Глава 26. Кровь

«За окнами светает.

Ты просыпаешься, когда я засыпаю.

И вероятнее всего даже не знаешь,

Как я ночами ебаными умираю,

А я ведь умираю»

(с) Гнилая лирика

~*~ 10 лет назад ~*~

      Гермиона терпела, стиснув зубы. Она не глупая, чтобы не понимать то, что происходило с Драко.       После статьи в «Пророке» и встречи с отцом в Азкабане Малфой стал совсем другим человеком, и утрата любимого ощущалась болезненно. Вот он, совсем рядом, но абсолютно недоступный. Ему не хватало только надписи на спине «Держись от меня подальше, Грейнджер», и то, Малфой скрывался бы раньше, чем Гермиона успевала бы это прочитать. Избегал ее, а один раз даже пихнул, как первогодку. Но это был Драко, который свою боль прикрывал нападением.       Она не злилась первые два дня, дальше стало тяжелее. По ночам стала тихо плакать, как умела только Грейнджер, заглушая свой балдахин чарами тишины. Джинни со своим «а я предупреждала» и вездесущий запах Малфоя на старостате добивал. Драко испугался отца.       Трус.       Через пару истерик пришло осознание: ты же знала, что так будет, Гермиона! Он предупреждал тебя, и вот ушел, правда, даже не попрощавшись. А ты сама виновата, потому что не должна была влюбляться. Малфой… возможно, он даже не любил тебя. Заигрался с грязнокровкой. Немного привязался.       Его отпустит быстро.       Джинни злилась на Грейнджер. Обнимала во время одной из истерик, стискивая до боли ее плечи своими сильными руками. Прижимала к себе, а сама всхлипывала. Гермиона не понимала, почему она так сильно за нее переживала, и почему никак не могла принять, что умнейшая ведьма тоже может ошибаться. Тем более, в любовных моментах.       В пятницу староста Гриффиндора, завалившая себя учебой, получила письма от Гарри, Рона и многих других, кто был поражен статьей в газете. Никто не поверил «Пророку», а Поттер, бывший парень Гермионы по версии Риты Скитер, даже посмеялся и предложил всем встретиться в Хогсмиде. Рональд же в письме требовал объяснений, на кого она так смотрела, потому что это точно не мог быть Малфой…       Сюрприз, Рон!       Пару писем пришли даже от фанатов, которые разочаровались в героине войны после любви к бывшему Пожирателю смерти. Грейнджер в целом была расстроена и не пошла на Финал игры. Не хотела видеть никого, тем более Драко в форме, и вспоминать поцелуи под трибунами.       «Малфой разбился!».       Казалось, что она резко повернулась на голос одной из вбежавших в большой зал студенток, и из ее рук в грудь Гермионы прилетел топор. Резкая боль в грудной клетке такой силы, что она на несколько секунд задохнулась. Увидев Малфоя в бинтах, чуть не кинулась к нему, умоляя очнуться. Все его лицо было покрыто ссадинами.       Гермиона, как и всегда, пришла в себя быстро. У нее была чудовищная военная подготовка, аналитический ум и холод сердца. Поджала губы и решила искать виновника, ведь Малфой был отличным ловцом, а на метле летал с тех пор, как начал ходить. Его падение — это как если бы Гермиона забыла состав элементарных зелий и историю Хогвартса. Абсолютно невозможно!       На бладжере, сбившем Драко, не было чар. Судьи не обнаружили магического вмешательства в игру. Мадам Помфри ошарашила: «мальчик был не в себе, вот и упал».       Не в себе?       Гермиона не собиралась бежать к нему, но после слов целителя пришла после отбоя в лазарет и, увидев корсет на его теле, медленно осела на стул. Ледяная корка на ее сердце растаяла.       Драко упал с большой высоты на грудь, лицо и руку. Под глазами синяки, опухший нос, предплечье и весь торс в гипсе. Кожа в ссадинах, царапинах и кровоподтеках. Но даже в таком виде он выглядел, как фарфоровый, с бледной кожей, розовыми пухлыми губами и уложенными светлыми волосами. Поппи всегда с душой относилась к своим пациентам, и Малфой не исключение.       Воздух пропитался запахом Костероста и привычными для этого места бинтами. Грейнджер взяла его тонкие пальцы, и как только почувствовала холодную кожу, громко всхлипнула. Они не трогали друг друга шесть дней, а казалось, прошла вечность. Гермиона молча перебирала и гладила костяшки Драко, боясь, что этот момент закончится.       И она снова его потеряет.       Злость на Малфоя царапала грудную клетку. Несправедливость, обида и предательство. Что сказал ему отец? Почему Драко так легко от нее отказался?       Неужели его чувства Гермиона себе придумала?       Мадам Помфри предупреждала, что скоро прибудет миссис Малфой, намекая на то, что Гермионе здесь быть не стоило. Но она и не собиралась делить пребывание у кровати Драко с его матерью после случая в библиотеке Мэнора. Малфой тогда тоже сильно похолодел по возвращению, очевидно, выслушал нравоучения матери о чистоте крови и грязнокровке. Каждый в семье Малфоев друг друга стоил.       Гермиона попрощалась с Драко, сильнее сжав его пальцы. Ей даже показалось, что они дрогнули в ответ, но шаги все приближались, поэтому она вытерла слезы и припустила прочь.       — Мисс Грейнджер, — голос Нарциссы подрагивал от слез.       — Миссис Малфой, — не сбавив шаг, Грейнджер пронеслась мимо, пряча мокрые глаза в пол. Вылетела из лазарета и умчалась в спальню, чтобы выплакать очередную порцию жалости к себе и по своей первой любви. Никчемной. Построенной на сексе и вражде.       К чему привели их Нейтральные воды? Злости и обиды стало только больше, и в основном на себя.       Утром в воскресение Джинни разбудила ее после завтрака, сказав, что ребята ждут их в Хогсмиде, поэтому они попьют кофе там. Гермиона, конечно, согласилась. Все, что угодно, только бы не думать о Малфое, да и по друзьям она скучала.       Натянув свитер и джинсы, Грейнджер собрала в пучок волосы и взглянула на себя в зеркало. Выплаканные ночи рисовали на ее лице темные круги не лучше, чем у Драко после падения. Она решила, что будет отправлять ему копии своих конспектов и отмеченную в книгах теорию через Хейли. Малфой бы поступил наверняка так же. Пусть это будет ее прощальный подарок.       Апрель только начался, а уже набрал свою силу. Земля просыхала, деревья распускались. На лужайках можно было увидеть зеленую траву, пробивающуюся сквозь почву к солнцу. Гермиона любила весну, но сейчас не могла даже улыбнуться.       — Гермиона!       — Гарри! Рон!       — Джинни!       Кажется, они обнялись вчетвером. Грейнджер так стало тепло и хорошо, что она смогла забыться ненадолго. Легкая улыбка коснулась ее лица, и вот уже Рон стискивает ее щеки большими шершавыми ладонями. Горячими.       Совсем не теми.       — Гермиона, ты чего? Что случилось?       — Из-за Малфоя страдает, — выдала Джинни, заставив подругу в ужасе расширить глаза.       — Драккл тебя, Джиневра! — Выругался Рон в сторону сестры, не веря ни единому слову. Он воспринял это за шутку, совсем не смешную. Гарри засмеялся, обнимая свою девушку, которая прикрыла глаза на мужском плече. — Гермиона?       — Я просто устала. Готовлюсь к экзаменам.       Гермиона Грейнджер была готова к экзаменам еще в начале года (если быть совсем откровенной, то с пятого курса), и они с Драко сдали почти все предметы до марта. Осталась только исследовательская работа Слизнорта, на которую она не смотрела всю неделю, и Ж.А.Б.А..       — Улыбнись, Гермиона! У меня есть кое-что для тебя, — он смущенно улыбнулся и достал из кармана коробочку. — Я заметил, что ты не носишь тот браслет и… — неловко протянул Рональд, почесав рыжий затылок.       — Прости, Рон, я его потеряла, — почти не соврала Грейнджер и склонила голову, устало морща брови. — Мне очень жаль.       Теперь пончик носил слизеринец с итальянскими корнями и ужасно надменной белозубой улыбочкой.       — Нестрашно! Я купил тебе новый, и он… — пальцы с трепетом открыли коробку с украшением из серебра. Сова с желтыми камешками вместо глаз блестела на солнце. — Больше тебе подходит. Ты же не любишь сладкое.       — Не люблю, — неловко прошептала под нос Гермиона, протягивая дрожащую руку. Рональд застегнул браслет на ее запястье такими же подрагивающими пальцами. Она отвыкла от этой неловкости после настойчивого флирта. — Очень красиво, Рональд, спасибо! Какой повод?       — Пусть будет: на сдачу экзаменов! — Уизли посмеялся, а Гарри показал ему «класс» большим пальцем. Видимо, они выбирали слова и украшение вместе. — Ты же их в любом случае сдашь на отлично.       — Сдам, — теперь она наполнилась уверенностью. Малфой не сломает ее планы. Ни одного. Ни за что на свете!       Гермиона Грейнджер пережила войну и помогла разгромить Волан-де-Морта. И это переживет. Совершенно точно.       — Пойдемте выпьем сливочного пива, а потом прогуляемся, — Джинни потянулась к Гермионе и обняла ее за плечи, увидев подъем боевого настроя. — Отпразднуем кубок Квиддича, который взял Гриффиндор!       Ловца Слизерина заменили, и команда лишилась своей возможности выиграть. Была разгромлена.       — Это правда, кстати? — Гарри нахмурил брови, смотря на своего ловца. — Малфой разбился?       — Да, правда, — Джинни пожала плечами. Гермиона отвела взгляд на холмы за оградой, закусив губу. — Но сейчас с ним все нормально. Он, вроде как, пришел в себя и уже изливается ядом на все, что движется.       — Похоже на него, — выплюнул Рон, делая пару шагов в сторону паба. Гермиона не могла пошевелиться. — Карма за все его делишки.       — Он достаточно уже…       — Что, Гермиона?       — Ничего.       — Идем быстрее!       Они неплохо посидели в «Трех метлах». По-настоящему. Как раньше. На час или около того ей стало полегче, но стыд перед Рональдом все равно потюкивал в затылке. Взгляд Джинни говорил все за нее. Малфой иногда выметался из головы, и Гермиона поражалась тому, насколько он плотно засел в ней. Она буквально им пропиталась и уже не понимала, где заканчивался ее запах, и начинался его.       Пусть их встречи и были редкими.       Интересно, Рональд заметил какие-то изменения, кроме поникшего вида? Изменилось ли хоть что-то? Блеск в глазах, бедра шире, движения раскрепощенней?       Вот это настоящая паранойя. Гермионе казалось, что ее шея горит, и вот-вот на поверхность вылезут бордовые поцелуи Драко, которые она залечивала после него перед зеркалом каждый раз. При одной мысли об этом коленки сводило вместе, а дыхание учащалось.       — Как в Аврорате, ребята? — Гермиона пыталась быть вовлеченной в беседу, хотя сейчас больше слушала. Раньше она чувствовала себя хорошей подругой, но сегодня у нее попросту не было настроения.       — Ужасно! — Взвыл Рон.       — Лучше, чем где-либо! — Восхищался Гарри.       Гермиона с Джинни засмеялись.       — Как подъем в шесть утра и задания с кучей крови могут быть «лучше, чем где-либо»? — Уизли скривился и рухнул головой на стол рядом с пустой кружкой.       — Мы помогаем раскрывать преступления, — изумруды Поттера сияли из-под очков. — А кровь… это просто кровь.       — Да уж… — проскулил Рональд в столешницу. — Эта «просто кровь» воняет жутко…       — Зачем ты пошел в Аврорат? — задала Гермиона в который раз. Всегда один и тот же ответ:       — А куда, Гермиона? — Он повернулся к ней, расплываясь щекой на столе. — Я сильный. Дури много.       — Иди помогай Джорджу! — сурово отчеканила Джинни, держась за ручку кружки. Над ее губой были «белые усы» от пива. — Он один не справляется! Ты ему нужен.       — Не нужен.       — Ты ждешь, что он сам тебя попросит? — нападала. Гарри закрыл рот ладонью, чтобы та не увидела смех на ее «усы». Гермиона поджала губы. — Не дождешься. Это же Джордж!       — Отвали от меня, Джинни. Я сам разберусь, — он оторвался от стола и посмотрел на сестру напротив. — Йо-хо-хо? Где наши подарки? Я на Рождество ничего не получил.       Джинни тут же догадалась и вытерла губы рукавом, вызывая всеобщий смех.       — Заразы. Не получите подарков. Вы плохо себя вели! А ты, — она ткнула пальцем в улыбающегося Гарри рядом, и тот сразу стер с лица улыбку. — Сегодня будешь ночевать один наверху.       — Джинни…?

***

      Следующая неделя прошла отлично. Грейнджер держалась, выходные провела в проекте и взялась варить зелье в ванной старост. Все готовились к сдаче экзамена, и в кабинете Зельеварения стало слишком людно. Гермиона попыталась сварить его там, но пары других зелий, вечный бубнеж и счет чужими голосами сбивал ее ежесекундно. Все полетело в мусорку. Пришлось тщательно подготовить ванну старост и притащить все нужное, но оно того стоило.       — Что ты тут делаешь? — с задиристым нотками спросила Миртл, нарезая круги над котлом в воздухе. Она была безумно счастливая последние две недели, наблюдая, что Гермиона и Драко больше не видятся.       — Готовлюсь к проекту, — Грейнджер поправила юбку, опускаясь на колени перед «рабочим местом» и выгружая из сумки склянки и мешочки.       — От этих трав воняет!       — Конечно, воняет, Миртл, — гриффиндорка уверенно кивнула, убирая сумку в сторону. — Это же ритуал Плодородия. Всегда земля, перегной и…       — Ну вот и сиди тут нюхай в одиночестве! Я это терпеть не буду! — Она скрылась в стене со своей любимой истерикой, но потом как обычно высунула голову. — Драко тоже не придет!       — Я знаю, Миртл.       Ее очки с хвостиками исчезли с громким хмыком. Стало осязаемо тихо. Гермиона наложила чары стазиса на запах трав и земли с перегноем, чтобы убрать вонь. При Миртл она это делать не стала, чтобы от нее избавиться.       Вообще, кроме Гермионы и Драко никто не ходил в ванную старост как раз из-за Миртл. Некоторые девушки-старосты «забивали» ванную по воскресениям, когда призрак доставал мальчиков в туалете на первом этаже, но в остальном никого не было. Теперь и Малфоя тоже. Да и Плаксы.       Осталась только Грейнджер, которая поправила распущенные волосы за уши и пригладила красно-золотой галстук в гордом одиночестве.       Когда дверь скрипнула, она испуганно подскочила на ноги и обернулась. Платиновые волосы заставили ее сжаться от боли.       — Нет… — протянула она шепотом, разглядывая его бледное лицо и серые глаза, смотрящие точно на нее. — Нет, нет, нет, — замотала Гермиона головой, смеясь себе под нос.       Малфой. Он пришел в Нейтральные воды после того, как избегал ее больше двух недель. Добить.       — Ты одна? — темная палочка в его руках взметнулась к двери, накладывая чары. Еще руна. И еще. Запирал и заглушал, не отводя стального взгляда. Белая рубашка без галстука, заправленная в брюки, придавала ему еще больше бледности.       — Почему ты снова здесь? — взмолилась она на его приближающиеся шаги, хватаясь за голову. Гермиона только немного отошла от истерзанного сердца, и тут Малфой снова врывается к ней, чтобы позабавиться и исчезнуть. — Зачем?       — Грейнджер, послушай, — Драко убрал палочку в задний карман, поднимая перед собой ладони в примирении. Но это не выглядело по-доброму. Нападение и отвлекающий маневр.       — Нет. Не хочу, — запротестовала она, успокаиваясь. Старалась не смотреть в малфоевские глаза. Хотела кинуться ему на шею. Он выглядел уставшим, родным и до ужаса нужным. — Уходи.       — Гермиона! — повысил Драко голос, сжимая губы, и Грейнджер развернулась к нему на каблуках, выставляя перед собой палец.       — Не смей звать меня по имени, Малфой!       — Ты выслушаешь меня, — Драко сокращал между ними расстояние, все еще капитулируя ладонями перед собой, но гневно раздувая ноздри. Гермиона не успела сообразить, как он оказался совсем близко, дико облизывая губы. Суженые глаза следили за ее ртом, ресницами, волосами. Малфой словно впитывал ее черты.       — А то, что? Заставишь? — Гермиона шлепнула по ногам в юбке ладонями, фыркая. — Что я услышу нового, Малфой? — Она слегка нагнулась к нему, но из-за большого роста Драко сделала только хуже. — «Отец не разрешает, дома невеста, мама против, я должен, я обязан»! Вот и иди. Уходя, уходи, Малфой!       Драко ринулся к ней, стискивая ее запястья холодными пальцами, такими, какими нужно, идеальными. Сухие губы накрыли ее крики. Гермиона начала вырываться, словно ее снова тащили к Беллатрисе на пытки, но слизеринец был очевидно сильнее. Перехватывал любые попытки сбежать.       — Отпусти меня немедленно! — Завопила она сквозь огненное мужское дыхание, чувствуя язык у себя во рту. Тут же его сильно укусила.       — Блять! — Малфой оторвался на секунду, чтобы зажать ей руки, но Гермиона начала брыкаться ногами, в попытке вытащить хоть одну ладонь и достать палочку у него из заднего кармана. Ее древко было вне досягаемости на полу возле сумки. Невербальная магия скована мужскими ладонями. — Да успокойся, Грейнджер!       — Нет! — Он снова вкусно и грубо поцеловал. Противиться стало сложнее. Его губы покрылись кровью от раненого языка, и металлический привкус заполнил и ее, превращая их битву в войну. — Я укушу, — прошептала Гермиона, невесомо отвечая и сухо плача от слабости. Рыдание без слез. Их не осталось. — Укушу!       Грейнджер опять это сделала. Цапнула теперь губу. Драко проскулил, случайно и очень больно клацнув зубами в ответ, но не остановился, теперь уже смешивая их кровь в поцелуе. Гермиона прошипела от укуса и запнулась об его ногу, теряя шаткое равновесие. Они полетели на каменный пол.       Малфой закрыл своей ладонью ее затылок от удара и навалился сверху, зажимая тонкие женские руки между ними.       Ладошка вырвалась. Но вместо палочки, Гермиона дала Драко звонкую пошечину. Тут же замерла от испуга, смотря как Малфой медленно поворачивается к ней обратно с кровавыми губами и подбородком. Безумный, но спокойный. Слишком уставший.       — Еще бей, — сказал он хрипло, сглатывая красную слюну. — Давай.       Грейнджер ударила его снова до жгучей боли в ладони, на что тот только подвигал челюстью туда-сюда и снова впился в нее взглядом, вытеснившим всю серость. Только большие черные зрачки. Этот взгляд, полный желания, вызвал в ее животе ответные спазмы. Твердый член упирался ей в бедро сквозь брюки.       — Легче стало?       — Ты больной.       Малфой снова поцеловал Гермиону, более нежно и тягуче, всем своим весом прибивая женское тело к холодному полу. Кровь размазывалась по лицу вместе со слюнями, высыхая стяжками на коже. Гермиона провалилась в это, позволяя себя целовать, и тянулась к нему против воли. Драко будто поедал ее. Высасывал душу.       — Я сейчас тебя оттрахаю, Грейнджер, раз ты не хочешь меня слушать, — прорычал он ей в губы, как сумасшедший, весь в крови. Громкие слова разлили сильное возбуждение с крупными мурашками и бабочками в животе.       — Даже не смей, — ответила она ему рычанием, неуверенно дернув бровями, и он растянулся в безумной улыбке, будто ее взгляда было достаточно, и неважно, что произносил такой же измазанный кровью рот.       Драко предвидел, что Грейнджер будет вырываться снова. Схватил ее запястья, зажимая рукой между ними, а вторую отпустил с кудрявого затылка, запуская под юбку. Она даже ноги сжимала нехотя, когда тот нагло раздвинул их. Пальцы погладили мокрое белье и увеличенный от желания клитор.       — Скучала.       — Ни капли.       Малфой сдавленно засмеялся от такой аналогии и откровенного вранья. Грейнджер текла от его поцелуев, как ненормальная. Это помешательство.       — Ты такая мокрая.       — Это не из-за тебя!       Улыбка с лица Драко пропала, и пальцы остановились. Гермиона прокляла себя и свой острый язык. Малфой ужасно ревнив.       — Конечно, Грейнджер, — выдавил он, снова разозлившись, и его ремень на брюках звякнул бляшкой. Ширинка была расстегнута следом. Драко так резко вошел в нее без подготовки, отодвинув в сторону белье, что Гермиона выгнулась, вдохнув полную грудь открытым ртом. Он простонал ей в шею и накрыл чувственной агонией.       — Я не давала согласия!       — Скажи мне уйти, — он поймал темный взгляд, полностью опьянелый. Ее рот не произнес ни звука, словно кто-то наложил чары, только приоткрывался в тщетных попытках. Грейнджер не могла его прогнать. Малфой плавно качнулся, и Гермиона прерывисто выдохнула и закатила глаза. — Я так и знал.       Так сильно пахло кровью. Пошлым грязным сексом. Драко недолго нежно качался и перешел на грубые рывки, вырывая из нее ударами рваный кислород для себя. Глотал его и сильно вбивался, утыкаясь носом в ее висок.       — Как же ты пахнешь…       Грейнджер только закатывала глаза, без возможности издать и звука от всепоглощающего кайфа. Драко был тяжелый, позвоночник терся об твердый пол из-за задранной от толчков рубашки, и все равно сильнейшее возбуждение концентрировалось у нее между ног так, словно ничего приятней с ней не происходило.       Его шепот, проклятья и стоны на ее ухо были как бальзам на душу. Залечивали любые раны. Самые глубокие душевные пропитались его запахом и затихли в эйфории.       Драко нащупал под пальцами металл и резко остановился. Приподнялся над ней на локте, тяжело дыша. Гермиона граничила между двух состояний, пытаясь соображать, когда комок нервов сильно пульсировал, а Малфой больше не двигался. Их школьные рубашки на груди стали мокрые.       Он медленно вытащил ее запястье с новым браслетом к их лицам и посмотрел на него. Нерв под глазом дернулся.       Ярость в черных зрачках.       — Скажи, что ты не уйдешь к Уизли, — зубы ни разу не разомкнулись.       — Драко… — Грейнджер от такого холода как ледяной водой окатило, и она потянулась за палочкой Малфоя в его заднем кармане приспущенных брюк, но чуткий волшебник почувствовал: опередил ее и отшвырнул свое древко куда-то в сторону купели.       — Ска-жи.       — Не скажу, — уперто процедила она, чувствуя пульсацию члена в себе. — Я уйду, к кому захочу, ясно? Пока ты помолвлен, не смей мне ставить условия.       Гермиона со всей силы оттолкнула Драко от себя, и он вышел из нее, прошипев от резкого движения. Разворачиваясь на живот, поползла, пытаясь дотянуться до своей палочки возле разложенных на полу вещей для проекта.       Пальцы вытянутой руки почти касались ее!       — Акц… — Драко заткнул ее рот вкусно пахнущей ладонью и навалился на тонкую спину. Грейнджер замычала ему в пальцы, чувствуя мокрый член на своей заднице. Головка скользнула ниже к истекающему соком входу, и тело податливо выгнулось в ответ. Только бы еще!       — Как же ты меня бесишь, Гермиона, — он толкнулся и вошел в нее на всю длину, заставляя простонать от удовольствия. Сам же прерывисто выдохнул, дрожа в сильном желании. — И как же я…       — Что… ах! — Драко всосал кожу на ее шее до звездочек под веками. Облизал ухо, и его рука скользнула девушке под живот, поднимая бедра выше. Он сам приподнялся и вдавил старосту Гриффиндора ладонью между лопаток в пол, упираясь прямо на нее, словно подавляя. Когда начал нетерпеливое движение, Гермиона закатилась стонами чистого удовольствия. Как оголенные нервы, обласканные извращением.       Резкие толчки и шлепающая бедра пряжка ремня доводили ее до истомы. Твердый член входил еще и еще. Глубоко, с хлюпающими звуками. Возбуждение нарастало, пока Малфой стонал где-то над ней, чуть ли не плача. Бубнил, будто молился, разнося по ее телу волны, несущие к оргазму.       Капли стекали по бедрам. Клитор запульсировал на грани. Еще чуть-чуть. Еще!       Громкие шлепки прервались протяжным шипением.       — Блять!       Гермиона почувствовала взрыв. Член в максимальном своем размере содрогался, заставляя кончать на него в судороге. Слюна вытекла изо рта на пол, стеклянные глаза смотрели в одну точку, но ничего не видели. Мелкая дрожь закончилась где-то в солнечном сплетении, и Драко, поцеловав кудрявую макушку расслабленной ведьмы, рухнул с нее на пол рядом на спину, тяжело дыша в потолок открытым ртом. Звякнула пряжка ремня.       Грейнджер упала рядом бедрами, ловя бессознательное состояние. Голова пустая. Тишина внутри ненадолго. Драко давал ей передышку от бесконечно вращающихся шестеренок, и получал такую же необходимую разрядку.       Он достал белую пачку никотина, выуживая одну сигарету. Пока удивленная этим Гермиона перевернулась рядом на спину и поправила юбку, протянул ей вторую. Она отмахнулась. Драко подкурил себе с помощью палочки Грейнджер, до которой они доползли рывками. Протянул руку вверх и легко взял древко с лозой на рукоятке! Она бы уже давно могла сделать тоже самое и проклясть его. Сбежать.       Карие глаза закрылись. Немыслимо, насколько зависима стала храбрая гриффиндорка.       — Мы могли просто поговорить, Грейнджер, — начал хрипло Драко, выпуская облако ядовитого дыма. Несколько месяцев назад говорил, что не курит. Сейчас даже не поперхнулся. — Но ты не умеешь слушать, пока тебя не трахнешь.       Гермиона сначала промолчала, потому что ей нечего было сказать. Все уже пошло по одному месту, когда она ответила на поцелуй со вкусом железа.       Потом не удержалась:       — А ты… — начала она с запалом, как пятилетка, все еще приводя в норму дыхание. — Ты просил тебя ударить, как придурок.       — Ты же хотела, — он усмехнулся, разглядывая красный уголек сигареты. Стряхнул пепел куда-то в сторону.       — Ты будешь делать все, что я хочу? — Грейнджер повернула к нему голову, и тот ответил взглядом. Холодным. Лунным.       Ухмыльнулся кровавым лицом и затянулся, сужая глаза.       — Я бы убил ради тебя, хотя раньше считал, что не способен на такое. Прикажи мне убить директора ты, а не Темный лорд, то я бы сделал это сию секунду, — он медленно выдохнул дым вниз между ними. — Но ты этому не обрадуешься, справедливая правильная ведьма.       Гермиона сглотнула, поморщившись от боли не только в пересушенном горле. Раны на душе снова начали кровоточить. Сейчас Малфой не выглядел трусливым, скорее, на грани срыва. Когда тебе уже плевать, только дай толчок.       — Не обрадуюсь, — она представила Драко, убивающего своего отца или невесту с окклюменцией и равнодушием. Ее передернуло. Малфой уничтожил сигарету палочкой с жилой дракона, которая идеально его слушалась. — Зачем ты здесь?       Он не ответил. Сильные руки ловца притянули ее к себе. Гермиона перекатилась на бок и уткнулась носом в твердую грудь во влажной ткани белой рубашки, отбросив гордость. Вдохнула запах. Терпкий. Цитрусы, гвоздика, тестостерон и табак. Смесь гремучая, но вкусная.       — Как ребра? — приглушенный тихий голос.       — Болят, — Драко вдохнул и дернулся от боли в подтверждение. У него ужасно колотилось сердце. — Теперь еще больше.       — Почему ты упал?       — Решил, что умею летать без метлы, ну, знаешь, сам, — он пожал плечом и откашлялся, переводя тему: — У меня есть план, как избежать свадьбы, — Драко потерся носом о ее волосы, чуть слышно вдыхая запах. У Гермионы не было времени удивиться, потому что он завалил ее обратно на спину и поднялся на локте рядом, чтобы заглянуть в лицо. — Для этого мне нужна твоя помощь.       — Боюсь представить, что ты задумал, — Грейнджер облизала губы. Они оба были измазаны в крови, которая высохла и превратилась в подобие корки на коже. Но Драко не торопился ее убирать, как и она. Губу сильно саднило.       — Надо украсть Маховик времени, — прошептал он, невесомо ведя рукой от ее груди с галстуком в стороне, по животу с задранной рубашкой и до края юбки, сбивая с толка.       — Что? — Гермиона пыталась сосредоточиться, но мысли ушли в другое место, вместе с его пальцами, погладившими мокрое от влаги и мужского семени белье между ног. Рот приоткрылся сам.       — У МакГонагалл.       Грейнджер расширила глаза и вцепилась в его запястье.       — Малфой! — Он усмехнулся. — Нельзя вмешиваться в прошлое, ты понимаешь? Это закончится… плохо.       Его взгляд сузился, как у хищника перед прыжком. Ладонь скользнула под белье по оголенным нервным точкам. Ногти впились в его руку. В сексе брезгливость аристократа испарялась.       — Может, расскажешь мне, как вы со Святым Поттером спасли то тупое животное? — Драко запустил в нее пальцы, и Гермиона закрыла глаза, приподнимая бедра к приятному. Все очень чувствительно.       — Клювокрыла? — Малфой кивнул. — Он не тупой! И… ах, — Малфой пару раз плавно надавил на точку внутри нее, и все перед глазами поплыло. Это извращение. Ужасно сыро и скользко. — Откуда ты…       Он продолжал двигать пальцами, касаясь всех нужных точек.       — Один друг нашептал, что у тебя был Маховик на третьем курсе, — она бы подумала над тем, кто это мог быть, если бы не отлетающий мозг вместе с хлюпающими звуками. — Я решил уравнение.       — Мы не только его... Мы спасли… — большой палец закружился на клиторе. Гермиона закрыла глаза. — Неважно…       — Я просто оставлю себе письмо, Грейнджер, — сквозь голос было слышно улыбку. Сухие губы заплясали на ее щеке. Нос коснулся виска. Шепот. — Только письмо.       — И что в нем… ах, боже, будет?       — Расскажу, когда мы закончим, — он вынул пальцы и навис сверху, пока Грейнджер пыталась разлепить влажные веки. Драко уперся ей между ног расстегнутой ширинкой и своей твердой плотью в белье, заставив выгнуться навстречу.       Она обхватила его шею руками, понимая, что топчется на граблях по своей воле. Дает шанс тому, кому давать не стоило.       Но любовь слепа.       — А если ты снова сбежишь на две недели?       — Грейнджер, — серые глаза, как грозовые тучи, смотрели на нее неотрывно, до самых вершин остатка ее рассудка. Едва слышный голос с хрипотцой приковал цепями. — Мне ведь правда придется кого-то убить, чтобы быть с тобой. Маховик единственная…       — Замолчи, — Гермиона приблизила его к себе одним рывком еще ближе, касаясь носами. — Мы… попробуем.       — Иногда выхода нет.       Он накрыл ее губы своими, и они пропали.