Глава 29. Вина
7 июня 2025, 13:02~*~ Сейчас ~*~
Часики тикали. Первую половину дня Гермиона ходила такая хмурая, что брови заболели от напряжения. Урок у второгодок хорошо ее расслабил, отвлек от навязчивых мыслей и воспоминаний, но реальность была железобетонна: нужно вернуться в прошлое и проверить, правильно ли она сварила выпитое зелье. Срок был маленьким. Это не должно было повлиять на ее организм настолько плохо, что забеременеть теперь невозможно. А если окажется, что в зелье была ошибка, то по крайней мере, Гермиона будет знать, от чего отталкиваться. Можно было бы попробовать сделать микстуру, подавляющую действие неправильных трав или концентрации. В любом случае, будет шанс. На обед она ушла вымученная мыслями, и не заметила, как рядом опустился такой же мрачный Малфой. Тихо приземлился на стул, молча налил кофе. — Когда? — Сегодня около полуночи. Чего тянуть, — сказала она со вздохом, и Драко повернулся к ней одним лицом. Под глазами залегли темные круги. Гермиона была уверена, что он до сих пор переваривает встречу с Арьей. — Куда мы отправимся? Почему у него был такой голос? Ровный, бархатистый, вызывающий мурашки. Почему именно у него? Сколько Грейнджер себя помнила, ни один мужской голос не звучал вот так красиво. С возрастом он стал грубее, глубже. Его хотелось слушать. — На несколько лет назад, — сказала она, жуя дольку яблока. Малфой следил за ее ртом, и даже не прятался. — Почти десять. Его брови сошлись на переносице. — Что ты сделала, Грейнджер, чего я не знаю? — Не твое дело, — следующая долька яблока полетела в рот, намекая, что вопросов больше задавать не стоило. Драко отпил кофе. — Снова, — он поставил чашку на стол. — Ты снова. Ей хотелось сделать ему больнее. После воспоминаний о прошлом. И она будет возвращаться к образу стервы вновь и вновь, чтобы Малфой не смог к ней подобраться. Сдержала себя, чтобы не ударить ему по больной коленке под столом. — Либо ты со мной без вопросов, либо я одна, Малфой, — она тоже отпила кофе, жестоко отломив булочку, которая представлялась в голове его шеей. Слишком мягкая. На самом деле Драко твердый, как камень, и Гермиона хорошо это помнила. Тот усмехнулся. — С тобой. — Хорошо, — напряженно кивнула. — Проследишь, чтобы я зашла и вышла без лишнего внимания, но я там была одна какое-то время, так что все должно обойтись. Стоило ли ему доверять? Определенно нет. Но во-первых, совершенно точно не стоило перемещаться в прошлое на такое количество лет одной, а во-вторых, больше никто не должен знать о Маховике. Тем более таком могущественном. Интересно, что же творил Нотт с его помощью, и насколько они уже живут в измененном будущем? — Это выпускной? Гермиона так и застыла, с кусками мякоти в пальцах. Драко снова медленно повернулся к ней лицом, и она ответила взглядом. Серость его глаз пугала. Белая прядь упала на лоб из идеальной прически. — Откуда ты…? — Догадался, — так, как он, кривить носом тоже никто не умел. — Твое потрясающее поведение навело на мысли. Они продолжили трапезу в тишине, насколько можно было так назвать бормочущих учителей рядом, и Грейнджер уставилась на учеников за столами. Еще недавно там сидели они. Какова вероятность, что между вон той когтевранкой и тем гриффиндорцем сейчас не происходило что-то подобное? А новый целитель Саари, который стажировался у Помфри и заменил ее в лазарете Хогвартса пару лет назад, не помогает девчонке сделать аборт? Грейнджер запила булку кофе и чуть не подавилась от появившегося перед глазами Вуда. Он закрыл обзор, уперевшись одной ладонью в перчатке в стол. — Оливер, — произнесла она, прикрывая рот, чтобы дожевать без пристального внимания. Тот, как обычно, был одет в форму, в которой Гермиона видела его с утра. На напряженной руке мышцы красиво обтянулись черной тканью. Он улыбался слишком хитро, и кинул быстрый взгляд на рядом сидящего. — Идем, Гермиона. — Куда? — Грейнджер выпрямила спину, шокированная таким резким предложением. Малфой вздохнул с ненавистью, которая говорила «пошел нахер». — Просто идем, — его улыбка растянулась в приятную и задиристую. Брови встали домиком. — Ты ведь еще не поела? Гермиона в задумчивости оценила полную тарелку. В пустом желудке плавали две дольки яблока и пару кусочков булки. — Нет. — Отлично, — он оторвался от стола и устремился к выходу между рядами. — Догоняй! Замешательство продлилось еще несколько секунд, пока широкие плечи тренера по Квиддичу удалялись. Грейнджер подскочила с места от накатившего любопытства. — Грейнджер, стой, — голос Драко заставил ее остановиться возле него, но сам он даже не поднял взгляд от чашки в руке. Его ладони покрылись выпирающими венами, а челюсть очертилась… ревностью. Жгучей. Когда зубы хрустят. — Что? — До вечера, — бросил он, и Гермиона усмехнулась, качая головой. Малфой так и не научился переступать через себя. Грейнджер побежала на каблуках, догоняя Вуда, который повел ее на выход из замка через кабинет Прорицания на первом этаже для профессора-кентавра. Там, в удаленности от чужих глаз, ожидала метла последней модели. Непривычно яркое для осени солнце ослепило, и ладонь сама легла в «козырек» ко лбу. — Опять летим? — Гермиона оценила свое платье с каблуками и скептически сжалась лицом. — Да, — Вуд кинул ей в руки длинную мантию, которая бы скрыла весь срам при полете, и поднял метлу. — На пикник. Туфли оставь здесь. — Ты серьезно? — ворчала она, но уже натянула на себя мантию, по дороге к метле снимая обувь. Оливер уже перекинул ногу через рукоять и предоставил ей место спереди. — У нас всего час обеда. Вернее, сорок семь минут. — Поэтому и летим, — его брови заиграли, а тепло глаз, отражавшее солнечные лучи, внушало доверие. — Давай поймаем последние теплые дни. Сегодня на редкость хорошая погода. А ей предстоял пасмурный вечер выпускного бала. — Ты прав, — губы поджались до ямочек на щеках, и она перекинула ногу перед ним, крепко обматываясь тканью черной мантии. Вуд уже как-то по-свойски прижался своей грудью к ее спине и протянул вперед руку, хватаясь за древо ладонью. Воздух в секунду разрезался полетом. — Ужасно! — как только ноги оторвались от земли, Гермиона вскрикнула, жмурясь от солнца и колкого ветра. — Это ужасно страшно! — Я же с тобой, — раздалось над ухом сквозь свист, но это не помогло. Внутри все сжалось от высоты, а глаза никак не хотели открываться. Она не понимала, куда они летят, и страх перед неопределенностью все же заставил ее взглянуть сквозь прищур и глубокое дыхание. — Я не дам тебе упасть. Замок уже остался позади. Река, отделяющая Хогвартс от Хогсмида, блестела полосками света, а люди стали муравьями. Оливер управлял метлой уверенно, и они летели достаточно быстро, чтобы их заметили как можно меньше учеников, наслаждающихся теплом на улице. Боязнь высоты сужала восприятие прекрасного. Ноги замерзли, но сзади грела близость мужского тела. Еще минута, и они стали снижаться к маленькому белому квадрату на берегу реки. Чем ниже они опускались, тем легче становилось дышать, а к щекам приливала кровь. Теперь стало видно и плетенную корзину рядом. Земля, усыпанная листьями от ближайших деревьев, все приближалась. — Тормози, тормози! Оливер заливисто рассмеялся над ухом, прижимая к себе сжатое женское тело. Глубокий вдох и облегчение, когда ноги коснулись уголка расстеленного пледа. — Ты все заранее подготовил? — спросила она с хрипом в голосе, быстрее покидая ненавистное средство передвижения. В ту ночь полетать и покричать казалось отличной идеей, но днем все виделось намного страшнее, и не покричишь ведь! Толпы учеников, которые потом будут коситься. Пришлось проглотить крики, и напряжение в груди только выросло. Но и Гермиона должна уже перебороть себя и научиться летать. Она же все-таки ведьма. — Ну да, чтобы было время расслабиться, а не располагаться, — он аккуратно кинул метлу в сторону, снимая перчатки зубами. Грейнджер даже забыла о замерзших ногах и недавнем потрясении, когда его клыки впились в кожаный край и потянули. — Садись. Пригретая прямым полуденным солнцем Гермиона скинула мантию, но согревающие чары на ноги наложила. Оливер опустился на плед рядом и подал ей руку, чтобы она могла без проблем приземлиться в плотной юбке платья на пятую точку. — Спасибо, Оливер. Тот лишь улыбнулся, и его руки погрузились в корзину. Пока круассаны без начинки, клубника и кофе в термосе опускались между ними, Гермиона вслушивалась в шум природы. В паре метров от них журчала вода, играя на камешках нежную мелодию с брызгами. От редкого касания ветра шуршали листья. Кваканье лягушек сплелось с пением птиц сзади стоящего леса, а воздух наполнился ароматом осени. Гермиона закрыла глаза, прижимая колени в груди. Последний раз она была на пикнике этим летом с братом, который всю неделю выпрашивал у нее сходить в парк. Тогда он разбил колени и поцарапал руку, потому что упал с дерева. За несносным мальчишкой невозможно было уследить. Мягкое прикосновение руки с чашкой кофе коснулось кожи ее ноги. Грейнджер распахнула глаза и приняла напиток от Оливера, тут же его пригубив. Горький, горячий, без сахара. Так она бы и Драко описала. И чувства к нему. В моменты близости он был очень горячим. — Что случилось у вас… с Малфоем? — внезапно спросил Вуд, смотря куда-то вдаль и отпивая напиток. Гермиона буквально скукожилась. — Я не допрашиваю. Просто ты такая напряженная, что захотелось поинтересоваться из вежливости. Не люблю ходить вокруг да около. Он протянул ей клубнику, и Грейнджер взяла ягоду, тут же закидывая в рот. Сок сочной клубники брызнул на язык. Она жевала и смотрела на водную гладь, обдумывая слова, что хотели вырваться. Оливер уже был замешан во все это, и оставлять его в незнании было бы по-свински. — Ты знаешь, что мы единственные с ним вернулись на обучение в Хогвартс после войны? — Только вдвоем? — Он вскинул брови и тоже дожевал ягоду, переводя на Гермиону удивленный взгляд. — Нет, не знал. Я думал, был кто-то еще. — Так вот, — Гермиона вздохнула, облизав горячие губы. Сильный ветер от полета превратил их в пустыню. — Мы… общались. — С Малфоем? Ого. Чашка из его рук опустилась на крышку корзины. Вуд тоже подтянул ноги к груди, но не так сильно, чтобы ботинки оставались на земле. Вытянул руки вперед, опираясь на колени. — Да, — она пожала плечами и опустила чашку рядом. — Но разругались под конец. Это, наверное, мягко сказано. Грейнджер ненавидела Малфоя, пока снова не почувствовала его рядом. Запах, тепло, трепет. Серые глаза, которые умели смотреть на нее с нежностью и тоской, которую он позволял видеть в них только ей. — У вас были отношения, — заключил Оливер, выглядывая на нее из-за своего бицепса. Гермиона фыркнула. — Так очевидно? — Я сначала отрицал, — его голос звучал даже немного весело. — Ты и он, — в местоимение Драко он вложил все пренебрежение. — Это же невозможным кажется. А потом он сказал мне в коридоре, что знает тебя лучше, чем кто-либо. И чтобы я не мешался под ногами. В голове послышался звон, после которого стало жарко. Гнев? Радость? Желание избить Драко ногами? — Что он сказал?! — возмущенно уставилась на друга Гермиона, расширяя карие глаза до боли. Снова фыркнула и посмотрела на воду, успокаиваясь. Все такой же высокомерный собственник. — И знаешь, Гермиона, я решил не отступать, — Вуд опустил руки, приковывая к себе взгляд, но не улыбнулся. Его слова выдернули Гермиону из наплыва злости. — Он же сделал тебе больно, верно? — Ты даже представить не можешь… — она втянула шею в плечи, быстро моргая. Полдня в голове только и крутились воспоминания о том вечере, что перевернул ее жизнь. Она до сих пор помнила губы Драко на чужих, их движение и перекаты кожи на острых скулах. Запах шоколада, вставший поперек горла, и вкус зелья, настолько омерзительного, как и поступок. — Вот я и не дам ему такой милости, как уйти с дороги, — непринужденно улыбнулся Оливер и сорвал соломинку возле себя, ковыряя ее в руках. — Решать, кому быть возле тебя. — Так это ему назло, — горечь на языке заставила ее съесть еще одну ягоду клубники сквозь усмешку. — В каком-то смысле, — не стесняясь ответил он, и Гермиона слегка улыбнулась на такую честность. Он выкинул травинку вперед и посмотрел ей в глаза. — Больше для тебя. Я не давлю. Я, может, и не знаю тебя в той степени, как он, — опять будто сматерился, и Гермиона издала смешок, не размыкая губ. — Но… помню, какая ты. Честная, умная, добрая. Должно быть, ты разглядела в нем что-то. Грейнджер смутилась и облизала пальцы от сока ягоды в задумчивости. — Спасибо, — ответила она на комплимент, и решила тоже рубить правду-матку. — Я тебя поцеловала. — Да, — Вуд пожал плечом, весело дернув бровью. Ему этот поцелуй точно понравился. А ей… ну, было неплохо. — И ты…? — сузила глаза Грейнджер, растягивая гласные. — Не против, — его легкий смех коснулся ее ушей. — Я взрослый, Гермиона, чтобы понять, что это произошло, не потому что ты питаешь ко мне какие-то чувства. Он говорил так просто, будто делал так не первый раз. Гермиона же целовалась до Вуда с двумя мужчинами, а с одним из них вообще еще в школе, и как бы ни говорила, что хотела это забыть, часто вспоминала и хотела бы повторить. Поцеловать Драко. Почувствовала ли бы она то же, что тогда? Те самые мурашки, когда земля уходит из-под ног, а за спиной появляются крылья. Ни с Роном, ни с Оливером такого не было. — А что чувствуешь ты? — спросила она спустя недолгое молчание. — Интерес. Симпатию, — он закусил нижнюю губу. Это выглядело заманчиво. — А ты? — Одиночество, — не думая, ответила Гермиона, проследив за его взглядом на свой язык, прокатившийся по верхним зубам. — Могу его скрасить. — Оливер… Он потянулся к ней, но Гермиона не стала отстраняться. Ответила на его легкий поцелуй, и на рефлексе положила ладонь на его щеку, слегка колючую. Тонкие мужские губы не настаивали, а утешали, и Грейнджер поддалась этому порыву. Позволила капельке тепла скользнуть в нее вместе с рукой, обвившей талию. Она медленно упала на спину, и Вуд потянулся за ней, но не навалился. Лишь аккуратно прижался, неторопливо целуя ее губы своими. Мягко и умело, как бы целовал девственницу, которая в любой момент могла его оттолкнуть, а он бы не настаивал. И в этом была своя прелесть, особенно под эти звуки леса, речки и тепло солнца. Спокойная и ненавязчивая взаимность. Все еще ничего.***
Очередная лестница решила поменять направление, и Гермиона недовольно покачнулась на ней от движения, понимая, что теперь придется делать круг по коридорам в спальню Гриффиндора. Ученики вездесущи. Не иначе. И миссис Грейнджер, как обычно на паранойе, приправленной стыдом, прятала припухшие губы, отворачиваясь от пары девчонок в мантиях с пятого курса. Они с Вудом целовались. И поначалу казалось, что недолго, пока Гермиона не решила проверить время, потому что поцелуй стал углубляться, а она, в силу жуткой нехватки секса, терять рассудок. Оказалось, до уроков осталось восемь минут, и пришлось прерваться, быстро собираясь в Хогвартс. Не сказать, что Грейнджер не смутило лететь на метле с упирающимся членом Вуда в копчик… Зато страх как рукой сняло. Как то не до этого было. Ладно, Оливер очень обаятелен и красив, но что за пунктик у Гермионы был на то, что она просто не может переспать с человеком без чувств? Ну взрослая же, свободная (почти), нервная и недотраханная (господи прости), и все равно отталкивала от себя потенциально хорошего в сексе мужчину! И корнем всему был опыт после Драко. С Роном, поначалу, все было не так. Не те поцелуи, не те прикосновения. Малфой умел ее ублажать, знал, как трогать, а Рону только предстояло это узнать, но тот особо не стремился. Секс не был плохим, скорее, обычным, а хотелось тех ярких ощущений, когда тебя боготворят и слизывают капли пота на коже. Когда массируют голову и целуют шею, потому что тебе это нравится. Когда доминируют, подчиняют, и ты забываешь, какая ты сильная и жутко занудная в жизни, потому что выставляешь себя напоказ перед ним между ног из-за стиснутых намертво рук. Грейнджер покраснела от этих мыслей и шагнула в коридор, быстрее переставляя ноги. Однажды, в кабинете старостата на последнем курсе, когда Драко чертовски горячо расселся на стуле, она оседлала его. Затянула этот слизеринский галстук на бледной шее с выступом идеального кадыка и смотрела, как губы Малфоя молят ее не останавливаться. Самой доминировать Грейнджер тоже нравилось, и Драко готов был вылизать ей ноги, если она попросит. Только потом она сильно поплатилась, когда он взял ее сам, грубо оттягивая волосы. Рон же не понимал этого. Никогда первый не просил «поцеловать ее между ног», как это делал Драко. Не занимался сексом в неположенных местах, кроме одного раза в арендованной машине. И никогда не чувствовал ее в полной мере. Оргазмы были, но не такими частыми, и Гермиона всегда помогала себе сама. Рональд старался, как ни крути, и с годами такой секс стал нормой. И теперь, боясь разочароваться в новом партнере еще больше, так не хотелось… Да еще и разочаровываться в том, с кем придется дальше работать в стенах Хогвартса. Бабочки тоже не порхали. Скорее, кто-то протяжно выл внутри. От всех этих мыслей Гермиона не заметила, как вошла в гостиную гриффиндорской башни, обмахивая горящее лицо ладонью. Здороваясь с учениками на автомате, проигнорировала старосту Саймона, улизнув на лестницу, который уже готовил очередное нападение с подкатами. Парни-старшекурсники, конечно, выглядели впечатляюще, но у Гермионы не было фетиша на сопляков, как, например, у ее коллеги с предыдущей работы. Та веселилась в компании восемнадцатилетних перманентно, убеждая Грейнджер, что та многое упускает. — Живоглот! — позвала хозяйка своего кота, врываясь в спальню девочек-семикурсниц. Взгляд уперся в рыжую наглую морду, зачесанную и довольную, словно только наелся сметаны. Глухой и седой, Живоглот наслаждался вниманием любвеобильных гриффиндорок, которые души в нем не чаяли. Гермиона оставляла кота у них на всякий случай, когда ушла с Малфоем на дело. Вдруг бы что-то произошло. — Ему у нас хорошо, не переживайте, миссис Грейнджер! — Он такой милый! — Пирожочек! — Да я вижу… — хозяйка глубоко вздохнула, упираясь руками в боки. Старый кот беззвучно мяукнул и тут же разомлел от очередного почеса за ушком. — Мы присмотрим еще, вам не о чем переживать, миссис Грейнджер, — Карин подскочила с кровати, смотря на куратора большими зелеными и глазами. На самом деле за этим Гермиона и шла. Попросить присмотреть еще немного. — Тем более вы нам так помогли, — девушка достала свою палочку. — Посмотрите. Чары трансфигурации с ее волшебного древка идеально легли на небольшое зеркало в рамке на столе, превращая его в кошачью миску, красивую, усыпанную камнями разных цветов. Гермиона засветилась вместе с ученицей. — Какая ты способная, Карин! Молодец! — Это благодаря вам, — девушка застенчиво улыбнулась, а Грейнджер сложила впереди себя ладони, в желании захлопать от радости. — У меня никак не получалось. Спасибо, что поверили в меня. Кивка в ответ было достаточно. Карин показала ей все тридцать два зуба счастья и запрыгнула на кровать к коту и подруге. — Ладно, Живоглот. Вижу, тебе тут очень хорошо, — тот в ответ лишь мяукнул еле слышно, хрипло мурлыча.***
Гермиона постучала в соседнюю спальню, когда время перевалило за полночь. — Малфой? Дверь приоткрылась, и запах его комнаты, густой, со шлейфом воспоминаний из его спальни Мэнора, окутал тело теплой вуалью. Дополнял табак и свежий ночной воздух из приоткрытого окна. Драко сидел при свете пары свечей за столом в куче бумаг с нахмуренным сосредоточенным взглядом. Тикал какой-то артефакт на полке стеллажа. Постель идеально заправленная. — М-м? — серые глаза с трудом оторвались от пергамента на вошедшую Грейнджер, и пальцы тут же потушили сигарету в вычурной пепельнице с вороном. Чары «съели» дым, вышедший облаком из его приоткрытых губ. — Кажется, я засиделся. Он не приходил на ужин, и Гермиона немного переживала, что не видела его. С этим ничего не поделаешь. Весь последний час она собиралась с силами, несколько раз переоделась и пару раз сходила в душ, чтобы смыть липкий пот с шеи из-за страха перемещаться в тот день. Нацепила джинсы, черный джемпер, в котором приехала в Хогвартс, и мантию, чтобы слиться с тенями. Собрала волосы в косу. Малфой же еще даже не собирался, так как на нем была все так же черная рубашка, в которой он проходил весь день, только теперь с закатанными рукавами почти до локтя и расстегнутыми сверху пуговицами. — Работа? — спросила Грейнджер, тихо подходя к столу. Не смотря на завалы, стол выглядел упорядоченным. Выяснять с ним отношения о словах Вуда перед скачком в прошлое не хотелось. Команда. — Да, — Драко не торопился, откинувшись на спинку стула и потерев уставшие глаза. Только теперь проморгался и осмотрел Гермиону совершенно другим взглядом, как детектор. Грейнджер поджала губы, которыми целовалась с другим. — Проект, который я отдал в Министерство, впервые отклонили. Даже с моими вложениями, — с его губ сорвалась то ли усмешка, то ли фырканье. — Думаю, к этому приложил руку мой отец. Пальцы Гермионы легли на край стола, и Драко засмотрелся на них в задумчивости. — Зачем ему вставлять тебе палки в колеса? — Хочет показать, что я не справлюсь в Хогвартсе и с делами семьи одновременно, — его руки стали резко сортировать бумаги, укладывая по местам. Грейнджер пыталась рассмотреть хоть что-то из любопытства, но не смогла. — Его любимая тактика — давить. Малфой поднялся, зачесывая назад волосы. — Уже пора. — Конечно, — напряженный голос удалился в сторону немого слуги, с которого он сорвал такую же черную мантию, но со вставками драконьей кожи на груди и плечах. Она отливала глубоким зеленым, но сильного внимания не привлекала. — Как прогулка с Вудом? Гермиона прикрыла глаза, а когда смогла их разомкнуть, встретилась с грозовыми глазами, смотрящими ей в душу. Уголок его губ дрогнул, будто обладатель все прочел. — Отлично, — выдала она как можно более безучастно. Не его дело. Драко уперся языком в нижние зубы и склонил голову набок, болезненно усмехаясь. Ожидание злого комментария разъедало с шипением кислоты на макушке, но ничего не последовало. Только болезненная ухмылка, которую Малфой протолкнул в горло. — Откуда будем двигаться? — Внутренний двор, — Грейнджер выдохнула и поспешно развернулась, устремляясь к двери. — Выпускной. — Не надо, — резко раздалось сзади, когда рука уже легла на ручку. Она обернулась через плечо, а Малфой застыл на месте. Бледное лицо стало непроницаемо строгим. — Давай выберем другое… — Почему? — Хотя, — он сощурился. Пробежался крупными черными зрачками по ее лицу и быстро собрался. — Плевать. Давай. Может… плевать, идем. Он как-то быстро пересек расстояние между ними уверенными широкими шагами и небрежно выскочил в приоткрытую Гермионой дверь. Та же вздернула бровями и вышла следом. — Ладно. Что бы это ни значило, но ей стало интересно. Белые пальцы с печатками накинули капюшон на голову, и Гермиона сделала тоже самое. В темном коридоре его спина казалась еще более мрачной и напряженной, а полы мантии развивались от быстрого шага. Драко нервничал и этим усиливал тяжелое состояние Гермионы. Ей нигде не было покоя. Жизнь испытывала. Человек, к которому она до сих пор чувствовала обиду за вдвойне разбитое сердце и боль, притягивал к себе одним своим видом. Манил прикоснуться, обнять, вдохнуть запах горьких цитрусов со сладким ароматом кожи. Как Гермиона могла чувствовать это спустя столько лет? После всего? Внутренний дворик школы встретил их спокойствием. Только сверчки и ночная тьма. — Здесь, — Гермиона остановилась за одной из колонн с краю каменного коридора, и Драко развернулся к ней, нависая совсем близко. Ее глубокий вдох и протяжный выдох, чтобы собраться, был разбит о вставки из драконьей кожи на его груди. Малфой свел брови на переносице, оценивая ее вид. Сжал челюсти. Он очень не любил, когда чего-то не знал, а Грейнджер откровенно недоговаривала. — Когда мы переместимся… — начала Гермиона, цепляясь за цепочку в декольте пальцами. — Давай просто переместимся. Там и объясню. — Мое терпение скоро лопнет, — проворчал Драко, когда она встала на носочки и закинула цепочку на его шею поверх капюшона. Пришлось встать еще ближе, касаясь дыханием друг друга. Пальцы так и тянулись к его губам, но Гермиона без лишних слов закрутила Маховик. Люди вокруг забегали, вместе со сменой дня и ночи, а потом все вовсе смешалось, превращаясь в непонятные мазки. Дальше хуже — время так ускорилось, что они стояли где-то в центрифуге. Не без последствий от скрученного желудка. Пасмурный вечер и зажженные повсюду свечи остановили двух путешественников во времени в одной точке, приковывая к полу. Малфой схватил плечо Гермионы, которую по инерции повело куда-то в сторону, но сам стал еще белее. — Черт, поздновато, — прошептала Гермиона, смотря на себя в бордовом платье, сидящую на скамейке. Драко обернулся за ее взглядом и застыл, как камень. — Значит, у меня минут десять. Грейнджер положила ладонь на гладкую скулу Малфоя, поворачивая его к себе, но тот с трудом поддавался, как завороженный. Она же попыталась абстрагироваться, думать только о деле, поэтому надавила сильнее, когда ее прежняя версия достала листы и стала просматривать письмо. Драко повернулся со стеклянным взглядом. — Что у тебя в руках? — Письмо тебе, — честно ответила Гермиона и скинула с него цепочку, как со статуи. — Почему я его не получил? — Потому что через пару минут я его сожгу. Адамово яблоко перекатилось на его шее, а лицо наполнилось разочарованием. Он еще раз оглянулся, словно собираясь остановить ту Гермиону от Инсендио, но Грейнджер со всей силы, что у нее была, потянула его за собой в сторону ванной старост. Мужское запястье под пальцами пульсировало венами, и Драко в гневе вырвал руку, но последовал за ней. Они юркнули в нишу недалеко от поворота к ванной. — Сейчас я… — начала она, но Малфой надавил на нее всем телом, пряча глубже в тень. У Грейнджер перехватило дыхание от такой близости, и его губы тихо прошипели ей в лицо: — Тш-ш, — он слегка повернул голову в сторону, пока шаги какого-то волшебника быстро прошли мимо. Слава Мерлину, их не заметили, и Гермиона быстро продолжила, не отстраняясь, чтобы их не было слышно: — Ты остаешься здесь, — Драко резко перевел на нее жестокий взгляд, сжимая губы. — Я должна выйти из ванной раньше, чем моя прежняя версия забежит вовнутрь. Драко переваривал пару секунд. — А если нет? — Я справлюсь. Только не вмешивайся, — строго процедила она сквозь губы, чтобы он уловил каждый звук. — Жди меня, — она уже порывалась выйти, но была поймана за плечо и утянута обратно. Каждое его прикосновение было все таким же мучительным. — Грейнджер. — Да? — с надежой, что вопросов не будет, прошептала Гермиона, но это же Малфой. — Что ты сделала? — Он пытался высмотреть в ее глазах ответ буквально на расстоянии ладони. Змея на груди раскалилась от такого напора, и ведьма разозлилась. — Что ты сделал, Малфой, — вырвалось у нее в порыве дать ментальную пощечину. Такую, чтобы сломать ему челюсть. Драко медленно менялся в лице: сначала расслабились его скулы, потом слегка увеличились черные в темноте глаза. Пару раз моргнули. — Ты… — Стой здесь, — она снова рванула, и Малфой опять дернул ее обратно, на что с ее губ сорвалось гневное шипение. — Я пойду с тобой. — Ты не можешь! — шепотом пригрозила Грейнджер, слыша свое Инсендио со скамейки. Времени совсем мало. — Останови меня, — кинул Драко и вышел из ниши вперед нее, быстрым тихим шагом Пожирателя устремляясь к дверям, от чего шокированная Гермиона рванула следом. — Ладно, Малфой! — рука одернула его рукав, заставив обернуться. — Но пообещай. Обещай мне не вмешиваться! Малфой! Он что-то понял, но боялся, что это окажется правдой. Драко вспомнил, что не выпил тогда зелье? В этот момент Грейнджер поймала себя на мысли, что за этим и взяла его с собой. Может, подсознательно хотела, чтобы он узнал правду, шокирующую, болезненную. Проглотил эту мерзость, не запивая, и почувствовал хоть каплю того, что испытала она. — Обещаю, — сорвалось твердое с его губ. — Может, тебе и пора узнать, — усмехнулась Гермиона, подтверждая свои намерения. Драко дрогнул скулой. — Тогда ты поймешь, почему у тебя нет и шанса. Не дожидаясь реакции, Грейнджер обогнула его и ворвалась в двери, не замечая ни запаха варева в котле, ни влажности помещения. Даже шаги Малфоя за спиной слились с гулом и ударами сердца по ушным перепонкам. Она рухнула на пол перед котлом и взмахнула палочкой, проверяя правильность. Малфой застыл где-то сзади у нее над душой. Белладонна в нужной пропорции, всего одна щепотка. Лирный корень. Иглы дикобраза. Две ложки панциря чизпурфла. Остальное по порядку. Идеально! Все идеально. — Ничего не понимаю… — пробормотала себе под нос Гермиона, вдыхая вонючие пары. Запах в точности, как описала Помфри. Неприятный, кислый, с нотками гниющей плоти. Малфой не шевелился, но сейчас было вообще не до него. Палочка рассекла воздух, проверяя ингредиенты на свежесть — все в сроках годности! Котел был потушен три часа назад, и сейчас зелье «дошло», было готовым, отличным, хоть на продажу. Стук ее же каблуков разрезал тишину, и Гермиона подскочила с шокированными глазами. Она слишком долго перепроверяла и возилась. — Сюда! — шепотом крикнула она, затаскивая Малфоя в одну из двух туалетных кабинок в углу ванной. Плотно закрыла дверь и уставилась на Драко, который пребывал в каком-то ледяном трансе. Быстрые шаги приближались. Громкие всхлипы ее прежней заставили Гермиону покрыться мурашками, пока пальцы все сильнее сжимались на напряженном предплечье Малфоя. Глаза в глаза. Звякнул половник в котле. Еще один всхлип. Звон склянки. — Прости, но тебе не суждено родиться. Глаза Малфоя расширились до максимального состояния, а их серость мелко задрожала. — Гер… Грейнджер резко заткнула Драко своей ладонью, сминая его губы под своими горячими пальцами. Одними вибрирующими губами издала «ш-ш» и сжалась от одного вида шока на бледном лице, который не видела никогда в жизни. Малфой посерел и вообще не дышал. Больно? Это еще цветочки. Бег каблуков, соседняя кабинка открылась, и звуки рвоты донеслись до них обоих, вынуждая Гермиону закрыть глаза. Тогда она засунула два пальца в рот и тошнила, пока не стало больно в желудке и гортани. Щеки немного покраснели, и Драко, наконец, моргнул первый раз. Звук шуршащей ткани подола платья заставил Грейнджер отвезти взгляд на закрытую дверь кабинки, словно она могла бы видеть себя сквозь нее, медленно выходящую к котлу и опускающуюся на пол. Склянка покатилась по полу с характерным звуком стекла и камня. Малфой смотрел на ее профиль круглыми глазами, будто ожидая, что сейчас что-то изменится. Что Гермиона заговорит, объяснит, успокоит. Но она только молчала, сглатывая боль и сжимая пальцы на его губах, боясь увидеть их. — Гермиона! — раздался голос Джинни и быстрые шаги шпилек. — Мерлин, Гермиона! Поднимайся же, ну! — Я не хочу. — Ты выпила зелье? Ну и вонь… — Оставь меня, пожалуйста. — Нет, мы пойдем в спальню, и ты выспишься, — по звукам Джинни пыталась поднять ее с пола. Взгляд Малфоя метался по кабинке. — Завтра утром отправимся в Мунго. — Я хочу домой. Теперь Гермиона могла слышать свой голос со стороны, и он был ужасным. Безразличным. Убитым. Как если бы часть тебя умерла, и ты ничего не могла с этим сделать. — Мы обязательно вернемся в Нору, когда ты… — Джинни, я хочу домой! — закричала та она сквозь рыдания. — К маме с папой! — Гермиона… Мне так жаль! — Я одна! Почему я должна проживать это одна?! Драко дрогнул всем телом, и Гермиона поджала губы, сдерживая предательски накатившие слезы. Она плохо помнила, что было дальше. Противной болью запульсировали виски. Гермиона и не думала, что реакция Малфоя будет такой. Боль и шок. Его часть тоже умерла, а она уже внушила себе, что он не расстроился бы так сильно, узнав, что ребенок-полукровка, от которого у него были бы проблемы, не появился на свет. Драко тогда заставил ее поверить в это. — Ты не одна, ясно? — Джинни проскулила, поднимая подругу с пола. — Я с тобой. Рон. Гарри. Мы с тобой! Идем же, — каблуки запинались об платье. Всхлипы продолжались. — Вот так. Молодец. — Что у вас тут происходит? — раздался другой женский голос. — Годрик милостивый! — Мадам Помфри, — простонала Джинни. — Это я вас позвала. Помогите мне! Возня скрылась за дверью, и щелчок замка позволил Гермионе прерывисто выдохнуть. Она медленно подняла взгляд на Драко, который никак не мог принять услышанное. Пальцы с его лица, ставшего влажным от испарины, скользнули вниз по губам, опускаясь. — Я убил нашего ребенка? — спросил он шепотом на выдохе. Моргнул, и слеза скатилась по его щеке. Драко сам закрыл рот уже своей ладонью. — Мы убили, — Гермиона резко вышла из кабинки, снова осматривая котел сверху вниз. Схватила с пола склянку, оценивая, все ли выпила. — Нет, Грейнджер, — раздалось сзади сквозь истерическое дыхание. — Я убил, — он дернул ее за плечо, разворачивая к себе лицом, но она не подняла взгляда от пустой склянки в дрожащих руках. — Ты же шла ко мне сказать это, верно? Я тогда… точно, не выпил зелье из-за травм, — он схватился на волосы, сильно жмурясь. — Идиот. Какой же я… — Я вырвала абортивное зелье, — Грейнджер сделала пару шагов в сторону открытой кабинки и, морщась носом, взглянула на свою рвоту в унитазе. — Передумала, а оно все равно подействовало. В конце победили эмоции, но было поздно. — Грейнджер… Она развернулась обратно к Малфою, задумчиво осматривая плитку под ногами и стуча пустой баночкой по ладони другой руки. Закусила губу. Сердце колотилось. — Если дело не в нем, то… Я могла потерять ребенка от стресса. — Грейнджер… Голос Малфоя тщательно игнорировался. Ей нужно думать, а успокаивать его не хотелось. — Может, потому что я его вырвала, то концентрация зелья изменилась, и ребенок просто… — она опешила, когда Драко рухнул перед ней на пол и уткнулся лбом в ее живот. — …Малфой? — Я должен был! От такого крика в ее мантию, Грейнджер замерла, смотря за его подрагивающими в рыданиях белыми волосами. Широкие плечи тряслись в истерике. Руки стиснули ее поясницу, прижимая ближе, и она не сдержалась. Подняла лицо вверх, скривившись от боли. Слезы обожгли скулы. — У тебя еще будут дети, Малфой, — тихо проговорила она, закусывая нижнюю губу, чтобы не сорваться окончательно в плач. Ее руки безжизненно висели вдоль тела, пока Драко вжимался лицом в плоский пустой живот. — Да плевать я хотел на других детей! — проорал он басом, распуская по ее внутренностям вибрацию своего голоса. — Это был… наш. Наш ребенок! Блять! Был. Ты все испортил, Малфой. — Его уже нет, — Грейнджер вытерла слезы, быстро моргая, чтобы прийти в себя. — И нас тоже нет, — Драко на ее спокойствие отстранился, поднимаясь на коленях. От ее груди в глаза уставился мокрый шокированный взгляд, ищущий в женском холодном лице ответных чувств. — Я уже пережила это, а тебе предстоит. — Тебе нужно было сказать… — Я хотела! — не ожидая от себя, проорала она, отталкивая Драко от себя за плечи. Отошла и отвернулась, шмыгнув носом и утирая лицо окончательно. Она уже все выплакала. Для нее это было девять лет назад, а для Драко живо, еще не пережито, и резало его душу нещадно. Честно сказать, Гермиона не ожидала такого. Но так даже приятней. Какая-то торжествующая победа в груди помогала ей дышать, и она снова подошла к котлу, понимая, что дело не в зелье. Или все же в нем, потому что концентрация после рвоты в организме изменилась. — Я поймал тебя в кабинете и сидел возле твоей кровати всю ночь, когда ты потеряла сознание! Думал, этот из-за переживаний о расставании, — прозвучал надрывистый голос рядом, и Драко поднялся на ноги, резко вытирая лицо и зажимая рот ладонью. Пытался остановить всплеск эмоций. Уставился на русалку на витраже, словно сквозь нее, а та испуганно закрылась волосами. — Помфри знала? И не сказала мне? А МакГонагалл? — Только Помфри. — Рыжая! — с отвращением кинул Малфой, подходя к Грейнджер и заглядывая в глаза. Наклонил голову. — Она же должна была сказать! — Малфой, — строго ответила сухая Гермиона, в которой ничего не осталось. — Я не хотела, чтобы ты оставался со мной только из-за него. Но я хотела рассказать. Честно, — кивнула она, положив ладонь на его плечо. Живот и талия все еще горели от его тепла, и хотелось больше прикосновений. Утешений. Обняться и поплакать, в конце концов, но позволить себе такого Гермиона была не в силах. — Ты запретил, когда поцеловал Асторию. — Мне нужно было, чтобы ты не подходила. Я бы сорвался, — уже спокойнее ответил, глубоко вздохнув. Он сделал пару шагов от нее, и ладонь с твердого плеча спала. — Это все… Люциус. Гермиона фыркнула. Опять Малфой обвинял всех, кроме себя, не принимая свои ошибки. Избалованный до мозга костей! — При чем тут твой отец? — непонимающе уставилась она на расхаживающего возле себя Драко. — Решение было твое. Он резко подскочил к ней, крича в лицо: — Он угрожал убить тебя! Грейнджер дернула бровями, не ожидая такое услышать, а полные жажды понимания серые омуты ждали ответа прямо напротив. — Он бы не убил меня, — опять жестокий ответ от нее, и Малфой выпрямился, поджимая в гневе губы. — Я не был уверен, Грейнджер, — злость привычно полилась из него. — Мой отец — поехавший! Думаешь, я не хотел сбежать с тобой? Думаешь, я не обдумал все варианты, а? Я бы обрек тебя на жизнь в скитаниях! Я! — Драко зачесал волосы назад и чуть не вырвал их. — Лишил бы тебя всего, ради своего эгоистичного желания обладать тобой. Я бы не смог дать тебе ничего, а ты потеряла бы все, Грейнджер! От каждого слова Гермиона вздрагивала, а шрамы на сердце кровоточили. Она не знала, что Люциус опустился до того, чтобы угрожать своему сыну убийством. Из-за всех этих недомолвок, недосказанностей, они уничтожили друг друга и своего ребенка. — Я не верю, — почему-то вырвалось само. За столько лет она убедила себя в трусости Драко. Убедила в его никчемности. — Идем, — Драко больно схватил ее за запястье и потащил к двери. — Увидишь, почему я не хотел, чтобы мы вернулись именно во двор. Гермиона не сопротивлялась. В голове крутилось столько мыслей, что если бы ее сейчас потянули прямиком на выпускной бал, она бы не возразила. Эмоции и разум боролись, не позволяя соображать. Чем ближе они приближались к внутреннему дворику, тем сильнее слышался проливной дождь. — Нас заметят, — прошептала Гермиона, понимая, что они оба даже не потрудились накинуть обратно капюшоны. — Ох, поверь, он сейчас никого не замечает, — грубо оборвал Малфой и остановился за колонной, прижимая Гермиону к себе спиной за талию. Ткнул пальцем на скамью, на которой еще недавно сжигала письмо Грейнджер. Там был прежний Малфой. Рыдал, держась за живот, как побитый бездомный. Мокрый, со следами рвоты на рубашке, а рядом в грязи валялся пиджак, который он очевидно скинул в порыве истерики. Белые волосы облепили лоб, а шум дождя заглушал его плач, вырвавшийся из открытого рта в землю. Ноги Гермионы подкосились. Драко прижал ее сильнее, будто заставляя смотреть. — Знаешь, о чем я тогда думал? — Гермиона отрицательно замотала головой. — Что поднимусь на Астрономическую башню и спрыгну. — Что тебя остановило? — Мама, — тихо ответил он ей на ухо с заложенным носом. — Когда после сдачи экзаменов я вернулся домой, она залезла ко мне в голову. Увидела тебя. Увидела все, — он шумно выдохнул, наблюдая за собой, свернувшимся калачиком на скамейке, и прижался щекой к голове Гермионы. — Увидела, что я думал убить отца, чтобы быть с тобой. У нее был приступ, и она слегла в больницу. Сердце разорвалось на части. Казалось, что столько боли, сколько перенесли они, пережить невозможно. Это был Ад, в который они сами себя запихнули, потому что оба были невыносимы. — Ты хотел убить отца ради меня? — Она отошла от Драко, потому что они стояли слишком… просто слишком. Его объятия касались души. — Я же говорил, Грейнджер, — Драко отвернулся от себя из прошлого, который подцепил грязный пиджак с земли и с заплетающимися ногами ушел в другую сторону. — Я бы убил ради тебя. И убил, — Малфой перекатился спиной на колонну и откинул затылок, смотря в потолок. — Но не того. Лучше бы я спрыгнул. — Не говори ерунду, Малфой, — Грейнджер все еще не собиралась его утешать, но была справедлива. — Мы убили. И нам нужно возвращаться. Шум дождя был одиноким ровно несколько секунд, пока пространство не заполнил знакомый третий голос: — Вы все же достали Маховик? — директор приковала взгляды путешественников, которых уже ничего не могло шокировать. Минерва стояла в проходе и сложила руки перед собой, осуждающе осматривая из-под маленький круглых очков. — Почему я не удивлена? Гермиона хотела рассмеяться. Для них прошло девять лет. А для МакГонагалл чуть больше месяца с момента, как они пытались украсть артефакт, а теперь стояли перед ней повзрослевшие. — Вам понравилось ваше путешествие? — Они молчали. Взглянули друг на друга и снова на Минерву. — Вижу, что нет. Прошлое должно оставаться в прошлом. — Вы не должны нас видеть, — очнулся Драко, доставая волшебную палочку из рукава мантии. — Мистер Малфой, в этом нет нужды, — она покачала головой в неверии, что Малфой снова это делает. Собирается наставить палочку на директора. — Похоже, я все же должна была увидеть вас сегодня для чего-то в будущем, раз наша встреча произошла. Надеюсь, вы не вмешивались? — Нет, — ответила Гермиона, поджимая губы. — Мы… достаточно повзрослели. — Мистер Малфой, — старческий голос долетел до Драко, как стрела, и тот вскинул подбородок, уставившись злым взглядом на женщину. — Мне кажется, вы в сомнениях. Я говорила, что вы совершаете большую ошибку. — Вы знали? — спросил он быстро. — О чем? — непонимающе дернула плечами МакГонагалл. — Кто вы? — и ушла, дрогнув тонкими губами. Ее силуэт в черном платье скрылся в темноте коридора. У Грейнджер опустились плечи. Директор знала все. Конечно, она не могла не знать, что происходило у нее в замке прямо под носом. — Нужно уходить, — Гермиона подорвалась к Малфою, накидывая цепочку с Маховиком ему на шею. Тот же как-то быстро задышал, и схватился за тонкое женское предплечье сильной хваткой. — Грейнджер, давай вернемся еще, — быстро проговорил Драко уверенно, на что она вытаращила глаза. — Всего пару оборотов. Испортим зелье. Он сошел с ума. Не иначе. Слова Тео, которые озвучили ее мысли, стояли его голосом все эти дни. «Будущее изменчиво. Исправишь прошлое, вернешься обратно и тут, бах! У тебя трое детей от Уизли, которых ты знать не знаешь» — Нет, Малфой, — она покачала головой и взялась за крошечную рукоятку артефакта. Пальцы Малфоя легли сверху, а глаза уставились с мольбой. — У меня больше не будет детей, — проговорил он, морщась лицом. — У Малфоев рождается только один ребенок. И я убил его. Гермиона не знала, что у его семьи есть какие-то ограничения в деторождении. Это ввело ее в легкий ступор, и рука уже как-то неуверенно держала механизм. Если бы она знала это тогда, возможно, не выпила бы зелье. Или наплевала бы на это семейство за все то, что они ей причинили. — Нельзя. Драко закрыл глаза, сжимая пальцы на ее руке. — Я не знаю, как с этим справиться. — Я же справилась, — Гермиона разжала его ладонь на своей. — Грейнджер! — Идем, Драко, — и она закрутила Маховик, смотря в его разбитые окна.***
— Бессмысленно извиняться. — Да, — на выдохе Гермиона рухнула на кровать Драко спиной, держась за живот, который скрутил скачок во времени. Малфой скинул мантию на кресло и стоял посередине комнаты, смотря абсолютно обезоруженным взглядом на лежащую Грейнджер. А та в свою очередь скосила взгляд на него, холодно и… никак. — Но я все равно это сделаю, — Драко сглотнул и тихо произнес: — Прости меня, Гермиона. Стало ли легче? — Нет, — она резко села на кровати, от чего Малфой усмехнулся и подошел к приоткрытому окну, закуривая сигарету. Лязг зажигалки скрыл его раненый смешок. — Ты прочувствуешь это. Как прочувствовала я, — Гермиона соскочила на ноги и подошла к нему, но тот отвернулся, затягиваясь. Вторая сигарета в ее тонких пальцах подкурилась от палочки. — Одна, — она выдохнула дым ему в плечо. — Попроси утешения у своей жены. Мне тогда Рон помог. Драко снова вздрогнул. Он был в нервном срыве, и его постоянно дергало, как после Круциатуса. Уже не контролировал свои эмоции, но и окклюменцией не закрывался. Они молча курили, и каждый пыхтел себе под нос. Еще была какая-то недосказанность. Вырывалась. — Это я вернул твоим родителям память, — Драко смотрел в окно, стряхивая пепел, а вторая его рука спряталась в карман. Он не хотел этого говорить. Но почему-то сказал. — Что? Гермиона аккуратно повернула его за бицепс к себе лицом, наклоняя голову к плечу. — Это был я, — он затянулся, выпуская дым вниз, а Грейнджер только хлопала ресницами. — Хотел хоть как-то помочь. Нанял две лаборатории, месяц не спал вместе с целителями. Но мы изобрели зелье… — Для чего ты мне это говоришь сейчас? — Она жестоко потушила сигарету в каменной пепельнице, втаптывая ее, уничтожая. — Ждешь прощения? Благодарности? — Нет, — Драко тоже потушил сигарету рядом, вдавливая ее до самого пальца, пачкая кожу пеплом. — Больше никаких секретов, — продолжал бубнить он, смотря ей в лицо. Скользнул по губам. Гермиона знала, что раньше они выпускали друг на друге пар по-особенному. — Ты должна знать. И я должен был. Уже неважно. — Малфой! — Что? — Это… правда? — Она до сих пор не верила. Министерство Великобритании и Австралии предполагало создание зелья памяти в ближайшие пару лет, но в то лето, двадцать первого июля, им пришла посылка от частной лаборатории с благодарностью героине войны за свержение Волан-де-Морта. Не доставало последнего ингредиента: Грейнджер должна была достать свои воспоминания о родителях, поместить их в баночку с зельем и дать выпить. Что самое примечательное, посылку доставили в Нору. Малфой знал, что она будет там. Догадался, потому что ей больше некуда было идти. Память родителям вернулась в течение недели, остальные воспоминания о дочери, которые она сама о себе не помнила, возвращались в течение полугода. Но это не сделало лучше. Под заботой родителей и новым приступом слез, Гермиона окончательно перестала вставать с кровати. — Да, — Малфой облизал губы, все еще смотря на нее. — И когда я удостоверился, что память Джин и Джонатана вернулась, то еще несколько дней приходил и сидел перед твоим домом в Австралии, — Гермиона расширила глаза в замешательстве. — Ждал, что в окне увижу тебя. Или ты увидишь меня, — безумный смешок вырвался из него. — Плакал, Грейнджер, ясно? Я — плакса. Нытик. Трус. Слабак, — лицо исказилось отвращением. — Убийца, блять! — уже вскрикнул он, зачесывая волосы назад и устремив бешеный взгляд куда-то вдаль за окно. — Я тоже, — прошептала она в ответ, уже не понимая, что ей делать. Она схватилась за переносицу, прерывисто выдыхая. — Нет, нет, Грейнджер, — он обхватил ее лицо ладонями, успокаивая поглаживанием больших пальцев. Холодный металл колец ударил до дрожи. Гермиона уставилась на него стеклянными темными глазами. — Это я предложил Нейтральные воды и протянул тебе руку. Это я предложил тебе попробовать. Это я лишил тебя девственности и забыл выпить зелье. Это я… все — я! Не смей винить себя. Вини меня. — Я всегда винила тебя… — Так и должно быть, — Драко кивнул, но ладони опустить не мог. Порывался, но возвращал пальцы обратно, морща лоб в накатившем отчаянии. Грейнджер понимала, что он чувствует сейчас, и как тяжело ему пережить потерю ребенка, похоже, единственного. Она это проходила. Это ужасная боль. Но не могла не злиться. — Прекрати строить из себя мученика. Это и моя вина тоже, — она потянула его за запястья, убирая родные прохладные руки со своего лица. Самое приятное прикосновение, которое ей было так необходимо. — Я прожила это. И… спасибо за родителей, — шаг назад, и Драко застыл с приоткрытым ртом, утопая в боли. — Я пойду. Она ушла, чтобы оставить его одного. Хотя его страдания не приносили ей удовлетворения, а делали только больнее.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!