ка, зачем ты это делаешь? — Малфой положил вилку на стол, сцепил руки и уставился на нее уверенным взглядом, от которого внизу живота все сжималось, даже когда он бесил. — Только избавь меня от вот этой своей вселенской доброты. Гермиона гневно выдохнула носом и облизала губы. Драко прищурился, рассматривая ее эмоции. Наслаждался. — Чтобы ты покинул Хогвартс, когда добьешься своего, — выпалила она тихо и принялась жевать губы. Так было всегда, когда она врала. — А ты правда этого хочешь? — Он смотрел на ее губы, и Гермиона в момент прекратила их кусать, поджимая в досаде. — Или ты преследуешь свои цели? — Тебя это не должно волновать, Малфой, — она отвернулась к тарелке и снова взяла вилку. — Ни мои мотивы, ни мои желания. Мы работаем вместе, и на этом все. — Что ты хочешь изменить в прошлом, Грейнджер? Гермиона так и застыла с вилкой в мясе, невольно сглатывая онемевшим горлом. Ну вот. — С чего ты… — протянула она, смотря на еду, которая стала неаппетитной. — Я не собираюсь вмешиваться в прошлое. — И все же? Мысли закружились водоворотом. Они должны доверять друг другу, откинув прошлое и обиды, чтобы достичь целей. Гермиона должна быть честной хоть в чем-то, потому что в последнее время часто врала в угоду своей скрытности. Сдержанности. — Мне просто надо кое-что проверить. И одна я… — она вздохнула, подбирая слова, пока Драко сверлил ее профиль. — Ты нужен мне для подстраховки. — Я это понял, — он слегка кивнул. — Одной в прошлое перемещаться опасно. Гермиона перевела на него удивленный взгляд, но тот лишь как-то болезненно усмехнулся, отворачиваясь к тарелке. Потянулся к соку и влил в себя половину кубка. Ты переживаешь за меня, Малфой?***
Уже в спальне Грейнджер смыла макияж, натянула штаны и джемпер. Сделав пару кругов по комнате, как загнанный зверь, открыла письмо. «Гермиона, Я должен извиниться. Мое поведение былоЯ люблю тебя,
Рон»
Что? Вот это подарочек. Гермиона осела на кровать, схватившись за больную голову рукой. Перед глазами появились темные пятна, а зрение поплыло. Тюкающая боль стучала в висках, как бой секундной стрелки на больших часах, и тошнота подкатила к горлу. — Причем тут Рождество? Какие… неприятности? — ее собственный голос звучал эхом. Уверенный стук в дверь вывел из транса. Тяжело дыша, Гермиона снова взглянула на письмо, которое сжала в руке в приступе какой-то панической атаки. Ужасного страха. Из-за влажной ладони чернила испачкали пальцы. Стук повторился. Она подскочила к двери и открыла ее, все еще чувствуя себя липкой от выступившего на коже холодного пота. Это был Оливер, но как в тумане. Его форма расплывалась перед глазами. — Гермиона, ты… в порядке? — Голос постепенно стал различимым, зрение возвращалось в норму, но пришлось усиленно проморгаться. — Да, — ни секунды не думая выпалила она, чувствуя как волосы прилипли к шее под воротом джемпера. Прокашлялась. — Да, я в порядке. — Точно? — Я просто… — Гермиона вдохнула полные легкие, окончательно возвращаясь в норму. — Получила документы на развод. Прочла письмо и немного потерялась. — Тогда тебе точно не помешает развеяться, — Вуд уверенно кивнул и осторожно улыбнулся. — Идем. — Оливер, я думаю не стоит. — Поверь, Гермиона, это то, что тебе сейчас нужно. Гермиона проследила за его протянутой ладонью. Уверенный мужчина, способный выдернуть ее ненадолго из мыслей, неплохо успокаивал нервы. — Хорошо.***
На поле уже смеркалось, когда Вуд вышел из тренерской с метлой в руке, сокращая расстояние между ними широкими шагами. Гермиону передернуло, несмотря на то, что она была тепло одета в толстый свитер и окутана согревающими чарами. — Когда ты летала последний раз? — Много лет назад, — Грейнджер оценила крепкую хватку руки Оливера на лакированном дереве и немного набралась смелости. — Тогда это будет захватывающе, — лучезарно улыбнулся он и оседлал метлу, протягивая Гермионе руку. — Давай. Запрыгивай. — Назад или вперед? — Вперед. Так будет больше эмоций. Встряхнем тебя, как следует, — он засмеялся, и было в этом что-то интригующее, сжимающее поджилки. Грейнджер последний раз переступила с ноги на ногу и, закусив губу от волнения, перекинулась через метлу, устраиваясь удобнее. Вуд тут же крепко обвил ее талию одной рукой и всем телом прижался, немного наклоняя вперед обоих. Гермиона почувствовала тепло его кожи и дыхание у своего уха. — Держись крепко. — Вуд, только не та-ак...!! Не успела она произнести условия полета, как Оливер рванул с места, набирая высоту с невозможной скоростью. Гермиона завопила так, что ее голос эхом разнесся по всему полю и спугнул птиц с ближайшего дерева. — Оливер! — Дыши, Гермиона, — прокричал он ей на ухо, и она послушалась, пытаясь выровнять дыхание. Сердце колотилось. Ветер бил в лицо. Под ногами пропасть. — Господи боже! Она вцепилась обеими руками в древо метлы так, что уже не чувствовала рук, но Вуд легко управлял полетом даже с ее хваткой. Они облетели два кольца и рванули еще выше. Глаза закрылись от страха. Гермиона сжала губы, чтобы не кричать, только в момент пика высоты осознав, что сдерживает истерическую улыбку. Живот сжимался, эмоции вырывались наружу. — Смотри! Гермиона с трудом разлепила веки, понимая, что ветер перестал так бить в лицо. Они медленно летели над лесом, а впереди на горизонте разгорался огненный закат. От глубокого серого до ярко красного, оранжевыми бликами и желтыми вспышками. Свежий воздух проник в легкие до основания. Руки расслабились под крепкими мужскими объятиями. — Как же красиво! — А ты не хотела, — раздался у нее над ухом смешок, и в следующий момент они уже рванули вниз, прямо к самым верхушкам деревьев. — Мы разобьемся! Оливер! — Ты меня оскорбляешь! Черенок метлы поднялся, и они пролетели над самым лесом, наполняясь влажным запахом мха и ели. Бедра наконец расслабились от ощущения невероятного расслабления после падения, а узел напряжения внутри растворился. Стало легко. Спокойно. Еще пару кругов, и они приземлились в центре стадиона. Только когда ноги коснулись земли, Гермиона почувствовала, что вся дрожит от эмоций. Она громко рассмеялась, спрыгивая с метлы и вытерла в уголках глаз слезы, которые наполовину высохли и стянули кожу. — Понравилось? — Очень! — Она попыталась пригладить растрепавшиеся волосы от ветра, которые выбились из плотного пучка. — Ты прав, мне было это нужно. — Мне самому это всегда помогает, — Вуд слез с метлы, зачесывая назад немного отросшие растрепавшиеся волосы. У Грейнджер пересохли губы от ветра, и она облизала их, наблюдая, как Оливер неотрывно смотрит на нее. Она понимала, что он ждет, тем более после тех мыслей, что Драко озвучил из его головы. Щеки немного загорелись. Гермиона хотела ударить себя за то, какой была нещадно упертой, даже когда сходила с ума без секса. Сколько уже? Полгода? Все тело просило, но разум хотел другого мужчину. Женатого мужчину, который уже однажды разбил ей сердце. Отвратительная шутка небес. Смотри перед собой, Гермиона, какого мужчину подкинула тебе судьба! Красивый, высокий, добрый, хочет тебя, в конце концов. Тебя же никто не заставляет с ним строить отношения! Просто секс. — Ветер, свобода, — продолжил Оливер, оглядываясь вокруг и вздыхая полной грудью. — Когда приземляешься, внутри пустота. Гермиона неосознанно приложила руку к животу и вдохнула. Не сказать, что ее отпустило полностью, но тревога заметно растворилась в эйфории и адреналине. На этих чувствах она не заметила, как обняла Оливера, благодарно стискивая в объятиях. Его рука аккуратно легла на талию, сжимая в ответ. — Спасибо. — Еще полетаем, — пролепетал он ей в макушку. — Хотя знаешь, Оливер… — Что? Грейнджер отстранилась всего на секунду и поцеловала его в губы, такие же сухие и контрастно горячие. Вуд растерялся, но уже через пару секунд откинул метлу от себя и невесомо притянул ее к себе за талию, аккуратно касаясь ответно губами. Ничего не почувствовала. Гермиона не сухая и не черствая только к одному человеку, который вдоволь налюбовался такой «дружеской идиллией» из своего окна.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!