Глава 38. Семейный ужин

~*~ Сейчас ~*~

      Еще за завтраком в понедельник Гермиона приняла тот факт, что день будет из ряда вон выходящим. Драко зашел с ней в наполненный волшебниками зал вальяжно, будто сопровождал не куратора Хогвартса, а саму королеву. Уже у стола перехватил Оливера и отвел в сторону. С ледяным лицом что-то ему высказал, довольно ухмыляясь своим и его мыслям, от чего Грейнджер упала лбом на сложенные на столе руки, но потом быстро собралась и выпрямилась, чтобы не привлекать лишнего внимания учеников и учителей. Малфой был Малфоем, а она понятия не имела, получится ли перевоспитать в нем отвратительную черту собственника во что-то лояльное. Скорее всего, нет.       Вуд встретился с ней взглядом и дернул уголком губ в приветствии, когда Драко опустился рядом.        — Что ты ему сказал? — спросила она, все еще смотря на Оливера, который обошел стол и сел с другой стороны директора в самом конце. Ему сняли бандаж с ключицы. Это хорошо.       — Что ты — миссис Малфой, — его голос был спокойным, но нотки радости не ускользали даже в шумном зале Хогвартса, кишащего суетливыми и сонными учениками.       Внимание привлек чайник, из которого в руках Драко к ней в чашку лился ароматный черный напиток. Он проделал то же самое и со своей чашкой, после чего положил в тарелку перед Гермионой смазанную маслом булочку. Задабривал, пока Грейнджер молчала, поглядывая на глухого Слизнорта слева. От него пахло перегаром.       — Если Вуд приблизится к тебе, чтобы пообщаться на личные темы, то должен понимать, что ты замужем, — продолжал он, украшая обе тарелки ягодами. — И проблемы у него будут серьезные, а не сломанная ключица.        Гермиона вздохнула, и на выдохе спросила:        — Ты хоть понимаешь, что творишь?        Для нее все эти ограничения были дикостью. Абсурдом. В веке феминизма, прогресса и современных отношений, где Рональд не мог запретить Гермионе большую часть того, что хотел, Малфой решил сделать свою жену покладистой и покорной Асторией?        Этому не бывать.        Он говорил, что будет пытаться, но чтобы ставить условия настолько прямо… Гермиона была не готова к правилам аристократии; к этим семейным укладам с патриархальной основой. Зато упорно готова спорить, как и всегда.        — Грейнджер, — он замер с вилкой в руке, как будто Гермиона не понимала очевидных вещей и сморозила чушь. — Для моей семьи статус мужа и жены — это самое святое и неприкосновенное. Ты не понимаешь, что это значит для меня. И тебе придется понять.        — С Асторией было так же? — намекнула Грейнджер на его измены, отпивая кофе.       Драко поморщился.       — Почти.       — Мне что, не общаться ни с кем?       — Ты делаешь из меня тирана? — Оба смотрели себе в тарелки и завтракали, будто общаются на тему уроков, а не выясняют отношения. — Я не собираюсь запрещать тебе общаться со всеми и держать в клетке. Но тот, кто засовывал язык в твой рот — не должен к тебе приближаться, — Гермиона поперхнулась, будто прямо сейчас с ней это произошло. — Если ты против, Грейнджер, представь обратный вариант, где я общаюсь и мило беседую с девушками, которые мечтают залезть на мой член, и у нас что-то было.        На секунду она замерла с клубникой на вилке. Сочная мякоть ягоды съехала с зубцов и упала в тарелку. По позвоночнику липко скатилась ревность, и Гермиона немного поерзала, чтобы ее с себя скинуть. Воображение красочно обрисовало, как молодая девушка модельной внешности хихикает на ушко Малфою, а тот смеется в ответ. По-дружески.       — Представила.       — И как? — Драко повернул к ней лицо впервые за весь диалог и ухмыльнулся, аккуратно жуя кусок булки.       — Не очень, — ответила она честно, чувствуя мурашки от такого признания. Грейнджер всегда была права, но с Малфоем приходилось идти на компромиссы и признавать долю его правды.        — Так что разговор либо по делу, либо Вуд идет нахуй, — они оба отпили кофе, прячась за каемками чашек. — Ясно?        От его доминирующей подачи с грубостью внизу живота запорхали бабочки, и зубы сами прикусили нижнюю губу.       — Не разговаривай со мной в таком приказном тоне, — высказала она спокойно наперекор своим мыслям.        Этой ночью они сладко сплелись и отрубились в объятиях, а утром собирались впопыхах, потому что чуть не проспали. Выдохлись еще в спальне Мэнора, да и после разговора с четой Малфоев было не до этого.       — Дай мне немного покомандовать, Грейнджер, — Драко сдавленно хохотнул и вызвал у своей жены улыбку. — Я так давно мечтал об этом. О власти над тобой, — его пальцы под столом аккуратно погладили край ее юбки, и ноги туго свелись от наплывшего возбуждения. — Чтобы никто не мог к тебе приближаться, и у меня были права…       Гермиона, скрывая панику, быстро оглядела ряды столов с учениками, чтобы убедиться, что на них никто не смотрит. И как только пара старшекурсниц начали перешептываться и смотреть на обаятельного профессора Защиты от темных искусств, дернула коленом. Малфой расплылся в улыбке своей тарелке, как будто на ней был не завтрак, а сборник анекдотов. Убрал руку.       — Ты только что говорил, что не будешь ограничивать меня в общении.        — Я мечтаю, — он забавлялся, но Грейнджер не подавала вида, что ее это тоже веселит после всего. — Было бы неплохо на самом деле.        — Малфой… — раздраженно протянула она, допивая свой бодрящий напиток. Не такой бодрящий, как его пальцы секундами ранее на бедре.       — Могу тебя связать и вставить кляп…       — Придурок! — возмутилась Грейнджер наиграно, поднимаясь на ноги. — Пей свой кофе и оставь меня в покое хотя бы на время уроков.       Уходя из зала, Гермиона продолжала параноить, осматривая вокруг учеников и чувствуя жгучий взгляд на себе новоиспеченного мужа. И так началась новая неделя. Возможно, последняя в этой временной линии, потому что уже на обеде сова скинула ей в руки письмо от Нотта, назначившего встречу в эту среду у него в особняке.       Не в пятницу.        Не в Мэноре.       Времени еще меньше.       С этого момента Малфой потерял свою игривость, превращаясь в нервного волшебника, искрящего магией. Плана не было. Родители Драко понятия не имели, что с этим делать, но Люциус строго решил пойти с ними на ритуал, не желая оставлять сына без своей защиты в такой щепетильной ситуации. Как на это отреагирует Тео? Никто не знал. Провоцировать его было страшно. Ему не поставишь условия, не пригрозишь, не поймаешь. Как бы Гермиона не хотела признавать, но Малфой и здесь был прав: Астория — единственная, кто могла бы выкрасть Маховик времени из его рук, но отпускать ее одну в поместье Нотта попросту опасно.        Решено сделать это прямо на ритуале.       Ужин с родителями ожидался занимательный, настолько тревожный, что Грейнджер начала волноваться заранее и на уроке, который проводила сама, была ужасно рассеянной. Им нужна эта встреча, как покурить перед смертью. Расставить все точки и нырнуть в опасность с полным ощущением, что все карты раскрыты и больше нет никаких тайн. Если Тео решит испортить эту временную линию, то пусть она закончится вот так. Этамин должен знать свои корни.        В кабинет директора для перемещения через камин Гермиона пришла раньше Драко. Медленно обошла кресла, собираясь с духом, и остановилась у стеллажа с артефактами, осматривая золотые песочные часы. Песчинки быстро утекали вниз, как и время, неподконтрольное и безжалостное. Не удивительно, что при попытке подчинить что-то столь всемогущее, Нотт сошел с ума.        — Гермиона, дорогая, — голос Минервы за спиной и теплая ладонь на плече заставили ее вздрогнуть. — Вы в порядке?       Грейнджер повернулась, не смотря директору в лицо. Не хотела выдать своего волнения и страха.       — Я справлюсь.        — Я могу вам помочь?        — Разве что… обнимите меня?       МакГонагалл тепло улыбнулась, покрываясь еще более глубокими морщинами, и притянула к себе любимую ученицу, прижимая к себе за плечи и хлопая ладошкой по спине. Гермиона вдохнула и прикрыла глаза ненадолго. Эти объятия нужны были не только ей, но и самой директрисе, чтобы успокоиться. Обе ведьмы имели проницательность и чутье.       — Дорогая, — Минерва отступила и приняла серьезный вид, поджимая губы. — Я точно ничем не могу вам помочь?       В ее бледном остром взгляде промелькнуло что-то всезнающее. Так глубоко подцепившее в душе правду, что Гермиона невольно часто заморгала. У нее до сих пор ехала крыша от той части безумия, что Тео вложил в ее голову. Она не была в порядке. Постоянная тревога и агрессия, которая ей не принадлежала, когтистыми лапами загребала Грейнджер в болото.        Что-то было не так. Невидимая тяга угнетала. Может, это такой животный страх?        А что, если…?       — Вы могли бы мне помочь, — от волнения Грейнджер облизала губы. —  Маховик времени, если он у вас есть. Мне нужен для… безопасности.       Минерва сцепила руки в замок на юбке платья и внимательно осмотрела ведьму перед собой, недовольно сведя брови. Казалось, что директор насупилась. Маховики времени уничтожены в Отделе тайн Министерства, и Гермионе были известны только два ныне существующих — у Тео и у МакГонагалл. Директору доверили артефакт для защиты Хогвартса.       — Чтобы изменить прошлое?       — Чтобы предостеречь это, — оборвала Гермиона уверенно, хотя сомневалась в правдивости своих слов. Но терять то, что уже есть — намного страшнее.        Даже если придется самой менять прошлое. Главное, сделать это быстрее Нотта.       — Вы уверены? — директор слегка повела головой в сторону, словно копошась в голове Грейнджер и ища сомнения. Пальцы куратора завращали черное кольцо на пальце. Она ощущала свой разум достаточно защищенным.       — Да.       МакГонагалл глубоко вздохнула, растягивая минуты.       — Я вам доверяю, Гермиона, — названная кивнула в ответ. — Верю в ваше благоразумие, — каблуки директора застучали в сторону стола в такт ударам сердца Грейнджер. — Будьте осторожны, и помните, что время не любит игр, — Минерва открыла ящик, смотря точно в глаза подходящей к столу подопечной. — С ним нельзя играть, иначе можно сильно пострадать.       Драко вошел в кабинет, когда Маховик скрылся в кармане пальто Гермионы.

***

      В доме пахло так вкусно, что уже на пороге текли слюни. Джин превзошла себя и наготовила такое количество блюд, что даже Драко удивленно вскинул брови и шепотом спросил «это твоя мама сама? без магии?». Он был настолько поражен, что не сразу заметил своего сына, который утянул его в свою комнату на втором этаже. Джонатан проводил их прищуром, натирая бокалы, которые ему всунула в руки жена вместе с полотенцем.       — Гермиона, это было лишним, — причитала мама, будто это не она перебарщивала с настоящим пиром. — Как мы будем общаться?       Об этом лучше не думать.        Как-нибудь…?        — Будьте собой, — заключила она, забирая у мамы из рук очередную тарелку с закусками и опуская на последнее свободное место. Кто бы мог подумать, что на столе могло уместиться столько! — Остальное не имеет значения.       — Как скоро они придут? — Папа надел свою самую красивую рубашку, но не волновался, потому что уже выпил стаканчик виски. Между делом, чтобы сбросить напряжение. — Мне пришлось взять выходной на работе, чтобы помогать Джин с готовкой.       — Уже вот-вот, — Гермиона осмотрела нарядную маму в бежевом платье, которая поправляла на столе салфетки. Праздничные. — Вам не стоило так…        Ее оборвал глубокий мужской голос сзади:       — Грейнджер, нам надо поговорить, — Драко спустился с лестницы чересчур напряженный после разговора с Этамином. Он и так нервничал сегодня, но сейчас его вид был особенно удрученным.       На нем чернел тот самый костюм, как на последних курсах Хогвартса: удлиненный пиджак и водолазка под ним в тон. Каждый раз, когда Драко засовывал руку в карман брюк, тот приподнимался.        — Сейчас? — Гермиона невольно еще раз скользнула по нему взглядом. Выглядел безупречно. Сама же она надела коричневое вязаное платье с горловиной, чтобы скрыть синяки на шее от его пальцев.        Малфой попросил не сводить следы своего прелюбодеяния, а Грейнджер зачем-то послушалась, на уроках закрывая шею водолазкой. Для него это было чем-то личным и значимым.       — Да, — Драко одним взглядом извинился перед ее родителями и зашел в гостиную, куда вели большие распахнутые двери со стеклом, которые редко кто-то закрывал. Первый этаж был достаточно просторным, чтобы с кухни-столовой не слышать разговоры в гостиной и наоборот.        Погладив маму по спине в поддержке, чтобы хоть немного унять волнение, Гермиона зашла в комнату к Драко, все же прикрыв двери немного. До конца не стала, иначе папа, и так заведенный от предстоящего знакомства с той еще семейкой, будет сходить с ума.       Вытерев влажные ладошки об юбку, повернулась.       — Что случилось?       Драко постучал печаткой по камину, рассматривая фотографии на полке.        — Рон его воспитывал? — Он слегка склонил голову, рассматривая одну из рамок, где Этамин обнимал Гермиону возле рождественской елки. В тот день очень обрадовался своей первой книге с заклинаниями для детей.       Драко впервые назвал Рональда не Уизли?       — Нет, — Гермиона скрестила руки и сделала пару медленных шагов в сторону него. — Рон его избегал. С тех пор, как я родила, и он увидел белые волосы Эта, — Драко резко обернулся на нее. — Догадаться было несложно, — она пожала плечом и стыдливо отвела взгляд на окно.       Малфой не ожидал, что Гермиона скрывала от Уизли отца сына до последнего, потому что не смогла сказать этого раньше. Рон потерял на войне брата, и винил в этом всех Пожирателей смерти, включая Драко.        — Он его обижал, Грейнджер? — Малфой словно прочитал эти мысли в одних карих глазах, сделав шаг навстречу.       — Нет, я бы не позволила, — замотала головой Гермиона. — Просто… был очень холоден к нему. Те выходные, что мы проводили вместе, он вел себя сдержанно. Но из-за ненависти к тебе и вашей с Этамином схожести пересилить себя так и не смог, — она опустилась на диван, приглаживая волосы, сегодня распущенные в аккуратные кудри за спину.        Малфой сел в кресло, как античная статуя.       — Уизли хотел своих детей, а ты воспитывала моего, — он грустно усмехнулся. — Я понял.       Ей точно неизвестно, понял Драко Рональда или убедился в своих мыслях, но весь его вид говорил, что он так же, как и Грейнджер, хотел просто высказанности. Наконец, сложить пазл до конца, чтобы ни о чем не жалеть.       — В любом случае, — Гермиона тоже решила быть откровенной. — Я по какой-то причине больше не могу иметь детей. Не знаю, с чем это связано. Может, из-за сложных родов, — Драко снова резко уставился на нее слегка расширенными глазами и поморщился. — Может, из-за концентрации того выпитого зелья или обряда, — она облизала уголок губ и быстро заморгала. — Я не знаю.        — Мне жаль, что я не был с тобой в день его рождения, — внезапно произнес Малфой тихо и опустил взгляд на свои пальцы с кольцами, покручивая один из них. — А ты хотела бы еще детей?        Это был странный вопрос, но теперь, когда воспоминания на месте, он звучал лучше, чем в хижине того старика, когда они легли спать вместе. И честно, Грейнджер не представляла себя матерью снова, потому что с Этамином не стала лучшим родителем. Часто уходила в работу, была слишком строгой, да и вообще не жила толком с сыном, чтобы его прятать. Завести еще детей хотел Рональд, и навязал это желание ей. Гермиона же просто хотела знать, что не так с ее здоровьем.       — Скорее нет, чем да, — она нахмурилась. — Просто не люблю быть… не в знании, что со мной. Понимаешь?        Драко наклонился к ней и взял за руку, сжимая ладонь между своими ледяными пальцами. Каждое его прикосновение до сих пор вызывало дрожь в коленках.       — Грейнджер, ты великолепная, — сказал он ей, смотря на нее своими штормовыми глазами. — В тебе нет изъянов, ясно?        Это ей и хотелось услышать все восемь лет брака, а не бесконечные упреки. Чтобы именно так на нее смотрел любимый человек, словно готов сжечь весь мир, лишь бы она была счастлива. И серый цвет мог быть огненным, обжигающим, а холод рук таким приятным и замораживающим бесконечное самокопание и поиск изъянов.        Драко разрушал в ней комплексы. Худощавая, бесплодная, да хоть слепая — без разницы.       — Я же так и не спросила, — резко начала она, наблюдая за их переплетенными пальцами. — Как ты… узнал и?..       — Я же обещал навести справки о твоей родословной, — его брови сошлись на переносице. Он явно забыл рассказать. — В документах было фото и имя. Дата рождения, — он вздохнул и его скулы заострились. Так всегда, когда к нему возвращалась вспыльчивость. — Я злился ужасно.       — Я сделала то, что посчитала нужным, — Гермиона поднялась на ноги и снова скрестила руки на груди, медленно расхаживая по комнате под пристальным взглядом Драко. — Ты в праве злиться.       — Грейнджер, — он тоже резко поднялся, поправляя пиджак. — У меня чудовищно много мыслей, и я не знаю, с чего начать, — мужская рука поймала проходящую мимо Грейнджер за локоть. — Разберусь с Ноттом, — его дыхание сконцентрировалось у виска, терзая приятным запахом. — Женюсь на тебе.        Гермиона заглянула ему в лицо и вскинула брови.       — Ты так уверен, что я выйду за тебя?        — Ты уже вышла за меня, но надо сменить фамилию, — совсем близко проговорил он ей в губы, сбивая с толку. — И Этамин должен носить фамилию Малфой.       Срочно поцеловать его.        Все, о чем могла думать Гермиона, когда Драко заполнял ее пространство собой и ароматом своего тела. Малфой соблазнительно прикусил губу и сощурился, так хитро и нежно одновременно, что ноги подкосились. Уже потянулся к губам и почти коснулся их своими, сквозь ее сбитое дыхание.       — Что?.. — смысл слов дошел до нее, и Грейнджер резко отскочила, наблюдая, как Малфой прикрыл глаза в поражении и цокнул. — И как ты это представляешь?!       В ответ молчание. Драко засунул руки в карманы брюк и запрокинул голову к потолку, таким способом показывая свое раздражение. Их споры всегда начинались одинаково.        — Ты не можешь просить о таком, Малфой, — отрицательно покачала головой Гермиона, сверля его всей своей укоризной.        — Он мой сын.       — Тебя не было рядом с ним восемь лет! — слишком эмоционально выдавала Грейнджер, вскидывая руками в воздухе. — Его воспитывал не ты, и даже не я. Мы с тобой оба хреновые родители!       — Мама?       Голос Этамина заставил обоих повернуться к приоткрытым дверям, откуда торчала кудрявая светлая голова сына. Малфой не изменился в лице, только сглотнул, а Грейнджер побледнела, когда вся кровь отхлынула из нее.       — Мерлин… — проскулила она на вид удивленных больших глаз Эта.       — Ты мой папа? — спросил прямолинейно он у Драко, кажется, потерявшего дар речи. Его рот пару раз открылся и захлопнулся.        — Я…       — Я знал! — просиял Этамин, подпрыгнув на месте. Глаза родителей стали по галлеону каждый. — Знал, что это ты! — Он кинулся к Малфою и стиснул его так, что чуть не снес с места на землю. — Я это понял! Я почувствовал, что это ты! У меня есть папа!        Родовая магия Малфоев. Ну конечно.       Гермиона осела в кресло, наблюдая за Драко, который на негнущихся ногах присел к сыну, обнимая его в ответ. Они сцепились крепко, и от этого вида, от их улыбок и энергии, что шла от каждого, в глазах защипало. Вот и все. Теперь все знают.        Что-то свалилось с ее плеч. Тяжелое, гнетущее. Столько лет лжи и тайн, наросших на спине горбом, растворились в этом моменте. Грейнджер хотела бы сматериться вслух, как Малфой. Протянуть «блять» и упасть, вдыхая в легкие свободу. Один из самых лучших дней в жизни.       — Есть, — запоздало ответил Драко с наслаждением, погладив волосы своего сына. Этамин подорвался, сжимая пальчиками ворот пиджака отца.       — А ты сильный волшебник? — восторженно понеслись вопросы. Гермиона улыбнулась вместе с Малфоем, который показал в радостном оскале все свои тридцать два зуба. — Где ты работаешь? Точно! — Эт ударил ладошкой себя по лбу. — Сколько зарабатываешь? Какая у тебя фамилия?        — Этамин! — возмутилась Грейнджер, хмурясь в сторону такой прямолинейности. Что за мальчишка…       — Ну мама… — тут же сложил брови домиком тот, как когда манипулировал своими бабушкой и дедушкой, но Драко решил просто начать отвечать на его вопросы, все так же сидя перед ним на корточках.       — Моя фамилия Малфой, — он сглотнул, облизывая губы, а Этамин открыл рот, впитывая каждое слово. — Я не самый хороший человек, но я стараюсь быть хорошим, — Гермиона прерывисто выдохнула. — Я закончил Хогвартс на отлично, был ловцом в команде по Квиддичу. Работаю профессором по Защите от темных искусств. И я охренеть как богат.       — Малфой! — теперь возмущение из ее уст ударило по Драко, и оба Малфоя засмеялись.       — Ловец? — Этамин от счастья чуть из штанов не выпрыгнул. — Ты правда был ловцом? Я обожаю летать!        — У тебя есть снитч? Может, возьмем тебе метлу последней модели? — разошелся Драко. — Твоя…       — Моя метла отличная, мне мама подарила в прошлом году, — Гермиона выпрямилась в спине. Если Малфой решил подкупить Эта подарками, то у него не получится… — А «охренеть как богат», это сколько? Хватит на?..       Похоже, получится!       — Этамин, в самом деле! — Грейнджер подскочила с кресла, упираясь руками в боки. Он еще и повторил за ним фразу! — Я накажу тебя.       — Но папа же выражается!       — Его тоже накажу.        Оба притихли, пораженные гневным взглядом строгой ведьмы. Сглотнули, переглянулись.        — Слышал? — Драко ухмыльнулся. — Придется нам не выражаться, да?        Гермиона не могла больше на них ругаться, только сидела и улыбалась, как дурочка, наблюдая за их общением. Джин вошла в комнату через пятнадцать минут и, увидев такую душещипательную картину и опустошенную дочь в кресле, все поняла. Кивнув Гермионе, с трудом оторвала Этамина от отца, чтобы тот сел делать уроки и закончил до прихода гостей. Тогда они снова остались вдвоем.       Малфой опустился перед Грейнджер на колени и заливисто рассмеялся. Его тоже отпустило. Поцеловав ее колено, сел на пол, оперевшись спиной на подлокотник и откинув голову назад. Опустошенный и счастливый.       — Не балуй Этамина, — тихо произнесла Гермиона, перебирая его мягкие платиновые волосы под рукой.        — А как мне показывать ему свою любовь? Как загладить перед ним вину? — Драко расстегнул пиджак, наслаждаясь прикосновениями с закрытыми глазами. — Я могу купить ему все, что он пожелает.       — Только попробуй ему это сказать, Малфой, — в ответ она лишь услышала смех. Он уже сказал Эту, что богат. — Для начала… — Гермиона прикусила губу в задумчивости. Можно было увидеть, как навострились уши Драко. Внимательно слушал. — Он любит Супермэна и Квиддич. Начни с этого. Поговори.       Драко нахмурился и повернул лицо к Грейнджер.       — Что такое Супермэн? Или кто?        — Супергерой такой. Мультик.        — Который смотрят на говорящем ящике?        — Это телевизор.       Драко взметнул пальцем в воздух.       — Точно. Телевизор, — после этого он поднялся, протягивая руку Гермионе. Та с удовольствием приняла его гладкую ладонь, поправляя на Малфое его строгий пиджак. Любимые руки легли ей на бедра и одернули вязаное платье, немного собравшееся вверх, обратно.        Когда между ними так мало пространства, остальное теряется.       — Попроси его показать тебе мир магглов, — сказала она ему в губы, пока Драко заправил волосы ей за уши, завороженный. — Эт будет в восторге.        — Мне стыдно, — его пальцы погладили ее щеки, а светлые глаза, полные тоски, высматривали веснушки, не желая встретиться взглядами. — До сих пор, Грейнджер. И я не должен был просить о смене фамилии.        — Сделай так, чтобы он сам хотел взять твою фамилию, — Гермиона обхватила его ладони и опустила вниз, сжимая. — Докажи ему, что ты хороший папа.       Они нашли время для счастья среди всего дерьма, что случилось у них в последнее время. Наверное, это была их суперспособность. По-другому не назовешь.       — Спасибо, Грейнджер, — Малфой смутился, бегая взглядом по комнате, от чего Гермиона вскинула бровь, поймав его взгляд. — Я… я люблю тебя.       Ощущение салюта в груди разорвало на части, и Драко так стушевался от шокированного вида ведьмы, что облизал пересохшие губы. Побледнел еще больше, чем обычно, сжимая челюсти до острых черт на скулах.        Она впервые услышала заветные слова от Малфоя вот так непривычно обыденно. Было настолько странно слышать от него, что закрались подозрительные мысли.       — Это громко, — ответила она с улыбкой, и Драко сжался еще больше, стараясь выглядеть спокойным и собранным. Его ладони стали влажными. — Похоже на… это Этамин, да?       — Да, — он шумно выдохнул и нахмурился. — Хреново вышло?        — Как минимум странно, — Гермиона прыснула, смеясь ему прямо в лицо.       — Но это правда, — начал выступать в свою защиту Драко. — Мне нужно было сказать раньше. Намного раньше. Прости меня за все, что я сделал и не сделал, Грейнджер.        — Все хорошо, — ей пришлось встать на носочки туфель, чтобы обвить каменную шею Малфоя руками. — Ты делаешь достаточно, чтобы я тебе верила. Я… тоже люблю тебя, Малфой.       Он перестал дышать. Сразу накрыл ее губы своими, притягивая к себе как можно ближе, чтобы эти слова впитались в него вместе с моментом.

***

      В дверь постучались, и родители встрепенулись. Драко взял Гермиону за талию и прижал к себе под бок в нужный момент, когда Джонатан отвлекся на гостей и отвернулся к двери. Этамин еще не спускался, и только сейчас Грейнджер осознала, насколько Джин поступила идеально: никто не знал, в какую сторону пойдет эта встреча, и ребенку здесь быть пока что не стоило.       Мама в сотый раз поправила густую челку и кивнула мужу, который резковато открыл дверь.        — Добрый вечер, — раздался знакомый баритон старшего Малфоя вместе с прохладой улицы, и уже издалека Гермиона увидела этот сверкающий вскинутый подбородок отца и винные губы матери Драко.        — Добрый вечер, — глава семьи Грейнджер не стал мерить взглядом в ответ, только отошел в сторону, пропуская вычурных гостей. Черные мантии и тяжелая одежда из сверкающей магией ткани. Драко вздохнул. — Джонатан Грейнджер, — мужчины пожали руки. — Это моя жена, Джин Грейнджер.       — Люциус Абраксас Малфой, — надменно произнес голос, пока серые острые глаза осматривали теплую прихожую, переходящую в столовую. — Моя жена — Нарцисса Малфой.       Женщины натянуто улыбнулись друг другу, но до сих пор молчали. Драко кивнул отцу с серьезным лицом, но тот и бровью не повел. Только осмотрел руку сына на талии Гермионы, беззвучно фыркнув. Так поздоровался.       — Приятно познакомиться, — Джин торопливо закрыла дверь за волшебниками, с интересом осматривающими дом. Гермиона переполнялась уверенностью, что для них такая планировка дома, где комната перетекает в другую, казалась дикой.       В Мэноре даже у швабры была своя спальня.       — У вас очень уютно, — миссис Малфой обнажилась самой доброжелательной улыбкой. Довольно натуральной. Может, все не так плохо.       — Спасибо, — Джон растерялся, но быстро собрался, обращаясь к Нарциссе. — Позвольте свое пальто.       — Нет необходимости, — Люциус выставил ладонь в своем стиле и затем громко рявкнул. — Вик!       В ногах Малфоев появился взволнованный эльф в светлой ночнушке. Драко закатил глаза так сильно, что, кажется, послышался скрип. Сильнее сжал пальцы на талии своей жены, которая начала нервно улыбаться на эксплуатацию эльфа в ее доме.        — Хозяин звал Вика? — домовик намотал ухо на палец, на что Грейнджеры только растерянно хлопали глазами, стараясь не подать вид, что в шоке. Такого в их доме еще не происходило.        — Возьми пальто и передай хозяйке дома блюда.       — Конечно, хозяин, — эльф быстро закивал, леветируя верхнюю одежду хозяев на вешалку и трансгрессируя стол в полтора раза больше, на котором появились новые блюда-гостинцы на серебряных сверкающих подносах. — Вик сделает! Вик накрывает!       Малфои, как ни в чем не бывало, поправили на себе одежду: Люциус украшенную серебристыми узорами парадную мантию и платок вместо галстука, а Нарцисса слоенное иссиня-черное платье из искрящего бархата.        Драко подтолкнул Гермиону к родителям в спину ладонью и подвел ближе.        — Гермиона, — Нарцисса улыбнулась ей, слегка кланяясь одним подбородком.       — Миссис Малфой, — ответила Грейнджер, не помня, когда это позволяла матери Драко перейти на неформальное общение, но решила не обращать на это внимание. Не хватало еще с этим разбираться.       — Отец, это слишком, — Драко покосился на родителей жены, которые до сих пор наблюдали за домовиком. Джин даже подошла ближе.        Они видели эльфов раньше, знали магию, но чтобы в своем доме и так близко лицезреть настолько сильное волшебство домовиков… это было внезапно. Джонатан взглянул на свой стакан виски на островке кухни и вздохнул.        — Мы же не могли прийти с пустыми руками, сынок, — Нарцисса склонила голову к плечу по-матерински, и ее светлые глаза стали сладко-мягкими.       — Мама…        — Проходите за стол, — Джин сжимала перед собой пальцы в замке, но выглядела значительно лучше, чем в начале знакомства.        — Виски? — спросил Джон сразу у Люциуса.       — Вик! — снова рявкнул тот, и эльф появился возле стола в искрах аппарации. — Виски.       — Конечно, хозяин.       — Салазар… — Драко потер лицо ладонью.       — Где Этамин? — Нарцисса аккуратно присела за выдвинутый мужем стул, и Джонатан, видя это, сделал тоже самое для Джин, которая смущенно улыбнулась. У них в семье так обычно не делали, только в ресторанах и на праздничных вечерах.       — Наверху, — ответила Гермиона, тоже присаживаясь на подготовленный Драко стул. — Он спустится, когда доделает домашнюю работу.        Пока мужчины присаживались рядом, Нарцисса восхищенно осмотрела яства, искренне удивляясь.       — Вы сами это готовили? — Она уставилась на Джин, как на героя. — Пахнет изумительно.       — Спасибо, — мама поправила челку. — Да, сама. Вы не готовите? — решила она поддержать диалог.       — Лишь иногда под вдохновение, — Нарцисса взмахнула палочкой и кусок пирога отлеветировал к ней на тарелку. — Когда Драко был маленький, я часто готовила для него пирог.       — Это прекрасно, — поддержала Джин, накладывая мясо Джонатану и себе обычным маггловским способом.       Гермионе кусок в горло не лез, как и Малфою, который слегка сжался на откровение матери. Ненадолго воцарилась тишина, пока мужчины попивали виски, пробуя блюда на тарелках. До ушей доносились только стуки столовых приборов, и Драко, заметив, что Грейнджер ничего не ела, взял на себя роль кормильца, накладывая запеченные овощи ей на тарелку. Люциус внимательно проследил за этим и хмыкнул в один голос с Джонатаном, после чего они одновременно переглянулись. Оба не одобряли выбор своих детей, но молчали.        Гермиона не стала говорить, что после воспоминаний Нотта, который очень любил овощи, теперь не могла их есть. Улыбнулась и отпила вина, поблагодарив Вика за наполненные у женщин бокалы. Тот замялся и со скромной улыбкой исчез в аппарации, очевидно боясь реакции хозяина.        Пальцы скрипнули на ножке бокала вместе с зубами. Добби, убитый Беллатрисой и битый Люциусом всплыл в памяти вихрем, затянувшим в прошлое. Гермиона с тяжестью посмотрела на Люциуса, вспоминая, как безжалостно он смотрел на нее во время пыток. Тот отвечал таким же взглядом, но первым прервал зрительный контакт, нарезая еду ножом в своей тарелке. Грейнджер почувствовала его стыд в своем горле, и решила не портить себе вечер ужасным прошлым. Не хватало, чтобы Джонатан тоже об этом вспомнил.        В этом напряжении, Нарцисса вкрадчиво рассматривала родителей Гермионы и слишком быстро осушила свой бокал. Волновалась, но тщательно это скрывала. Джин же боялась даже вилкой скрипнуть об фарфор слишком громко, чтобы не смутить аристократов. Воздух густел.       Только Драко открыл рот, чтобы разбавить тишину, как был прерван своим отцом, промокнувшим салфеткой губы:       — Я хотел бы увидеть своего внука.       Этамин любил появляться вовремя. Это была его фишка, к которой Гермиона привыкла за столько лет. Она догадывалась, что ее сын попросту любил подслушивать взрослых, прячась за стенами, и выходил, когда интерес его пересиливал. И все же мать несносного мальчишки немного подавилась вином, когда быстрый глухой бег раздался с лестницы, а затем и голос ребенка:       — О, так вы мой дедушка? — Этамин медленно подошел к столу, сжимая край своей кофты, смущенный таким количеством взрослых. Встал между сидящих родителей и уставился на Малфоев напротив своими огромными необычными глазами с любопытством.       Нарцисса резко сжала ладонь своего мужа на столе в яром порыве получить поддержку и заземлиться. Люциус же поменялся в лице: его черты разгладились, а брови слегка приподнялись на невозможную схожесть сына и отца.        — Этамин… — Гермиона решила разбавить эту неловкость, подталкивая сына сесть рядом с собой на стул, и тот послушно пошел. — Садись за стол.       — А вы… — он залез на стул, по-детски ерзая и рассматривая гостей. — Бабушка?       Джин принялась наполнять тарелку внука, накладывая его любимые блюда. Положила тарталетки, что принесли Малфои, чем воодушевила Нарциссу:       — Да, — она положила пальцы обеих рук на край стола и восхищенно добавила с улыбкой: — Ты так похож на Драко в детстве…       — Какие необычные глаза, — дополнил Люциус, на что Драко громко ухмыльнулся, отпивая виски. Гордился их с Гермионой творением.       — Все так говорят, — пожал плечами Этамин и отвлекся на сотовый, что пропиликал в его кармане. Под укоризненный взгляд Гермионы и заинтересованный всеми Малфоями, убрал его обратно. — Вы волшебники? По виду — да, — он закинул кусок картошки в рот и жевал во время разговора, минуя все манеры. — Ваша мантия такая вычурная, сэр!       — Эт! — Грейнджер честно пыталась его воспитывать, а Джонатан спрятал улыбку за вилкой с едой на колкость в сторону другого дедушки. Только не похвалил.       Война шла холодная.       — Меня зовут Люциус, — кажется, главе семьи Драко вообще было плевать на воспитание Этамина, потому что он просто пялился на него с нечитаемым лицом, потерявшим все краски. — Люциус Абраксас Малфой.       — Этамин. Этамин Цефеус Грейнджер, — все Малфои одновременно нахмурились. Джон не прятал улыбки. Пришла его очередь гордиться творением. — А вас? — Эт оценил платье новой бабушки, задирая подбородок выше, чтобы больше разглядеть.        — Нарцисса.       — Какое красивое у вас имя!        — Твое имя тоже великолепное, Этамин, — она смотрела на него с такой любовью, что от этого сжималось в груди. Гермиона почувствовала, что ей жарко, то ли от вина, то ли от принятия Малфоев, которого она боялась не получить все эти годы. Драко сжал ее влажную руку под столом на коленке без слов. — В честь самой яркой звезды созвездия Дракона. Твой папа назван в честь этого созвездия.        Этамин сощурился в сторону Джонатана.       — А ты говорил, что так звали какого-то моего деда…       — Я так думал, — стушевавшись от взглядов, махнул он вилкой в воздухе и отдал все свое внимание мясу в тарелке.       — Откуда вы приехали? — Эт продолжал набивать рот и говорить одновременно. Нарцисса с удовольствием поддерживала диалог, забыв о еде:       — Мы переместились в помощью порт-ключа из Уилтшира. Там у нас родовое поместье.       Люциус сразу вклинился, вскидывая подбородок:       — Где мы с нетерпением хотим видеть тебя.       Напряжение снова стало осязаемым. Приборы перестали звенеть в трапезе, а Гермиона застыла с губами на краю бокала.       — Если мама поедет, — один Этамин с удовольствием ел, не замечая, как взрослые мысленно воевали. — И папа.       Драко вздрогнул так, что Грейнджер почувствовала дрожь его пальцев на своей руке, которые сжались еще сильнее. Улыбка гордости сама украсила ее лицо. Невероятно слышать это спустя годы.       — Конечно, — ответил Люциус, недовольно выпрямляясь в спине. В их семье все решения принимал он, и ответ внука его выбил в реальность, где Эт такими правилами не воспитывался.       — Об этом еще рано говорить, верно? — добавил Джонатан, смотря на Малфоев с очевидными иголками ревности на коже.       — Я так не думаю, — как можно деликатнее оскалился Люциус, не представляя, как разозлил Гермиону. Она ощетинилась в секунду, но на ее защиту тут же встал Драко.       — Отец, — жестко привлек к себе внимание. — Я же говорил. Это будет наше общее решение.       Люциус, как хищник, хотел атаковать, но был остановлен своей женой, которая невзначай положила ладонь на его плечо, улыбаясь внуку.       — Расскажи, где ты учишься? — Нарцисса была искренна в желании узнать Этамина, а еще больше не хотела конфликта, который закручивался снежным комом. Гермиона сложила губы трубочкой и незаметно выдохнула, а Драко немного расслабился.       — В обычной школе, знаете, — Эт осушил стакан с соком. — Оценки выше среднего…       — Если бы ты чаще занимался, Этамин… — подметила Джин, на что Грейнджер кивнула и посмотрела на сына рядом, который сразу запротестовал, чувствуя волшебников рядом и магическую родовую связь.       — Мне это неинтересно! — скрестил он руки. К этому приложился Драко в последних разговорах, потому что тот, не скрывая, ухмыльнулся себе под нос.       — А что тебе интересно? — неожиданно мягко спросил Люциус. — Магия?       — Да! — растянулся в ухмылке Эт, сжимая кулаки. — Я уже умею колдовать! Мама научила меня. Хотите покажу?       Джин прокашлялась и тихо подметила:       — Будьте осторожны, сегодня из-за него соседская собака мычит, как корова…       Гермиона вздохнула.       — Нужно держать его палочку под присмотром, — потерла она лоб двумя пальцами. С тех пор, как Грейнджер отвела его в лавку Оливандера, минуя всех волшебников и пряча сына под капюшоном мантии, Этамин не расставался со своей белой волшебной палочкой с жилой дракона почти никогда. От этого у них часто возникали проблемы с соседями, но пока те ничего не поняли.       — Зачем? — внезапно вмешался Драко. — Не нужно лишать его палочки, Грейнджер.       — Он живет в маггловском районе, Малфой, — теперь и они включились в спор. — Ты забыл о Статуте?        — Вот поэтому ему нужно переехать в Мэнор, — Люциус самодовольно отпил виски, одобрительно кивнув сыну.       — Я так не думаю, — Джонатан скрестил на груди руки, откидываясь на спинку стула. — Еще слишком рано, — строго проговорил он, и дедушки прищурились друг на друга совсем не добро. Гермиона вытащила пальцы из руки Драко, сделав вид, что хочет что-то съесть. Но вилка осталась пустой.       Старший Малфой продолжил поучительно:       — Он сможет спокойно пользоваться магией, научиться манерам и…       Этамин вскочил на стул, достав свою палочку.        — Смотрите!        Гермиона успела только вцепиться в ногу сына, когда тот очертил руну в воздухе и нацелился на своего белоснежного деда… в секунду заставив его полысеть. Голова Люциуса засверкала от лампочек в люстре, как натертый шар для боулинга.       Все замерли, словно все блюда со стола исчезли. Свалилась наковальня, пошел дождь или что там еще рисуют в таких ситуациях в мультиках?       — О боги… — Джин схватилась за сердце, пока Грейнджер собирала челюсть с пола, а из Драко, кажется, вылетела душа. Джонатан опустошил стакан с виски до дна.       — Люциус… — Нарцисса только вдохнула полной грудью.       Рука старшего Малфоя с перстнями медленно поднялась к голове, и уже начиная с виска скользнула дрожащими пальцами к самой макушке по абсолютно гладкой коже. Люциус поднял взгляд на внука, который давился смехом сквозь сжатые губы, и оценил реакцию всех за столом, каменея в лице.       — Я что… — начал он с хрипом. — Лысый?..       Гермиона поджала губы, сдерживая порыв расхохотаться и заплакать одновременно. На грани истерики.       — Да не переживайте, я могу… — Этамин прикусил губу и взмахнул палочкой, тренируясь. — Вот! — очертил руну, выкрикивая заклинание. — Обернись! Обернись! — Он нахмурился и встряхнул палочку, как барахлящую игрушку. — Почему не работает?       Старший Малфой посерел еще больше, покрываясь бордовыми пятнами.       — Отец… — Драко поднял пальцы в успокаивающем жесте, пока Эт продолжал трясти палочку, а Гермиона отпустила его ногу в принятии.        Кошмар.       — Люциус, спокойно, — Нарцисса сжала плечо мужа, разглядывая лысину, которая уже начала краснеть вместе с лицом и огромными шокированными глазами.       — Обернись! — еще раз взмахнул Этамин, и на голове заколдованного деда в секунду отрасли длинные белоснежные волосы, собранные в хвост. — Ну вот, я же говорил, что могу, — вскинул подбородок внук, насмешливо опускаясь обратно.       Все выдохнули так громко, что разобрать где кто было сложно. Сердце снова забилось, и Грейнджер вцепилась в колено Драко под столом, чувствуя в ответ его ледяные пальцы.       — Слава Богу! — держась за сердце, Джин опустошила свой бокал с вином, как рюмку текилы. Из-за пакостливого внука она обрела немало седых волос.       — Это… — Люциус кашлянул в кулак, чтобы избавиться от хрипа в голосе, нервно поправляя на себе лацканы пиджака и волосы на висках. — Довольно сильное заклинание в твоем возрасте, — дедуля явно смутился, представ перед всеми без растительности на голове.       Зрелище, конечно, забавное. Гермиона никогда не забудет такого старшего Малфоя.       — Спасибо, мистер, — Этамин горделиво закинул в рот еду. — Вам, кстати, идет быть лысым. Я могу не скрыть волосы, а убрать их насовсем…       — Мерлин, Этамин, не надо, — взмолилась Гермиона.       Внезапно Люциус рассмеялся, начиная с тихого смешка и заканчивая раскатистым басом, шокируя всех присутствующих. Это выглядело безумно, но Нарцисса ярко улыбнулась своему мужу, прикрывая губы пальцами с идеальным красным маникюром.       — Ты в порядке, отец? — Драко поднял брови, слегка наклоняясь над столом.        — Да, — старший Малфой вытер слезу в уголке глаза и принял свой обычный вид, наливая себе виски магией. — Давно не общался с детьми. Вспомнил, как ты заставил меня облысеть, и мне пришлось отложить все встречи, чтобы снова отрастить волосы с помощью зелий.       Гермиона открыла рот в неверии, смотря на такого же Драко.       — Я этого не помню.       — Тебе было четыре, сынок, — со смехом добавила Нарцисса, взяв бокал за ножку.       — Ух ты! — Этамин чуть не подавился, и Грейнджер взволнованно погладила сына по спине. Этот ужин сведет ее с ума! — У тебя так рано появилась магия!       — Нет, — Люциус отпил огневиски. — Он сделал это с помощью зелья, которое подлил в шампунь из-за того, что разозлился.        Эт скрестил руки на груди и выглянул из-за своей матери на Драко.       — А ты говорил, что был послушный, папа, — он прищурился. — Почему взрослые постоянно обманывают?       Теперь смех прокатился по всему столу, и в этот миг всем стало легче. Этамин Цефеус Малфой смог объединить то, что невозможно, лысиной своего чистокровного дедушки.

~*~ 8 лет назад ~*~

      На улице совсем стемнело. Больничный двор роддома Австралии освещался редкими фонарями, и темная фигура быстро приближалась к главному корпусу. Взмах палочки, и человек аппарировал прямиком в тусклые белые коридоры с редким светом у постов. Прокравшись мимо нескольких дверей, тень растаяла за поворотом в нужном отделении.       Дверь тихо отворилась без лишних звуков. В палате, обессиленная и худая, лежала Гермиона Грейнджер, спящая на животе и крепко обнимающая подушку. Человек подошел ближе, заглядывая в кроватку, стоящую рядом, с маленьким мальчиком, блестящим редкими платиновыми волосами. Младенец не спал и уловил движение, моргая маленькими еще отекшими после рождения глазками на вошедшего незванного гостя.       В углу горел торшер.        Чары легли на обувь, делая шаги совсем беззвучными. Скрытый под капюшоном приблизился к тумбочке, осмотрев обиход: книга, стакан с водой и таблетница. Рука в черной перчатке достала из кармана прозрачное зелье, плотно сжимая в пальцах. Аккуратно, без лишних звуков, открыла деревянную пробку.        Волшебная жидкость из флакона смешалась с водой в стакане, выпуская едва заметную вспышку магии. Еще пару искр, и никаких следов. Вода осталась водой.        Человек глубоко вздохнул, последний раз осматривая уставшее лицо Гермионы.       — Так нужно, поверь мне, — раздался едва различимый шепот. — Ты будешь счастлива.       Губы спящей задвигались, а глаза зажмурились. Черная фигура медленно отошла от кровати, исчезая в тихом треске аппарации.        Грейнджер открыла глаза и, поднявшись на руках, осмотрела комнату туманным сонным взглядом. Сглотнула больным пересушенным горлом и потянулась к стакану худой рукой, осушая его одним залпом.       Этамин захныкал. Гермиона нажала на кнопку вызова персонала. В палату вошла медсестра, чтобы помочь покормить ребенка сложной роженице.