Глава 35. Теодор Нотт

      Песня главы: Три дня дождя и Zivert - выдыхай

Теодор Нотт

~*~ Четыре месяца назад~*~ 

      Тео прошел нелегкий путь. Он уже не понимал, в какой реальности живет. Они смешались в одну большую картину с безграничными цветами и мазками, пока в один день он не встретил Джинни Уизли в компании Блейза в закрытом пабе для аристократов. Сначала Нотт потер глаза кончиками сухих пальцев, чтобы убедиться в реальности, но парочка никуда не испарилась. Хорошенькая рыжая ведьма была выпившей, прятала улыбку за бокалом шампанского и ничуть не смущалась от руки Забини на спинке своего стула. Ни в одной из параллелей ничего не менялось. Они либо были вместе, либо шушукались по закуткам.       Правда в том, что Уизли была совсем не Уизли. Сверкала обручальным кольцом на безымянном и носила одну очень известную фамилию.        Губы растянулись в ухмылке. Какая это из реальностей? Кажется, настоящая. Последний скачок в будущее снова испортил прошлое, он чуть не умер, спасенный чертовой Грейнджер, и вернул все обратно, потому что нихрена не получилось. Опять. Письма, которые он оставлял себе в прошлом, дошли уже до точки, когда дальше исправлять некуда. Он перехватывал свои же послания из раза в раз, меняя будущее, но ни одно его не устраивало. И вымотало.       Ноги, подкашиваясь, спустились со ступенек в зал. Его немного трясло; вчера Тео тоже напился. Последний год он часто пил, потому что больше не мог путешествовать во времени, а тело не справлялось с нагрузкой. При последнем перемещении его рвало около получаса.        В апреле прошлого года Нотт вернулся в прошлое, забрал свое послание себе и не оставил нового. Больше не было смысла, он устал.       — Забини, Поттер, — нарочито выделил ее фамилию, легко кланяясь. Рыжая сузила глаза, всматриваясь в лицо гостя. — Добрый вечер.       В этой реальности он уже слишком долго и сходил с ума, пытаясь встретить неугомонную Грейнджер. Или он неугомонный?        Апрель выдался дождливым, плащ обтекал каплями, что отталкивали чары.       — Нотт? — Забини, не убирая руки со спинки стула, вскинул свои темные брови. В его глазах было искренне удивление. — Ты здесь какими судьбами?       — Зашел выпить, — пить и трахаться — все, что он мог делать, когда так смертельно устал. — Могу присоединиться?       — Конечно. Валяй, — махнула бокалом Джинни, и Забини отодвинул ему стул ногой под столом. Теодор приземлился, распластавшись на стуле и ненадолго запрокидывая голову, чтобы вдохнуть. — Ты все равно уже видел достаточно.       Задорная ухмылка украсила его губы, и синий взгляд переместился на ведьму за столиком.       — Ты всегда так рубишь с плеча?        — Это не то, что ты подумал, но я пьяна и не собираюсь тебе ничего доказывать, — скрылась она за бокалом, делая внушительный глоток. Блейз лишь повертел на столе стакан, гремя льдом.       Он уже это слышал. Кажется, пару лет назад, когда Грейнджер притащила его в одном из вариантов будущего на ужин с подругой. Они тогда поймали Джинни в туалете паба в объятиях Забини. Было весело. Правда, в той реальности Уизли развелась с Поттером, а здесь кольцо на месте, да и газеты ничего подобного не писали.        — У нас ужин, — добавил Блейз, смотря на задумчивый хитрый вид друга. — Дружеский.       Конечно. Это Тео уже тоже слышал.       — Неплохо, — он, чувствуя себя как дома, взял виски на столе и налил в стакан со льдом, который появился перед ним. — В любом случае, мне плевать. Я устал и хочу напиться.       — Есть повод? — Блейз был с ним холоден. Они редко общались, а с Малфоем вообще не пересекались в этой реальности. В прошлых — да. В одной из них даже подрались, как магглы, выбивая дурь друг из друга кулаками. На скуле остался шрам от его печатки.       Нотт искренне удивился, когда понял, что изменение линий времени не влияет на самого путешественника. Он, блять, исклеймил себя всеми своими ошибками. Ни разум, ни тело, ни мысли не подстраивались под новое будущее, и это пугало до ужаса. Он помнил все смерти, измены, поцелуи. Помнил все, и от этого хотел вскрыться.       Это он тоже сделать пытался, и его запястья украшали длинные толстые шрамы. Тогда его спасла Гермиона, которую он полгода как трахал, но осознанно только месяц, когда переместился и увидел ее у себя дома.       И не заметил, как влюбился снова. Это был удар в спину.       — Поживи с мое, — Тео натянул улыбку на свою маску клоуна, чувствуя, как она подрагивает. — Я видел столько, что не смогу спать ближайший месяц без бутылки горячительного. И пары красоток в постели, — он прищурился на соседний столик, где сексуальная брюнетка в дорогом обтягивающем прелести платье улыбнулась ему. Подмигнул ей и сделал глоток огневиски. Алкоголь приятно согрел внутренности от промозглой души.       Забини глубоко вздохнул, пока его спутница непонимающе хмурилась, и произнес своим глубоким тембром:       — Я отойду, — то, что нужно. Блейз уперся руками в свои ноги и посмотрел на Джинни. — Будь с ним осторожна.        — Блейз, — развел руками в стороны Тео очень лениво. — Да я безобидный очаровашка.       — Ты сам-то в это веришь? — посмеялся тот и в секунду стал серьезным, слегка нагнувшись через стол. — Не лезь к моей подруге.        Тео кивнул, сделав невинные глазки. Джинни, кажется, думала о своем, закручивая вино в бокале и внимательно за этим наблюдая. Забини скрылся из вида в сторону уборных.       Все происходило быстрее, чем Нотт рассчитывал.       — Как Поттер поживает? — намекнул он на очевидное свидание и скользнул взглядом по украшенному фруктами и закусками столу.        — Прекрасно, — съязвила она, гневно опуская бокал на стол. Ее брови нахмурились. — Будешь шантажировать меня?        — Какая мне с этого выгода? — начал он, продолжая выдерживать нужную роль. — Хотя знаешь, ты можешь мне помочь, — чего тянуть за яйца?       Рыжая пожевала губы, надувшись. С ней играть нужно осторожно. Очень вспыльчивая и упертая, но алкоголь подействует как нужно.       — Я не изменяю Гарри, — она уставилась на него прямолинейно. Угрожала одним взглядом. Несколько секунд такой бессловесной перепалки, и Джинни проиграла, выдыхая и хватаясь за ножку бокала. Тео оскалился. — Неважно.        — А обещала не оправдываться.        — Так ты здесь не случайно?        — Кто знает, — он пожал плечами, невинно отклячив нижнюю губу.       — Что тебе нужно?        Вот с этого и надо начинать, красавица.       Нотт пригубил виски, думая о том, что же на самом деле хотел. Он менял направление своих желаний первые путешествия, пытаясь вырвать из лап Малфоя Асторию. Вот только жизнь с ней не исправила ее болезни, и как бы он ни пытался найти лекарство, нихрена не получалось. В таких попытках он пришел к Гермионе, другой умнейшей ведьме, потому что к Малфою идти было нельзя. С ним играть опасно. К тому же, он мог вылечить Асторию сам, обойти Тео, и наделать со своей женой кучу детишек (тогда он еще не знал про одного ребенка на поколение).        И когда план был почти идеальным, случилось это. Нотт, блять, влюбился в Грейнджер.        Все было спонтанно. К тому моменту он менял будущее шесть раз, и в каждом ему приходилось идти к ней, или они сталкивались. Всегда что-то происходило. Она умирала, уходила от него к Драко, когда тот появлялся, стоило ему узнать про своего сына. Их будто что-то притягивало, и Тео уже отчаялся пытаться изменить будущее. Это было настоящим безумием.        Однажды Гермиона украла у него Маховик, и ему пришлось убить ее. Это стало последней точкой кипения, и он подкинул себе в прошлое письмо, чтобы Тео начинал действовать в сторону Грейнджер сразу после рождения у нее ребенка. Ему было плевать, что Этамин — Малфой. Он относился к нему хорошо, и делал все, чтобы Драко не узнал о нем до последнего, но этих двоих притягивало что-то большее, чем родовая магия.        Когда Нотт прыгнул в будущее обратно, то Грейнджер жила в его доме. Он трахал ее целый месяц, пока мозг не разъело от мысли, что он убил ее в прошлый раз: кинул Аваду Кедавру прямо в сердце, потому что не мог дать ей сбежать от него с Маховиком. Тогда и вскрылся. Гермиона спасла его, и Тео вернулся в прошлое, уничтожая свое последнее письмо и накладывая на возлюбленную в роддоме печать помех, чтобы больше к ней не приближаться.       И теперь он здесь. Его хватило на год.        — Грейнджер, — произнес он, пытаясь удержать клоунскую маску. — Мне нужна Гермиона Грейнджер.        — Иди мимо, Нотт, — Джинни пьяно усмехнулась. — Она замужем за моим братом и… — да я знаю, что у нее сын, рыжая, не ломай комедию. — Ей точно не до тебя. Что тебе вообще от нее нужно?        Я не знаю.        Тео пил огненный виски и усиленно думал. Решил, что судьбу не исправить, и стоит попробовать все с самого начала. Исправить будущее не в прошлом, а в настоящем. Вернуться к истокам и попробовать вылечить Асторию, стать, наконец, нормальным.       — Видишь ли, я знаю ее маленький секрет, — его брови игриво перекатились, а ямочки на щеках до боли втянулись. — Такой, со светлыми волосами и необычными глазами.        Уизли-Поттер побледнела и потеряла дар речи, открывая свой миленький ротик от изумления.        — Откуда?       — Я путешествую во времени. Ты не знала? — Как обыденность сказал он и засмеялся, заглушая себя стаканом. Крыша ехала. — Только не сообщай в Министерство, а то снова придется откупаться и отвалить им часть банковской ячейки. Будь добра, — он скосился в сторону уборной, но Забини на радость не появлялся.        — Ты блефуешь, — Джинни сузила глаза, но пальцы на плечах сжала. Пыталась убедить себя. — Откуда, Нотт?       — Я сказал правду. Она никому никогда не нравится, — Нотт склонил голову, подбирая нужные слова. — Я наградил Грейнджер кое-чем в прошлом, и теперь не могу ее видеть.        — Это что, шутка?        — Нет. Всего лишь печать с чарами помех, — от улыбки уже болели скулы. — Как только я к ней приближаюсь, забываю, где я и кто. Прихожу в себя на другом конце города.       Джинни выглядела по-настоящему напуганной. Еще бы. Все, кто разговаривал с Теодором больше пяти минут видели в нем сумасшедшего. Так это и было по сути, и от этого только сильнее разрывалось сердце, или то, что от него осталось.        — И зачем ты это сделал? — недоверчиво протянула она, хмуря брови. Пьяная Джинни выглядела очень забавной!       — Как же ты будешь спать, зная столько? — руки всплеснули в воздухе, показывая объемы информации. Рыжая скукожилась, как изюм, в отвращении. Разговор ушел не туда. — Как детки? — намекнул он на ее правильную семью, ухмыляясь льду в стакан.       — Держись подальше от Гермионы, — процедила как можно строже.        — В этом и проблема, рыжуля, — он поставил пустое стекло на стол, наклоняясь к собеседнице над ним безумными ярко-синими глазами. — Я не могу. Она нужна мне, — увидеть еще хотя бы раз, чтобы отпустить. Все равно ее снова притянет к Малфою. — Обещаю не делать ничего плохого, разве что Поттер как-то узнает…       Веснушки совсем исчезли с лица неверной женушки (может и верной — кто их разберет), и огонь заискрился в ее глазах жарким отчаянием. Разгневалась, посмотрите. Будь трезва, врезала бы или кинула проклятье.       — Что тебе нужно?!       — Сними с Грейнджер мою печать, — Тео достал из кармана сложенный пергамент с заклинанием, очень простым. Плавно пододвинул пальцем по скатерти. — Она у нее на спине. Сделаешь это, и я скорее умру, чем кто-то узнает о твоих приключениях.       — Я не изменяю Гарри! Это… — она пару раз моргнула и схватила клочок бумаги, убирая его в сумочку под улыбочку Тео. Умница. — Просто общение…       — Конечно, — кивнул Нотт, откидываясь обратно на спинку стула. Забини показался из-за поворота, и его остановил какой-то мужчина в накрахмаленной рубашке. Завязалось общение с мелкими поглядываниями на стол за ними. А что мы? У нас отличная беседа! — Ну так что?       — Как ты поставил ей печать? — заинтересованно спросила та, зажавшись, как виноватый котенок. — Зачем ты вообще это сделал?       Чтобы дать себе время от Грейнджер. Чтобы прийти в себя и начать мыслить не сердцем, а мозгами. Это дорогого стоит.       — Много вопросов, Джинни. Слишком много, — Тео обновил стакан дрожащей рукой. — Просто сделай это. Клянусь, ничего ужасного я не задумал. Мне нужно поговорить с ней.       Забини приближался.       — Ладно.       — В порядке? — спросил Блейз, наклоняясь и заглядывая в глаза слегка обеспокоенной Джинни. Она последний раз взглянула на Тео и больше на него не смотрела. Подняла взгляд на полюбившегося мулата.       — Просто неудачная шутка от одного клоуна.       Теодор усмехнулся. Пора уходить.       — Мне кажется, или та девушка скучает? — он указал пальцем в сторону той самой брюнетки. — Пойду, скрашу ее одиночество своей неотразимостью. Может, она оценит мои шутки.       Блейз по-мажорски оскалился во все лицо, опускаясь на стул. Рука снова легла на спинку стула подруги.       — Хорошего вечера, Нотт, — он слегка дернул в воздухе стаканом, провожая. — Будь осторожен. Этот мир не вынесет еще одного такого же как ты.       С этим трудно не согласиться.        — Я всегда осторожен, — он откланялся, уже предвкушая, как вставит член в горячее женское тело и забудется на часик-другой. — Забини, Поттер, — на всякий случай надавил Тео. — До встречи.       Уже через полчаса он снял платье с девушки, чье имя не запомнил, трахая ее в своем кабинете поместья. На столе, на кресле, в спальне на кровати. Везде, где наслаждался телом Гермионы, и с другими девушками представлял ее. Оглядев после марафона уставшее женское тело в кровати, подошел голый и исхудавший к столу, закуривая тонкую длинную яблочную сигарету из маггловской пачки от палочки.       Что бы он ни делал, Драко и Гермиона сходились каждый раз. Находили друг друга в любой линии времени. Иногда со скандалами на почве скрытого ребенка, иногда медленно, но это происходило. Астория была нахрен никому не нужна. Про нее забывали. Но эта линия времени, настоящая и самая первая, сильно удивила Тео: по тем справкам, что он навел, Драко искал лекарство довольно активно, побочно изобретая полезные вещи для магического мира. Грейнджер же до сих пор была с Уизли и умудрялась прятать Этамина у родителей. Теодор, кстати, привязался к мальчику и общался с ним в разных параллелях, поэтому вернуться в прошлое и прервать беременность Гермионы не смог. Духу не хватило.       Он затянулся, выпуская дым с наслаждением.       Как и убить школьного друга смелости не нашлось. Так было бы проще всего, но Теодор не был убийцей, и его сильно подкосило то, что он сделал с Грейнджер в предпоследний раз. Ее безжизненные глаза и холодное тело преследовали всюду самым жестоким воспоминанием. Нет ничего хуже, чем увидеть потускневшие мертвые глаза любимой.       Так прошла неделя. Тео пытался приблизиться к Грейнджер, но снова оказывался на другом конце города, сжимая зубы от недовольства. Уже хотел найти рыжую, заявиться к ней домой и пообщаться со «счастливой» семьей, но выходя из Министерства увидел ее.       Она растворилась в камине прямо перед его носом, и Нотта не оттолкнуло. Чар не было. Перепугавшаяся Джиневра все же сняла чары помех, и сердце снова забилось, как сумасшедшее. Тео запрыгнул за ней в камин, пытаясь уловить запах ее духов, но тот смешался с Летучим порохом.        Черт.       Ничего страшного. Он знал, где она живет со своим обесценивающим счастье мужем, и уже купил квартиру прямо над ней. Теперь мог туда заявиться. Устроить место, где будет гнездиться в поисках лекарства для Астории, которая ему была не нужна. Но он уже решил вернуться к истокам и продолжать жить ту линию, которая ему предназначалась. А для начала немного времени с Гермионой и попрощаться.       Еще неделю он вынюхивал. Стоял на балконе и слушал, как они ругаются в очередной раз в квартире на этаж ниже. Да, Грейнджер не могла больше иметь детей, и он это знал, а Уизли все давил и давил на нее, не забывая припоминать, что терпеть не может Этамина. Идиот. Мальчишка был замечательным и очень смышленным. Ему просто немного не повезло родиться настолько похожим на отца, но того же Тео это никогда не смущало.        Он подобрал время. Очередной скандал. Рональду хотелось набить ебало, но Тео смиренно ждал, надевая иссиня-черное пальто. Насвистывая себе под нос, вышел из квартиры и спустился в лобби, ожидая.       Давай же, милая. Я заждался.       Когда по лестнице раздался быстрый стук каблуков, Нотт повернул на встречу и специально столкнулся с ней, делая как можно более удивленное лицо.       — Нотт?       Ее голос выбил контроль над ситуацией такой волной мурашек, что ноги подкосились. Больше не нужно было притворяться, что он в шоке, потому что так оно и было. Большие медовые глаза осмотрели его кудри и черты лица, боясь ошибиться.        Год без тебя. Год, Гермиона!       — Гермиона, — он прокашлялся, натягивая фирменную улыбочку мальчика-обаяшки. — Что ты делаешь в этом районе?        Она несколько секунд оценивала его и все же засунула руки в карманы плаща, поправляя его на плечах. Выглядела удрученной и пыталась скрыть то, что минутой ранее сбегала от мужа.       — Живу, — недоверчиво сказала она, и Тео огляделся. Лампочка мигала.       — Героиня войны живет здесь? — насмешливость в его голосе была нужной концентрации, когда и не обижаешь и хочешь задеть за живое.        Грейнджер вздернула бровями.        — Не место красит человека…       — …А человек место, — закончил он за нее маггловскую фразу, которую от нее слышал. Та удивленно распахнула глаза. — Я знаю.        — А ты что тут делаешь?        — Не поверишь, — он пытался сдержать смех, чтобы не выдать себя. — Живу.        Лампочка с треском потухла окончательно. В лобби стало совсем мрачно, но свет с лестницы падал ей в спину, как будто Гермиона спускалась с самого Рая. Только крыльев не хватало. Тео сглотнул, смотря на ее кудри, светящиеся на кончиках. Карие глаза стали черными.        — Здесь? — Она махнула полами плаща, пока Тео закрывал свой разинутый от восхищения ее образом рот. Улыбнулся.       — Гермиона, — он покачал головой, и та цыкнула, вспомнив свою же фразу. Немного повеселела. Нотт прекрасно знал, как с ней общаться, как к себе расположить и какой момент для этого нужен. — У меня в этом доме студия. Не люблю работать дома.       — Ясно, — вздохнула она, медленно проходя мимо него и поджимая губы. Извинялась за то, что уходила.       — Не хочешь выпить кофе? — обернулся он к ней, вдыхая аромат фруктовых духов. Как же ты пахнешь, Грейнджер!        Он смотрел, как Гермиона поворачивается к нему, и вспоминал ее в своих руках. Смерть ушла, осталась только жизнь, где она стонет под ним и рвано дышит от грубых рывков в себе.        Но это не та реальность. Здесь Гермиона Грейнджер ему не принадлежала, да и никогда не была его на самом деле. Улыбка с лица пропала, и Теодор снова натянул ее мысленными крючками.       — Я не в настроении, — сказала ведьма тихо, прикусывая губу. — Но спасибо за приглашение, Тео. Рада была видеть тебя спустя столько лет, — а я как рад, милая. — Ты не изменился.       Тео усмехнулся. Он не собирался прощаться.       — Может, нужно не кофе, а что покрепче? — спросил Теодор, выглядывая из-под челки, упавшей на глаза. Сжимал кулаки в карманах, чтобы не дай Мерлин не облизать губы, глядя на нее. Это спугнет.        — Настолько плохо? — Гермиона грустно усмехнулась, намекая на свой вид.       Если бы ты только знала, насколько прекрасно выглядишь. Грусть и злость придают тебе такой невероятный шарм!       — Кажется, ты с кем-то поругалась, — Нотт усиленно нахмурился. — Грустные глаза, бежишь из дома, — Грейнджер отвела взгляд и вздохнула. Попалась. — А я… — она любила откровенность! — Не в себе. Был бы не против компании на вечер, чтобы не сойти с ума от одиночества.       Гермиона покачалась на каблуках, кусая губы. Эмпатия всегда играла против хозяйки, но только этим поймать такую умную и гордую ведьму сложно. Вот поэтому и нужно было выждать подходящее время для силков.       — Знаешь, я… — она застыла, задержав дыхание. — А давай. Как насчет ресторана?        Отведу тебя в твой любимый, детка!       — Я бы поел, — они оба улыбнулись. — Знаю один. Мой любимый, — вложил в это всю небрежность, чтобы не быть пойманным на лжи. — Тут, недалеко.        Он подставил локоть, и Грейнджер сузила глаза, взяв его под руку. Она злилась на Уизли. Хотела легкой мести, чтобы самоутвердиться.        — На всякий случай предупреждаю, что я замужем и не поеду к тебе после ужина, — добавила она с улыбкой.       — За кого ты меня держишь, Гермиона? — Тео так расширил глаза, наигранно открывая рот, что ведьма тихо рассмеялась. — Как твоя жизнь? — Они уже вышли на улицу и шагали по тротуару магического Лондона. Самая окраина, но до центра минут двадцать неспешной ходьбы, если сократить через парк.       — В целом неплохо, — пожала маленькими плечами ведьма, вызывая у Нотта ностальгическую улыбку. Увидеть настоящую Грейнджер стоило только ради этого. Ее смерть померкла и растворилась от больного счастья Тео. — На работе бедлам, мои проекты летят в мусорку. С мужем… недопонимания. У родителей… — Этамин, я знаю. Я все знаю. — Зачем я вообще все это тебе рассказываю?       Затем, что Теодор умел располагать к себе даже самого дьявола.        — Я умею слушать.        — А что у тебя? — Она облизала губы, поднимая взгляд на высокого волшебника с ней под руку. — Почему одиночество?       Нотт нахмурился, не очень-то желая рассказывать о себе. Что тут расскажешь? Отец умер, мама умерла, друзей он потерял со всей этой беготней по временным петлям. Малфой отобрал у него сначала Асторию, потом Гермиону. Тео никогда не плакал, но очень хотел. Истерики, слезы и крики были не в его стиле. Он любил действовать.       — Ох, Гермиона, — глубоко вдохнул вечерний весенний воздух и на выдохе продолжил: — Это слишком тяжело описать. Моя жизнь сшита из множества отрезков, понимаешь? Иногда у меня едет крыша от бесконечных мыслей.        Она понимала. Тео подбирал нужные слова, чтобы наладить связь, и это всегда работало. Болтовня всю дорогу ни о чем неплохо их расслабила, и прогулка показалась уж слишком короткой. С ней хотелось еще вот так рядом насладиться весной, забыться. Ощущать ее пальцы на своем локте.       — О! Это же мой любимый ресторан!       Не может быть!       — И мой тоже, — улыбка хищника окрасила его четко очерченные губы, но Гермиона не заметила.       — Ты пробовал здесь рыбу? — восхищенно спросила.        — Я не ем рыбу. Но люблю крем-суп.        — Вино?       — Белое.        Грейнджер нахмурилась, смотря на него из-под бровей. Тео открыл для нее двери.       — Постарше, — дополнил он. — Я пригласил, я плачу.        Они болтали за столиком почти два часа, наслаждаясь вкусной едой. Какой же потрясающий был вечер! Тео проводил Грейнджер и вернулся в поместье с желанием сдохнуть в ее объятиях. Упал спиной на кровать, улыбаясь, как идиот. Больно и вкусно. Вкусно и больно. На языке перекатывались обзывательства самому себе, да плевать!       Маньяк. Чокнутый. Ты не должен начинать это снова! Но блять…       Портить настоящую линию было страшно. Все придет к тому же знаменателю: Грейнджер рано или поздно все равно уйдет к Малфою, а Тео сгниет один в своем пустом поместье без намеков на нормальную жизнь. Но еще был шанс вылечить Асторию и попробовать все исправить сейчас. Нужно пообщаться с ней. Узнать, вспомнить, она же так нравилась раньше! Нотт был уверен, что любил ее до того, как сошел с ума.        Соскочил с кровати и написал письмо. Вложил в текст всю душу и отправил Астории, надеясь, что хотя бы почту жены Малфой не контролирует. Ему не нужны проблемы. Ему нужно попрощаться и отпустить.        Следующую встречу с Грейнджер Тео подстроил в Министерстве, и они вместе пообедали. Она рассказала, что Уизли взбешен их общением, но сама она ничего скрывать не собиралась. Хотя тот отлично утаивал от своей супруги интрижку с Патил, но об этом говорить не стоило. Пусть рыжий развлекается на стороне и не отвлекает Гермиону всяким бытовым дерьмом.       Еще один ужин пришелся на вечер через несколько дней. Снова в том ресторане. Тео перешел в наступление.       — Я сейчас занимаюсь поиском лекарства, — начал он, не поднимая взгляда от овощей, что усиленно нарезал. Все должно быть идеально. Каждый овощ на четыре части, как четыре пальца, которыми он стучал по столу всю свою жизнь. Дурацкая привычка.       — Лекарства? — она медленно жевала и так забавно хмурилась с вилкой и ножом в руках. — От чего?       Нотт запил пряную еду белым вином.       — Проклятье крови, — бокал встал на столик, и пальцы отбили по скатерти чечетку под пристальный взгляд Грейнджер. Это помогало думать. — Пока тщетно, но я думаю, что близок.        Гермиона помогла ему с рунами еще в начале пути, когда он первый раз обратился к ней за помощью. Тогда все испортил появившийся Драко, который увидел их в кафе за столиком. Грейнджер убили спустя две недели в переулке, и обезумевший Малфой так напился, что разбился насмерть на метле, когда пытался проветрить голову пьяный. Пришлось возвращаться и все исправлять.        Теодор злился на Драко и не говорил ему про Этамина ни в одной из линий, потому что не хотел, чтобы тот был счастлив. Слишком дохуя у него было.          — Кто-то из твоих близких болен? — губы Гермионы обхватили каемку бокала. Тонкие, но мягкие. Сквозь стекло они выглядели ужасно сексуально. Тео засмотрелся на пару секунд и встряхнул головой едва заметно. Не порть все снова, кретин!       — Да. Вернее, не совсем, — Астория ответила в письме и была очень рада, что Тео вспомнил про нее, хотя тот еще не разобрался, что с этим делать. — Я хочу вылечить одну девушку, но уже не уверен, нужно ли это делать. Я запутался.       Карие глаза вспыхнули.       — Покажешь наработки?        — Ты серьезно хочешь взглянуть?       — Одна умная голова — хорошо, две — лучше, — она дернула плечом и ее поджатые губы утянула усмешка на одну сторону. От этого появлялась крохотная ямочка на щеке. До жути красиво и по-девчачьи. — Может, мы придумаем то, что сможет спасти жизни. Я бы хотела отвлечься на что-то важное и значительное, потому что пока моя работа в Министерстве меня не радует, — тут она задумчиво глянула в окно на проезжающие машины и облизала губы. — Уже не понимаю, хочу ли я вообще становиться Министром.        — Ты недовольна своей жизнью.       — Нет, — твердо ответила. Уверенная. — Все идет не так, как я мечтала. Так что там, с лекарством?       Тео помедлил, чтобы не выдавать радость на ее интерес. Постучал пальцами. Тук-тук-тук.        — Идем ко мне, — он аккуратно растекся улыбкой нетронутого девственника и состроил глазки блаженного мальчика. — В студии вся моя работа, — но та не купилась. Плотно задумалась и сузила глаза, делая свои выводы. — Гермиона, не бойся. Я не злодей.       Всего лишь сумасшедший путешественник во времени, до ужаса влюбленный в потрясающую женщину, с которой никогда не смогу быть.       — Я не боюсь, — Грейнджер была решительна, когда чувствовала себя на краю. Уизли ее туда подтолкнул. — Меня мало чем можно напугать. Идем.       Она могла зажечь то, что угасло, и заставляла пылать других. Вот, что Малфой в ней нашел, свою зажигалку, и теперь чах без этой страсти. Нотт видел его в доме разврата, как только вернулся, издалека. Драко выглядел безразличным ко всему и даже не смотрел на ту девицу, что обхаживала его. Выбрал другую, с кудрявой темной шевелюрой и тонкой талией, заставляя Тео в голос рассмеяться. Он делал так же.        Грейнджер была настоящей ведьмой из маггловских сказок и не подозревала об этом.       Всю дорогу от ресторана до дома Тео рассказывал Гермионе про то, что знал о проклятье крови. Он с ней не спорил, никогда не пререкался, только слушал и дополнял чем-то своим, но ей хотелось перепалки. Нотт не мог с ней ругаться. Не после того, как однажды убил ее, и теперь боялся сказать что-то не то, чтобы не потерять раньше времени.        Как же этому белобрысому трусу повезло…        Грейнджер еще издалека оценила темные окна своей квартиры, но только хмыкнула на то, что муж не пришел домой. Она тоже туда не спешила. Вместе с Тео поднялась по лестнице на этаж выше и вошла в открытые перед ней двери. Гриффиндорская отвага и сжатая палочка в кармане плаща — залог веселых приключений.       — Ого, — уже в коридоре она оценила его усыпанную свечами студию и исписанные доски, пока Теодор освобождал ее плечи от верхней одежды. — А ты над этим давно работаешь, не так ли?       — Да, — на самом деле он забросил искать лекарство лет пять назад, когда помешался на другом. — Много лет, несколько жизней, — с несколькими версиями тебя… — Одна очень умная ведьма помогла мне узнать про Кровавую розу.        Тео аккуратно убрал их верхнюю одежду и зачесал упавшие на глаза кудри. На кухне принялся разливать вино в бокалы, потому что заранее подготовился. В нем вызывала ужасное волнение расхаживающая в его вымышленной студии Грейнджер, внимательно осматривающая записи. Они не были поддельными. Просто давно заброшенные.       — Кажется, я где-то о ней слышала… — она принялась грызть большой ноготь, топая носком по полу. На доске перед ней выстроился список всех возможных трав для зелья, а более вероятные обведены красным. — Она невозможно редкая и безумно дорогая. Входит в состав?        — Да, — Тео мягко подошел и передал бокал в ее теплые пальцы, легко касаясь их. Она этого не заметила. Слишком увлечена. — Но что-то не сходится.        — Давай попробуем разобраться, — она чокнулась с ним бокалами, хитро улыбаясь. Нотт запил свое возбуждение залпом.       Так они просидели допоздна. Курили ее яблочные сигареты, которые не менялись ни в одной из линий времени. Грейнджер помогла исключить ему совсем неподходящие ингредиенты и заменить другие. Это было интересно. Теодор погрузился в работу, впервые за долгое время чувствуя хоть в чем-то прогресс. Со временем в белой рубашке стало некомфортно, и он переоделся в футболку, протягивая Гермионе вторую, чтобы сменить блузку, но та отказалась, ссылаясь на то, что ей уже пора.        Тогда Тео снова почувствовал себя дерьмово, но проводил ее до лестницы, где покурил один, слушая тишину и понимая, что не может больше бегать. От судьбы не убежишь.        Она приходила еще пару раз, но совсем ненадолго. Принесла старый фолиант из библиотеки Малфой-Мэнора, который Тео уже видел несколько лет назад у нее же. Грейнджер ткнула пальцем в Кровавую розу, и Нотт в задумчивости обвел красными чернилами пару раз руну Перт в другой книге, за что получил удар по руке.        Когда ее запах из квартиры пропал, Тео рухнул на диван и понял, что не может отделаться от мыслей залезть Гермионе в голову, раз не может залезть в нее членом. Ему это нужно, как дышать, чтобы подавить это адское желание. Он должен увидеть, почему Малфой? Почему каждый раз гребаный Малфой?        А вдруг, именно в этой, настоящей реальности у него есть шанс быть с ней?        Но Грейнджер не появлялась пару недель, а в Министерстве свои люди сообщили, что она в отпуске, и Тео включил режим преследователя-детектива. Большая часть ее жизни была ему и так известна, адреса чаще всего не менялись, и найти ее не составило труда. Проследить от дома до кинотеатра тоже.       Случайно столкнуться с ней там — бесценно.       — Привет, Гермиона, — он сделал ну такое изумленное лицо, что в пору выдавать ему награду за актерское мастерство. — Это что, шутка какая-то?       Моя шутка.       — Тео? Эм, — Гермиона в панике заозиралась в поисках своего ребенка, не зная, что собеседник в курсе, и она может не прятаться. Этамин носился по холлу здания от одной витрины к другой, гремя попкорном. — Привет, я тут… — ведьма заправила волосы за уши, топая ножкой. От страха зрачки сузились до точки. — Что ты здесь делаешь?        Тео посмотрел на стеклянную бутылку газировки у себя в руках, кривя губами.       — Пришел на премьеру.       — На диснеевский мультик? — Гермиона сложила брови домиком, сильно сомневаясь. Тео постарался расслабиться, чтобы не вызывать подозрений.       — Да, — он пожал плечом. — Взрослые не смотрят мультики?       — Чистокровные волшебники ходят в кинотеатры?        — Иногда, — да чушь собачья. Из всех аристократов, которых он знал, ни один не ходил в маггловские кинотеатры, не пил газировку из стеклянных бутылок и уж точно не смотрел мультики, даже если завел ребенка. — Знаешь…       Этамин подскочил так резко, что Грейнджер подпрыгнула от напряжения в теле. Нотт принялся разглядывать маленького Малфоя, будто видит первый раз.        — Мама, идем! — пальцы парнишки цепляли ее за рукав блузки в сторону дверей в зал, куда подошел работник, проверяющий билеты. Тео изучил, как работает кинотеатр, разменял деньги и уже час ходил здесь, наблюдая за людьми.        Тем временем Гермиона бледнела. Эт поманил ее рукой и убежал в очередь к дверям, пока его мама теребила петли на джинсах и не находила себе места.       — Твой сын?        — Нет, это… — она так часто моргала, что могла бы взлететь на ресницах как на крыльях. — Это…       — Гермиона? — Тео заглянул к ней в лицо, слегка нагнувшись. — Он назвал тебя мамой.       — Мама, быстрее! Уже пускают!       — Это… — она медленно двинулась в сторону очереди, но шагами рисовала по полу, пытаясь найти правильный ответ. Опустила плечи и выдохнула, резко остановившись. Внутри Тео загорелся пожар. — Да. Это мой сын, — здесь ее лицо так приблизилось, что Нотту пришлось задержать дыхание, чтобы не сорваться на поцелуй. — Пожалуйста, не говори никому.        Никогда, милая. Я ни разу не рассказал.       — Скажи, мне кажется, — Тео сощурился в сторону мальчишки, который выглядывал из-за людей вперед на двери и сверкал своими очаровательными глазами. — Или он подозрительно похож на одного моего знакомого, который имел с тобой отношения в школе?       Грейнджер снова огляделась в приступе подкативший тревоги, уже не зная, куда деть свои руки, и Тео подкрался к ней ближе. Они уже это проходили.       — Тео, это не… — она прикрыла глаза, и Нотт успел ненадолго оскалиться, пока ее карие испуганные радужки не посмотрели на него. — Да. Это его сын, — усмешка на губах Тео ее немного разозлила. — Обещай молчать, иначе я сотру тебе память!       — Не сможешь, — он расплылся в улыбке, чтобы вести себя естественно. — Я легилимент.        — Мерлин! — Грейнджер положила ему руку на грудь, слегка отталкивая от людей, а он только и мог думать об этой ладошке на своем пиджаке. Салазар, какие же красивые пальцы! Никакого лака и аккуратные маленькие ногти. — Тео… — Нотт поднял синий взгляд от ее руки и уткнулся в молящее лицо. Сглотнул от такой близости, сжимая горлышко стеклянной бутылки. — Малфой не должен знать о нем. Это моя тайна. Пожалуйста.       Тео пользовался случаем. Рука легко легла ей на плечо, чуть поглаживая, а лицо опустилось к покрасневшему уху.        — Гермиона, успокойся. Если ты настаиваешь, я не буду, — он не рассказал Драко о сыне ни в одной из линий жизни, и в этой не собирался. Только поглубже вдохнул ее запах. — Поговорим вечером, ладно? Я угощаю.       Гермиона облизала губы и отступила шаг назад, краснея, как спелое яблочко. Строгость на ее лице смягчилась доверием.       — Зачем я пошла с Этамином в кино? — бурчала Грейнджер себе под нос, закрывая лицо ладонями. — Именно этого всегда и боялась! Обычно с ним ходили мои родители.        — Мы притягиваем то, чего боимся. Таков закон подлости.        — Идем, идем! — подскочил снова Этамин, дергая за руку свою потрясающую маму, которая уж очень любила доверять не тем мужчинам.       Огненная серьезная ведьма, держащая все под контролем, даже свою тайну на протяжении почти десятка лет, хотела быть счастливой, как и любая женщина. Нотт понимал противоположный пол слишком хорошо, но Грейнджер все равно была для него загадкой. За всем своим хитиновым покровом прятала невероятную мягкость и чувственность, к которой ему ни разу не удалось подобраться. Он не мог разжечь в ней страсть собой. Даже когда они спали, Гермиона не была в полной мере открыта ему. Почему?        Потому что не любила. Никогда.       Залезть к ней в голову стало идеей, которую хотелось реализовать как можно быстрее.        С той встречи прошло немало дней, когда ночью в его студию тихо постучались. Нотт уже собирался спать, но быстро подскочил с кровати, натягивая на себя футболку с длинными рукавами, скрывающими шрамы. Босые ноги спрятали широкие пижамные штаны.       Больше прийти было некому, поэтому он открыл дверь нараспашку своей гостье. Грейнджер стояла в пижаме и грызла большой палец, но глаза горели. У нее всегда просыпался огонь внутри, когда дело касалось Малфоя, и Тео понял: разговор будет об Этамине. Она переживала.       Забежала к нему в студию и сразу направилась к окну, доставая из пачки сигарету. Тео подкурил ей и спустя недолгое молчание, начал разговор, тоже неторопливо потягивая дым:       — Значит, у вас есть сын.       Вообще, Нотт не курил до встречи с ней. И когда она закурила при нем первый раз в другой линии времени, не стал травить себя никотином. Но стоило ей уйти… и вот, весь этот год, он не мог избавиться от яблочных противных палочек, которые его разрушали.        — Да, — она выдохнула в окно, стряхивая пепел. Пальцы красиво постукивали по сигарете. Тео смотрел на убранные в пучок волосы и мысленно облизал ее обнаженную шею, поднимаясь к виску. Именно туда он приложит свою палочку, чтобы проникнуть в нее. — Этамин. Я не знаю, как отреагирует его семья, когда узнает, поэтому оттягиваю этот момент неизбежного.        — Почему ты так этого боишься? — подталкивал Тео. Все равно это произойдет, так пусть она будет счастливой. — Они тебе ничего не сделают. Малфои берегут свой род.       Тео видел раньше, как Люциус принимал своего внука и прекрасно к нему относился. Оказалось, что у Малфоев бывает только один ребенок на поколение (узнал буквально в последние годы), и у чистокровного дедушки просто не было выбора. Нарцисса же была более спокойна и просто следовала за мужем, к тому же, безумно любила Драко.        Чему Нотт завидовал до коликов.        — Я скрывала его столько лет, — Гермиона опустила взгляд, играя кончиком языка по острию зубов. — Как я сейчас скажу ему об этом? — подняла на него свои медовые глазки. — Как?       Шершавые пальцы щелкнули недокуренную сигарету в окно, и ладони легли Гермионе на плечи, притягивая ближе. Тео склонил голову к своему плечу.       — Чего ты хочешь на самом деле, Гермиона? — голос обрел хрипотцу, ту, которая выделяла его необдуманную речь. Спонтанность была для него редка, но именно тогда голос менялся, пропитывался откровением.        — Чтобы Этамин был в порядке, — она бросила сигарету в пепельницу, не потушив, но не отстранилась. Нотт слышал, как они с Уизли сегодня снова ругались, потому что Гермиона провела весь отпуск с сыном.       — Нет, — Тео замотал головой и облизал пересушенные от волнения губы. — Подумай еще.       Разве в счастливом браке убегают среди ночи покурить в квартиру к другому мужчине?       Ты же несчастна, Гермиона. Скажи, что хочешь быть счастливой, что устала скрываться, что хочешь настоящей любви и расслабиться…        — Не возвращаться домой…? — Гермиона дернула уголком губ в грустной усмешке, а лоб покрылся глубокими морщинами боли.       — Уже лучше, — Тео скользил руками по ее плечам, расслабляя скованные мышцы. — А если подумать еще.       Янтарь скрылся за веками. Глубокий вдох.       — Перестать притворяться и прятаться, — она выдохнула и открыла яркие, как лава, глаза. — Поговорить с Драко.       Смех безумия рвался из груди, прожигая грудную клетку.        — Бинго! — весело расширил синие глаза Тео, как будто не хотел разрыдаться от своей ущербности. Осмотрел ее прекрасные губы в легкой улыбке, спустился ниже к ключицам и остановился на платиновом артефакте, выпавшем из ворота пижамной кофты. — Это змея. Он подарил?       Кто еще.       — Да, — пальчики потеребили кулон, убирая за ворот. Ноги в просторных штанах сделали от него шаг назад, и ладони Тео упали с хрупких плеч. — От легилименции. Я ее усилила.       Так-так-так. Он знал об этом амулете и ранее от нее, но теперь понял, что спросил не зря. Придется его с нее снять, чтобы залезть в голову. Легилименция Нотта хромала. Как это сделать?        — Почему ты носишь ее до сих пор? — голос Тео похолодел. Он облизал уголки своих губ, привлекая ее чуткое внимание.       — Это защита, — Грейнджер кивнула сама себе и достала палочку, накладывая на себя очищающие от запаха сигарет чары. Собиралась уходить.        — Мы опять вернулись к обману?        — Я… — она в поражении убрала древко обратно в карман кофты и опустила руки вдоль тела. — Хочу помнить.        — До сих пор?       — До сих пор.        Тео хотел наиграно улыбнуться, но не смог, поэтому весь дернулся и сжался в странном порыве раствориться в воздухе, чтобы не существовать. Сколько можно слышать это? Одно и то же. Ебаный кошмар.       Но Грейнджер смотрела на него. Таким теплым взглядом, нашедшим родственную душу и слушателя, что он не мог иначе.       — Расскажи ему, — выдавил он без тени радости на лице.        — Нет! — Гермиона запротестовала, размахивая руками. — Нет, ни в коем случае. Это разрушит мой брак, который и так держится непонятно на чем, наделает трещин в его браке, и это в лучшем случае, Тео.       — Не попробуешь, не узнаешь, Гермиона, — все, что она описала, уже происходило, но Грейнджер продолжала хвататься за зону комфорта. — Может, оно и к лучшему?       — Нет, — нахмурившись, твердо произнесла разгоряченная диалогом ведьма, оборачиваясь на доску. Понятно. Разговор окончен. — Давай лучше вернемся к ритуалу. Я бы хотела сравнить нашу работу с тем проектом, что я сдала Слизнорту на последнем курсе. Он должен был сохранить его.        Нотт уже видел этот сценарий три года назад. Как только нога Гермионы переступала порог Хогвартса, Блейз сообщал Драко об увольнении его возлюбленной из Министерства. Малфой уже через пять минут собирал вещи следом за ней, потому что там у них все началось. Это было больно. Тео отходил неделю, когда увидел их поцелуй на Астрономической башне.       Судь-ба. Сраная.        И ему не место в ней. Теодор — третий лишний, и должен принять это. Если бы не его путешествия, он бы никогда не влюбился в Грейнджер и уже давно бы нашел лекарство для Астории. Вот верный путь, который Тео исковеркал своими руками.        — Слышал, в Хогвартсе нехватка педагогов, — произнес он сломленным голосом, отворачиваясь к окну. Попробовал улыбнуться для тренировки — не получилось. Еще раз — губы дрогнули, но все еще не то.       Маска клоуна сломалась.       — Правда? — раздался голос возле доски где-то слева, но заглушался задубевшими от боли барабанными перепонками. — А я… Много думала об этом.        Тео уперся в подоконник руками и глубоко вдохнул прохладный воздух. Давай же, приходи в себя.       — Хочешь уволиться?       — Я только думала, — она взяла мел и что-то исправила, стуча по доске. Тео тоже постучал пальцами по подоконнику. Тук-тук-тук. — Поработать с детьми и дать им знания — звучит не так плохо. Хотелось бы быть полезной. От работы в Министерстве никакого толку и удовлетворения, — ее голос с каждым словом приближался, и вот Гермиона уже стояла возле него, скрещивая руки на груди, потому что не почувствовала поддержки в работе и желания Теодора помогать. Заглянула ему в лицо.       — Так сделай это, — Нотт резко повернулся к ней в порыве легкой злости на себя. — Ты же Гермиона Грейнджер! — его слова звучали слишком агрессивно для Тео, и он натянул на лицо улыбку, ненатуральную. Грейнджер это заметила и нахмурилась. — Когда последний раз ты была удовлетворена?        Звучало жутко. Теодор проморгался и закусил губу изнутри до крови, потому что боролся сам с собой и оттолкнул ее. Больно.       — Может, ты и прав, — тихо сказала она. — Я пойду. Поработаем завтра.       Грейнджер ушла, чтобы вернуться, когда ему полегчает. Но на следующий день он так напился, что еле дополз до двери, чтобы ее открыть. Полураздетая девица выскочила из его квартиры прямо перед носом шокированной таким безобразием Гермионы. Хотелось смеяться, а она все молчала.       Молчала. Прошла в квартиру. Молчала.       Нотт запнулся об столик и завалился на диван, откидываясь на спинку. Опять молчала. И чего она все молчит?       Тео уронил руку себе на колени и услышал, как звякнул его ремень. Опустил пьяный взгляд. На нем были расстегнутые брюки. И все.        — Что это? — Она медленно опустилась рядом, пока он смотрел на нее исподлобья. Грейнджер расплывалась, но ее прикосновение на предплечье все равно обожгло, как пламя факела. — Тео?       Моя попытка все это закончить. Но ты оказалась рядом.       — Ты хотел…        Приятное наслаждение от ее пальцев вдоль шрама притупило все.       — Но я еще здесь, — с косой улыбкой вырвался грубый смешок и тут же утонул в поджатых губах. Нотт жалел, что напился, потому что не мог в полной мере насладиться ее руками.       — Это ужасно, — женский тихий голос.       — Бывало и хуже.       Он отрубился в полном невменозе, а утром его ждали склянки с антипохмельным зельем на столике и куриным бульоном на плите под чарами стазиса. Самое вкусное, что Теодор ел в жизни.       Через месяц решительность вбилась в сознание острыми клиньями. Ритуал был почти готов, но оставался последний ингредиент, который бы активировал зелье. Это означало, что пора отпускать Грейнджер к Малфою, а самому Тео ответить на те пару писем от Астории, что лежали все это время невскрытыми. И Гермиона ворвалась внезапно, как чертов ураган, даже не постучавшись. Нотт натянул рубашку, быстрее ее застегивая, чтобы не слышать больше этого сочувственного голоса на его попытку покончить с собой. Иначе не выдержит.       — Я поняла! — Ее уставшие после работы ноги скинули туфли на ходу. Глаза светились, а волосы растрепались, прилипая к мокрому лбу от жаркой погоды. — Нам нужна кровь!       Тео коварно улыбнулся.       — Ты хочешь убить кого-то? — Он проследил, как женские пятки сверкают мимо него к меловой доске. — Я спрячу тело, прикрою, не переживай, милая.        — Тео! — женский смех прокатился по студии, и Нотт двинулся на источник, как завороженный. Гермиона была такой счастливой, когда достигала цели. — Нам нужна кровь первой. Той, что прокляли.        Теодор уставился на формулу, что она быстро писала кусочком мела.        — Ты уверена?       — Нет, — она пожала плечами, ставя точку с громким стуком в конце уравнения, которое сошлось. Руны загорелись на доске. — Но это же логично, сам посмотри… Нужен Маховик времени! И довольно мощный…       Пока она трещала, Тео растворился в ее румянце на щеках. Взволнованной мимике, словно ей снова восемнадцать, а впереди вся жизнь и миллион открытий. Ее острые зубки закусывали нижнюю губу, и Нотт сдался.       — Гермиона? — прохрипел он не своим голосом прямо ей на ухо, когда подошел вплотную, чувствуя жар женского тела.       — Что? — Гермиона повернулась к нему, и большие карие глаза горели пламенем. — Ты меня слуш… — он обхватил ее шею ладонями и резко притянул к своим губам.        Такие прекрасно-теплые, живые, с легким вкусом сигарет и кофе. Горько и сладко, как Тео и помнил. Руки вдавили их в себя, но поцелуй был нежным, лишь прикосновение, хотя хотелось затолкать в нее язык и насладиться по-настоящему.        Он простоял так с ее губами на своих несколько секунд, пока не открыл глаза и не увидел глубокий шок в ее карих глазах, которые она не закрывала. Пальцы обхватили его запястья и сжали.       Блять. Блять!       Он отстранился, резко выдыхая остатки разума.       — Я замужем, Тео, — тихо сказали ее тонкие губы, пока сама Гермиона покрывалась мелкой дрожью от наличия измены. Для нее это стало настоящим преступлением, как и в других реальностях. — Тео… — ее пальцы в страхе сжались сильнее, и Нотт впервые выдал весь спектр чувств, дрожа приоткрытым ртом.       — Я знаю, — едва различимо выдавил он и отскочил, как ошпаренный. — Черт, я все испортил. Блять! — проорал Тео на всю студию, замечая, как Грейнджер потянулась за палочкой. — Я же обещал. Обещал себе!        — Тео… ты меня пугаешь, — Гермиона смотрела на него, словно увидела другого человека. Так и было. Его трясло, и он метался перед ней загнанным в угол зверем. — Успокойся.       — Я понял, — он подлетел к ней, чувствуя ее свербящую защитой невербальную магию. Пальцы крепко сжимались на палочке. — Так будет лучше, — пару раз кивнул, выдавливая улыбку сквозь боль в горле. — Ты поможешь мне, а я помогу тебе. Хватит бегать от судьбы.        Хватит. Он уже сошел с ума.       Грейнджер сама придет к нему за Маховиком. Он оставит ей несколько подсказок, не будет стирать память о ритуале, а лишь уберет из воспоминаний себя. И Этамина, потому что с ним она будет остерегаться Драко, и это может затянуться. На всякий случай, срок будет до Рождества.       А Малфой нужен. Гринграссы скрывают свою родословную. Тео понятия не имел, где жили предки Астории, как их зовут, кого прокляли первой, а если попросит саму жену Драко достать информацию — тот это сразу пресечет. Поймет, что здесь что-то не так. И опять все дракклу под хвост, а Теодор уже просто не вывозил начинать все сначала. Он видел, что Астория умрет в тридцать, если ничего не делать.       Грейнджер вспомнит про кровь первой, Драко достанет для нее информацию, ведь он тоже ищет способ вылечить. Они сойдутся. И тогда, тогда… Может, это идеальный план?        Чары. Нужно наложить чары забвения на Этамина, которые рассеются, когда она приедет домой на Рождество и увидит его волосы. Идеально. Память он вернет ей сам.        План уже до этого зрел в его памяти, но теперь встал по полочкам. Гермионе нужен Драко. Драко нужна Гермиона. Тео нужно… просто ждать. Они сделают все за него и сойдутся, как и всегда.       — Тео? — Гермиона убрала палочку в карман юбки, положив нежные ладошки на его скулы, чтобы поймать мечущийся от раздумий безумный взгляд. — Послушай, — только когда он смог остановиться на ее лице, понял, что его глаза расширены, как у психа, а руки трясутся. Так было всегда, когда ему приходили гениальные мысли, которые срочно нужно реализовать. — Давай мы сейчас сядем и все обсудим, хорошо? Я не злюсь. Успокойся.       Ох, ты будешь злиться. И оттолкнешь меня. Малфой, как благородный принц, вылечит Асторию и перевяжет ее красным бантиком, лишь бы избавиться. Все будет так, как должно быть.       Грейнджер без всего этого не пойдет добровольно к Драко.       — Прости меня, — сказал Тео спокойно, аккуратно вытаскивая свою палочку из кармана брюк. — Но ты будешь мне благодарна, поверь. Я все сделаю для тебя, — одна рука сорвала с нее цепочку, а вторая поднесла палочку с белым сиянием прямо ко лбу. — Обливиэйт!       Ее глаза тускнели на глазах, а пальцы медленно соскальзывали с его небритых щек. Пока она в беспамятстве, Тео обхватил ее лицо и поцеловал еще раз. До дрожи. До ебаной боли в груди.       Медленно оторвался, смотря на ее безразличие. Прислонил палочку к ее виску.       — Легилименс, — ворвался в сознание, как настоящий фашист.       Сначала посмотрел последний год учебы в Хогвартсе. Как эти двое ненормальных заключили сделку в коридоре на дежурстве. Как стащили справочник, напились, проснулись вместе. Как целовались, трахались, прятались. Как ругались и снова трахались. Увидел, как Грейнджер пыталась избавиться от ребенка. Трусливый поступок Малфоя, которому не удивился.       Еще раз посмотрел их первый раз. Охуенный. Должно быть, гребаный везунчик-Драко до сих пор вспоминает его, потому что такое забыть невозможно. И связь эту тоже. Нотт понял, что ему никогда не добиться ее. Вместе они выглядели невероятно. Чувствовали невозможное. И совершили обряд…       Вот в чем дело. Малфой, похоже, даже не понял этого, как и она. Грейнджер говорила, ее душит. Конечно, душит.        Тео пытался вырезать все лишнее, но понимал, что его сил не хватит на идеальную работу. До Рождества, когда она точно поедет к родным, должно дотянуть без проблем. Если все произойдет раньше, Теодор это поймет. Может, сам натолкнет ее в нужном направлении. Без воспоминаний о сыне, Грейнджер будет более податливой, быстрее подпустит Драко, а тот, если залезет к ней в голову, вряд ли станет копать под ее «брата». Это будет идеальное преступление, и ему нужно будет просто наблюдать издалека, контролируя.       С больной улыбкой Нотт убрал палочку, наблюдая за струйкой алой крови, плавно стекающей с ее носа на губы. Капля разбилась между ними об пол. Карие глаза закрылись, и тело рухнуло ему в руки.       — Вот и все, милая. Теперь ты поедешь в Хогвартс, но для начала нам нужно оставить пару писем. А одно я доставлю сам, чтобы посмотреть Уизли в лицо и убедиться, что тот не натворит глупостей.

***

      — Рональд Уизли, — с усмешкой на губах, Тео окликнул рыжую шевелюру между прилавков магазина всевозможных вредилок.       Через секунду голубые глаза бывшего аврора сузились, глядя прямо на него.        — Ты что тут делаешь? — с нескрываемой неприязнью в голосе, тот сделал к нему два резких шага. Уизли терпеть не мог Нотта, потому что знал об общении Гермионы с ним. Родители Грейнджер тоже знали. Ей пришлось им рассказать образно об их работе, когда в парке они увидели, как Тео покупает Этамину мороженое. Хороший был день.       — Я здесь в качестве совы, по всей видимости, — Нотт любил играть роль дурачка. — Вот, это письмо от Грейнджер, — он выудил из кармана конверт, не забывая непонимающе хмурить брови. — Она сказала, чтобы ты прочел это, перед тем как идти домой.       — Что за бред? — Рон принял письмо и несколько раз повертел его, смотря на Тео волком.        — Не знаю, — «посыльный» пожал плечами в пиджаке с легкой улыбкой на губах. — Прочти.       Уизли принялся распечатывать конверт, почти разрывая его. Не проверил на чары, не всмотрелся в почерк, хотя Тео так старался его скопировать. Какой же остолоп.       — Ты имеешь к этому отношение, Нотт? — кидал он на него злые взгляды из-под бровей, сдерживая оскал.       — Кто знает.       «Дорогой Рон,       Я знаю, что в наших отношениях сейчас не все гладко. Тебе приходится выносить мой сложный характер, мою тягу к решению проблем и ужасную педантичность. Пожалуйста, верь мне, что я поступаю правильно.       Я стерла себе память о сыне, а Теодор помог мне заложить воспоминания о том, что Этамин — мой младший брат. Нотта я тоже больше не помню.        Это всего лишь до Рождества!       МакГонагалл прислала мне приглашение на работу в Хогвартс, в качестве стажера и куратора. Я поеду. Мне нужно немного абстрагироваться, чтобы найти информацию в закрытой секции  библиотеки о своей невозможности иметь детей. Я уверена, что найду ответы. А у тебя будет возможность отдохнуть от меня.        Я не стала говорить тебе лично, потому что боялась, что ты попытаешься меня отговорить, но так будет лучше, поверь мне. Моя память вернется, когда я закончу свое исследование, и мы поедем куда-нибудь вместе отдохнем, ладно?        Пожалуйста, не говори мне об Этамине. Не упоминай, что у меня есть ребенок. За ним пока присмотрят мои родители. Я должна решить проблему!

Твоя,

Гермиона»

      — Это шутка какая-то? Нотт!       Возможно, Тео немного перестарался с радостным подтекстом Гермионы, да и вообще, Грейнджер сказала бы все в лицо сама или написала листов пять с подробностями. Но Нотт выжал все, что мог, из ее воспоминаний, основываясь на их взаимоотношениях.        — Спокойно, Уизли, — Теодор развел руки, смотря на разгневанное лицо рыжего идиота. Купился. — Я лишь помогаю ей, ничего более.       — Моя жена бросила меня и уехала! — проорал он, пугая посетителей магазина. Те покосились и ушли прочь, но Уизли только смял письмо в ярости.       — Еще не уехала, но не советую тебе говорить ей лишнего, — Нотт боялся, что этот придурок сорвет все планы, от чего зад неприятно сжимался.       — Чем вы занимались все это время? — разгневанный муж Гермионы рванул к нему, раздувая ноздри до размера двух кратеров. Нотт лишь отвел назад лицо в брезгливости. — Ты что, совсем поехавший?! Верни ей память!       — И что изменится, Уизли? М? — теперь Тео наступил на него, и Рон сделал шаг назад, сдерживая оскал. — Это ее решение, не мое. Ты же сам хотел этого, разве нет? Передохнуть, — глаза рыжего расширились, и Нотт удовлетворено облизал уголок губ в улыбке. — Патил будет счастлива, удели ты ей больше внимания.       — Какого хрена…       — Грейнджер делает это ради тебя. Ты же ее знаешь, — пошел в обман, намекая на бесплодность его жены. — Она хоть раз тебя подводила?       Уизли выдал то, что Нотт вообще не ожидал:        — Когда забеременела от Малфоя?!       Вот оно. Сыпалось из него. За это надо цепляться.       — Ну вот и убьешь двух зайцев, Уизли, — Тео продолжал строить из себя благодетеля для него. — Пока она разбирается с вашим общим недугом, чтобы нарожать тебе рыжих отпрысков, тебе не придется видеть уменьшенную копию Малфоя у себя под носом, — видя его обескровленное лицо, добавил козырь в распевке: — Он, должно быть, ужасно тебя раздражает…       — Ты раздражаешь больше, — выплюнул тот сквозь зубы, осматривая улыбку Тео в коронных «тридцать два». — Он ребенок…       — Ребенок Гермионы и Драко. Я понимаю твои чувства, — добавил между делом.        — Это же безумие! — пробубнил себе под нос рыжий, теребя в руках скомканное письмо. Надо надавить. Эти сомнения Теодору не нравились. — Опять она…       — Окстись, Рональд, — подошел он к нему. — Развейся немного. Если вы любите друг друга, вам это не повредит, а только пойдет на пользу.       — Здесь что-то не чисто, — блять! Да что ты такой непробиваемый!       — Спросишь у нее на Рождество. Всего четыре месяца. Я просто пришел передать письмо, Мерлин…       Уизли выкинул пергамент в мусорку и скрылся в подсобке, намекая Тео одним убийственным взглядом, чтобы тот свалил. Готово. Родители Грейнджер уже должны были получить письмо. С ними проще.       Не благодари меня, Гермиона.       Кто же знал, что эти двое так быстро все сделают. Какое тут Рождество! Прошло чуть больше двух недель, когда он отдал ей Маховик на приеме в Малфой-Мэноре, и еще не кончился месяц, как ритуал был готов, а чары спали!        Драко и Гермионе никогда не избавиться от этих чудовищных уз, а Теодору от его чудовищного безумия.