Глава 24. Кровать

~*~ Сейчас ~*~

      Гермиона была не в состоянии говорить. Все, что она чувствовала, это глубокую тоску от мысли, что Арья пожертвовала своим ценным временем с любимым человеком для Драко и Астории. А заслуживали ли они его? Хороший вопрос.       Деревня утопала во тьме ночи. Моросил мелкий дождь, и тяжелая мантия на плечах стала грузом вместе с совестью. Грейнджер стояла посередине дороги и гладила большим пальцем в руке павлина, медленно справляясь с болью в сердце. Даже не заметила, как мужские ботинки остановились строго напротив, но едва уловимый запах цитрусов, смешанный с влагой кожи и шерстяной мантии, вырвал ее из мыслей.       Когда она подняла взгляд, Драко смотрел на павлина у нее в руке. Неотрывно. Словно в нем был глубокий смысл, который ей не понять.       — Нам надо возвращаться.       — Надо, — ответила Гермиона и всхлипнула носом, убирая украшение в сумку с незримым расширением под тяжелой одеждой.        Драко встал еще ближе, окутывая ее первой нотой Амортенции. После их совместных «занятий» на последнем курсе свежескошенная трава сменилась на цитрусы, смешанные с гвоздикой. Именно этот запах она уловила на лестнице в подземелья, когда решила, что Драко почувствовал что-то связанное с ней. Она правда так думала! Пока Малфой не отказался от нее в угоду семьи.        Цепочка в ее руках обхватила шеи. Ей пришлось встать на носочки, утопая ботинками в слякоти. Высокий. Нечитаемые холодные глаза неотрывное следили за ее таким же, как погода, пасмурным лицом.        Без слов Грейнджер закрутила Маховик, готовясь к мясорубке в желудке. Секунда, минута, дни. Солнце сменялось луной. Они стояли и смотрели друг другу в глаза так болезненно и холодно, что сводило плечи от дрожи.               Маховик остановился.       Цепочка слетела с его шеи в декольте, и не успела Гермиона даже подумать о тошноте, как услышала резкий топот лошади, крик мужчины и скрип повозки. Бешеные глаза Драко, схватившие ее за плечи, и в следующую секунду она уже летела в сторону куда-то в грязь под звуки удара и суматохи.        — Драко! — Грейнджер схватилась руками за мокрую грязь. Малфой лежал на дороге, рядом перевернутая повозка с крутящимся колесом. Чертыхающийся громко старик и лошадь, трясущая гривой.        Мерлин, нет!        Гермиона пробуксовала ботинками и рванула к Малфою, хватая того за мокрое от дождя лицо, пачкая его кожу. Старик рухнул рядом на колени.       — Мерлинова борода, как же так! Как вы здесь очутились?!       — Драко, ты меня слышишь?        Малфой разлепил глаза, корчась от боли, но так и не смог открыть их полностью из-за капель, тарабанящих ему по векам. Гермиона помогла ему сесть, пока мужчина рядом все причитал, хватаясь за седую голову.        — Все в порядке, я живой. Почти, — раздраженно выдохнул Малфой и тут же взялся за свое колено, разодранное вместе со штаниной. Кровь смешалась с грязью и дождем.       — Пойдемте в дом, скорее! — Старик, который был ростом чуть ли не в два раза ниже Драко, закинул его руку себе на плечи, помогая подняться. Тот не противился, будто пребывая где-то в прострации. Должно быть, ударился головой.       — Гермиона, нам надо вернуться в… — запнулся Малфой и поморщился от боли в боку, и Грейнджер тут же подхватила его за вторую руку.       — Сначала в дом! — Скомандовал мужчина и повел их в сторону небольшого двухэтажного домишки. Драко не возражал, стараясь уверенно переставлять хромую ногу. Он кривился лицом больше не на боль, а на то, что приходится принимать помощь.        Гермиона слишком хорошо его знала. И даже в такой ситуации не могла не смаковать, как ласково он произнес ее имя, когда обращался.        В доме было прохладно. Гермиона достала палочку и взмахнула ей, зажигая все свечи и лампы в захудалом доме, на что старик ахнул от неожиданности.        — Вы волшебники. Вот так неожиданность, — пробубнил он себе под нос, опуская Драко на диван. Сбитый же стиснул зубы, но не издал ни звука.        — Я залечу твои раны, Малфой, — Гермиона опустилась рядом на диванчик и схватилась за сумку, роясь в ней в поисках бадьяна. — Как вас зовут, мистер?       — Людвик, — хозяин дома упер руки в боки, беспокойно осматривая гостей. — А вас?       — Меня зовут Гермиона Грейнджер, — в сумке было столько всего, что руки никак не могли нашарить нужное. Старик пораженно расширял глаза, когда Гермиона нырнула в маленькую сумочку по самое плечо.       — Гермиона Грейнджер! — резко вскрикнул тот с хрипотцой. — Я читал о вас в «Ежедневном пророке»! Вы героиня войны! А вас, мистер?       — Драко Малфой.       — Знакомая фамилия…       — Пф!       Гермиона поджала губы на фырканье своего спутника и достала флакон с зельем. Откупорив крышку грязными руками, влила брезгливому Малфою в рот содержимое, пока тот вцепился ей в ладонь поверх склянки, чтобы та не касалась грязью губ. Как будто его лицо было чистым.       — Я должен извиниться! Мне так чудовищно жаль! Как же я вас не заметил на дороге? — Снимал старик поспешно с себя мокрую мантию и переминался с ноги на ногу, словно эльф.       — На улице темно, ничего удивительного, — Гермиона осмотрела колено Малфоя, которое медленно срасталось, все еще окрашивая брюки кровью. Драко морщился носом, но стоически терпел.       — Я сдаю комнату наверху. Она сейчас пустует. Настаиваю, чтобы вы остались на ночь. Это меньшее, чем я могу загладить свою вину перед вами!       — Ох, спасибо, Людвик, но мы…       — Не откажемся, — резко прервал Драко Гермиону, и та перевела шокированный взгляд на Малфоя, который холодно смотрел на старика, потирая ушибленные ребра.        — Малфой, это не очень хорошая идея, — процедила она ему, но тот был непоколебим.       — Я больше не рад идее тащиться в таком состоянии от ворот до замка без возможности аппарировать.       Грейнджер вздохнула в поражении. Он был прав. Не территории школы лежали антиаппарационные чары для всех.       — Вы из Хогвартса? — оживился Людвик.       — Да, он профессор, а я куратор студентов, — Гермиона вытерла предплечьем влагу со своего лба, измазавшись еще больше.       — Вы так молоды! Как же вас занесло в такое время в нашу деревню? — Увидев раздраженный взгляд Малфоя, Людвик стал тише и отвел виноватый взгляд. — Хотя это не мое дело… Я не знаю, как еще могу извиниться. Поставлю воду на огонь, — он уже метнулся в сторону кухни старческой походкой.       — Не нужно, Людвик, — остановил его Драко уже более спокойно. — Нам бы поспать.        У обоих завтра с утра пары. Гермиона должна заменить Минерву на трансфигурации у второгодок.       — Конечно-конечно!       Еле как Драко доковылял по лестнице, отказавшись от какой-либо помощи. Гермиона не знала, как они будут ночевать в одной комнате, но уже мысленно была готова к общей кровати, словно они в дешевой комедийной мелодраме. И не ошиблась.       Поджав губы, оценила одну полутороспальную кровать, два кресла и шкаф. Комната была чудовищно маленькой.       — Внизу есть уборная и душ, если вам будет нужно, — неловко пролепетал старик, выуживая из закромов шкафа одеяло. — В доме прохладно, но через пару часов воздух прогреется от печи. Я продавал капусту в соседней деревне, целый день дом стоял без огня.       — Спасибо вам огромное, Людвик, — пыталась взбодрить хозяина дома Гермиона, неловко улыбаясь. Это ведь они появились перед его повозкой.        — Отдыхайте, молодые люди. Извините еще раз! — он оставил одеяло на кровати и удалился так быстро, что когда Гермиона повернулась к двери, та уже закрылась за ним.       — Невероятно, — оценила их нахождение здесь Грейнджер и снова потерла лоб.       — Я посплю в кресле, — бросил Драко, хромая в сторону мягкого уголка для чтения с единственной зажжений лампой на столике.       — Малфой, мне нужно обработать твои раны и… Ложись.       — Грейнджер.       — Ложись на кровать, Малфой.       Драко достал палочку и чарами убрал с себя всю грязь вместе с влагой. Одежда захрустела от видимой чистоты, и Малфой принялся стягивать с себя мантию, матерясь под нос от боли.       Грейнджер проделала тоже самое со своей одеждой. Юбка порвалась от падения на обочину. Из-за многослойности подола Репаро ляжет криво. Да и спать в ней было бы ужасно неудобно.        Спасала сумка с незримым расширением и запасная одежда, которую она всегда держала при себе. Остались еще отголоски войны.        — Тебе нужна сменная одежда? — Гермиона продолжала рыться в бисерной сумочке, закусывая язык.       — А у тебя есть?       — Да, — она засунула руку в сумку еще глубже, копошась, пока Драко медленно опустился на край кровати и принялся расстегивать рваную сбоку рубашку. — Где-то были штаны и футболка Рона.       — Грейнджер, избавь меня от одежды рыжего, — он только не плюнул от отвращения. — Я лучше буду мучиться от брюк, чем надену шмотье твоего бывшего.       — Привереда, — цокнула Гермиона и достала для себя старенький серый спортивный костюм. — Ты пока раздевайся. Я скоро вернусь и помогу тебе обработать раны.       Драко хмыкнул, а Грейнджер скрылась в дверях, подсвечивая себе дорогу Люмосом. Старик потушил весь свет, и только камин гневался сильным огнем, пытаясь обогреть холодный дом. Гермиона юркнула в дверь возле лестницы и принялась быстрее переодеваться. Воспользовалась уборной, умыла лицо, и уставилась на себя в маленькое зеркало над раковиной. Темные круги под глазами и впалые щеки не сулили ничего хорошо. Время близилось к двум часам ночи.       Когда она поднялась в комнату, Драко вынимал ремень из брюк. Голый торс, красиво очерченный мышцами пресса, сбоку был исполосован ссадинами. Гермиона откинула вещи и с сумкой в руках опустилась перед ним на колени.       — Вот так сразу? — его бровь дернулась. — Без поцелуев к делу?       — Удачное время для шуток, ничего не скажешь, — пробубнила Грейнджер, смотря на убитые в хлам мужские брюки. Грязи и крови больше не было. Рана в дыре ткани затянулась, но не полностью. Края еще рассечены. — Ты в своем репертуаре.       — Я могу сам.        — Я знаю, что можешь, — в ее руках зазвенели склянки, и Гермиона приступила к делу. Растягиваясь в довольной улыбке от болезненного шипения Малфоя, активно обрабатывала рану. — Как голова?       — Болит, но нога беспокоит больше. Есть Костерост?       — Да, вот. Думаю, у тебя трещина в кости, — Драко забрал у нее из рук увесистый флакон и выпил содержимое. — К утру срастется. И это тоже выпей. Голова пройдет, — она протянула ему зеленую склянку с обезболивающим, и Малфой так же легко ее в себя влил. Вот дала бы она ему яд, принял бы, не глядя.       С коленкой было покончено. Тумбочка возле кровати пополнилась пустыми склянками и бинтами. Драко наложил Репаро на брюки, и ткань срослась. Не без стыков, но всяко лучше, чем могло быть.        Грейнджер приступила к его торсу. Выпрямившись на коленях, она уставилась сначала на его грудные мышцы с ключицами, и уже тогда медленно спустилась взглядом к видимым раненым ребрам. Шрам от Сектумсемпры, каждый дюйм которого она исцеловала в свое время, все еще был на месте.       — Нравится? — Тихо спросил Малфой, хмелея от выпитых зелий. Он вздохнул и кожа плавно прокатилась по ребрам и небольшому, но идеальному, прессу.        У Гермионы свело судорогой малый таз. Кажется, до влаги между ног.        Какой ужас…       — Могло быть и лучше.       Драко издал смешок, ничуть не сомневавшийся в своей неотразимости. И куда делся тот мальчишка, что стеснялся шрамов на своей груди? Малфой не выглядел качком, но держал себя в форме. В охренительно сексуальной форме.       Грейнджер быстро покончила с его ссадинами и немного отодвинулась, рассматривая мужское тело.       — Больше нигде не болит?        — Болит.       — Где?        — Где не залечить.       Они встретились взглядами. Драко заметно сглотнул. Грейнджер проморгалась и поднялась на ноги, не желая слушать о его душевных терзаниях. Он своего добился. Кровь достали. Осталось закончить ритуал, и Малфой может катиться к своей жене и делать хоть сто штук себе подобных.        — Я тоже лягу. Двигайся, — ей было не впервой спать с Драко, а теперь они взрослые люди, которым нужно выспаться перед рабочим днем. Себе она доверяла, как и своему контролю, тем более «идеальный муж Астории» ее сейчас нещадно бесил. Малфой тоже бы никогда к ней не полез в силу своего воспитания. Если, конечно, с годами не стал хуже.       Кровать скрипнула. Раздались мужские проклятья от боли в колене. Грейнджер опустилась рядом и невербально погасила свет в лампе. Натянула на себя теплое и ужасно неприятное одеяло.        Пару минут они лежали, не двигаясь. На спинах, как солдаты. Даже в темноте и при свете луны из окна можно было увидеть боковым зрением твердую грудь Малфоя со шрамом, вздымающуюся от глубокого дыхания.       — Грейнджер?        — М-м?       — Спасибо.       — Ты и сам мог обработать.       — Не за это, — он шумно выдохнул носом, слегка повернувшись к ней лицом. Гермиона же пялилась в потолок, закрытая одеялом по самое горло. Немного пахло пылью и сыростью погоды за окном.       — Рано благодарить, — она поежилась от дискомфорта, что могла обнадежить Малфоя. — Вот когда ритуал сработает, тогда приму в благодарность твое исчезновение из моей жизни. Прилипала.       — Язва.       Он усмехнулся и снова отвел взгляд к потолку, закидывая руку с другой стороны кровати себе под голову. Молчание было недолгим.       — Как ты пришла к ритуалу?       — Не знаю, — честно прошептала Грейнджер. Как они вообще оказались в одной постели? — Звучит глупо, но я правда не знаю. Идея всплыла сама собой, будто я всю жизнь знала, как его сделать. И что для этого нужно.       В голове сразу образовался точный порядок действий, как заготовленный. Грейнджер всегда мыслила планами, списками и графиками. Бедный Рон.       — Слизнорт сказал, ты просила наработки по Плодородию, — теперь он выдохнул ей в щеку, наблюдая за ее профилем. Даже его дыхание было вкусным.        — Да, — ответила она с мелкой дрожью в голосе. — Мне кажется, они идеально подойдут. Хочу освежить память, — она задумалась, хмуря брови, и все же откинула колючее одеяло от горла. Размяла затекшую шею. Кажется, она потянула мышцы, когда Малфой оттолкнул ее от повозки. Спас. — И, Малфой, помнишь, ты сказал, что можешь достать любую траву?        — Конечно, — теперь его самодовольное пыхтение носом достало до ее ключиц над молнией спортивной кофты. Как дракон, постоянно пыхтел и плевался огнем. — Все, что угодно.       — Будь готов расщедриться на Кровавую Розу, — расползлась Грейнджер в ухмылке. Ох, она стоила, как целое состояние.       На несколько секунд воцарилось молчание. Гермиона даже повернулась, чтобы встретиться с его задумчивым взглядом.       — На ее поиски уйдет время, — лишь протянул он, не думая о деньгах.       — Если хочешь стать отцом уже в следующем году, то придется постараться, — она мазнула взглядом по его напряженному телу, которое покрылось мурашками от холода и снова уставилась в потолок.        Пусть померзнет. Папаша.       — Не хочу.       — Что? — непонимающе вздернула бровями Гермиона.        — Отцом становиться.       После всего, что они для этого сделали? Вот же…       Его слова больше были похожи на манипуляции, а не поток честности. Грудную клетку сдавило, будто ребра уменьшились в размерах. Артефакты на шее ощущались грузом.       — Спи, Малфой, — хоть кляп ему вставляй в рот. Драко всегда был любителем поболтать. — У тебя явно сотрясение.        Малфой молчал недолго.        — А ты?       Грейнджер закатила глаза.       — Что, я?        Он повернулся к ней боком, и Гермиона прерывисто выдохнула. Сейчас он будет дышать ей в щеку и исходить своими феромонами голого, сексуального до чертиков мужчины.       — Я помню, что ты не обсуждаешь эту тему, но все же, — Грейнджер уперто пялилась в деревянный потолок. — Хочешь стать мамой? — Звучало очень мягко. Как если бы муж предлагал жене зачать прямо сейчас, поэтому Гермиона покрылась пятнами смущения.        — Когда-нибудь, — это уже вряд ли, конечно. — Но я будто уже прошла этот путь.       Это именно так и ощущалось. Возня с младшим братом, окутавшая времена ее выходных от Министерства, неплохо заменила родительство. На большее она уже не рассчитывала. Мужа нет. Строить новые отношения — тратить кучу сил и времени. Теперь она вторая МакГонагалл.       — О чем ты? — Драко вздрогнул от холода.       — О принятии, Малфой.        — Ты разве не за этим в прошлое собираешься? — усмехнулся он, словно не верил ей.        — Я не собираюсь ничего менять, — Гермиона звучала тихо, но с нотками раздражения. Повернулась к нему, столкнувшись с большими черными зрачками. Скользнула взглядом по сухим красивым губам. — Хочу только проверить, не ошиблась ли я.       Лунный свет падал прямо ей в лицо. Малфой так же неотрывно разглядывал ее губы, и она понимала, что он тоже хочет ее поцеловать. Гермиона слишком часто видела раньше этот взгляд, и с годами он приобрел еще больше маниакальности и строгости.        — В чем могла ошибиться Гермиона Грейнджер?        — Спи, — сдерживая улыбку от легкой похвалы, выдавила она сквозь сжатые губы, и перед тем, как отвернуться к уже полюбившимся потолочным балкам, заметила его ухмылку. — Ты задаешь слишком много вопросов.       — Я любопытный, — у него не получилось скрыть дрожь в голосе. — И ужасно замерз.        Ладно.       — Вот, иди сюда, — Грейнджер подняла колючее одеяло, пока Драко притягивался ближе и забирался под него. Их плечи уже не просто касались, а его грудь вплотную прижалась к ней, зажимая локоть. Горячий лоб уткнулся Гермионе в плечо. Вел себя, как кот, пуская по ее телу приятные касания. — Спокойной ночи, Малфой.       — Я слышал, как ты испуганно звала меня по имени, — пробубнил он ей в плечо и потерся носом об ткань кофты.       — Ты тоже назвал меня по имени.       — Кажется, раньше мы называли так друг друга только во время…       — Малфой… — проскулила она, чувствуя, как низ живота свело спазмом. И так хреново, а тут еще он со своей нежностью и воспоминаниями!        Никаких женатых мужчин. Она и так позволила ему слишком много.       — Спокойной ночи, Грейнджер.        Малфой согрелся быстро и стал невозможно горячим. Его кожа пылала, но зелья подействовали, и через пару минут она слышала только ровное дыхание спящего в свое плечо. Мужская рука уже во сне легла на ее живот и прижала к себе, но Грейнджер была в полудреме, чтобы сопротивляться. Усталость от перемещения во времени сказывалась.        Через несколько часов им нужно быстро собраться и вернуться в школу к первым урокам.        Проснулись они как змеи в брачный период. Переплелись ногами и руками. Гермиона вдыхала аромат его кожи, сильнее прижимаясь щекой к твердой голой груди, а Малфой закинул на нее тяжелую длинную ногу. Она еще немного понежилась в теплых объятиях, слушая частое сердцебиение, и резко открыла глаза, когда Драко чихнул от ее кудрей в своем носу.       — Какого?!       Гермиона отскочила, как ужаленная, и чуть не свалилась с маленькой кровати, удержавшись на самом краю пятой точкой. Драко лишь перевернулся на спину и потянулся, выпячивая свое вставшее с утра достоинство в брюках.        — Малфой! — Грейнджер накинула одеяло на него, а тот лишь щурился, пытаясь рассмотреть комнату.        — Который час?       Гермиона перевела взгляд на карманные часы Драко на тумбочке, тут же хватая их. Тяжелая цепочка звякнула об дерево.       — У нас полтора часа до первого урока.       — Ты обнимала меня.       — Неправда! Это ты закинул на меня свою ногу!       — Я чувствовал твои руки, Грейнджер.       — Одевайся, — прорычала она, краснея от своей слабости и вскочила на ноги. Драко довольно улыбнулся.

***

      Они уже должны были быть на завтраке, когда переступили порог замка. Старик Филч покосился на них с презрением, прижимая к себе драгоценную кошку. Чтобы не попадаться на глаза вездесущим ученикам, они двинулись самым длинным путем, пересекая мост между двумя башнями. Во второй были их спальни. И только они вошли в коридор, столкнулись с Оливером, выходящим из своей желтой комнаты в обмундировании тренера. Его лицо побледнело. Он преградил им проход столбом своего роста.       Грейнджер застыла, как вкопанная, а вот Драко только надулся индюком.        — Не дашь нам пройти, Вуд?       — Доброе утро, — лишь выдавил тот, поджимая губы в разочаровании.        Накрылся твой секс, Гермиона.       — Оливер, это не то, что ты подумал, — начала оправдываться Грейнджер, снимая тяжелый капюшон с головы. Это было зря. Взлохмаченные волосы в пучке не придавали ей собранного вида, да и оба в принципе были помятыми. Малфой закатил глаза. — У нас было дело.       — Ты… не ночевала в замке? — спросил он, игнорируя Драко, который ухмыльнулся. Гермионе не понравился вопрос Оливера. Она, вообще-то, свободная взрослая женщина.        Которая его поцеловала позавчера.       — Да, Вуд, — начал Драко с едкой ухмылочкой. — Мы ночевали не в замке. А теперь дай нам пройти, — и тут он взял его за плечо, чтобы отодвинуть в сторону, на что Оливер презрительно оценил хватку на себе, тут же впиваясь в предплечье Малфоя.        — Руки убери от меня, Малфой.       — Ты не понял?       — Эй, довольно! — Гермиона встала возле их сцепленных рук и пыхтящих носов. — Разошлись оба! У нас уроки!       — Убрал руку, Малфой, — Оливер был выше Драко, и сейчас пользовался этим, надменно смотря с высоты своего почти двухметрового роста.       — Если ты отойдешь, Вуд, — Малфой же цедил слова, как яд, сквозь зубы. Смотрел точно в глаза. Мысли Оливера ему явно не понравились.       — Вы глухие?        Грейнджер нервно разорвала их хватку, на что оба недовольно посмотрели уже на нее.       — Да идите вы оба к дракклу, — нахмурилась она в возмущении и протиснулась мимо Оливера в сторону своей спальни, снимая защитные чары и запираясь изнутри. — Придурки!       Гермиона искренне считала себя ни при чем. Один из-за легкого поцелуя решил, что они теперь вместе, хотя никаких других намеков на это не было, а второй вообще считал Грейнджер своей собственностью, хотя сам женат! И если с первым у них еще могло что-то получится, не связывая себя никакими обязательствами, то второй это все испортил! Мерлин!        Драки в коридоре слышно не было. Еще пару бранных громких слов, и они разошлись. Грейнджер сразу ринулась в душ, где принялась приводить себя в порядок. Она быстро натянула на себя платье-футляр и туфли, собирая волосы в аккуратный пучок. Чары красоты скрыли бессонную ночь, а ворот платья под самые ключицы — редкие артефакты на груди.        Все это время мозг не переставал работать, уводя ее прочь из комнаты то в одну избу, то во вторую. Перед глазами стоял Драко, сначала побитый ментально, а потом физически. Она ощущала его боль на себе, как собственную. Терпкий запах мужского тела впитался в ее кожу, от чего внизу живота просыпались предательские бабочки. Такие яркие, красивые, с большими трепещущими крыльями. А еще у них вместо хоботка были зубы.        Которые больно впивались во все, что придется.        Еще раз выдохнув после ночи с Малфоем, она вышла в коридор.        Вуд?       — Ты что здесь? — Спросила она, слегка растерявшись, и медленно закрыла за собой дверь до щелчка.       — Извиниться, — он сложил брови домиком и отвел взгляд, поправляя за спиной сумку с инвентарем. Его плечи уже не были такими напряженными. — И мы еще успеем выпить кофе за завтраком.        — Ты мне веришь?       — Конечно, Гермиона, — фыркнул он с натянутой улыбкой. — Это же Малфой. Кому из вас двоих я поверю?        — Он не такой плохой, как ты о нем думаешь, — зачем-то заступилась Грейнджер, делая пару неловких шагов. Вуд вздохнул. — Мы друг другу помогаем.       — «Дела». Я помню, — он пожал плечом, капитулируя. Она была не права, когда решила, что он выдвинул на нее свои права. Ошиблась, считая, что Оливер недостаточно зрел.       — Идем, — Грейнджер двинулась в сторону Большого зала, уже совсем не думая ни об одном из мужчин. Все, чего ей хотелось: закончить скорее этот день и выспаться в своей кровати, а после обдумать, готова ли она отправиться в свое прошлое и взглянуть в глаза самой себе. Увидеть и понять, была ли эта ошибка такой большой.       Уже в обед она получила письмо от Нотта с местом встречи.

~*~ 10 лет назад ~*~

      — Малфой поймал снитч! Слизерин победил за счетом 200:160! В финале мы снова увидим игру Слизерина и Гриффиндора!       Зеленые трибуны кричали. Это была настолько быстрая игра, что Грейнджер не могла сдержать улыбки. Она сидела в форме Гриффиндора, на своем положенном месте красно-золотых трибун рядом с такой же все равно улыбающейся Полумной. Малфой рассекал воздух, красуясь с порхающим в руке снитчем, но эта победа предназначалась совсем не его факультету.        А ей.       Нахальная улыбка на его лице и серый взгляд, полный искр, говорили все за себя. Грейнджер смотрела на него в ответ, но стоило ей перевести взгляд на недовольную рыжую бестию, как пришлось играть вид расстроенной подруги, потому что та глянула на Малфоя и снова на Гермиону, недовольно скривившись. Пока Драко уже на земле поздравляла его команда, Джинни подлетела в полупустым трибунам вплотную к Гермионе.       — Ты ему себя пообещала за победу?        — Что? — Грейнджер огляделась, что их никто не слушает, и сузила глаза. — С чего ты взяла?       — Да он летал, как ненормальный! — Завопила Уизли, бурно жестикулируя. — Как будто гонялся не за снитчем, а за голой Гермионой Грейнджер!        — Тихо, Джинни! — Схватилась она за перила, краснея и поджимая губы. — Ты чего такое говоришь? Я за вас болела!       — А то у тебя глаза сейчас светятся, — фыркнула Джинни и ринулась вниз, заставляя волосы Гермионы взлететь от потока весеннего ветра. Апрель.       Ну, в любом случае, было приятно, что ради нее Драко так старался. И как бы она ни пыталась сделать вид, что ей все равно, это было бессмысленно. Да и Малфой ходил нервный последнюю неделю, потому что максимум, на что они могли расчитывать — это написание эссе в библиотеке по вечерам. Им не выпало ни одного совместного дежурства, и Гермиона была уверена, что скоро Драко забьет на возможность выдать их скрытые отношения и придет к старосте Пуффендуя, угрожая, если та не поставит их вместе.       Весь март месяц они провели в тщетных попытках побыть наедине дольше получаса. Один раз на дежурстве, на которое Драко молился, Грейнджер была сладко стиснута за доспехами в темном коридоре. Еще пару раз нещадно трахнута в стенах школы, хотя тут можно поспорить, кто кого трахнул: Гермиона оседлала Малфоя в кабинете старостата, а во второй раз сама утянула его поцелуем на вечеринке в Хогсмиде. Они все же сняли комнату, в которую так не хотел вести ее Драко в первый раз. Теперь уже было все равно где.       Гермиона еще раз оглядела стадион и спустилась с лестницы последняя. Уже с крайней ступеньки была затянута крепкой, мозолистой после метлы, рукой под трибуны. Драко впился ей в губы, сжимая лицо перчатками без пальцев.       С громким чмоком оторвался от нее, расплываясь в самодовольной улыбке.       — Ты победил.       — Победил, — он опустил свои руки с щек Гермионы на плечи и осмотрел хищным взглядом. — Ты во мне сомневалась? Хочу свою награду.       — Прямо здесь? — Его бровь ехидно дернулась в ответ. — Ты воняешь, Малфой.       Драко закусил щеки, сдерживая улыбку и размышляя. Сощурил по-кошачьи глаза.        — Два моих соседа по комнате уезжают на Пасху, — задумчиво протянул он. — Третьего я выгоню.       — Не слишком ли?       — Грейнджер, мне плевать, — он поцеловал ее снова, утягивая в глубокий поцелуй. Слишком требовательный. Отстранился и совсем близко уставился в карие глаза своими штормовыми. — У нас осталось два месяца. Два, — тут продолжил уже более строго, на что Грейнджер недовольно нахмурилась. — Или ты боишься, что тебя увидят со мной? — Это было не смешно.       — Никто не поверит, — решила она сделать ему больно в ответ за напоминание о расставании навсегда.       — Ай, — произнес Драко и поморщился, злясь.       — Ай, — ответила ему тем же Гермиона, сжав мокрые губы.       — Не грусти, Грейнджер, — сказал Малфой так, будто она его фанатка, а он делает ей одолжение. — Мне становится плохо от этого.       — Иди в задницу, Малфой, — Драко больно впился в ее губы, пытаясь протолкнуть язык, но Гермиона сдержала порыв укусить его и все же позволила снова утащить себя в удушье. Она схватилась за его грудки и притянула еще ближе, стукнувшись с его зубами своими. Поцелуй выходил рваным, жестоким. Так было всегда, когда они злились.        Оторваться друг от друга получилось не с первого раза. Грейнджер тяжело дышала, как и Малфой.       — Джинни и так в ярости, — начала Гермиона, облизывая губы кончиком языка и расслабляя руки на его форме. — Если я не приду сегодня ночью…       — Тебе так важно, что она думает? — Драко отошел на шаг и приложил пальцы к губам, смотря куда-то вверх. Второй рукой уперся в бок.       — Это ты мне говоришь, Малфой? Серьезно? — Грейнджер издала смешок, похожий на вскрик от глубокого пореза. — Мы прячемся под трибунами, потому что тебя дома ждет невеста, и любые слухи могут породить скандал, который всплывет в газетах, — Драко уперся в бока уже двумя руками и со все еще вскинутым подбородком уставился на нее, зло поджимая губы. — Не строй из себя храбреца. Тебе не идет.       — Как же ты бесишь меня, Грейнджер! Мы договаривались, — он снова приблизился к ней, пыхтя раздутыми ноздрями. — Ты все равно придешь.       — Подумаю!       — Я выиграл, Грейнджер, — Драко взял ее подбородок, и его лицо немного расслабилось. Зрачки расширились. — Ты придешь, и я вылижу тебя так, что ты уходить не захочешь.       — Ты такой напыщенный, — процедила она ему в лицо.       — Тебе это нравится, — и опять этот чертов самый лучший язык у нее во рту.       Конечно, она пришла. Драко и правда вылизал ее, протащив к себе в спальню незамеченной. Погружал ее в оргазмы вновь и вновь, входил глубоко и нежно, обсыпая поцелуями всю ночь. Когда они занимались любовью, то не думали о другом.