Глава 36. Обряд
23 июня 2025, 23:16~*~ Сейчас~*~
Теодор медленно закрыл за собой дверь, легко кланяясь в приветствии ничего непонимающей Джин. Синие глаза оглядели комнату из-под кудрявой челки, а губы растянулись острыми уголками точно вверх. Гермиона сжала на предплечье Драко пальцы, ища поддержку. Нотт вызывал в ней панику, абсолютно ей не свойственную. Даже в самой ужасной ситуации она всегда включала мозг, но при виде него страх разливался в венах. Тело помнит, что он сделал что-то неправильное с ней, и Гермиона молилась, чтобы это было не насилие. Малфой помог Грейнджер подняться, не спуская стальных злых глаз с незванного гостя, и его руки дрожали от магии. Стоя рядом, Гермиона чувствовала, как палочка в кармане расстегнутого пальто Драко вибрирует, а нос морщится, как у рычащего цепного пса. Эт наслаждался пирожным, а Джонатан только вышел из гостиной, где искал письмо. Он одним взглядом приказал жене отойти к нему, и Джин послушно отошла. — Мама, папа, — Гермиона так же не сводила взгляд с вошедшего, не зная, что от него ожидать. — Отведите Этамина наверх и побудьте с ним. — Гермиона? — Джон напрягся. — Со мной Драко, папа, — сказала она уверенно, но Малфой не шелохнулся, а вот отец, как ни странно, кивнул. Они понимали, что в проблемы волшебников вмешиваться не стоило. — Нас двое. — Мама? — глаза сына заинтересовано осмотрели входящего. — Тео! Сердце пропустило удар. Гермиона в гневе достала палочку и сжала так, что послышался хруст дерева. Или это от палочки Драко. — Привет, Эт! — Нотт помахал ему, сидящему за столом в креме и карамели, одними пальцами. Малфой скрипнул зубами. — Уплетаешь любимые пирожные? Только он хотел ответить, как Грейнджер резко оборвала сына. — Этамин, — Гермиона серьезно сжала губы, на что тот нахмурился, но медленно спустился со стула. Ему хватило одного взгляда матери. — Будь с бабушкой и дедушкой наверху. Под смешок Теодора мелкие шаги сына прозвучали эхом в доме, где повисла осязаемая тишина. Джон кивнул дочери и скрылся на лестнице вместе с Джин, подталкивая внука в спину. Гермиона знала, что отец прилетит к ним, как только услышит звуки борьбы, и хотела бы обойтись без шума. — Какого хрена, Нотт? — Драко трещал, как датчик радиации. Еще немного и здесь будет небезопасно находиться. — Драко, — глухие и тяжелые шаги Тео прозвучали два раза, спускаясь с коврика прихожей. Лицо окрасила задорная любопытная улыбка. — Я тоже не в восторге тебя видеть каждый гребаный раз, — его голосом это звучало даже нежно, но сам смысл фразы вызывал жуткие мурашки. — О чем ты? — Малфой сузил серые глаза, очерченные гневной краснотой. — Ты искажал время? — И не раз. Гермиона едва контролировала злость. Это просто ужасно — быть в незнании! — Верни. Мою. Память! — отчеканила она слова, срываясь на крик, и Теодор послушно полез в карман, откуда достал флакон с зеленым зельем, исписанным завитками серебряных воспоминаний. Выставил перед собой, держа двумя пальцами и склонил голову к плечу, забавляясь. Жуть. Чертова жуть! — Держи, милая, — он подкинул ей флакон, и Грейнджер поймала его одной рукой, не отпуская из другой палочки. — Я приправил твои воспоминания своими, чтобы картинка для тебя сложилась. Хочу посмотреть, что ты скажешь на наши отношения, — Гермиона быстро подняла расширенные карие глаза от зелья на синее ехидство его взгляда, ощущая, как Драко начало холодно трясти. Ледяная ярость. На лице стальная строгость. — А если мне не понравится твоя реакция, я отмотаю время и изменю все снова, — он цокнул и глубоко устало вздохнул. — Не привыкать. Гермиона сжала в ладони флакон. Он нам угрожает? — … Отношения? — голос дрожал и выдавал замешательство. — Я не могла быть с тобой в отношениях, — грубо выдавила, и Малфой выдохнул сквозь зубы. — Пей, детка. — Тебе конец, Нотт, — давно Гермиона не слышала такого голоса. Загробного. Малфой сделал шаг, и стакан с молоком на столе треснул от давления магии. — Я размажу тебя, как грязь на подошве, который ты и являешься. Гермиона осмотрела зелье в руке, сверкающее нитками воспоминаний. Сомнения терзали, но выбора не было. Что-то говорило ей выпить его. — Есть повод так меня ненавидеть? — Нотт невзначай достал палочку и постучал ей по губам в задумчивости, намекая, что не безоружен. — Может, это я должен ненавидеть тебя? — позерство так и лилось из него, закрывая настоящие эмоции маской. Все поведение Теодора выглядело неискренним. Напускным, защитным механизмом, а микстура в руке манящей и дающей все ответы мира. Под быстрое дыхание Гермиона откупорила деревянную крышку, привлекая внимание Малфоя, который в момент выставил к ней руку. — Грейнджер, не пей это дерьмо, — угрожающе произнес он, но рука уже опрокинула мерзкую соленую микстуру в горло. В голову ударило дубинкой. — Гермиона! Сильные холодные руки подхватили ее, но в глазах потемнело. Голоса растекались, картинки мигали под веками, вливаясь в нее потоком. — Да не переживай ты так, Драко, — услышала она неспешные шаги и голос под бесконечное мерцание. Гулко и быстро под ухом стучало сердце родного человека. — Это всего лишь изобретенное тобой зелье. Отличное, кстати. Мне никогда не стать таким зельеваром. Тео показал ей немыслимое. Картинки встали на места. Она видела мертвого Драко, который разбился на метле после ее смерти. Разбитый череп и вывернутую под неестественным углом руку, во всех подробностях, назло. Видела знакомство с Ноттом, и она сбилась со счета, за ними наблюдая. Их было множество, и каждый раз этот сумасшедший все искуснее подбирал слова, располагая Гермиону к себе, чтобы сблизиться. Занимался с ней сексом, и не поскупился на эти кадры, вставив каждый, который запомнил. Свое тело в его руках, стонущее имя Тео и закатывающее глаза на синих простынях, она не могла и представить, а теперь отчетливо видела. — Ты настоящий смертник, — услышала Гермиона гневный голос Драко, что теперь целовал ее перед глазами на Астрономической башне. В парке. В ресторане. Снова и снова видела Теодора, сходящего с ума от этого и пишущего самому себе письмо. Смертник. — Что вас связывало? Он убил меня. Авада Кедавра, звучащая из его уст, была такой вымученной и беспомощной. Когда нет выбора, когда ты боишься потерять самый ценный артефакт, позволяющий тебе менять мир. Когда ты не знаешь, что делать, и вскрываешь себе вены, даже когда получил то, что хотел. Нотт вызывал жалость. Понимание. Для этого и показал, каким бывает без всей этой клоунады. Лекарство. Меловые доски. Его исполосованные шрамами руки и пьяный взгляд на грани отчаяния. Теодор Нотт запутался, потерялся и опасно сошел с ума. Поцеловал ее в порыве безумия два раза, чем вырастил в Грейнджер сочувствие и злость одновременно. — А ты спроси, — голос ее убийцы, друга и любовника вызвал волну страха, раздробившую позвоночник. Она распахнула глаза и опала в руках Драко, как водоросли. — Привет, Гермиона. Увидев над собой серые глаза, полные животного страха за нее, Грейнджер сглотнула отвратную горькую брезгливость к себе. Грязь стекала у нее по голове и застилала веки. Ноги налились свинцом. — Ты в порядке? Малфой опустил ее на ноги, немую и покрытую холодным потом. — Что… — проверила Гермиона свой голос, хватаясь за больное горло. Уставилась на Нотта, побледневшего, осунувшегося от сожаления. Он уже жалел, и это очень плохо! Ему достаточно взмахнуть палочкой и скрыться, чтобы пару раз крутануть Маховик. — Зачем? Зачем ты мне показал все это?! — проорала она, наступая на кудрявого сумасшедшего. — Ты… ты… — Грейнджер? — Драко поймал ее за локоть, притягивая обратно, и Тео на это нервно дернул скулой. Не понравилось. — Это… — перед глазами лежало ее безжизненное тело, и Драко, и Астория. Бесконечные знакомства, предугаданные диалоги, любимый ресторан. Секс с чужим человеком. — Ты поехавший, Тео. Нотт медленно и ни капли не скрывая натянул маску на лицо с перекошенной усмешкой. Драко сжал на ее локте пальцы. — Возможно, — его плечо подпрыгнуло почти игриво. Два сапфира уставились на Малфоя за ее плечом. — Тебе я не позволю смотреть мою голову, и не надейся, — предупредил он Драко, сжимающего палочку с белесым от заклинания кончиком. — А я и не буду спрашивать! — Малфой, нет! — резко вырвалась она из его хватки, вставая между ними. — Нет. Не надо. — Что ты делаешь, Грейнджер? Малфой мог загреметь в Азкабан. Тео мог снова отмотать время. В доме ребенок. Аврорат вызвать они не успеют, а если и смогут, то Тео понадобится пару минут, чтобы изменить будущее. Никакого боя. Нужен контакт. Грейнджер резко повернулась на каблуках к Теодору, улыбка которого растворилась. — Что ты хочешь, Тео? Он взглянул на Малфоя и прохрипел не своим голосом: — Поцелуя будет достаточно, — палочки он не опускал, стуча по ней пальцами. Тук-тук-тук. — И я уйду, обещаю. — Не смей, — Драко боялся шевельнуться, потому что пришел к тем же выводам, что и Гермиона. Сжимал зубы и рычал, пытаясь сорвать с ошейника цепь. — Блять, я убью тебя. Клянусь, Нотт! Ладонь Грейнджер взметнулась перед Драко, останавливая его на месте. Она хотела бы сорвать с себя цепочку, чтобы Малфой увидел ее мысли, прочел то, о чем она думала. Одним своим карим взглядом пыталась показать ему, чтобы он верил ей, послушал хоть раз. И тот застыл, расширяя глаза от недовольства. — Ты уже поцеловал меня, Тео, — произнесла Гермиона, поворачиваясь обратно к этой безумной улыбочке, которая не держалась. — Без моего согласия. Драко в гневе оскалился, но от следующих слов Теодора его прибило к деревянному полу: — Я и трахался с тобой, — специально сказал Нотт, искоса наблюдая за обезумевшим Малфоем, у которого в руке хрустела палочка. Тео мстил. Ему нужно было отомстить. — Теперь ты знаешь. — Это было в другой реальности, — произнесла она погромче, чтобы зрителя их разговора хоть немного отпустило, и это едва ли помогло. Нотт же дернул бровями. Для него это было живо. — Мы отдадим тебе все, что нужно для ритуала. Проведешь его и вылечишь Асторию. Только нужно дождаться… — Кровавую розу? — спросил он, закусывая губу и наслаждаясь лицом Гермионы, разглядывая в победе каждую черточку. — У меня есть пару штук. Подкинул себе семена много лет назад. Такой привередливый цветок… выживает всего один куст из двухсот. — У нас есть Кровавая роза, — процедил Драко, выжидая. Он понимал, что действовать в данной ситуации опасно для всех. Они могли потерять те воспоминания, которыми обладают. Один неверный шаг, и Тео сбежит, чтобы воспользоваться артефактом. Всего один… Теодор засмеялся. — Драко, ты заказал ее у меня, — он облизался, а кудри упали ему на глаза, из-под которых он едко выглядывал. — Старик Стэн? — игриво поджал губы. — Работает на меня. У тебя нет роз, — Гермиона сжалась в один клубок из страха и обиды, пока палочка Драко окрашивалась в зеленый цвет. Искрила. — Один поцелуй, Гермиона, — Грейнджер сглотнула, понимая, что выхода нет. — Через неделю у нас будет все для ритуала. Мы с тобой его придумали… В горле пересохло. — Лечение Астории нужно тебе, — пыталась выйти из этой клетки. — Мы отдадим тебе все, что нужно для него. Тео положил худую руку на ее плечо и медленно погладил вниз по руке. Гермиона проследила за этим движением, не дыша. — Убери руки от нее, — Малфой уже рычал, но ничего не мог сделать. — Не искри палочкой, Драко, — Тео от прикосновения к Гермионе немного успокоился. — Ты же не хочешь в Азкабан? — Плевать я хотел! — Хватит, Тео! — Гермиона стряхнула его руку, и Нотт нахмурился, смотря на свои упавшие с ее платья пальцы. Ему больно. — Это я могу упечь тебя в Азкабан, — проговорила она быстро, пытаясь достучаться до того Тео, что существует глубоко внутри под всем этим сумасшествием от власти. — Ты получил, что хотел. Лекарство, Асторию. Я прощаю тебе твои выходки. Только оставь нас в покое. Нотт вздохнул и прикусил язык, размышляя. Нет, он еще не отомстил. — Я хочу твой поцелуй, — он чуть склонился к ее лицу, но Гермиона не дрогнула. — Не заставляй меня отматывать время, — ласково пригрозил. — Тебе это приносит удовольствие? Нотт не был убийцей и чудовищем. Не сделал ничего такого, за что можно было бы его наказать, но очень этого хотел. Ненависть к самому себе, чтобы оттолкнуть Гермиону, и истерика Драко, чтобы удовлетворить потребность в его злости, как злился он сам, - вот, что ему было нужно. — Немного отмщения, — сказал Теодор тихо, загипнотизированный ее губами, быстро вбирающими воздух. Одно неверное движение… Грейнджер медленно моргнула. — Ладно. Воздух задрожал. — Грейнджер! — только и успел крикнуть Малфой, смотря на их холодный бездушный поцелуй. Стаканы на столе полопались, зеркало у лестницы треснуло. Тео не касался руками, только губы мягко накрыли ее, захватывая в плен своей настойчивостью и болью. Гермиона ответила, вспоминая все то, что видела. Не чудовище. Он не чудовище. Это всего лишь поцелуй во благо. Нотт отстранился от нее, не размыкая контакта глазами и наслаждаясь гневным дыханием Драко. Ее взглядом, рябящим предательством. Теперь она предала не Тео, а Малфоя, и тот растянулся в улыбке, наконец, добившись своего. — Ты больной, Тео, — сказала она ему в лицо со шрамом от печатки Малфоя на скуле, чувствуя влагу на ресницах. Вкус его губ на своих. — Тебе надо лечиться. — Я уже слышал это от тебя, — он выпрямился и облизал изгиб своего рта, смотря на Драко безумным взглядом. — Увидимся на ритуале. Вы же будете присутствовать на проведении? Все-таки принимали участие в создании. — Уходи, — Гермиона ринулась к двери и открыла ее, сжимая дрожащие веки. Нотт прошел мимо нее и исчез на крыльце со взмахом палочки, оставляя за собой тело мертвого Малфоя. Дверь захлопнулась. Тихо. Она боялась смотреть на Драко. Молоко из разбитых стаканов на столе громко капало на пол. — Зачем? — донесся голос, пропитанный обидой и дрожью. Палочка из его рук выпала на пол. — Грейнджер. — Я его боюсь, — точнее того, что Нотт мог сотворить. — Я не понимаю, — ладони легли на виски, сжимая их. — У меня в голове… — Я не боюсь, — Малфой подскочил к ней, хватая Гермиону за скулы и поднимая к себе лицо. Бешеные глаза. Отвращение на лице. Пальцы принялись тереть ее губы. — Блять! — выругался он и поцеловал ее в губы легким прикосновением, чтобы затмить. Убрать это. Его прикосновения растопили в ней беспомощность. — Нам нужно уничтожить Маховик времени, — прорычал, кривясь от ненависти. — И не отдавать ему Асторию, Малфой. Ни в коем случае, — Гермиона кивнула, облегченно выдыхая. Драко понял ее. — В Аврорат нельзя сообщать, он сдаст нас тоже. То, что они пользовались Маховиком, было большой ошибкой. Теперь они все связаны, и если топить Нотта, они пойдут следом. Малфой — бывший Пожиратель смерти, и если Гермиону выгородит Гарри, то Драко загремит в Азкабан надолго. Все Маховики времени контролируются Министерством, а такие могущественные и подавно запрещены. Мужские сильные руки опустились к ней на плечи. Драко гладил Гермиону, будто хотел стереть с нее чужие руки. — Он насиловал тебя? — спросил он, мечась по женскому занемевшему телу белыми глазами. Они потеряли весь цвет от злости. — Нет. Поцеловал только, — Малфой наморщил нос, шипя сквозь зубы. — Он столько раз возвращался в прошлое… У нас были отношения в других линиях времени, — Гермиона начала осознавать, что всплывало в ее голове. — Он буквально спал со мной! Боже! — Ее передернуло. У Драко заходили желваки, и его невербальная магия что-то сломала на кухне с громким треском. — Это реально и очень страшно! — Этого не было! — уверенно повысил голос Малфой и снова аккуратно вытер ее губы большим пальцем. — Не было, — повторил уже спокойно, выдыхая весь гнев из себя. Включался разум. — Грейнджер, слышишь? Я что-нибудь придумаю. Я убью его. — Ты не можешь его убить, Малфой, ты не убийца! — Гермиона что, зря целовала Нотта? — И я не хочу тебя терять, — Драко вряд ли ее слышал. Лицо стало непробиваемым от окклюменции, но расширенные глаза с мелкими зрачками-точками выдавали его полностью. — Я бы могла украсть у него Маховик. — Ни за что, Грейнджер, — Драко, кажется, первый раз моргнул. — Если Нотт еще хоть раз коснется тебя… Он уже коснулся! — снова вырвалось из него, и Гермиона схватилась за его лицо. — Драко, мы сделаем все правильно, — отчеканила она медленно, показывая свою уверенность. — Он этого и добивается. Хочет, чтобы ты разрушил свою жизнь. Нашу жизнь. Ему место в Мунго. Мы не убийцы. Несколько секунд напряжения под ее пальцами на скулах Драко растянулось в бесконечные часы. Время замерло, пока шестеренки в голове обоих волшебников крутились, и Малфой облизал губы, прижимаясь к одной из ладоней Гермионы щекой. Она рядом. Он немного остыл. — Ты права, — выдавил он через силу, борясь со своей вспыльчивостью. Его веки стали ярко красные. — Теперь ты всегда будешь рядом, Грейнджер, поняла меня? — Гермиона мелко закивала. — Что там еще было? — Ты о чем? — Что Нотт еще показал тебе? Этамин? Он сделал ему что-то? — Нет, — она опустила руки ему на грудь и упала на них сверху лбом, слыша, как колотится его сердце. — Тео не монстр, ему нужно лечиться. Маховик времени сводит его с ума. — Нам нужна моя мать, — Драко сглотнул, переводя дыхание. — И отец. Грейнджер подняла на него взгляд, хмуря брови. — Что ты задумал? — Сначала мне нужно обезопасить тебя и нашего сына, — Драко отошел и поднял свою палочку, стуча ей по ладони. — У моих родителей есть сильный артефакт Блэков, чтобы больше этот урод не залез к тебе в голову, — Гермиона следила за его спиной, и когда тот повернулся, обняла себя за плечи. Неуверенность кралась мелкой поступью. Встреча с семьей Малфоя нервировала. — Я должен тебя защитить, — в два шага он оказался возле нее. — Я не потеряю тебя снова. Палочка в его руках все еще вибрировала магией. — Ты не будешь этого делать? — спросила Гермиона, сжимая пальцы до боли. — Легилименцию. Драко потер нахмуренный лоб. — Я сделал тебе достаточно больно, Грейнджер, к тому же, не уверен, что не убью его сегодня же, если увижу вас в постели. Она не должна была заводить Драко, когда тот только перевел дыхание, но паника завладевала ей, как внезапная буря. Кадры с Теодором, его членом в ней и смятыми простынями в ладонях вызывали дикий ужас. Сколько бы она не моргала, это не исчезало из головы, а Малфой поймал ее за локоть, когда голова закружилась. — Грейнджер? Нужен целитель? — Знаешь, что я чувствую? — спросила она, сама того не ожидая. — Что меня использовали. Я ощущаю себя грязной. Там была я, но… — Гермиона зажмурилась и потрясла головой, чтобы снять с себя чужие воспоминания, которые сидели на ней влитой каской. — Не я. Я этого не проживала. Как будто смотреть, как кто-то спит с моим телом под Оборотным… В момент все прояснилось. Ужасная идея, пришедшая в голову обоих волшебников, заставила встретиться взглядами. Драко сжимал зубы и искал поддержки. Гермиона желала остановить его от поступка подобраться к Нотту в ее обличии. — Мерлин, Малфой, нет! — прокричала она шепотом. — Нотт себя обезопасит, — Драко похолодел. — У него и сейчас с собой Маховика времени не было, я уверен в этом, — он оглядел дом поверх ее макушки, кусая нижнюю губу. — Я не могу тобой рисковать, Грейнджер, но подпустит он только тебя. Мне нужно прийти к нему под Оборотным и… — Это не только тебя касается! — теперь это был не шепот. — Я могу за себя постоять! — Нет! — оборвал ее на таком же повышенном тонне Малфой, сжимая зубы. — Нет, Грейнджер, — его нос то и дело дергался от злости. Гермиона покачала головой, отводя взгляд куда угодно. — Не потому что я в тебя не верю, ясно? Это дело чести. Он унизил меня, — Драко заглянул ей в лицо. — Он поцеловал тебя против воли! Ты знаешь, что это значит для меня? Я уничтожу его… — Он болен, Малфой, — Гермиона зачесала выпавшие из прически волосы и облизала губы. — Его нужно лечить, избавлять от Маховика, а не… — Мама? Голос с лестницы заставил их застыть. Палочка в руках Драко взметнулась в Репаро, в секунду восстанавливая стаканы и зеркало. Следующее заклинание собрало молоко в раковину. Будто ничего и не было. — Этамин, — выдохнула Гермиона, смотря на своего сына, хлопающего ресницами от беспокойства. Грейнджеры спустились следом. — Гермиона, все в порядке? — Джон огляделся, ища Нотта. — Да, это… — Гермиона пыталась унять бешено колотящееся сердце. — Мы разберемся с этим. — Я не могу найти письмо, дорогая, — отец рылся в верхнем ящике комода. Гермиона с Драко переглянулись, понимая, что Джон его и не найдет. Скорее всего, Нотт позаботился об этом и уничтожил письма. Он показал ей и Рона, который особо и не боролся. Хотел провести время с другой и злился на жену за то, что она никогда с ним не советовалась. — Что я в нем писала? — спросила она, пока Драко неотрывно следил за Этамином в столовой. Тот снова принялся за недоеденное пирожное. — Что уезжаешь работать над проектом в Хогвартс и вернешься на Рождество, и… нам не нужно писать и отвлекать тебя, это очень важно. Мы знаем, что в магическом мире непросто, и доверились, — он схватился за голову, как делал это всегда, шумно выдыхая. — Зря, да? Какой же я ужасный отец! — Папа! — Гермиона вытащила его руки из хватки в волосах, сжимая. — Не вини себя, прошу, ты самый замечательный отец и дедушка на свете! — Это точно! — подтвердил Этамин, облизывая пальцы. Грейнджер кинулась в объятия Джона, стискивая его со всей силы. Прижалась головой к груди, как маленькая девочка, чтобы успокоить его и себя. Теплые ладони папы похлопали ее по спине. — Этамин, — раздался неуверенный голос Драко, который значительно успокоился в присутствии сына. — Я… — Мистер? — заинтересованные глаза с темным пятном очертились поднятой бровью. — Не хочешь прогуляться? — Малфой кашлянул в кулак. — Твоей маме нужно поговорить с родными на взрослые темы. Мы же… — он повернулся в сторону всех Грейнджеров. — Можем? — Конечно, — Гермиона отошла от отца, осматривая сына и Драко. Уверенно кивнула хмурой Джин. — Да. — Идем? — Драко натянул улыбку. — А как вас зовут, мистер? — подошел к нему Этамин, хватая куртку с крючка вешалки. — Я же не представился, я… — он открыл двери, и они вышли за порог. — Драко. Их разговор заглушился закрытыми дверями, и Грейнджер сжала кулаки. Пробежала мысль, что Малфой мог украсть сына. Забрать его к родителям, потому что это то, чего она очень долго боялась. Нет. Драко этого не сделает. — Ты расскажешь нам, доченька? — Да. Вы должны знать. И я хочу вашего совета.***
Прошло около получаса, пока Гермиона изливала душу родителям, которые совсем не удивились их с Роном разводу. Отец выдохнул, узнав, что больше не будет видеть кислую мину рядом с Этамином, но и Драко особо не рад и совсем не доверяет. Мама же ужасно возмущалась, что ее дочь связалась с Ноттом, и Гермионе пришлось привести огромное количество доводов, чтобы доказать, что ему нужна помощь. Тео приследовал свои извращенные цели, но не тянущие на преступления. Чтобы родители поняли полную картину, пришлось рассказать им про поцелуй. Джон нахмурился так, что в его складки на лбу можно было вставить пару листьев газеты, и они бы удержались. Мама же только поглядывала на мужа и периодически обмахивала лицо ладонью. — Что думаете? — Гермиона сложила руки перед собой на стол, переплетая пальцы в замке. Малфой с Этамином до сих пор не вернулись, и это не на шутку волновало. Джонатан тяжело вздохнул, отпивая виски, принесенный Малфоем, из стакана. Издалека алкоголь отдавал нотками пряностей, но папа делал вид, что ничего обычнее не пил. Скорее всего, одна бутылка стоила пару зарплат Грейнджер. — Как бы я ни относился к Драко, Гермиона, — Джон поставил стакан на стол. — Он прав, — дочь в неверии вытаращилась на отца. — Дай ему тебя защитить. Пусть поступает, как мужчина. Это было… неожиданно. После Рональда, который для него был ни рыба, ни мясо, Драко оказался сильным и характерным, что папа очень ценил в мужчинах. И хоть злился на Малфоя, он ему понравился, и Гермиона прекрасно это видела. Возможно, все же дорогой виски сгладил углы… — Мама? — карие глаза поймали обеспокоенное происходящим лицо Джин. Она то и дело дергала челкой, которая ей и не мешала. Нервничала. — Мне все это не нравится, — сказала она, скомкав салфетку на столе, потом снова ее распрямляя. — Как это вообще возможно? Путешествовать во времени! — фыркнула, как будто впервые столкнулась с магией, чем вызвала на губах Гермионы усмешку вместо извинений. — Влиять на будущее! Господи… Волшебнице, родившейся в семье магглов, всегда было немного неловко, когда она причиняла дискомфорт родителям своей магией и другим миром в принципе. Гермиона очень гордилась тем, кем была, но иногда совесть брала свое, будто она виновата во всех проблемах семьи. Хотя на самом деле так и было. — Этот человек опасен, — внезапно начал Джон. — Оставь это мужчинам. — Я волшебница, и должна отстоять себя. — Скажи мне, дорогая, что вас сейчас связывает? — мама оставила салфетку в покое и сжала руки дочери, сцепленные в замке. — Ты простила его? Это было сложно, но боль в груди стихла окончательно, когда Малфой увидел своего сына и узнал правду, которая годами терзала ее похуже, чем последствия войны. Как бы она ни пыталась себя убедить, что Драко поступил с ней ужасно, от чувств убежать не могла. Он давал ей то, что не мог дать никто. Это как обрести дом, свой дом, а не родительский, но там тебя принимают точно так же, такой, какая ты есть. — Я… — Гермиона замялась. И все же, была уже достаточно взрослой, чтобы быть откровенной. — Ты же знаешь теперь. И я люблю его, — она сглотнула, понимая, что сказала это вслух. — Верю ему. Родители молчали. Переглядывались, поджимая губы и вспоминая, в каком состоянии была их дочь целый год. Другая бы женщина могла перенести это легче, но у волшебников связь иная, тем более, у такого древнего рода, как Малфой. Она не сразу поняла, что ребенок в ней требовал отца, Мэнора, магии рода, и поэтому ей было так плохо. Такая сила, что сломила Гермиону Грейнджер, которая прошла огонь и воду. — Ты у нас очень умная девочка, Гермиона, — Джонатан тоже положил руку на сцепленные пальцы жены и дочери. — Поступай так, как считаешь нужным, но если ты хочешь моего совета: дай этому говнюку себя показать. Грейнджер сдержалась, чтобы не прыснуть в усмешке. — Папа… — Я ему не все простил. — Джон, — мама замотала головой, скрывая легкую улыбку. Ее муж лишь пожал плечами. — Я не хотела втягивать вас снова в неприятности волшебного мира, — ей повезло с понимающими родителями. Они оценивали и принимали силы своей дочери. — Мне очень жаль. — Ты здесь ни при чем, доченька, — Джин заправила прядь волос Гермионе за ухо, ласково погладив по голове. Тепло проникло в нее вместе с этим невесомым движением и добрым взглядом матери. — Мы такая же его часть, как и ты. Мы — семья. — Спасибо, — она смотрела на руки перед собой. — И, насчет Драко… Входная дверь распахнулась от влетевшего в дом вихря с платиновыми кудрявыми волосами. — Мама, мы вернулись! Следом вошел Драко, довольный, как кот. Его глаза светились от общения с сыном, а на лице то и дело проглядывала улыбка, сменившая привычную ухмылку. Нотт ненадолго ушел на задний план и дал ему выдохнуть. Малфой хотел общаться с Этамином, узнать его, даже если за окном началась бы война. Гермиона оценила их потрепанный вид. — Выглядите так, будто летали на метлах… — отпустила она руки родителей и нахмурилась. — Ветер сильный, — без зазрения совести соврал Малфой, поправляя волосы на Этамине и сдерживая улыбку, что прикоснулся к нему. Тот же довольный принялся стягивать с себя куртку. — Точно! Ветер! — поддержал он со смехом. — Нам надо идти, — Драко зачесал свои волосы, поправляя на плечах черное пальто. — У нас мало времени. Джин тут же засуетилась. — А как же обед? Вы не поедите? — Она старалась не смотреть на Малфоя, но имела в виду и его тоже. Гермиона мысленно поблагодарила маму за сдержанность. — Я думала, мы отметим твой прошедший День Рождения. С течением времени и возраста этот день терялся, не имел такого глобального значения и расстройств от того, что не получалось его отметить. Грейнджер не любила праздники, и уж тем более в свою честь. — Прости, мам, не сегодня, — Гермиона поднялась со стула, чувствуя на себе взгляд Драко. — Джин, ничего страшного, — успокоил жену Джон, поднимаясь на ноги из-за стола и становясь в миг серьезным. — Отметим в следующий раз. Будь осторожна, — сказал он уже Гермионе, но тут же посмотрел на Малфоя с угрозой. — А ты, — уже громче. — Не подведи ее больше. Драко кивнул. — Я скорее умру. — Так и есть, — отец покосился на шкаф с ружьем. — Этамин, — Гермиона прижала голову сына к своему животу. — Мне уже пора. — Ты уже уходишь? — Он стиснул ее своей любовью и поднял светлые глаза, полные обиды. — Нет! — и снова уткнулся в нее, вызывая в груди болезненное жжение от того, что она оставляла его. Не самая лучшая мама, но дела не ждали. Малфой подошел к ним, засовывая руки в карманы пальто. Гермиона никак не могла привыкнуть, что он все знает. — Я приведу тебе маму завтра, идет, парень? — Этамин на голос Драко отстранился, щурясь в сторону своего папы. — На ужин. Порт-ключи стоили очень дорого, и Гермиона не могла себе позволить перемещаться к родителям часто. На работе в Министерстве она трансгрессировала через служебный камин каждые выходные, но домой в квартиру брала Этамина крайне редко из-за боязни, что его увидят. Пользовалась порт-ключами, но опять же, не раскошелиться. — Обещаешь? — с недоверием и надежой спросил Эт. — Обещаю, — Драко вытянул уголок губ в усмешке на одну сторону. — А ты останешься с нами на ужин? — продолжал наседать на него сын, и Малфой оглядел стоящих в доме Грейнджеров. Не увидел, что кто-то против. — Да, — он кивнул. — Останусь. — Круто! — Этамин растянулся в такой же усмешке, как папа, сияя глазами, и тут же повернулся к Гермионе. — Мамочка, — она нагнулась, чтобы принять поцелуй в щеку. — Я буду тебя ждать. — Хорошо, — Гермиона поцеловала его в ответ. — До завтра. Попрощавшись с родителями, они вышли на улицу, покрываясь с прохладой осеннего дня покровом напряжения. Вместе с Этамином их покинуло чувство спокойствия. Драко огляделся и, не заметив никого, достал палочку. — Что ты делаешь? — Чары, — Малфой вырисовал руну. — Нужно обезопасить этот дом. — Малфой, — Гермиона опустила его руку с древком своей ладонью, сталкиваясь с грозным серым взглядом. — Тео не тронет его. Мою семью он не тронет. Я видела, он… — она резко вздохнула, кусая губы. — Тео не хочет нам зла, понимаешь? — Ты его защищаешь? — Малфой развернулся всем своим каменным телом, нависая над ней. — Он сошел с ума. Хрен знает, что взбредет в его поехавшую голову! — Нотту сейчас нужна только Астория и лекарство, — она пыталась убедить себя в этом, основываясь на воспоминаниях, что Теодор ей передал. Анализировала. — Он отомстил тебе. — Ты предлагаешь оставить все, как есть? — самая лучшая эмоция Драко: отвращение, украшенное полосами морщинок по всему лицу. — Нет. Он опасен с Маховиком, в этом ты прав, — Грейнджер кинула взгляд на дом. — Я невероятно злюсь на него за то, что он сделал с моим разумом, но, послушай меня, — они снова столкнулись упертыми взглядами. — Мы должны поставить цель помочь ему, а не отомстить. — Грейнджер, я его убить хочу! — вся радость от общения с сыном испарилась из него, будто ее и не было. — А ты предлагаешь мне… — он шумно выдохнул, напрягая четкие скулы. — Я так зол. Я не могу не думать о том, что Нотт может передумать. Решить, что ты снова ему нужна, потому что стало скучно. У него есть власть над нашей жизнью, и мы не можем это так оставить. И Асторию с ним тоже. — Не можем, — подтвердила Гермиона. — Но чары здесь бесполезны. Драко прикрыл глаза на секунду и достал порт-ключ из кармана. Разговор не был окончен, но спорить было глупым занятием сейчас. — Идем.***
Странно было снова оказаться в Мэноре теперь, когда она знала, что ее сын неотрывно связан жизнью с этим родовым поместьем. Стены встретили ее теплом на плечах, и Гермиона нахмурилась, потому что думала, что эти чары были наложены только на приеме и балу. Внутри разлилось приятное чувство, похожее на приток энергии. Драко взял ее за руку и аппарировал в коридор другого этажа, вынуждая Грейнджер быстро оглядеться от такой внезапной трансгрессии. Мужчина с картины, с белоснежными волосами и серыми глазами, осмотрел ее с презрением и фыркнул, отвернувшись. — Грейнджер, — Драко заградил ее собой от упрекающего взгляда дальнего родственника с картины. — Я сейчас войду в родовой кабинет, попрошу отца снять чары для тебя, чтобы ты тоже могла зайти. Вся семья уже в сборе, — он мазнул губами по ее лбу, прерывая возражения. — Жди меня здесь пару минут. Не успела она и рта открыть, как дверь за спиной захлопнулась, и она втянула щеки от неприятного ощущения брошенности в чужом доме. Скрестила руки и затопала ногой, отворачиваясь от картины. За дверьми было ужасно тихо, а в коридоре ни души, кроме фыркающего предка на стене. Хоть магия поместья встретила ее гостеприимно, чувство дискомфорта от встречи с этой семейкой выкручивало внутренности по спирали. А когда прошло пять минут, Гермиона запыхтела. Может, чары уже сняли? Грейнджер решительно ворвалась в кабинет и… вошла, встречая на себе четыре пары светлых глаз. Люциус поднялся на ноги из-за своего рабочего места, а рядом стоящие Нарцисса и Драко застыли. — Малфой… — начала она, закрывая за собой огромные двери, не зная, что будет говорить дальше. Тишина повисла в воздухе, и Астория, сидящая в кресле напротив большого массивного стола, удивлено подняла бровь. — Почему ты… Не успела она закончить вопрос о том, почему Драко мурыжил ее в коридоре, когда чары уже сняли, голос Люциуса ее прервал: — Как вы вошли? — как всегда раздутые ноздри и вскинутый подбородок, но на этот раз глаза слегка расширены. — Что? — Гермиона сделала пару шагов. — Добрый день, — выдала она строго на такую грубость, вспоминая о нормах приличия. — Как вы вошли в кабинет, мисс Грейнджер? — прошипел Люциус, и Драко отошел от шока, подойдя к ней и занимая ее сторону. — Он только для членов семьи Малфой. — Вы плохо наложили чары? — спросила она небрежно, поджимая губы, и посмотрела на отца своего ребенка в поддержке. Тот нахмурился, приоткрыв рот в непонимании. — Это вековые чары дома, а не мои, — цокнул он тростью об пол, на что Астория в кресле вздрогнула, а Нарцисса не повела и бровью. Только осматривала Гермиону с ног до головы, оценивая. Миссис Малфой выглядела как королева в своем плотном бархатном платье, а Грейнджер как строгая учительница: юбка платья-футляр с длинными рукавами доходила почти до колена, на ногах черные простые туфли на каблуке; бежевое пальто на плечах и сжатая в руке палочка под полами. — Грейнджер, — Малфой положил руку ей на спину, пытаясь подобрать слова. — Это из-за того, что я родила Этамина? Сына Драко, — предположила Гермиона вслух негромко. Судя по реакции, все уже и так знали, и даже Астория не поменялась в лице. — Вы должны носить фамилию Малфой, чтобы войти в этот кабинет, — теперь Люциус оглядел ее с ног до головы, но уже этот ядовитый взгляд вызвал в ней некое беспокойство. Хотелось гордо уйти, чтобы не чувствовать себя грязнокровой диковинкой. — Моя фамилия — Грейнджер. Остальное спрашивайте у своего «Дома», раз это его магия. Этот надменный мужчина все еще подогревал ненависть после слов Драко о том, что он угрожал убить ее. — Люциус… — Нарцисса легко задела плечо мужа, все еще не отводя глаз от Гермионы. — Кажется, я начинаю понимать. Старшие Малфои за несколько секунд онемели от ужаса. Гермиона бегала взглядом по присутствующим, но тихая бледная Астория и Драко настолько же не понимали в чем дело, как и она. Люциус побагровел. Нарцисса приложила ладонь к груди в точности, как Джин. — Драко! — взорвался отец, смотря на своего сына, который непонимающе хмурился. — Ты… провел обряд? — Какой обряд? — Салазар… — выругался его отец. — Вы… Обменялись кровью? — Нет, — спокойно ответил Малфой, но тут же застыл. Гермиона тоже не сразу вспомнила тот момент в ванной старост, когда они подрались и занимались сексом на полу несколько раз подряд, пока не выдохлись, а она не могла ходить. Их лица были измазаны кровью. И когда оба пришли к тому дню, уставились друг на друга. — Мы… — сглотнул. — Да. В тот момент и мысли не было, что это могло как-то отразиться, что их внезапное желание покусать друг друга до крови — часть обряда, о котором ни Гермиона, ни Драко не имели и малейшего понятия. — Смею предположить, — начал Люциус с отвращением. — Что оба вышли из этого поместья не девственниками? — Гермиона чуть не задохнулась и, кажется, покраснела как девчонка. Возмущенно пыхтела. А вот Драко легко кивнул, на что Нарцисса накрыла свой лоб ладонью, виновато поглядывая на Асторию, которая начинала тихо забавляться от всей этой ситуации. — Что он вам подарил? — Подарил? — спросила Грейнджер скорее от шока. Драко закрыл глаза, как будто смысл слов отца дошел до него. Гермиона нащупала под воротом платья цепочку и достала кулон в виде змеи, который блеснул платиной в свете огня камина и никогда не покидал ее шеи, пока Нотт однажды не сорвал его. — Это? — Семейная реликвия, — судя по голосу, главу семейства это оскорбило, и Грейнджер задрожала от гнева. Люциус в поражении осел в кресло. — Драко, ну конечно! Зачем ты это сделал? Твой брак с Асторией… фикция. Жена Драко только вздернула бровями, за все это время не проронив и слова. Она выглядела обессиленной, но очень заинтересованной. Воспитание не позволяло ей вмешиваться и кривить лицо хоть как-то. — Малфой? — Гермиона сжала палочку до скрипа кожи по дереву и посмотрела на Драко со всем своим остервенением. Он боялся смотреть на нее в ответ и только молчал, пытаясь проглотить ком в горле, от которого его адамово яблоко постоянно дергалось. — Что ты сделал? Малфой! — Я не подумал об этом, — ответил он коротко. — Все это стечение обстоятельств. Нарцисса сделала шаг из-за стола, пока Люциус держался за лоб, упираясь локтем в стол. Аккуратно взглянув на Асторию, начала говорить размеренным голосом: — После подаренного семейного артефакта, близости в этом доме, будучи невинными, вы обменялись кровью? — Случайно, — согласился Драко, а Гермиона в ужасе расширила глаза. — Вернее, это… неважно. — В этот момент вы стали мужем и женой, связав себя древней родовой магией. Чистокровные семьи давно не прибегают к такому способу, и оно подходит, только если держать целомудрие до брака, и… — Это разве не должно произойти в один день? — голос Драко вытащил Грейнджер из шока, в котором она пребывала со слов «Вы стали мужем и женой». Что, простите? — Нет, — Люциус за столом тяжело вздохнул и поднял взгляд. — Сделка происходит при обмене кровью, если до этого соблюдены другие два условия. Как это произошло? — Тебе важен сам процесс или обмен кровью? — Драко! — На полу в ванной старост? — будто спрашивая у самого себя, Драко поднял брови от удивления. Гермиона резко дернула его за плечо к себе, и тот наконец посмотрел на нее. — Мы немного покусали друг друга, да? — Малфой! — гневно выкрикнула она. — Ты знал?! — Нет. Не знал, — виновато прошептал тот, но выталкивал это через сжатые зубы. — Если бы знал, Грейнджер, все сложилось бы по-другому. — Ты привязал меня к себе, как собаку! — Я не хотел этого! — начал кричать он в ответ. — И если ты правильно понимаешь значение слово «брак», я привязан к тебе так же! — Отличная свадьба! — закивала Гермиона, фыркая и скрещивая руки на груди под пальто. — Ты ударила меня, — вспоминая тот день и явно не желая такой свадьбы, произнес он ей прямо в лицо, наклоняясь. — Два. Раза. — Ты попросил! А вот я не просила меня… — Еще как просила, Грейнджер! — Она попыталась отвернуться, но Драко развернул ее обратно одним движением. — И я сходил с ума, мы не виделись две недели! — Ты меня укусил! — Ты укусила первая! — Потому что не хотела! — Ну конечно, Грейнджер, — наигранно рассмеялся Драко, задирая голову к потолку. — Любимое твое занятие - обвинять меня, — снова посмотрел на нее с диким желанием, что живот свело судорогой от волнения. — А кто тогда подмахивал задницей и… — Драко! — оборвал его Люциус, вскакивая на ноги. — Я не хочу этого слышать! — Вы как дети! — даже Нарцисса возмущенно повысила голос, чем заставила Гермиону отступить и немного успокоиться. Щеки горели. — Драко, непристойно говорить такие вещи… Ты не так воспитан. Они забыли, где находятся, и Грейнджер неловко облизала губы, отворачиваясь от всех, чтобы перевести дыхание. — Идем, нам надо поговорить наедине, — Драко схватил ее предплечье, но Гермиона резко вырвала руку, потому что все еще была зла на него. Дело было не в том, что она не хотела за него замуж, конечно, хотела, а в том, что это все произошло вот так! И все эти годы они были женаты и имели общего ребенка! — Я с тобой никуда не пойду. — Грейнджер, — Драко навис над ней коршуном. — Не вынуждай меня делать так, чтобы ты выслушала, — его глаза жадно скользнули по ее лицу. Он хотел убедить ее, а доносить мысли именно до Гермионы умел только одним способом. — Или могу начать убеждать тебя при всех. Сердце бешено заколотилось, и Гермиона кинула взгляд на Асторию, на которую Драко даже не взглянул. Ей было сложно представить, какие отношения были между ними, потому что его жена (другая жена) абсолютно точно не была раздосадована. На ее тонком миловидном лице только проблескивали эмоции удивления на ситуацию и поведение Малфоя, как будто она видит его таким впервые. — Ты не посмеешь, — процедили ее губы в защите. Драко нагло ухмыльнулся и обхватил ее лицо ладонями, впиваясь в губы, так жадно и властно, доказывая всем и самому себе, что облизал ее язык своим сразу же, вообще не стесняясь ни родителей, ни Астории. Грейнджер не сдвинулась с места, но растаяла от того, как Малфой показал всем свое к ней отношение. Спустя столько лет это не могло не вызвать в ней бурю мурашек. Разгневанные голоса пробивались сквозь толщу воды в ушах. — Драко! — Сын! Астория лишь прыснула сдавленным смехом, смущенно прикрыв лицо ладонью. Малфой отстранился с высокомерно вздернутым подбородком и вытер губы Грейнджер большим пальцем, размазывая свою слюну. — Немедленно прекрати это! — Люциус ударил тростью по полу. — Твоя жена… — Гермиона — моя жена, — сказал он с упоением, смотря на нее и держа за лицо. Облизал свои губы, и только тогда повернулся к мистеру Малфою, опуская руки. Гермиона пошатнулась. — И из-за тебя, отец, мы почти десятилетие жили в разных мирах, подыхая, — его голос сменился на гневный и рычащий. — У нас есть сын, брак, и ты все испортил. Люциус сжал губы до крупных глубоких морщин. В его глазах промелькнуло разочарование, какое бывает при признании ошибки, но рот не произнес и слова. Малфой же опустил напряженные плечи, будто избавился от черни внутри себя. — Астория, дорогая? — похоже, в этом доме только миссис Малфой беспокоилась о невестке. — Все в порядке, Нарцисса, — она поднялась из кресла с улыбкой, разглаживая руками подол длинного серо-зеленого платья. — Я рада за Драко. Люциус в который раз рухнул в кресло, держась за голову и упираясь локтями в стол. Малфой усмехнулся. Гермиона могла лишь наблюдать, как они с той женой посмотрели на друг друга с теплом и понимаем без слов. Драко не беспокоило мнение Астории, а она была счастлива увидеть его таким спустя годы заточения. Это было настолько удивительно. Астория глубоко вздохнула, скинув с себя цепи. Гермиона же перестала чувствовать удавку на шее, и только сейчас это поняла, потерев шею. Она на своем месте. Вот, что такое древняя родовая магия. — Душило нещадно, верно? — Нарцисса обратилась к ней, и Гермиона только ответила взглядом. Понимание в голубых глазах матери Драко наводило на мысль, что она связана с Люциусом такими же чарами. — Разлучит только смерть. И для второго — это катастрофа. Грейнджер не испугалась, но волосы на руках встали дыбом. Тот поцелуй с Асторией на балу для Драко был таким же отвратительным, как и ей, поэтому он рыдал на скамейке и хотел умереть. Он тоже это чувствовал. Палочка скользнула в карман пальто. — Нам надо поговорить. Прошу простить, — Малфой взял Гермиону за руку, крепко сжимая ее пальцы, и аппарировал их вдвоем в свою темную спальню. В комнате ничего не изменилось. Голова закружилась, и Грейнджер схватилась за балку кровати, пытаясь отдышаться после внезапного перемещения и того, что свалилось на нее так внезапно. Драко сделал пару шагов по комнате, разминая шею. Его спина вздымалась в плотном пальто, и он скинул его на кресло в углу, расстегивая рукава рубашки. — Ты моя жена, Грейнджер. От него шли волны магии и невыносимого желания поработить нахлынувшие чувства, с которыми он не справлялся. Гермиона ощущала себя такой напряженной и виноватой, что могла только вжиматься спиной в балку, пряча за спиной руки. Если бы она сказала ему о сыне… Нет, Гермиона не была виновата, и это понимали оба, но Драко хотел ее наказать, а она хотела получить наказание за то, что скрыла. Удушье растворилось, и осталось невозможное желание принадлежать тому, от кого она так долго убегала. Затмить воспоминания Нотта. Смыть их с себя родным телом. Он развернулся к ней с закатанными рукавами рубашки, расстегивая ремень и неотрывно смотря в ее глаза черными строгими глазами. Темный взгляд проткнул ее прямо в живот, где спазмом все свело и потянуло вниз под подол платья. Колени свелись сами. — Я недоволен. Длинные ноги в строгих черных брюках отмеривали размеренные шаги в ее направлении, и Грейнджер не могла пошевелиться. — Ты все это время была моей, — Драко вытаскивал ремень из петель, приближаясь в тусклом свете, падающем между закрытых тяжелых штор спальни. — У нас есть сын. — Да, — только и выдавила она, когда почувствовала его тяжелое дыхание в свое лицо, упираясь затылком в лакированный массив балки. Мужские пальцы дернули пальто с ее плеч на пол, и то свалилось им в ноги. — Ты связал нас. Она тоже злилась, но Малфою это было нужнее. Злость на Люциуса, Нотта, на себя, на нее была настолько огромной, что вибрировала на приоткрытых губах. Их союз был абсолютно ненормальным, но жгучим и ярким. Он вытрахает все из нее и из себя, чтобы оба могли, наконец, выдохнуть. — Повернись, — произнесли его губы с дрожью, и когда действий не последовало, Драко развернул ее сам, заводя тонкие запястья Гермионы за спину. — Знаешь, что я сейчас с тобой сделаю? Холодная кожа ремня обвила ее руки, крепко затягиваясь сильными рывками. Легкая боль прошлась от запястий по всему телу и ударила между ног из-за невозможности двигаться. Драко хотел ее подчинить себе, чтобы осознать и принять то, что она ему принадлежала, хотя все это время то и делала, что утверждала обратное. А он чувствовал это. — Ты сам виноват, — не отвечая ему на вопрос, она заставляла его выплеснуть все эмоции. Пусть злится еще больше. — Не меньше своего отца. — Дерзишь? — Малфой обжег дыханием ее ухо, сильнее стягивая ремень на ее руках, от чего Гермиона выдохнула открытым ртом. — Сможешь с этим справиться? — Я жила без тебя девять лет, Драко, — он рвано выдохнул ей в висок на эти слова и провел пальцами от плеч вниз. — С этим тоже справлюсь. — Ты влипла, Гермиона Малфой. Кожа покрылась гусиной кожей, а дыхание стало поверхностным и быстрым. Драко грубо толкнул ее в спину, но не в сторону кровати, а письменного стола у окна. Ладонь на спине обжигала даже сквозь ткань платья, а ноги заплетались на каблуках от неведения его следующих действий. Малфой вжал ее в стол этой самой ладонью, прижимая щекой к холодному дереву. Носком ботинка ударил по каблукам, чтобы она расставила ноги шире. Сцепленные руки за спиной сковывали движения, но Гермиона подчинялась, смотря на их отражение в большом напольном зеркале возле шторы. Руки плавно обвели ее бедра. Под громкое дыхание пах Драко с твердой плотью прижался к ее заднице. Между ног стало ужасно мокро. Смотреть на себя такую в зеркале невероятно возбуждало. — Теперь меня злит еще больше, что Нотт прикоснулся к тебе, а ты, — он нагнулся к уху, наваливаясь всем своим тяжелым телом. Край стола впился в ноги. — Ему позволила, — Гермиона мелко затряслась, когда его пальцы схватили ее за пучок, оттягивая шею. — Он целовал мою жену, — прошипел его голос. — Разве он заслуживает прощения, Гермиона? Губы задрожали, но она уже втянулась в эту игру. — Да, — его поджатые в секунду губы не сулили ничего хорошего. — Я не знала, что твоя жена. И это был единственный выход, чтобы ни ты, ни Тео не наделали глупостей. — Меня не нужно защищать, — прорычал Драко ей в лицо, и от этого все тело сжалось. — Никогда больше не лезь. Он резко оттолкнулся прямо от ее тела, и боль от зажатой груди куснула за самое сердце. Бедра окутало холодом, когда руки грубо задрали подол ее платья к талии, а ширинка брюк расстегнулась со звуком бегунка. Гермиона смотрела в зеркало и видела его лицо, искаженное гневом и желанием, когда член в его руке уткнулся головкой ей точно между ног. — Ты меня не послушала! — Малфой вошел в нее одним толчком, вырывая из Грейнджер крик. Глаза закрылись от боли и резкой наполненности. — Заставила смотреть! Драко вышел почти на всю длину и снова резко толкнулся, врезая стол в ее бедра. Его стиснутое горло подавило стон, а пальцы вцепились в ее перетянутые ремнем запястья. Грейнджер проскулила, открыв мокрые глаза. Малфой запрокинул голову и дышал открытым ртом. — Я так недоволен… Он вколачивался в нее глубоко и жестко, но толчки больше не приносили боли. Стоны вырывались из нее с каждым грубым рывком, и Гермиона стиснула губы, чтобы не дать ему того, что он хочет услышать и разозлить еще больше. Громкие шлепки на всю комнату, размашистые и звонкие, затуманивали голову. Удовольствие от бесконтрольности, граничащее с болью от стола и ремня, только усиливали эффект падающего в небытие сознания. Драко одним движением поднял Гермиону к своей горячей груди за ремень между запястьями и прижал к себе, упираясь членом в самую яркую точку ее тела. — Ах, боже! — этот стон сдержать не получилось. Все тело под платьем стало влажным. — Ты… — хрипло выдавил он ей у виска, обвивая холодными пальцами горло. — Помогла ему отомстить мне. — Я-я видела его воспоминания, — всхлипнула Гермиона от толчка в себе. — Это был... единственный способ з-заставить его уйти, о боже… — Он показал тебе, как трахал тебя? — Да… — Понравилось? — Нет. Драко сорвал резинку с ее пучка и намотал волосы, оттягивая голову к себе. Вцепился в шею зубами и начал движение быстрыми толчками, вновь заставив Грейнджер захлебываться криками. Его горячее дыхание обжигало кожу от редких глубоких выдохов в мокрую от слюны кожу, а член распирал изнутри, снова и снова вбиваясь в ту самую точку ее тела. Жар под платьем стал нестерпимым. Клитор пульсировал, умоляя хотя бы коснуться пальцами, но руки не поддавались никаким рывкам. Даже без этих прикосновений разрядка была так близко, вибрировала в стенках ее промежности, но Драко резко вышел из нее, не позволяя кончить. Потянул за собой к кровати. — Ты — моя, Гермиона, — Драко толкнул ее на кровать, и она упала на колени, утыкаясь в одеяло лицом и сверкая мокрыми от смазки складками прямо кверху бедрами. — Я сделаю так, как посчитаю нужным. Шлепок ладонью по ее заднице был таким звонким, что эхом прокатился по углам комнаты вместе с ее криком. — Драко! Еще один шлепок по тому же месту, и искры из глаз посыпались вместе с глубоким проникновением в нее каменным членом. Дыхание перехватило, а оргазм стремительно приближался с каждым рывком. — Как же ты меня бесишь, Гермиона! — Он ускорился еще сильнее, и Грейнджер окончательно пропала в ощущениях подрагивающих на краю пропасти ног. — И я так, блять, люблю тебя! Его пальцы впились в ее бедра, насаживая на твердую пульсирующую плоть женское тело. Стоны из ее рта превратились в несвязные звуки со стекающими на кровать слюнями. Живот свело от наступающего взрыва. — Ты больше ничего не должна решать, — пальцы на ногах сжались. — Ты не должна меня защищать! Теплая судорога свела все тело, а пересушенные губы застыли в немом крике. Радужные искры затрепетали под закрытыми веками. Сжимая дрожью стенок изливающийся в нее член, Гермиона растворилась в сильнейшем оргазме, горящем болью на красной отшлепанной заднице. Тяжело дыша, Драко опустился на нее мокрой от пота рубашкой, окутывая запахом мужского тела и горьких апельсинов. — Ты — моя жена, Гермиона Малфой, — прошептал он ей на ухо, опаляя кожу. — И я буду защищать вас с Этамином, даже если умру. Его тело расслабилось, как и Гермиона, упавшая с его плоти на кровать всем телом, но обвитая большими руками и теплом. Та самая удовлетворенность. Высказанность. Идеальное завершение любого их спора и сладкий тягучий поцелуй, говорящий все за себя.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!