Глава 33. Этамин

~*~ Сейчас ~*~

      Драко нужно было побыть одному перед тем, как пойти на такой отчаянный шаг.       Сначала он отнес Грейнджер в больничное крыло, все еще находясь в прострации от того, что на него свалилось. Побыл с ней, пока Помфри, приехавшая в Хогвартс на пару дней так вовремя, звенела склянками, и ужасно гнобил себя за то, что ворвался в голову вот так. Окклюменция не помогла ему справиться с гневом, но Гермиона не злилась, только сверлила его суровым взглядом, молящим рассказать, пока Малфой охлаждал ее лоб и ждал спада температуры. Это в любом случае было неизбежно. Легилименция, особенно такая глубокая, болезненна. По крайней мере Драко умело ей пользовался, в отличие от Нотта, и у Грейнджер не было ни паники, ни спутанного сознания, ни тошноты. Теодор же из-за своего безумного характера сеял в разуме хаос.       То, что происходило с сознанием Гермионы, можно было назвать только одним словом — кошмар. Но ведьма была настолько собранной и погруженной в работу, что никто другой, ни она сама не замечали того, что происходило. Драко корил себя за то, что не увидел сразу. Он должен был.        Грейнджер подарила ему сына. Все, о чем он мог думать спокойно. Она не только оставила его, вырвав из себя зелье прерывания беременности, но и назвала его, не забывая про корни: Этамин Цефеус Грейнджер. Теперь Малфой. Драко сделает все, чтобы они воссоединились, а Люциус может пойти нахер, потому что плевать, абсолютно, блять, плевать на значение крови. Этот ребенок - самое прекрасное, что могло случиться от их любви.       Когда Гермиона уснула, Малфой упал лбом на ее живот и отдышался еще немного.        — Вам нужно успокаивающее зелье, мистер Малфой?       Драко поднял на Помфри, которая скрыла от него беременность Гермионы, такой испепеляющий взгляд, что та невольно сглотнула. Саари же, целитель, что теперь заменял Поппи, скрестил руки на груди и непонимающе сверлил Малфоя в ответ, хмуря брови на нарисованной на лбу крупной красной точке. Очень высокий, худощавый, со смуглой кожей.       — Нет, — сухо бросил Драко, поднимаясь на ноги. — Мне ничего не нужно, — уже более спокойно добавил.       — Вы применяли легилименцию? — мужской мягкий голос целителя донесся до его ушей. Малфой прошелся взглядом по спящей Грейнджер с холодной повязкой на лбу и взмахнул палочкой, охлаждая еще.        — Да.        — Против воли?       — Мы выясняли отношения, — сквозь зубы выдавил Малфой, напрягая шею. Помфри привлекла внимание своего коллеги и помотала головой, чтобы тот не лез. — Просто присмотрите за ней. Я… прошу вас.        Слава Мерлину, Вуда ни на одной койке видно не было. Уже отпустили после Костероста. Проблемой меньше.       — С ней все будет хорошо, мистер Малфой, — успокоила его Помфри, которая до сих пор вызывала в Драко отголоски больного желания наорать на нее. На всех. Быть в обмане столько лет ложилось на него тяжестью, от которой хочется избавиться криком.        В этом виноват только ты.       — Не пускайте к ней никого. Особенно внезапных гостей извне Хогвартса.        На этом он покинул больничное крыло с ноющим чувством в груди, что оставляет Грейнджер, но уверенный в своих действиях. Натянув черное пальто, через активацию порт-ключа выбрался из замка и медленно опустился на тротуар, расположенный напротив небольшого лондонского дома. Пару раз звякнул зажигалкой, рассматривая горящий свет в окнах, и прикурил сигарету. Втянул дым до потрескивания табака.       Тихо. Издалека доносился звук колес велосипеда, и редко шелестели опавшие листья за спиной неухоженного дворика. Дом родителей Грейнджер выглядел наоборот очень аккуратным. Светлым, с припаркованной рядом серебристой машиной. Малфой вообще не разбирался в маггловском транспорте, поэтому понятия не имел, что это за автомобиль.        Листья в их дворе были убраны. У стены дома стоял зеленый велосипед, а рядом валялись детские кроссовки. Драко почувствовал, что на фильтре сигареты затряслись его губы, но подавил это. Напитался никотином под завязку и поднялся на ноги, оглядываясь. Ни одной живой души. Уже сильно вечерело.       Малфой уничтожил сигарету, очистил свое пальто чарами, чтобы выглядеть хорошо перед встречей, которая непонятно, чем обернется, и двинулся на негнущихся ногах к дому.       Палочку убрать не хватило сил, чтобы если он передумает, мог стереть им память о своем визите. Существование сына до сих пор казалось нереальным, а волнение сжало желудок до размера галлеона.       Кулак застыл возле двери для того, чтобы постучаться. Замер.        Малфой понятия не имел, хорошая ли была идея приходить к Грейнджерам без Гермионы, но неизвестно, когда ей вернется память. А разобраться нужно было сейчас. Убедиться.        Увидеть его.       Вместо стука он открыл дверь, которая легко поддалась, и вошел не как аристократ, а как самый настоящий Пожиратель смерти без приглашения.       В нос ударил запах чего-то запеченного с кухни, а в глаза — теплый свет после сумерек улицы. Драко тихо прикрыл дверь и сделал пару шагов в направлении ближайшей комнаты, из которой и исходил аромат.       Джин стояла за островком и что-то нарезала, слушая музыку с говорящего, мелькающего картинками, ящика. Драко забыл, как эта штука называется, хотя на Маггловедении об этом рассказывали. Он бы изучал нелюбимый предмет лучше, чем просто для сдачи зачета, если бы знал, что жизнь свяжет его с этим миром неотрывно.        Его медленные шаги привлекли внимание. Испуганные карие глаза, в которых в секунду пронеслись все стадии от ужаса до осознания, уставились на него, и нож звякнул о столешницу.       — Что вы делаете в нашем доме? — на выдохе произнесла мама Гермионы, смотря на него, как на саму смерть.       — Добрый вечер, миссис Грейнджер, — Драко поднял ладони перед собой, капитулируя, как только заметил, что женщина начала суматошно оглядываться по сторонам. Между пальцев все равно держал волшебную палочку.       Если бы он постучался, ему бы не открыли.        — Вам здесь нечего делать, уходите! — повысила дрожащий голос она, вытирая руки об фартук.       — Не вынуждайте меня, — пригрозил Драко, боясь, что начнется паника. Меньше всего ему хотелось именно суматохи, хотя он сделал для этого все: ворвался в чужой дом, где ему не рады, держал в руках палочку, а лицо сковал ледяной маской окклюменции.        Но по-другому они бы не пошли к нему на контакт.       — Вы угрожаете моей жене? — раздался мужской голос около лестницы, и Драко перевел взгляд на отца Грейнджер. Тот сжимал в руках ружье. Маггловское смертельное оружие. — Прочь из моего дома!        — Я пришел поговорить.       — Вам здесь не рады, мистер Малфой, — Джин медленно обошла остров кухни и остановилась возле мужа, нервно поправляя густую темную челку с карих глаз. Джонатан сильнее сжал ружье.       Гермиона была очень похожа на мать чертами лица, но вот цвет волос и глаз у нее были от отца. Тот же яростный огонь. И скорее всего, характер.        Поэтому Драко сглотнул, понимая, что Джонатан действительно мог в него выстрелить.        — Вы знаете, как меня зовут. Польщен, — Драко опустил руки, медленно, но палочку не убрал, чтобы быть на равных. — У меня есть сын? — напрямую спросил, едва не соскочив с вопроса. Это звучало дико.       — Откуда нам знать? — зло проговорил отец Гермионы. Лицо в точности как у дочери: тонкие губы поджаты, а брови нахмурены. Драко не удержал дрогнувший уголок губ.       — Я похож на идиота?       — У нашей дочери есть сын, — быстро выдала Джин, прижимая сложенные руки к своей груди. — У вас его нет. Проваливайте!       Их прервали быстрые шаги с лестницы, глухие и легкие. Сначала Драко увидел босые ноги в пижамных штанах с зелеными драконами, и его сердце заколотилось с такой силой, что скулы задрожали. Еще несколько ступеней и светлые волосы прибили Малфоя обухом.       Этамин остановился на предпоследней ступеньке между Грейнджерами и уставился на него своими потрясающими глазами. Серыми, с пятном. Бледная кожа Малфоев выделялась на фоне смуглых бабушки и дедушки.       — Что случилось? — недоверчиво раздался мальчишеский голос, и Драко выдохнул так резко, словно ему в спину влетел бладжер.        — Этамин, иди наверх! — закричал Джонатан через плечо, сжимая ружье, на которое парень недоверчиво наморщил нос. — Живо!       Драко пару раз приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Этамин снова посмотрел на него, прямо в глаза, сужая свои.       — Кто вы?        Твой папа.       Я твой папа. Самый хреновый на свете отец, но я готов сделать для тебя и твоей мамы все. Прости меня.       Но вместо слов Драко сделал неуверенный шаг вперед.       — Ты к нему не подойдешь! — ружье в руках Джона прицелилось на него дулом, и Малфой сжал палочку. Инстинкт самосохранения. Он бы не стал использовать никакие заклинания на Грейнджерах на глазах у сына.       — Этамин, наверх, сейчас же! — начала уже руками подгонять мальчика Джин, и Драко дернулся в желании остановить ее. Только бы еще посмотреть…       Парень в пижаме с драконами все еще смотрел на него, поднимая ногу назад на ступеньку выше. Малфой не нашел ничего лучше, чем сказать:       — Привет.        Этамин рванул вверх по лестнице, как от самого дементора. Глаза Драко покрылись мерзкой мокрой пеленой, которую он терпеть не мог. Но сейчас это не имело никакого значения.       Он бы мог даже расплакаться на глазах у родителей Грейнджер.       — Гермиона знает, что вы здесь? — начал Джонатан более спокойно, понимая, что все и так стало ясно. Этамин был его копией, унаследовав от матери только кудри и коричневое пятно на радужке. — Смею предположить, что нет.        — Я просто хочу поговорить, — голос дрогнул, и Драко прокашлялся, заодно смаргивая муть в глазах. — Спокойно.        — Как ты узнал про него? — Джин нахмурила брови, очевидно, желая заплакать от разочарования. — Где Гермиона?        Они не знали, где она? Или это вопрос к ситуации, что Драко приперся один?       Снова быстрые шаги по лестнице босых ног, пижама с драконами, и Драко почувствовал, как легкие раскрылись. Пока не увидел палочку, направленную себе в лицо.       — Уберите палочку, мистер! — выругался на него Этамин. Характер мамы, тут не поспоришь. Драко в его возрасте сбежал бы и закрылся в комнате.       — Спокойно, парень… — Драко медленно присел на пол, опуская палочку на деревянный пол. Так же аккуратно поднялся, боясь лишний раз пошевелиться и напугать сына. — А ты знаешь, как с ней управляться, да?       Так непривычно говорить с ним.       Грейнджеры переглянулись, но промолчали, словно хотели дать шанс неугомонному ребенку с волшебной палочкой в руках получить желаемое. На первый взгляд Драко понял, что Этамин главенствует тут по полной программе. Гермиона упоминала характер своего «брата». Избалованный.       — Знаю, — белая палочка в руках мальчика слегка дрожала, но тот уверенно перебирал на ней пальцами, сужая глаза. — Что вам нужно от Динь-Донов?       — От кого?       — От моих родных!       Драко непонимающе свел брови, понятия не имея, что сказать. Стоит тут, посередине светлого теплого дома, бледный, весь в черном, а хозяева дома наставили на него ружье. Счастливый хохот вырывался из груди от одного вида Эта, и губы Драко то и дело подрагивали.       — Я просто пришел поговорить. Видишь? — Драко кивнул подбородком в сторону своей палочки. Пнул ее носком ботинка в сторону лестницы, и та со звуком дерева прокатилась по полу к ногам Джин. — Можешь забрать. Порядок, парень? — Тот с подозрением мелко дышал, поглядывая на родных, что сильно стушевались. Тоже не знали, что делать. — Этамин, верно?       — Вы тоже такой.       — Какой? — Драко хотел бы подойти ближе, но ноги приросли к полу, хотя ружье в руках дедушки давно опустилось. Джон помотал головой. — Волшебник? Да.       — Нет, — Этамин прерывисто опустил палочку, спускаясь еще на одну ступень. Большие детские глаза разглядывали его лицо. — Белый, как призрак. Как я, — Малфой поджал губы, чтобы не издать лишних звуков, похожих на вой. — Мне в школе дали прозвище «Бу», — детская болтливость давала о себе знать, но само прозвище Драко очень не понравилось, хотя Этамину, кажется, было все равно. Ему нужно уйти из маггловской школы как можно быстрее. — О чем вы хотели поговорить?       О тебе. О том, какой ты замечательный. О том, какой твой отец трус, и какая смелая и сильная твоя прекрасная мама. Как я люблю вас. Как хотел бы увидеть твои полеты на метле, послушать рассказы из жизни, ведь я, блять, все это пропустил!        Узнать о том, что ты любишь. Кем хотел бы стать в будущем, и какие заклинания уже знаешь. Показать Уилтшир, Мэнор и вообще весь мир. Я даже не знаю, как выглядит твоя комната и какой твой любимый цвет! Есть ли аллергии? Все ли в порядке со здоровьем?        Блять…       Драко молчал и просто глотал обиду со слезами, быстро моргая и стараясь не плакать, как умолишенный. Не в первую встречу с ним.        — Этамин… — Джин прикоснулась к плечу парня, и Малфой от зависти просверлил ее руку взглядом. Тут же заметил, что мама Гермионы смотрит на него с мольбой. — Вам лучше уйти.        Ему и правда следовало убраться. Он убедился. Это его сын.       — Я вернусь с Гермионой, — сказал он, оценивая реакцию ребенка, чтобы понять, в качестве кого он ее знает. Этамин сразу схватился за перила и спустился с лестницы, смотря на Драко большими глазами с надеждой.        — С мамой? — Малфой не смог не улыбнуться, сдерживая смех. Он выпорет Грейнджер. — Вы знаете мою маму?       — Конечно.       Джин потерла глаза ладонями и вернулась на кухню, проверяя духовку. Отчаялась. Джонатан же не спускал с него глаз.       — Она сейчас на особом задании, — Этамин немного замялся, поднимая с пола темную палочку своего отца. Сделал пару маленьких шагов и протянул ее Драко. — Вы знаете, где?        Драко принял древко, смотря на Эта совсем близко. Кудри падали ему на брови, а эта пижама с драконами…        — Знаю, — Малфой убрал палочку в карман пальто и присел перед ним на корточки, чтобы поговорить еще о чем угодно. — Я могу поговорить с твоими…       — Динь-Донами? — его губы съехали в сторону в ухмылке. Драко улыбнулся зубами, разглядывая парня блестящими от слез глазами.       Этамин Цефеус Малфой, я теперь не оставлю тебя никогда. Вы с мамой больше ни за что от меня не отделаетесь.        — Поднимись наверх, Эт, — раздался строгий голос Джона. Парень в пижаме обернулся на дедушку. — Взрослые разговоры.        — Ладно-ладно, но ружье доставать не стоило. Он безобидный, — Драко прыснул, уже не сдерживая оскала во все лицо, словно безумец. Этамин снова посмотрел на него, пока Джонатан убирал оружие в шкаф. — Мистер, — Малфой кивнул ему. — Мы еще поговорим с вами.       Эт рванул по лестнице наверх, держась за перила.        — Обязательно, — Драко поднялся на ноги, провожая ноги сына взглядом. — Обязательно поговорим, — еще пару вздохов и улыбка с лица исчезла вместе с подошедшим к нему отцом Гермионы. — Он жив.       — Что значит жив?       — Мой сын жив, — Драко потер лицо ладонями, чтобы прийти в свое обычное состояние безликого и угрюмого Малфоя. — Я должен злиться на нее, но не могу. Мы никого не убивали.        Джонатан шумно вздохнул.       — Пьете виски?       — Да.       Тяжелые шаги главы семейства покинули столовую с открытой кухней, где Джин буравила его недоверчивым взглядом, накрывая полотенцем ароматный пирог из духовки. Оставила разборки мужу. Драко последовал за мистером Грейнджером и увидел того в гостиной, наливающим виски в стаканы у маленького бара в серванте.       — Присядьте, — Джонатан махнул рукой в сторону мягкого уголка, и Малфой послушно сел в кресло, удивляясь такой милости. Но рано радоваться. — Как вы узнали?       Протянутый стакан с виски безо льда переливался глубоким цветом меда. Малфой принял его и проследил, как Джон остановился напротив него, не собираясь садиться. Сделал глоток.       Похоже, разговор будет не из легких.        — Запросил родословную Грейнджер, — Драко не хотел пить, но сделал глоток из уважения, чтобы расположить к себе отца Гермионы. Виски был сносным, но не таким выдержанным. — Фотография, дата рождения — все встало на свои места, — Джонатан засунул руку в карман брюк. На его рубашке был тонкий коричневый вязанный жилет. — Почему она думает, что Этамин — ее брат?       — Брат? Хм, — Джонатан задумчиво свел брови, и Малфой понял, что они не в курсе. — Моя дочь… — он вздохнул и все же опустился на диван рядом. — Связалась с каким-то странным мужчиной, — Нотт. — Рональд… знаете Рональда?       — Да.        — У него не хватило характера гнать того к чертям собачьим, — Джон отпил виски. Драко вообще не удивился, что этот мягкотелый болван не смог противостоять ни Гермионе, ни Теодору. Вот только, что их связывало? — Они занимались чем-то, каким-то ритуалом, а потом Гермиона оставила письмо, что до Рождества она уезжает в Хогвартс на работу. Не писать письма - было условием, — Джон тоже потер уставшее лицо, но уже одной ладонью. — Мы доверяем своей дочери…       Вот теперь все вставало на свои места.       Ритуал. Грейнджер говорила, что он всплыл у нее в голове, как будто она всегда о нем знала. Она и знала! Связалась с Ноттом, который, видимо, что-то предложил ей взамен на помощь. Интересный поворот.       Получалось, что последний месяц Драко и Гермиона просто следовали его плану. Только вот почему Тео стер Грейнджер память? Почему исковеркал?        Или об этом попросила она.        Оставалось еще слишком много вопросов, но картинка постепенно прояснялась, и оставался только третий элемент всей этой вереницы. Сам Нотт, который сейчас выжидал нужного ему исхода.        — Этот мужчина случайно не кудрявый брюнет?        — Да. Он самый, — Драко усмехнулся в стакан, пригубив еще алкоголя. — Я видел его только однажды издалека, когда он покупал мороженое моему внуку, — урод! Драко сжал челюсти от мысли, что Тео приближался к Этамину. К Гермионе. Только бы у них не было отношений в тайне от Уизли! — Смылся прежде, чем я подошел.        Драко со стуком опустил стакан на низкий столик перед собой, вновь пылая внутри, как хренов вулкан. Кровь начинала кипеть. Грейнджер сказала ему, что не изменяла рыжему, но ведь она просто могла этого не помнить!       — Я приведу Гермиону завтра.        — Мистер Малфой, давайте начистоту, — строгий голос не смягчился выпитым виски, и Джонатан поднялся на ноги, делая несколько шагов по комнате с рукой в кармане. — Я вас не одобряю, — еще бы. — Вы мне не нравитесь. То, что пережила моя дочь, я никогда не забуду, — Драко отвел взгляд в сторону, напоровшись на Джин на кухне, которая в увиденных им ранее воспоминаниях кормила дочь в кровати с ложечки и просила сходить в туалет. Ком встал в горле. — Я знаю от Рональда, что ее пытали в вашем доме во время войны, — рыжий, судя по всему, бессмертный. — Знаю о том, что вы издевались над ней в школе, — Малфой резко поднял взгляд на Джона, морща нос. Блять! — Как отец, я вас презираю, и видеть не хочу в своем доме.        Я вернул вам память! Я пытался загладить перед ней вину!        — Вы много не знаете, мистер Грейнджер, но я вас понимаю, — быстро проговорил Драко, тоже поднимаясь на ноги и поправляя на плечах пальто. Ему нужно уходить, пока все не стало хуже.        — С Этамином вы будете общаться только после одобрения моей дочери, — Стакан в его руке опустился на стол. — Я сказал вам достаточно. А теперь покиньте мой дом.       Малфой уже дернулся в сторону выхода, соглашаясь с Джонатаном, но резко остановился.        — Могу взглянуть на письмо?       — До свидания, мистер Малфой.       Его выставили. Дверь за спиной захлопнулась, и холодный осенний воздух окутал впавшие от стресса скулы. Какое-то время он просто стоял, впитывая кожей атмосферу тишины, и все же двинулся к дороге. Черт дернул его обернуться на окна второго этажа, и не зря.       Этамин помахал ему через стекло, ухмыляясь.        Драко отразил его губы, растягиваясь в такой же усмешке. Самый младший Малфой обернулся, будто его кто-то позвал, и быстро задернул шторы, скрываясь в свете комнаты. Синие занавески. Теперь он знал о комнате сына чуть больше.        Вокруг ни души. Малфой, который всегда нарушал правила перемещения в немагической части Лондона, взмахнул палочкой и аппарировал.        Еще пару трансгрессий и один камин, и вот он уже в любимом пабе Косого переулка, где они переодически встречались с Блейзом. Место для аристократов и богатых волшебников, поэтому сидевших за столиками гостей можно было пересчитать на пальцах одной руки. Ну и главная особенность этого места: кроме музыки не слышно голосов. На каждом столике наложены купольные чары тишины.       Забини развалился на стуле, широко расставив ноги, и уже издалека отсалютовал стаканом с виски. Эльф забрал пальто.       — Блейз, — Малфой опустился рядом и тут же взял бутылку, наполняя стакан. Сам. Без помощи магии.        Нужно было немного отвлечься на простые действия.       — Драко, — Забини прислонил кончик языка к верхней губе, и делал так всегда, когда придумывал шутку поязвительней. — Ну и видок, — Драко опрокинул в себя алкоголь, желая скинуть напряжение в теле хоть немного. — Не пойму, то ли Грейнджер тебя трахнула, то ли прокляла. Хотя какая разница, ты был бы одинаково счастлив и убит в любом из случаев, — посмеялся глубоким тембром Блейз, не изменяя своему стилю.       — Почти, — Малфой не мог забыть лицо Этамина, которое стояло перед глазами. — У меня есть сын.       Блейз прыснул сквозь зубы, закидывая со стола в рот вишню.       — Малфой, ты в норме? — ягода перекатилась у него на языке. — Проникся к какому-то ученику настолько?        — Блейз, — Драко раскинул широкие плечи на спинке стула и уставился напрямую. — У меня есть сын. Грейнджер родила мне сына восемь лет назад.        Звучало, как охуенная сказка. Фантазия. Малфой часто воображал перед сном, какая бы была их семья, и вот, она существовала, только он знать о ней не знал.       Чем дольше друг смотрел на него, тем быстрее улыбка на темном лице Забини превращалась в открытый рот.        — Охренеть, — он постучал пальцем по стакану в руке. От насмешливого вида не осталось и следа. — Ты уверен?       — Я только что видел его своими глазами, — Драко снова выпил. В голове заметно помутнело, но это сейчас было кстати, потому что в груди жгло от гнева. — Какого хрена, скажи мне, я плачу тебе? — Блейз нахмурился, потерев тем же пальцем на стакане губы в размышлениях. — Почему я узнаю это только сейчас и не от тебя?       — Потому что не было у нее никакого ребенка. Я бы услышал от кого-то, — Блейз шумно выдохнул и повел челюстью в бок. — Ты платишь мне, чтобы я собирал слухи, и это я и делал. Никто и словом не обмолвился. Это точно не сын Уизли?       Драко передернуло.       — Блондин с серыми глазами? — Блейз покачал головой, как фигурка с пружиной вместо шеи, в согласии. — Думаю, нет.        — Ох, блять, — резко дошло до обоих. — Да твоего сына воспитывал Уизли. Как ты это переварил?        Драко облизал горящие от огневиски губы, больно их закусив, и поднял взгляд к потолку, рассматривая изумрудный потолок. Это настолько отвратительно, что начало тошнить. Уизли гулял с ним, водил на мероприятия, видел первые шаги.        Блять!       — Не думал об этом, пока ты не сказал, — старые приятели встретились серьезными взглядами. — Теперь я снова злюсь. Я постоянно злюсь! — Драко зачесал волосы и схватился за стакан. — Грейнджер…       Блейз поцокал языком, пока Малфой выуживал пачку сигарет.       — Ну, справедливости ради, ты ее кинул, — он исказил губы. Драко втянул сигаретный дым и выдохнул через столик в лицо Блейза. — Доигрались вы, конечно, на последнем курсе, — тот помахал ладонью перед лицом, разгоняя удушливый яд. — Я предупреждал. Малфой, ты забыл, как выглядит нужное зелье?        — Я лежал с переломанными ребрами и забыл выпить со всеми лекарствами. А потом она меня выбесила, и я потерял голову.       Они постоянно сходили с ума, когда оставались наедине, и поэтому Малфой согласился с матерью и начал пить зелья сам. Неизвестно, в какой момент у них появилось бы время побыть вместе, или когда их снова накроет. Чаще всего это было внезапно.        Малфой научился на Грейнджер всему. Он умел доводить ее до оргазма языком за несколько минут, и она могла заставить его кончить от пары движений. Когда Гермиона опускалась на колени, Драко стонал громче всего, потому что она знала, что ему нужен контроль. И сама опускала его руки себе на голову. Давала власть, которой у него никогда не было.       Свой путь они начали через постель, поэтому и отношения выясняли так же. Малейшее непонимание, и одежда уже слетала. С помощью секса они показывали друг другу, что им нужно, и доносили свои чувства. Грубо — я злюсь. Нежно — я скучаю. Держать на грани почти час и не давать разрядки — я надеюсь ты усвоила урок? И так далее.        Поэтому Драко понимал, что хотела от него Гермиона. Других отношений, взрослых, нормальных. Хотя бы попробовать.       — Как зовут?        Малфой не сразу понял, что спросил Блейз, потому что погрузился в мысли.       — Этамин, — пепел с его сигареты рухнул в пепельницу. — Этамин Цефеус Г… Малфой.       Он Малфой. На этом точка.       — Значит, она думала, что рано или поздно ты узнаешь, — протянул с косой улыбкой Блейз, обнажая клыки, и Драко вскинул бровь. — Ну или дала вашему сыну такое имя специально, чтобы ты заметил где-нибудь. Эх, ну вы и влюбленные придурки.        — Иди нахер, — Драко затянулся и потушил сигарету. — Грейнджер прятала его от меня. Все молчали.       — Я бы тоже прятал, зная вашу семейку, — смешок из его рта вышел оскорбительным, но Малфой привык к такой подаче друга. — Как, кстати, Люциус отреагировал? Он знает? Уже представляю…       После Азкабана отец постепенно смягчился, и это было заметно по матери. В первые два года заключения с ним невозможно было разговаривать, но деньги и время делали свое: Люциус неплохо обжился в своей камере. У него не было такого строгого режима, как у заключенных за убийства и пытки. И родные навещали.        Даже Драко. Молчал на встречах, но смиренно приходил раз в несколько месяцев.       — Знает. В ярости, — Драко решил больше не пить, потому что уже расслабился. Этого достаточно, чтобы перевести дух и собраться с силами для разговора с Грейнджер. Просто покосился на стакан. — Но осознает, что это его единственный внук. Мы пока еще не обсуждали дальнейшие действия. Понятия не имею, будет ли он настаивать забрать его, как отреагирует на нас с Грейнджер, и вообще…       — «На нас с Грейнджер»? — Блейз забавлялся, как дьявол. — Быстрые вы.       — Я не отдам ее больше. Но ужасно на нее злюсь.        Затрахал бы до смерти.        Но он уже знал, что она посмотрит на него своим карамельным взглядом, и вина разрежет его на кусочки. Драко видел, как выглядит потухшая Гермиона. Это будет сниться в кошмарах.       — Подозреваю, что она злилась на тебя так же.       — Все было намного хуже.       Блейз уперся локтями в стол и слегка наклонился над ним. Карие глаза намекали ему, чтобы он был честным. Выкладывал все.       — Когда я слил тебе информацию об Уизли и Патил, я даже представить не мог, что ты придешь ко мне через неделю вот с этим, — он поднес стакан к губам. — Папаша!       — Ты даже не представляешь, какую кашу заварила Грейнджер, — нужно было чем-то занять руки. Он уже достаточно успокоился, поэтому принялся лязгать зажигалкой, закинув ногу на ногу. Вспомнил вагон поезда, где раздражал этим Грейнджер на пути в Хогвартс. Специально сел в ее купе. Это было не его место. — Она связалась с Ноттом.       — Пиздец, — только и ответил Забини. Тео мог натворить дел, и они оба знали это не понаслышке. — Не слышал ничего об этом. Он трахал ее назло тебе?       — Надеюсь, что нет.       Малфой пытался справиться с тем, что Грейнджер с кем-то спала. Он же тоже спал. Да и что хуже, со шлюхами, как неудачник, который может только купить женщину, а дома при этом его ждала жена. Его не так воспитывали. Отвратительно.       Он понимал, почему Люциус плевался.       — Он стер ей память, превратил воспоминания в… я даже не знаю, какое слово подобрать для этого, — Драко постучал по зажигалке перстнем, и Блейз раздраженно поджал губы, но тут же выдал абсолютно серьезно:       — Какой план? — стакан из его рук опустился на стол. — Как будем ловить нашего Теодора?       — Нотт не поведется.        Грейнджер была права, и бывшие сокурсники Тео тоже это знали: он очень умен. Никогда не делает необдуманных шагов, не говорит просто так. С маской клоуна и очаровательной мордашкой за ней он подчинял себе людей. Нотт, кстати, все же трахнул близняшек Кэрроу. Обеих сразу.       — Тогда надо сделать так, чтобы эта встреча была нужна ему, а не тебе, — озвучил очевидное Блейз. Сообразительные Гермиона и Драко пришли к этому еще вчера.       — Да, есть одна идея, — Малфой дернул носом. — Отдам ему Асторию вместе с лекарством.       — Нехило, — выдохнул Забини и снова этот взгляд, как у Грейнджер утром. Ну не эмпат я! Похуй мне! — Перевяжешь красным бантиком, как песика? — Блейз наклонился над столом еще ближе, едва не касаясь пиджаком тарелки с вишней. — Драко, напоминаю, а то ты, верно, забыл за столько лет. Астория — живой человек, — откинулся обратно на спинку стула, закидывая локоть на подлокотник. — Ты с ней говорил?       — Нет.        — Ты хоть раз обсуждал с ней, хочет ли она вообще быть с Ноттом?       — Нет.        — Воодушевляет, — они оба потупили взгляд на бутылке огневиски между ними. — План — дерьмо, — его язык обласкал эти слова. — Поговори сначала со своей женой хоть раз.        Малфой вообще не понимал, нахера ему это делать.        — Мне плевать, что будет дальше, — новая сигарета в зубах загорелась от пламени зажигалки. Втянул воздух к дыму сквозь зубы с шипением. — Я вылечу Асторию. Передам Теодору, — густое облако вышло из легких. — Дальше пусть делают, что хотят.        — Что Грейнджер в тебе нашла? — замотал головой Забини.       — Сам не знаю. 

***

      Последние пару стаканов были лишние. Не то чтобы Драко был пьян в стельку, но его ощутимо пошатывало. Оправдание себе он нашел быстро: не каждый день узнаешь, что у тебя есть сын.       Малфой никогда не мечтал становиться отцом, и представлял своего ребенка только с Грейнджер. Потом это все переросло просто в условность, что наследника иметь нужно, и больше ничего. Никаких эмоций это не вызывало.        Дальше больше. Драко прочувствовал вес всех своих дерьмовых поступков, когда Гермиона внушила ему, что они потеряли ребенка. Он убил его. Эта новость была настолько невыносимой, что Малфой впервые за столько лет расплакался и упал на колени перед Грейнджер. Ему пришлось пережить ужасную утрату, которой на самом деле не было.        А теперь он не мог перестать грустно улыбаться, когда вспоминал глаза своего сына, так красиво отражающие смесь своих родителей. Грустно, потому что его маму Драко лишил нормальной жизни, а та оставила его без отцовства.       Ноги остановились посередине коридора, усыпанного дверями спален профессоров. Восемь комнат. Драко осмотрел охмелевшим взглядом свою красную дверь и перевел на зеленую. Развернулся на пятках и двинулся к ней. Открыл, не постучавшись.        Грейнджер сидела на кровати, скрестив ноги, и читала какую-то книгу, убрав свои длинные волосы на одну сторону. Подняла от текста на него темные карие глаза, горящие огнем рядом стоящей на тумбочке свечи. Румянец на щеках от зелий. Она была в порядке.       — Почему ты мне не сказала?       — Малфой, — она обреченно вздохнула и убрала учебник в сторону, опуская ноги на пол. — О чем?        Дверь закрылась. Пару медленных шагов. Снова упал перед ней на колени. Тяжелая голова рухнула носом прямо между ее стиснутых бедер.       — Ты совсем рассудок потерял?        — Грейнджер… — простонал он приглушенно в ткань штанов. — Какого черта?       Пальцы Гермионы зарылись ему в волосы, мягко поглаживая. От нее очень вкусно пахло.        — Что ты узнал?        Столько, что до сих пор не могу поверить.        — Нотт постарался над твоим мозгом, — Драко перекатил голову на щеку и потерся ей, закрывая глаза. Гермиона погладила его плечи в пальто. — И для этого он должен был хорошо тебя знать. Вы общались.        Надеюсь, просто общались.        — Ты думаешь, я пошла на это добровольно? — спросила она вкрадчиво, слегка наклоняясь к его уху. От этого ее волосы коснулись его щеки и пощекотали кожу. — Ты можешь восстановить?       Драко обсосал с Блейзом все. Они перелопатили каждый домысел, прожевали и слепили кое-что внятное, насколько вообще могли соображать под конец встречи с двумя пустыми бутылками. Зато Забини был юристом, и они быстро подготовили документы на развод прямо за столом. Хмельным умом обсудили и то, какие документы нужны для смены фамилии ребенка и признания отцовства. Чего тянуть.        К полуночи осенило обоих. Нотт был не нужен в части, касающейся Этамина. Вернее, Грейнджер вспомнит все о сыне без Тео благодаря изобретенному девять лет назад зелью, но не без помех в виде чар забвения. Их уже должен будет снять сам Теодор, и это та малость, которую Малфой попросит за встречу с излеченной Асторией. И если та согласится уйти с ним, выиграют все. Если нет, и ей Нотт уже не сдался, Драко просто отпустит ее, но скорее всего Теодор это так не оставит. У него был Маховик.        И это пиздец как опасно.       — Зелье, которое выпили родители с твоими воспоминаниями, — Малфой оторвал голову от колен Гермионы и погладил их, сжимая тонкую пижамную ткань. — В него нужно вложить воспоминание того, о ком стерто. Это не один человек, Грейнджер, — их глаза встретились. — Стерты минимум двое. Но второй не до конца. И мы отправимся к нему завтра.       — Что со мной? — шепотом спросила она в порыве, когда услышала про двух человек. — Драко, что со мной?       Ее брови расстроенно нахмурились, а имя, произнесенное этими дрожащими губами, растворило любую злость и обиду. Он заслужил плети. Все наказания, что Грейнджер придумает, заслужил.        — Иди сюда, — Малфой поднялся на коленях и прижал хрупкую ведьму к себе, утыкаясь носом в шею. Вдохнул поглубже персики, наслаждаясь ее непослушными кудрями, окружившими всюду. Грейнджер стиснула его в ответ за шею. — Я помогу тебе. У нас все будет хорошо. Мы восстановим тебе часть памяти. И Забини помог мне сегодня с документами на развод.       — А о чем ты говорил, когда вошел? — Она всхлипнула носом ему на ухо, пытаясь хоть что-то понять, но ее тело отреагировало на развод всплеском невербальной магии, снимая оковы. Как будто воспылало в руках. — Что не сказала?        — Я… не знаю, Грейнджер, — Драко не удержался и поцеловал ее шею, касаясь языком вкусной нежной кожи. — Спасибо.       — За что?       — За него.       — Ты пьян, — на самом деле не сильно, выпил отрезвляющее зелье по дороге, и оно неплохо подействовало. Скорее, он был очень расслаблен и вымотан. Гермиона попыталась оттянуть Малфоя от себя, но безуспешно. — Я не слышу, о чем ты там бубнишь.       Завтра ты все узнаешь.       Теперь Драко поддался, отстранился вместе с ее руками, чтобы накрыть губы Грейнджер поцелуем. Она уперлась ладошками ему в плечи, но невесомо ответила, выгибаясь навстречу. Сплелась с его языком так мягко, словно пробовала впервые, и Малфой подхватил ее под колено, опуская спиной на кровать.        Тела плотно прижались друг к другу, но мешало пальто. Драко мог представить, каким был тяжелым, поэтому немного приподнялся, опускаясь языком на ее шею, которую недостаточно поцеловал. Грейнджер запрокинула голову, дыша открытым ртом. Таяла на глазах. Сдалась в руки Малфоя, отпуская гордую и уставшую Гермиону Грейнджер внутри себя.       Губы втянули ее кожу, оставляя кровавый след. Язык нежно вывел круги, облизывая его. Она любила эти поцелуи.       — Ах, Драко…       Я понял тебя. Я знаю, когда ты зовешь меня по имени.       Губы растянулись в ухмылке. Малфой резко поднялся, уперевшись коленом между ее ног и снял пальто, кидая его на пол. Замер, смотря на лежащую перед собой Гермиону, подсвеченную теплым светом огня свечи. Соски торчали сквозь ткань бордовой пижамы на тонких бретелях, кудри разметались вокруг головы. Ключицы сексуально выпирали.        А эти блестящие глаза…       Драко хотел отблагодарить. Грейнджер хотела, чтобы он ее успокоил. Оба поняли, каким будет секс.        Джемпер полетел к пальто. Он прижался к ней всем телом, зная, что Гермиона чувствует его твердый член между своих ног. Она тихо простонала, зарываясь в его волосы с силой у самых корней и утянула в поцелуй, заставляя Драко шипеть ей в рот от приятной боли.        Еще поцелуй. Язык глубже. Качнулся.       — Ах! — она простонала и подставила шею для ласк, а Малфой никогда не оставлял ее без внимания.        Рваное дыхание Грейнджер качало в нем кровь, которая ударила в член и в голову. Пальчики очерчивали его грудь и шрамы, спускаясь от самого затылка. Драко протиснул ладонь под ее топ, погладив ребра, и сжал грудь, о которой только и думал.        Снова качнулся. Сам проскулил, заглушая себя ее кожей.        Блять…       — Грейнджер?       — Да?       — Обсудим?       Гермиона прыснула, и Малфой расхохотался, сползая по ней, как змей, ниже.        — Пожалуй, я просто тебе доверюсь, — сквозь смех пробормотала она, мягко царапая его плечи. Драко втянул ее сосок в рот вместе с тканью, сжимая вторую грудь в ладони. — О боже…       — Это ты зря.       Член встал колом и болезненно уперся в край ремня.        — Ты соврал о разводе? — сквозь частое дыхание прозвучало почти неразличимо. Грейнджер запрокинула голову, когда ладонь с груди скользнула по животу к ней между ног. Невероятно горячая.       — Нет, Грейнджер, — Драко прикусил твердый сосок, поглаживая ее влажные складки сквозь тонкую ткань и умирая от желания войти в нее. Он пообещал себе ни на секунду не закрывать глаза, чтобы увидеть каждую эмоцию на свои действия. — Я просто сейчас вылижу тебя и заставлю кончить, а ты будешь лежать и благодарно стонать, — Гермиона закатилась тихим, приглушенным запястьем стоном. — Погромче.       — Тогда не зря, — усмехнулась она, заставляя одними словами испачкать белье выступившей из дрогнувшего члена смазкой. Эта женщина просто чудовищно его подчинила. Всего.        Малфой окончательно сполз с кровати на пол и стянул с Грейнджер ненужные штаны. Она должна была встретить его голой. Определенно. Тогда не было бы ни глупых вопросов, ни слез, а так, как они оба любили. Привыкли.       Драко смотрел на нее между ног, как хищник, но начал со ступней. Поцеловал выпирающую косточку внизу голени, проложил дорожку из мокрых поцелуев выше по ноге. Выше и выше. Уже у колена понял, что не может долго смотреть на нее, такую влажную, поэтому рывком подхватил бедра и дернул на себя, пробуя на вкус. Грейнджер только пискнула от резкого движения и вцепилась в плед пальцами, когда широкий язык прошелся вдоль складок до пульсирующего клитора.        — Драко, боже!        Она сама стиснула свою правую грудь одной ладонью, закидывая ноги на мужскую спину и прижимая его пятками между ног еще ближе. Драко расплылся в улыбке, утыкаясь носом, и стал медленно посасывать самую чувствительную точку ее тела, зная, что Грейнджер кончит уже через пару минут, и он насладится ею своей длиной.       Самая вкусная. Сладкая и нежная.        Как же я скучал по тебе, Гермиона.       Драко слушал ее упоительные стоны и потянулся к брюкам, расстегивая ремень. Каменный член требовал свободы, а Грейнджер хотела взорваться. Малфой сжал член ладонью. Языком ускорился на ней, и Гермиона задержала дыхание. Еще секунда, и мелкая дрожь по ее телу заставила ноги сжаться на голове Драко.        — Господи, да! — Она рухнула выгнутой спиной обратно на кровать, быстро глотая воздух открытым ртом. Драко слизал каждую каплю влаги у нее между ног, довольно ухмыляясь и поднимаясь поцелуями обратно к ее груди. Стянул топ вниз, освобождая ее от ткани в мокрых следах его рта. — Драко…       Рука протиснулась под ней и крепко обвила талию, поднимая выше на кровати. Головка члена касалась ее мокрой промежности, и Драко уже от этого чувствовал подкатившие волны удовольствия. Дрожь в теле. Судорогу внизу живота.        Он медленно входил в нее, борясь с желанием закрыть глаза и резко вонзиться, но не мог пропустить ее иступленного с открытым ртом лица. Грейнджер тоже смотрела на него, поднимая выше брови с каждым дюймом, что в нее погружался.        — Блять, Гермиона, — Драко простонал, когда мелким рывком вошел в нее, такую горячую и узкую, полностью. Упал лбом на ее влажный и простонал, как раненый. — Я так мечтал об этом.       — Я тоже, — она обхватила его лицо ладонями и притянула к своим губам, выгибаясь к нему телом, как кошка. — Я тоже безумно скучала.        Драко толкнулся, и оба задохнулись в поцелуе. Член разрывался. Пульсировал, просил ускориться. Пресс болел от напряжения, и Грейнджер махнула бедрами навстречу, подначивая. Он знал, что долго не продержится. Давно не было секса, а Гермиона была чертовски желанной.        Но они знали друг друга слишком хорошо.       Малфой подхватил ее колено и прижал к груди, а другой рукой переплел их пальцы на кровати. Грейнджер лишь проскулила, когда Драко начал движение под нужным для нее углом, и закатила свои черные в приглушенном свете глаза.        Эти толчки возносили их на пик невозможного удовольствия. С каждым рывком Малфой чувствовал, как она сжимается вокруг, как кричит, закрывая рот ладонью, краснея на глазах. С ней было хорошо. В ней было хорошо.        Чертовски, блять, хорошо!       Малфой слышал только шлепки тел и свое сбивчивое дыхание сквозь бормотание. Что он бормотал? Драккл его разбери.       Их губы встретились на последних глубоких рывках. Грейнджер прокусила его губу в ярком оргазме, а Драко содрогнулся, изливаясь внутрь нее, стиснувшую его пульсирующими стенками. Все померкло. Они оба дрожали, сливаясь в эйфории, и все, что могли ощущать, это невероятное облегчение.        — Ты снова укусила меня, — прошептал Малфой ей в губы, пытаясь отдышаться и увидеть хоть что-то сквозь черноту в глазах. От слишком яркого оргазма можно ослепнуть?       Она слизала каплю выступившей крови.       — Тебе это нравится.