Глава 25. Статья в Пророке

~*~ 10 лет назад ~*~

      Малфой притащил Грейнджер в Хогсмид на выходных, и они заняли самый видный столик, вооружившись учебниками. Драко назвал это свиданием про себя, но для других студентов они должны были выглядеть, как старосты, которые сплотились за целый год учебы, и не шкерятся по углам. Никто уже не обращал на них внимания, а слухи были редкими и ничем не подкрепленными. Драко правда в это верил до сегодняшнего дня.       У Гермионы от поездки в Австралию обгорел нос и теперь сиял, как у рождественского оленя. Она почему-то не залечивала его, и Малфой решил, что это для нее имело свое значение. И ему нравилось видеть ее такой настоящей. Не было вообще ничего, чтобы Драко мог ненавидеть в Грейнджер. Он любил ее, даже когда они срались, а это было излюбленным занятием.        Оба хотели большего, чем просто скрытые отношения во время учебы. Своеобразный курортный роман, которых до ужаса раздражал. Малфой был на взводе постоянно, что скоро это закончится, и пытался язвить в своей защитной реакции. Грейнджер в ответ выливала на него тонну обвинений, как будто только он тут один крайний. Это не уменьшало страсти, а только наоборот. Они целовались и трахались, как умалишенные, но даже этого было мало. Ужасно редко они могли заняться сексом! Все их встречи можно было пересчитать по пальцам.       В процессе всегда остывали. В конце просто нежились, забываясь в моменте. Много целовали истосковавшиеся тела друг друга.       Слишком мало времени.       Драко был в восторге от предыдущей ночи. Вчера он поймал снитч в Полуфинале, и всю ночь наслаждался своей наградой, прогнав единственного соседа в спальню к другу-пятикурснику. Грейнджер высосала из Малфоя все соки, а он довел ее до подрагивающего во сне тела от многочисленных оргазмов. Проснулись в хорошем настроении в объятиях друг друга, пока в дверь не стал долбиться сосед, ворча что-то про «близится обед». Драко вывел Гермиону под чарами невидимости из гостиной Слизерина, проклиная всех на свете.       Сейчас она уже сидела перед ним хмурая и очевидно грустная. Хотя прошло всего пару часов. Это все Уизли. Рыжая стерва, которой вечно дохрена надо, точно съела Грейнджер все мозги маленькой ложечкой.       Поездка Гермионы в Австралию неделю назад не оправдалась. Родители снова ее не вспомнили, и Малфой около получаса просидел, обнимая ее на одном из подоконников замка после отбоя. Он, а не рыжая. Драко отправил запрос в свои источники для создания зелья. Частные лаборатории работали намного эффективнее министерских, тем более за те деньги, что Малфой им отвалил из хранилища Гринготтса. Но Грейнджер пока ничего говорить не стал, чтобы не обнадеживать.        — Вот, держите! — Женщина, державшая новое кафе в Хогсмиде, часто обслуживала гостей сама. Конечно, героиню войны она обойти не смогла, недоброжелательно косясь в сторону Малфоя. Благодаря компании Грейнджер к бывшему Пожирателю смерти все равно стали относиться лучше. — Это не сезонный напиток, но довольно старый рецепт. Особый гранатовый глинтвейн.       — Гранатовый? — Гермиона с интересом заглянула в бокал, закусывая нижнюю губу. На секунду она задумалась. — Кажется…       — Наслаждайтесь!       Женщина скрылась в дверях кафе, оставив их с напитками на летней веранде. Грейнджер еще раз глубоко вдохнула аромат и расширила медовые глаза.       — Я вспомнила!        Малфой вздрогнул и драматично схватился за сердце, потому что уже скрылся за учебником.       — Ты чего так кричишь? О чем ты?        — Это третья нота моей Амортенции, Малфой, — Грейнджер вдохнула еще раз, закрыв глаза, и сделала глоток, простонав от восторга.        — Как такое возможно?       — Моя мама варила его в детстве. Мерлин, как я могла забыть! Мы с папой даже помогали ей… — она растянулась в нежной улыбке, будто ей снова двенадцать. Сжала руками бокал и посмотрела на Малфоя сияющим карамельным взглядом. От ветра ее шоколадные кудри разметались, и она аккуратно заправила одну прядь за ухо.       Какая же ты невозможно красивая, Грейнджер.       — Какие еще ноты в твоей Амортенции? — Драко беспокойно закрыл учебник и положил его на край стола.       — Тебе не хватает, что теперь и эта будет ассоциироваться с тобой?        Малфой дернулся.       — «И эта»?       Гермиона застыла. Улыбка пропала с ее лица, и она облизала губы, отводя взгляд в сторону. Малфой напрягся, боясь даже шелохнуться. Все их разговоры уходили в рамки, сковавшие обоих, от которых невозможно начинало тошнить только при одной мысли.       — Грейнджер, давай не снова…       — Я…       Гермиона не успела высказать мысль, потому что им в руки упали газеты от вездесущих сов. «Ежедневный пророк» разместил их на первую полосу, и от этого у каждого волосы зашевелились на затылке.

«Героиня войны, а так же бывшая девушка Гарри Поттера, Гермиона Грейнджер в отношениях с Пожирателем смерти? Слухи перед грандиозной свадьбой Драко Малфоя и Асторией Гринграсс или любовь сквозь преграды войны?»

      «В минувшую субботу в школе чародейства и волшебства Хогвартс проходил Полуфинал ежегодной игры в Квиддич, за которым мы всегда следим и который так любим. Нас ждала яркая игра! Слизерин одержал победу над Гриффиндором благодаря Драко Малфою, поймавшему снитч уже через полчаса матча. Ловец двигался невероятно быстро, и шанса у соперников попросту не было. Эта статья должна была быть об игре в спортивной колонке, если бы не Гермиона Грейнджер, героиня войны, бывшая девушка Гарри Поттера и Рона Уизли, сидящая на трибунах проигравших, но ни капли не грустная. Очаровательный влюбленный взгляд самой популярной ведьмы этого года был прикован к бывшему Пожирателю смерти! Вы тоже это видите? Он отвечает ей тем же!       Скрытые отношения бывших врагов? Помолвка Драко Малфоя и Астории Гринграсс разорвана или мы имеем дело с изменой?       Я решила собрать все свежие новости о нашей запретной парочке в школе, но выводы, конечно, делайте сами!»       На колдографии был завоеватель-Малфой, сжимающий в руке снитч. Его собственнический взгляд неотрывно следил за гриффиндорскими трибунами. А ниже Грейнджер, смотрящая на него с этих самых трибун с таким зачарованным видом, будто Драко достал для нее Философский камень. Он решил, что вырежет это колдо себе на память. Гермиона выглядела чертовски влюбленной.       Ниже только слухи и рассказы очевидцев, анонимные истории. Ни одного факта, все притянуто за уши. Скитер часто писала чушь, и этой статье мало кто поверит. Слава Мерлину, их никто не заметил позже под трибунами! Тогда был бы конец всему.       Драко закрыл глаза, опуская газету на стол возле учебника. Потер лицо ладонями, представляя реакцию своей семьи. Семьи невесты. Будет скандал, что Драко вообще позволил замешать себя в это.       Грейнджер положила газету себе на колени, уставившись на него большими глазами. Карие радужки блестели. Она переживала за реакцию своих друзей, которые терпеть Малфоя не могли.       — Ужас.       — Определенно, — фыркнул Драко, отпивая глинтвейн, который был на редкость потрясающим и сглаживал его нервное состояние. Ученики, проходящие мимо, покосились на них, и он выпрямился, хватаясь за учебник. — У меня встреча с отцом сегодня.       — Сегодня?! — Гермиона запыхтела, выпивая теплый напиток, как виски. — Он сожрет тебя.       — Да.        Как бы Грейнджер ни хотела его признания родным, он понимал, что она переживает. Сильно. Его семья не была примером для подражания. 

***

      Жуткий холод. Из-за дементоров и ледяного воздуха океана кожа становилась гусиной. Снова эти мерзкие мужские руки охранника на его теле и смертельный взгляд в самую душу. Драко слегка потряхивало перед встречей с отцом.       До него будто домогались. Вывернули карманы, заставили отдать палочку, и он чувствовал себя голым, переступая порог Азкабана. Дементор и охранник преследовали его неотрывно, и каждый шаг ощущался, как спуск в самый Ад.         Знакомая камера. Все такая же сырая, исписанная местами угольком на стенах его отцом, и стеллаж с книгами, ставший в два раза больше. Люциус любил читать. И сейчас сидел с большим фолиантом в руках с цепями, приковавшими его к уже привычно появившемуся посередине камеры металлическому столу. Пахло недавним ужином. Какой-то кашей.       — Присаживайся, сынок.       Его тон не радовал. Отец отрастил бороду. Теперь выглядел, как седой потасканный жизнью старик, но манеры выдавали прежнего аристократа. Нога закинута на ногу.       Драко опустился напротив.       — Добрый вечер, отец. Как жизнь? — Драко улыбнулся, как за обедом в Мэноре. Специально.       — Могла бы быть лучше, если бы не это, — раздраженно выплюнул он, кидая из фолианта на стол сегодняшнюю газету. Шлепок пергамента звучал как пощечина.       — Хочешь поздравить меня с победой? — Драко с усмешкой смотрел на счастливую Грейнджер на колдо, а не на себя со снитчем. Это его защитная реакция — грубить. А фотографию он определенно вырежет.       — Ты испытываешь мое терпение! — Фолиант громко захлопнулся и опустился на стол. Злой взгляд отца пробуравил его к спинке стула сквозь позвоночник. — Я предупреждал тебя.       — Это слухи, отец, — попытался оправдаться Малфой.       — Почему тогда я в них верю? — Люциус склонился над столом, гремя цепями. — Я что, не знаю своего сына?        — Я встречался с Асторией три раза, как ты и просил. Мы вместе обедали. Разговаривали, — Драко скривил губы уголками вниз. — Она поверхностная, скучная и до жути раздражает.       — Переживешь, — Люциус с отвращением скривился на газету и издал неприятный цокающий звук сквозь зубы. — Астория прекрасно воспитана, красивая и чистокровная, что важнее остального. Ее семья веками блюла чистоту. Ты ее полюбишь, — Драко хотел разразиться хохотом. Грейнджер пустила в нем корни такие, что их не выкорчевать. — И выкинешь из головы свою грязнокровку.       Кулаки сами сжались.       — Перестань так называть ее, — каждое слово протискивалось сквозь зубы, которые он показывал отцу. — Знаешь, каково мне смотреть на это слово у нее на руке?       Каждый раз. Занятие любовью или утро, когда получалось вместе проснуться. «Грязнокровка», и вот Драко снова слышит ее крики в голове. Чем крепче становились чувства к ней, тем больнее видеть этот шрам. Малфой решил, что найдет способ его свести.       — Все настолько плохо? — Люциус смотрел на своего сына, пытаясь увидеть подмену. Признаки оборотного зелья или любовного. Но был только настоящий Малфой. Как там говорила Миртл? Нежный и ранимый? — Драко, ты вынуждаешь меня идти на крайние меры, а я не люблю убивать людей.       Внутри все похолодело. Страх сковал вены, и кровь перестала циркулировать, хотя сердце выдавало невообразимую трель. Ужасное чувство. Отец был способен на это, и Драко это знал.       Слова полушепотом вылетели сами:       — Я хочу быть с ней. Ты не…       — Я не хочу больше это слышать! — Он ударил по столу рукой так, что из коридора заорал охранник. Малфой вздрогнул.       — Разве это не выгодно для нашей репутации? — Малфой пытался хоть как-то снизить градус или отвести от Грейнджер внимание отца.       — Не когда ты помолвлен с дочкой Гринграссов! Будешь восстанавливать репутацию по-другому. Мозгами, которых у тебя в избытке, но сейчас они словно растворились…       — Ты не…       — Драко… Я превращу эту девчонку в пепел, если ты не оставишь ее в покое! Я клянусь тебе, сын, — он взял в руки газету и поднял ее возле своего лица, показывая Драко колдо с Грейнджер. — Еще одна статья, ваша встреча, еще один слух дойдет до меня, и я попрошу своих друзей на свободе разобраться.        — Я сдам тебя, — дрожащие губы не слушались. Не от страха, а от унижения. Отец всегда показывал, что ему место только прислуживать.       — И я буду гнить в Азкабане до конца своих дней, но ты женишься на Астории Гринграсс, потому что я дал слово Августу, — его рука снова швырнула на стол газету. — Разберись со своей грязнокровкой до конца учебного года. А лучше прямо сейчас!        Драко смотрел на него и не мог поверить. Тот, кто всегда его защищал, в последние несколько лет собственноручно закапывал в глубокую холодную могилу. Принятие метки, исчезательный шкаф, Пожиратели смерти дома, Темный лорд, а теперь даже любить ему нельзя. За него всю жизнь делали выбор, но к восемнадцати годам это стало тяжелее выносить. Соглашаться.       Малфой заперся окклюменцией. Ненужное волнение покинуло тело.       — Я тебя ненавижу, отец.        — Сегодня ненавидишь, завтра любишь. И наоборот, — махнул в воздухе Люциус пальцами, снова закидывая ногу на ногу и откидываясь на спинку стула. Слова сына его задели. Это было видно. Он вслух убеждал сам себя. — У тебя есть обязанности, Драко, о которых ты забыл. Позволил женщине заморочить себе голову. Возьми себя в руки!       — Я ухожу, — Драко резко поднялся с места, понимая, что все разговоры бессмысленны. Ему пришлось снова засунуть язык в задницу, потому что он не старший в роду и ничего не решает.       Ну ты же знал, Драко! Тебя готовили к этому всю жизнь! Ты знал, что женишься на той, кого тебе выберут. И тебя это не беспокоило раньше…       — Увидимся на твоей свадьбе, сынок, — раздалось за спиной елейно. — Меня выпустят на пару часов под конвоем. Не пропущу такое событие.       Драко вышел из Азкабана не разбитым, а убитым.

***

      Малфой вернулся в Хогвартс злой настолько, что нагрубил своим одногруппникам, схлопотал минус пятьдесят очков за перепалку с Минервой и, кажется, толкнул Гермиону плечом в коридоре, потому что не мог выносить ее компании. Драко ее избегал всю неделю. Сходил, блять, с ума, но не приближался, и теперь уже радовался тому, что в ближайшие дни ни одного общего дежурства им не поставили. Он не приходил в библиотеку. На совместных уроках не смотрел на нее. Ванную старост обходил стороной за несколько коридоров.        Он боялся, что отец ее убьет.        В «слухи» из газеты никто не поверил, кроме единиц, тем более после такой напряженной недели двух старост, которые никак не пересекались больше. Драко официально ответил на письмо мистера Гринграсса, что переживать не о чем, и чуть не сжег письмо. Отправил.       Ночами лежал в кровати и смотрел в темноту балдахина с заглушающими чарами, глотая едкие редкие слезы. Он знал, что ей больно. Скорее всего, настолько невыносимо, что она тоже плачет по ночам. Уизли зато наверняка счастлива. А ее брат…       Будет трахать Гермиону после школы.       Драко сел на кровати и схватился за волосы, истерично рыдая. Ее будет целовать, трогать и трахать другой! Чертов рыжий! Его Грейнджер… Это настолько отвратительно, что Малфоя затошнило, и он ринулся с кровати, путаясь в шторах и вываливаясь из спальни. В туалете его вывернуло. Он блевал и блевал, пока не стало больно дышать. Рыдал, как сучка, и когда сил не осталось, свернулся клубочком возле унитаза, словно побитая псина.        Малфой снова это пережил. После того, как Волан-де-морт дал ему задание убить директора, было то же самое. Из-за этого он похудел тогда.       Когда силы для самоистязания закончились, Драко сел возле стены и поджал колени к груди, дрожа от опустошения. Весь вспотел, а потом замерз.       Он не мог потерять Грейнджер. Отдать другому. Даже думать об этом было ужасно болезненно.       Что делать?        Что, блять, делать?        Была бы возможность отмотать время, он бы обязательно это сделал. Не дал бы отцу купить Асторию. Опустошил бы ячейку Гринготтса и скрылся с Грейнджер где-нибудь на окраине России, чтобы наверняка.        Но нужно ли это Грейнджер? Нужна ли ей такая жизнь?        Она хотела стать Министром магии. А в итоге либо умрет, либо проживет самую невзрачную жизнь, боясь своей тени, если выберет Драко.        Да что ты за ничтожество такое, Малфой? Ты так кичился своей фамилией, и что же теперь? Кусок дерьма Люциуса.       Драко истерично рассмеялся, хватаясь за свою белоснежную челку, влажную от пота. Смеялся, пока не зарыдал, и снова не проблевался.

***

      Ну и конечно, Драко разъебался уже в следующие выходные.       В финале Квиддича, гоняясь за снитчем только для вида, был сбит сраным бладжером в нескольких метрах от земли. Когда летел вниз, думал, что наконец-то это дерьмо закончилось.        Но очнулся в больничном крыле с адской болью во всем теле, особенно в торсе, от чего скулил и снова вырубался от зелий, залитых ему целителем прямо в горло. Судьба издевалась над ним, не иначе. В тот злосчастный год он так же проснулся после Сектумсемпры Поттера, жалея, что выжил.       В первую же ночь он почувствовал ее руки на своей, ласково сжимающие длинные пальцы. Весь торс был забетонирован из-за сломанных ребер, и сейчас Драко этому радовался: Гермиона не заметит, что он стал чаще дышать. Малфой так боялся, что она заговорит! Тогда у него не получилось бы притворяться спящим из-за вырывающихся слез.       Ей не стоило видеть, что он не только трус, но и слабак. Ноющий, как девчонка. И что такая, как Гермиона Грейнджер, героиня войны, в нем нашла?        Теплые и сухие от страниц пальцы перебирали его холодные костяшки. Пахло персиками и шампунем. Она пару раз всхлипнула, и Драко с идеальной выдержкой едва заметно сглотнул ком в горле. Малфой был уверен, что Гермиона на него и не смотрела. Опустила потухший взгляд, прикрываясь густыми ресницами.       Раздался стук каблуков с другого конца больничного крыла и быстрые мягкие шаги Поппи. Женщины что-то бормотали между собой. Малфой даже отдаленно понял, что это спешит его мать.       — Мне пора, Драко. Это твоя мама, — она сжала его руку, и он с трудом сдержался, чтобы не сжать в ответ. — Не думаю, что еще смогу притронуться к тебе, — Годрик, Грейнджер, ну зачем… — Выздоравливай.       Пальцы соскользнули с его руки, и тело накрыло ледяной дрожью. Разочарованием. Пустотой. Глаза опять защипало.        Как же он ненавидел слезы! Чтоб ими подавиться!       — Мисс Грейнджер.       — Миссис Малфой.       Драко в панике открыл глаза, слыша, как Гермиона уносится прочь, а мать приближается к его кровати с шокированным на его вид взглядом.       — Сынок! Какой ужас! — Схватилась она за сердце. Ее глаза в миг стали мокрыми.       — Мама, не говори ему! — Завопил Драко сквозь шепот, чтобы Грейнджер не услышала его вопли. К тому же ребра болели невыносимо. Говорить нормально не получалось из-за сбитого дыхания.       — О чем ты? — Мама слегка наклонилась, осматривая скованное в бинтах тело. Слезы покатились по ее щекам. — Отец уже знает и переживает за твое падение не меньше меня! Он места себе не находит!       — Я о Грейнджер! — Проорал Малфой, заметно повышая голос. Мама расширила глаза и ахнула. — Не говори ему, что она была здесь. Я прошу тебя, мама, только, блять, не говори!       — Сынок…       Он с силой вдохнул воздух в легкие, сжавшись от боли.       — Мама!       — Хорошо, хорошо, Драко! Только не волнуйся, тебе нужен покой, — она присела на край кровати, чуть ощутимо прогнув матрас и сжав его руку материнским теплом своей ладони. Малфой отключился уже через минуту, когда ему в рот влили горькое зелье.

***

      У Драко было много времени, чтобы подумать. В лазарете он провалялся десять дней, вдыхая запах медикаментов и зелий, и его почти никто не навещал. Корсет сняли на четвертый день. Тумбочка рядом с кроватью ломилась письмами от бывших сокурсников, матери и отца. Написала и Астория, но письма остались непрочитанными. Грейнджер больше не приходила. Вторая староста Слизерина Хейли регулярно приносила ему учебники и написанные эссе, чтобы тот мог подготовиться к экзаменам. Аккуратные закладки и выведенный почерк Драко узнал сразу. Это просила передать ему Грейнджер.        Он боялся, что гриффиндорская смелая и умная ведьма поймет мотивы Драко и придет к нему, наплевав на все. Скажет, что не боится. Скажет, что ей все равно, и она хочет быть с ним. И в глубине души Малфой искренне этого хотел, но понимал, что это не выход для них обоих. Ужасная жизнь в бегах.       Люциус не оставит его.       Хренова Астория! Ну почему именно ее?        Почему ты не чистокровная, Грейнджер?!       Отмотать время было бы так…       Отмотать время. Маховик. Нотт. Блять, ну конечно!       Первое, что сделал Драко, когда его выписали, помчался к директору просить выходные «для посещения Мэнора и матери». Конечно, он туда собирался только ради камина, через который планировал отправиться к своему старому другу, в тайне его ненавидящему. Но это был единственный человек, который обладал таким ценным артефактом времени, и Драко преисполнялся уверенностью в этом. Отправил письмо Теодору и поспешил. Мчался, кривясь от боли в недавно сросшихся ребрах и предплечье.       Он должен все исправить! Даже если вмешиваться в прошлое нельзя. Даже если это могло все испортить.        — Тео, — Малфой вылетел из зеленого пламени камина Нотта к нему в зал, и друг уже встречал его, сжимая в руках письмо. Он выглядел напряженным, слегка склонив голову к плечу. Задумчиво оценивал вид взбалмошного Драко, которого таким видел крайне редко. Синие глаза недобро блеснули. — У меня к тебе…       — Виски? — Лишь дернул бровью.        — Да, — выдохнул Малфой, понимая, что это ему действительно нужно. Тео сверкнул загадочной ухмылкой и подошел к бару, разливая огневиски по стаканам со льдом. Нотт был одним из тех аристократов, кто любил весь процесс застолья и не давал домовикам делать это вместо него. — Где твой отец?       Малфой сел в одно из кресел у другого зажженного камина, не предназначенного для трансгрессии, наблюдая за спиной бывшего слизеринца в белой рубашке.       — В Германии, — уже не так дружелюбно пробурчал Нотт себе под нос. Влажные от испарины стаканы в его руках встали на низкий столик между кожаными креслами. — Пытается угодить мне невестой, — нарочито громко усмехнулся он и приземлился в кресло напротив, вытягивая длинные ноги и скрещивая в лодыжках. — Пока тщетно.        Драко обдумывал, как же правильно подступиться. Задать вопрос. И Нотт это чувствовал, кусая изнутри губу и внимательно рассматривая серые глаза друга. Тео увлекался легилименцией и окклюменцией, и хоть не был природным и одаренным, как Малфой, залезть в голову он мог. Но это было ощутимо, болезненно, а к Драко в голову для него проникнуть вообще нереально.        Малфой взял виски, и Нотт последовал за ним. Оба отсалютовали, влили в себя и снова ненадолго замолчали.       — Тео, слушай…       — Весь во внимании, — ох, Тео умел улыбаться. Так улыбаться, что расположить к себе кого угодно.       — У тебя же есть Маховик времени, я прав? — спросил Драко напрямую, облизывая нижнюю губу, обожженную, но сладкую от огненного напитка. Горло горело.        Нотт немного сузил глаза, очаровательно оскалившись.       — Есть.       — Почему ты до сих пор не вернулся в прошлое и не забрал Асторию? — Драко старался следить за каждым своим движением, чтобы меньше выдать нервозность. Топнул пару раз ногой, и сразу остановил ее от тика. Водил пальцем по стеклу стакана, пока и это не присек.       — Переживаешь, что я лишу тебя невесты? — Теодор сделал глоток.       — Да плевать я на нее хотел, Нотт.       Тео какое-то время смотрел в его напряженное лицо поверх стекла, выискивая то, что ему нужно. Малфой отвел взгляд, понимая, что все написано у него на лице и без этих гляделок. Натянул окклюменцию, собираясь в единую массу. Нотт разразился хохотом, закрывая ладонью глаза. Его бархатистый смех прокатился по большому залу.       — Обожаю вселенную с ее шутками! — Он запрокинул голову, зачесывая назад кудри и постепенно заглушая свой победный смех. — Это же уморительно.        — До коликов, — раздраженно фыркнул Драко и влил в себя порцию виски одним махом. Нотт снова издал смешок.       — Я заберу, Малфой. Заберу Асторию, — он несколько раз кивнул сам себе, разглядывая янтарь в руке. На удивление, не пустил еще ни одной шутки. Видимо, у него тоже была напряженная неделя, а жизнь разыграла с ними самую большую комедию. — Только для тебя это вряд ли что-то изменит.        — Почему ты еще этого не сделал?       — Потому что мой Маховик не работает. Сдох, — Нотт пожал плечами, впиваясь в Драко взглядом. — Я чиню его, но на это уйдет время. Потом планирую усовершенствовать, чтобы возвращаться на десятилетия, потому что я охуенно умный волшебник.       — Он полностью сломан?       — Сломан. Даже не отмотать и пяти минут, чтобы снова увидеть это твое лицо, полное любви и боли, — Тео театрально произнес последние слова и усмехнулся, понимая, что такую картину не видел еще ни разу. А Драко возненавидел себя за излишнюю эмоциональность.       — Блять!       — Ты хочешь избавиться от Астории? — Протянул Нотт, и не дожидаясь ответа, продолжил: — Люциус найдет тебе другую невесту.       — Не найдет, — уверенно ответил Драко, наблюдая, как его стакан невербально наполняется новой порцией. — Я оставлю себе в прошлом письмо, что делать. Чтобы никто из моей семьи о ней не узнал и подготовлю почву.       — Говоришь, как маниакальный чокнутый, — Нотт изучал его синими глазами, как будто ставил эксперимент. — Гермиона Грейнджер так хороша?       Невозможно хороша. Женская версия Драко. Упертая, сексуальная, умная и педантичная.        — Мне нужен Маховик, — Драко залил в себя большую порцию огневиски, не чувствуя вкуса. Боль в ребрах притупилась знатно. — Я не могу представить, чтобы даже на время она была с кем-то другим.        Малфой только сейчас понял, что сказал это Теодору.       — Как мне это знакомо, Драко, — усмешка растворилась в алкоголе.       — Мне жаль, Тео, — вырвалось на каком-то резком порыве.        — Я знаю, — Нотт смаковал его слова. — Поэтому помогу тебе кое-чем, — Драко дернул только шеей в сторону друга, занемев. — Я знаю, у кого есть рабочий Маховик. Он должен отматывать максимум год, но тебе хватит.       — У кого?        — МакГонагалл. Старуха Минерва, — он поднялся на ноги и сходил за бутылкой, специально растягивая информацию и интригуя. Вернулся обратно и медленно наполнил свой бокал, пока Драко скрипел зубами. — На последнем курсе она предлагала мне его, чтобы я смог посетить две дисциплины сразу, но я отказался.        — Почему?       — Это было… неискренне, — расширил он глаза, как безумный, закрываясь улыбкой. — Я ненавижу это. Она боялась, что я, слизеринец, использую его во зло. У нее это на лбу было написано, — он даже провел пальцем по своему. — И старуха будто проверяла меня. Вот я и отказался, — он сделал резкий глоток, сведя брови на переносице. — Тебе не даст. Она про вас знает?       — Да.       — Значит, и Гермионе тоже, — пожал плечами и сел обратно в кресло, раскидываясь на нем.        Драко повел челюстью в бок, уже не скрывая свое напряжение и стуча пальцами по подлокотнику кресла. Допил очередной виски.       В голове зрел ужасный и безумный план. Украсть Маховик времени прямо из кабинета МакГонагалл, если, конечно, она его там хранит. Если он попадется, то отчисление неминуемо, но это могло сработать. Только знать, где артефакт, и Драко выстроит план. Возможно, вместе с Грейнджер. Два мозга лучше, чем один.       И Малфой уже умирал без нее, а это был повод побыть вместе.       — Укради.       — Что?       — Соприте его, — озвучил его мысли Тео, улыбаясь на одну сторону. — Хочу увидеть, чем закончатся ваши игры со временем. Хуже уже не будет.