Глава 39. Ритуал

~*~ Сейчас ~*~

      Драко домучивал личные дела «своих детей» с факультета, проклиная должность декана Слизерина. Сегодня предстоял ритуал в доме Нотта, а директор внезапно запросила подробную информацию об учениках, чтобы с октября месяца выстроился рейтинг лучших в Хогвартсе. Знала бы Минерва, насколько ужасно не вовремя со своими запросами, но Малфой имел такую педантичность, что не мог оставить работу незаконченной.       Он обещал себе бросить курить ради сына, и все же сегодня в кабинете курил третью сигарету подряд, нервно втягивая дым в легкие до отказа. После колец на пальцах Гермионы и Этамина стало дышать чуть легче, но от страха перед ритуалом скручивало и сосало в солнечном сплетении. Драко хотел бы запереть Грейнджер где-нибудь в Мэноре и убить Нотта одним взмахом палочки. Вот как бы он сделал и отсидел пожизненный срок в Азкабане добровольно, лишь бы все это закончить и больше не бояться за будущее.        Но Гермиона…        Малфой отвлекся на личное досье старосты своего факультета и сразу списал ему двадцать очков за подкаты к куратору, отправляя пергамент на самый низ стопки. Выругавшись, достал обратно и исправил на «10 очков» за несоблюдение субординации, вернув на законное третье место факультета. Была б его воля, вообще отчислил.       Но вместо этого завалил парня огромным количеством работы, и теперь тот не вылезал из библиотеки.       Смертельная усталость лежала на нем броней нервозности и вечно дергающейся скулой. Драко хотел залезть Грейнджер в голову и посмотреть все, что показал ей Нотт, но это ощущалось как акт мазохизма и желание разозлить себя еще больше.        Дверь приоткрылась, и в кабинете показалась Гермиона в черном платье с мантией в серебряных узорах на плечах. Она все чаще дополняла привычные строгие вещи работницы Министерства разными аксессуарами волшебницы, становясь больше похожей на профессора Хогвартса. Малфой мог представить ее в платье, как у Нарциссы или МакГонагалл, но под него труднее было бы забраться.        Зато старшекурсники перестанут на нее пялиться.       Драко ухмыльнулся и закрыл последнюю картонную папку, убирая документы на место под звук каблуков ее туфель. Чем ближе она приближалась к столу, тем сильнее жар приливал к груди.        — Уже закончил? — спросила она буднично, будто ничуть не переживала о сегодняшнем дне. Скинула мантию на кресло у стеллажа и встала рядом, рассматривая последние штрихи Драко: пару подписей на документы из Министерства. Его дело с темным артефактом, переделанным под чистку крови, пустили в оборот Мунго.        — Еще нет, — на автомате пробубнил Малфой, но остановился с пером в руках, когда взгляд сам скосился на ее ноги совсем рядом.        Уперевшись ладонью в заваленный работой стол, Грейнджер слегка нагнулась, вчитываясь в текст, и ее распущенные волосы, перекинутые через одно плечо, красиво переливались от горящих свечей кабинета. Драко взял палочку и взмахнул ей, запирая двери, пока продолжал разглядывать хрупкое тело в платье, очерчивающем тонкую талию и соблазнительные бедра.        Он привык выплескивать эмоции с помощью секса, как его научила Грейнджер. Как они оба этому научились.        — Что осталось? — карамельные глаза оторвались от пергамента и, наконец, заметили его. Гермиона выглядела взволнованной, но всячески это подавляла, например, закусывая губу, вызывая в Драко невероятное желание вырвать из нее переживания стонами. — Я могу помочь.       — Конечно, ты можешь помочь, Грейнджер, — Малфой резко поднялся, чуть ли не сталкиваясь с ней носом, и обхватил талию, притягивая к себе. Член моментально отреагировал на близость и тепло. — Потому что я не закончил с тобой.       С приоткрытых губ сорвался вздох неожиданности. Гермиона ахнула, когда Драко подхватил ее и усадил на свой стол, отталкивая стул в сторону ногой. Тот проскрипел по деревянному полу с эхом между рядами парт.        — Мы в кабинете, — прошептала ему в губы Грейнджер, подпуская к себе ближе его бедра в строгих брюках с ремнем. Раздвинула ноги, и Малфой знал свое место, будучи навечно в ее власти — моментально пристроился между ними, обводя ее ноги ладонями.       — Да, — он чуть коснулся ее губ, проглотив трепетный вздох. — Я запер дверь.       Завтра для них могло не быть. Переживать из-за того, что кто-то ворвется в кабинет сквозь чары, в планы не входило. Хоть увольнение. Пусть сама Минерва войдет к ним, Драко не остановился бы.        Гермиона обвела ладошкой его грудь в белой рубашке, поднимаясь выше к шее. Остановилась на скуле, запуская в мужском теле волну мурашек, ударивших в низ живота. Стол в кабинете был высоким, и Драко радовался этому как никогда. Дернул бедра Грейнджер к своему паху, задирая платье.       — Но призраки и… — Малфой облизал ее губу, и сладкий рот оборвался в речи, задыхаясь. Вкусная, как блаженство.        — Если нас не остановил никто, когда мы здесь учились, — Драко коснулся губами ее щеки и спустился поцелуями до подбородка, минуя губы. — То теперь, когда мы преподаем здесь, Грейнджер, — он сжал ее ноги, дрожа от пальцев, зарывшихся в его платиновые волосы. — Нас точно никто не остановит.       Не церемонясь, Грейнджер провела свободной рукой по каменному стояку у него в брюках, сверкая глазами. В ту же секунду, громко дыша открытым ртом, прижала лицо Драко к своей ароматной шее, не представляя, как тот ухмыльнулся в этот момент.        — Ты фантазировал об этом, да? — Ее слова утопали в возбуждении, а ладонь скользила по твердому члену. Блять, Малфой почти укусил Гермиону от невозможного желания, покрывая кожу поцелуями.       Миллион раз — примерно столько он фантазировал о том, как бы трахнул Грейнджер на столе кабинета Защиты от темных искусств. К тому же, такая мысль посетила его в первый раз еще во времена учебы, и задолго до того, как они начали общаться. Это был четвертый курс, и предмет вел профессор Грюм.       Драко ненавидел Грейнджер тогда, но гормоны делали свое дело, а занудная гриффиндорка превращалась в красивую девушку. Она тянула руку, бесконечно умничала, и Малфой скривился в диком желании ее заткнуть. Тогда впервые представил, как бы нагнул ее с красно-золотым галстуком во рту прямо перед всеми на столе и трахнул. Со злостью. До боли. Чтобы Грейнджер рыдала и просила его прекратить.       С жутким стояком под партой проморгался и дал себе мысленную пощечину. Это было отвратительно, и Драко подрочил в спальне Слизерина, представляя кого угодно, но не грязнокровку, и до конца курса к этим мыслям не возвращался. Правда, в следующем году это повторилось.        Про последний курс вообще ничего можно было не говорить. Там уже Грейнджер не вылезала из головы, а после возвращения в стены Хогвартса первого сентября этого года, Малфой не мог не представлять любимую ведьму на столе своего кабинета. Стонущую, развязную и мокрую.       — С тех пор, как переступил порог замка, — Драко облизал ее шею и скользнул пальцами под платье. Грейнджер тихо проскулила. — А ты?       — Возможно, — она запрокинула голову еще сильнее и выгнулась к нему всем телом. — Пару раз.       Малфой отстранился и уперся руками по обе стороны ее прекрасных бедер, смотря своей сталью в возбужденные карие глаза. Он глубоко вдохнул запах персиковых духов, не двигаясь, и сглотнул, осматривая ее приоткрытый требующий рот. Грейнджер погладила горячими ладонями его скулы, завороженно прикусывая губу.       — Тогда прямо сейчас, — его голос стал хриплым. Член в штанах разрывался от прилившей крови. — Я задеру твое чёртово платье, — ее губы задрожали. — Раздвину твои ноги, — Драко опустил взгляд и облизался, скользнув по тонкой фигуре ведьмы. — И претворю наши фантазии в жизнь.        — А если кто-то войдет? — Она так и не отрывала ладоней от его лица.       — Если только я, — Малфой медленно растянулся в ухмылке и рванул к любимым губам.       Салазар, это наваждение. Головокружительное и всепоглощающее. Малфой облизал ее язык, а Грейнджер снова зарылась в его волосы, сжимая у корней до боли. Шипение сквозь поцелуй послужило стартом к нападению, где его руки уже опустили Гермиону на стол прямо на документы и задрали плотную юбку до самой талии, обнажая черное кружевное белье.        Драко вцепился зубами в ее шею, уже мало себя контролируя. Ладонь поглаживала кружево, все больше пропитывая ткань сладкой влагой, а вторая уперлась в стол, сминая пергамент.        — Мерлин, Драко… — Гермиона так вкусно произносила его имя сквозь вдохи и стон, что он мог кончить только от этого. — Боже, — она закатила глаза, когда большой палец закружился на набухшем клиторе.        — Или может, — он поцеловал ее точно под подбородком. — Ты хочешь, — зализал свой укус на красной коже. — Чтобы я трахнул тебя в ванной старост?        Малфой отодвинул мокрое кружево в сторону и вошел в горячее лоно пальцем, заставляя Грейнджер заскулить и сжать его волосы еще сильнее. Запах сводил с ума. Тепло внизу живота и железо вместо члена торопили Драко, но ему хотелось растянуть этот миг.        — Миртл точно с-сойдет с ума, — с трудом произнесла Гермиона, опускаясь ладошками на его плечи для опоры, чтобы толкаться навстречу пальцам. Драко вцепился ртом в ее грудь прямо через платье и согнул внутри нее фаланги, прощаясь с рассудком от женского всхлипа. — Ах, боже! Еще…       Грейнджер любила поцелуи и прикосновения через ткань, и он хорошо это знал, потому что любил трахаться в одежде не меньше. Наверное, потому что это возбуждало теми воспоминаниями, когда они только начинали. Самые яркие прикосновения.       — Мы еще туда доберемся, Грейнджер, — Драко уже не слышал свой голос, трахая горячую мокрую Гермиону пальцами. — У нас будет еще миллион возможностей воплотить фантазии, — он плавно вытащил их, размазывая смазку по гладким складкам. Выпрямился, наслаждаясь видом своей распаленной жены, лежащей перед ним на столе. Ее руки скользнули по его телу, обжигая. — А теперь… — Малфой расстегивал ремень брюк нарочито ленно, свысока смотря ей в глаза. Когда с замком на брюках было покончено, снова уперся руками по обе стороны Грейнджер, облизавшей губы. — Я трахну тебя на столе.       — Драко… — она схватилась за его рубашку. Малфой достал член из белья и медленно вошел в нее, скользкую и узкую, дрожащую возбуждением и сжимающую плоть до самого основания. Он смотрел в блестящие медовые глаза, пока не погрузился полностью, а ее рот не открылся в наслаждении. — Господи…       — Какая ты потрясающая, Гермиона, — пальцы Драко погладили веснушки на порозовевшей щеке. Один толчок в нее, и низ живота сжался от приятного спазма. — Ох, черт…       Драко хотел разорвать Грейнджер собой. Трахать как можно глубже, чтобы достать до сердца.        Но вместо этого плавно входил, проглатывая ее стоны и наслаждаясь ей, как и в первый раз. Как и всегда.       — Когда я в тебе, я… — он прервался на свой сдавленный скулеж, чувствуя на губах Гермионы улыбку. — Салазар, — Драко зажмурился от кайфа, двигаясь в ней все быстрее. — Все идеально. Так и должно быть.       Грейнджер быстро задышала, смотря на его лицо из-под опущенных ресниц. Схватила твердые плечи, цепляясь за рубашку.        — Сильнее, — прошептала, срываясь на стон.       — Я буду трахать тебя, как ты скажешь.       Малфой выпрямился и потянул Гермиону за собой, усаживая ближе к краю стола. Вошел до основания, прижимая к себе ее бедра.        — Я хочу вс-сего тебя, — она смотрела на него, словно была пьяна. Драко обхватил ее горло пальцами и задрал к себе подбородок. — Без остатка.       Гермиона являлась воплощением его погибели. Он сделает для нее все, что угодно.        — Ты сама попросила, Грейнджер, — прохрипел Драко, трахая возлюбленную ведьму. Резко, быстро, заставляя стол трястись и все с него падать. Ее открытый рот не издавал и звука, кажется, даже не дышал, и только пальцы сжимались на его рубашке. — Блять…       Малфой уже просто вколачивался в ее тело мелкими грубыми толчками, держа ведьму за горло. Гермиона сжимала член внутри себя так сильно, что собиралась выдавить из него всю сперму до капли.        Чернильница упала на пол и разбилась. Папка с документами рассыпалась шелестом бумаг по дереву.       — Драко… — простонала она из сдавленного горла и зажмурилась, сокрушительно кончая в сильной вибрации. Чуть не порвала рубашку на его груди. — А-ах!       Малфой прижался лбом к ее лбу, рывками вбиваясь в пульсирующие стенки. Оргазм накрыл мучительный, и в глазах потемнело. С его губ сорвался такой рык ей в рот, что Драко сам не узнал себя, и только разжал пальцы, заполняя тесное лоно спермой и выдыхая с дрожью во всем теле.        Грейнджер сглотнула, тяжело дыша.       — Вы довольны, профессор Малфой?        Драко облизал губы и растянулся в улыбке, не открывая глаз. Не мог оторваться от влажного лба. Единение.       — Поздновато ты включилась в игру.       — Значит, надо будет повторить, — она прыснула ему в губы, и Драко поцеловал ее, с упоением собирая всю слюну с языка. Он мог бы трахать и облизывать свою жену до конца жизни. Грейнджер предназначалась ему судьбой.       — У нас еще будет время, — Драко поцеловал Гермиону в нос, оставляя мокрый след на самом кончике. — Много времени, Грейнджер. Я обещаю.        Если не убью сегодня Нотта и не попаду в Азкабан.

***

      Напряжение в малом зале Мэнора от каждого присутствующего слилось в одно, большое и тяжелое. Малфоевское. Люциус сжимал челюсти и трость перед собой двумя ладонями, а Драко размял шею, смотря на взволнованную маму. Нарцисса провожала всех на ритуал и не находила себе места, не забывая про образ железной леди.       Грейнджер подошла к Астории, кусая щеки и пытаясь быть максимально спокойной. Протянула ладонь и сжала тонкие бледные руки, сцепленные вместе на длинной серой юбке, украшенной белым узором. Но самая сдержанная из всех была как раз таки Гринграсс, которая мягко приподняла уголки своих пухлых губ на беспокойство Гермионы.       — Ты готова? — спросила аккуратно, вкрадчиво и тихо.       — Да, — Астория кивнула. Очень бодро, не смотря на свою бледность и красные венки на веках глаз. — Главное понять, где Маховик.       — Он будет держать его при себе на ритуале, — произнес Драко, поправляя черную мантию на водолазке с высоким горлом. Оделся, как Пожиратель смерти, не хватало только военных сапог, серебряных завитков и маски. — Это его территория. Эльфы и аппарация в доме в его подчинении. Нотт опьянен властью.        Нарцисса протяжно выдохнула, опускаясь в кресло. От стресса ноги ее уже не держали. Она отпускала всю свою семью к безумному волшебнику, а сама оставалась дома, потому что кто-то должен остаться. Люциус строго запретил ей идти.       Все понимали, что если просто провести обряд и уйти, то все так и закончится. Ничего ужасного не произойдет. Но останется неопределенность, страх за будущее, жизнь в клетке и в чужих руках. Гермиона же ставила цель спасти Теодора, чем выводила Драко из себя.       Как Нотт отреагирует, если забрать у него Маховик, было вопросом, потому что он однажды даже не пощадил Грейнджер, которую любил.       Это Малфой уже понял.       — Ты запомнила заклинание? — Гермиона продолжала беспокоиться. Астория кивнула. — Оно невербальное. Ты почувствуешь сгусток магии на нем, — она жестикулировала перед собой пальцами, показывая. — Это и будет Маховик.        — Будет сложнее, если он на шее, — Драко подошел ближе, погладив Грейнджер по жесткой натянутой спине.        — В крайнем случае, я сдерну его, — Астория сжала кулаки. Волнение выступило маленькой венкой на ее лбу. — Только… — ее тонкие брови приподнялись и взгляд впервые за все это время наполнился мольбой. — Будьте рядом.       Она не боялась, но чувствовала тревогу окружающих и пропитывалась ею. Астория не понимала, насколько сильно съехал с катушек Теодор, в какой-то степени доверяла ему и испытывала теплые чувства.        Драко решил, что Нотт мог запудрить ей мозги, потому что Гринграсс не обладала чутьем и большим мозгом. Если уж Тео умудрился Грейнджер запутать и обаять, то что уж говорить о девушке, прожившей под чужим крылом всю жизнь.       — Мы не дадим тебе пострадать, Астория, — Малфой уверенно посмотрел на бывшую жену, играя желваками на челюсти. — Мы его отвлечем. В идеале, он лишится палочки и движения, но с этим мы разберемся. Ты должна сделать так, как я сказал.       У них был план.       — Хорошо. Я готова, — она подплыла к камину, остановившись возле котелка с порохом на полке. Сложила руки и вздохнула, сжимая свои же пальцы. — Не причините ему вреда…       Гермиона взглянула на Драко строго, почти проткнула его насквозь и повертела, поджаривая со всех сторон на углях. Малфой не ответил. Только подтолкнул Гермиону к камину и обернулся к отцу.       Люциус быстрым шагом приблизился и наклонился к лицу сына с оскалом.       — Драко, ты уверен? — Старший Малфой обыкновенно трусил, пряча эмоции за агрессией. Шел за сыном, переступая страх ради него и семьи, но никогда не отличался смелостью, присущую Блэкам. Драко понимал отца.        Волан-де-морт размазал их обоих.       — Уверен, — строго оборвал он, столкнувшись взглядом с такой же сталью. — Другого шанса не будет. Я не хочу потерять Грейнджер, а Нотт может забрать ее у меня, а у тебя внука.        Люциус выпрямился в спине, шумно выдыхая носом. Задрал лицо, едва заметно кивая. Он посмотрел на Нарциссу в кресле, теплым уверенным взглядом, подпитавшись ее невидимой поддержкой, и двинулся к камину за Драко, который даже не взглянул на мать. Он не хотел лишних эмоций. Окклюменция и так трещала по швам.       — Я прошу тебя, Драко, — Грейнджер вцепилась ему в локоть, шепча еле слышно. — Только молчи, — ее большие карие глаза проникли глубоко в его сердце. — Не говори ничего Тео, иначе ты сорвешься. Или он. Нам нельзя допустить ссоры.       Конечно.       Малфой был уверен, что Нотт сделает все, чтобы вывести его на эмоции, чтобы задеть, чтобы показать Грейнджер его истеричность. Женщины не любят мужчин-истеричек, верно? Но Драко был таким. Абсолютно не понимал, что в нем нашла такая, как Гермиона, и был благодарен всем великим волшебникам за то, что она увидела в нем и другие черты. Он отдавался ей всей душой. Уничтожил бы мир, создал крестражи, лишь бы Грейнджер жила.        Вырезал свое сердце и преподнес ей на серебряном подносе.       Драко честно постарается не сорваться.       — Идем.       Камин вспыхнул зелеными огнями под взволнованный взгляд Нарциссы Малфой. Она вздохнула, потирая губы пальцами, и кивнула в поддержке Гермионе, вступившей в камин для трансгрессии. Драко задержался с рукой на полке, сжал зубы и выдохнул. Надеялся, что все пройдет гладко.        Они должны забрать Маховик времени.       Шаг в камин. Вспышка Летучего пороха и неприятная аппарация сквозь пространство. Магия дома Нотта агрессивно кольнула в затылок, ощущая опасность от прибывшего. Люциус тоже скривился.       — Гости! — услышал он радостный голос Теодора и тут же вышел к Гермионе, останавливаясь как можно ближе к ее худому плечу. Грейнджер выглядела строгой в высоких брюках с подтяжками на белой рубашке, и Нотт не отводил от нее взгляда, не обращая внимания на Асторию.       Он гостеприимно развел руки в стороны, и в одной из ладоней крепко сжимал стакан виски. Выпил изрядно. Его долговязая исхудавшая фигура в костюме слегка покачивалась, и Драко подметил про себя, что это очень плохо. Алкоголь усугублял положение, придавал ненужной храбрости. Грейнджер тоже сильно напрягалась, увидев это, словно уже сталкивалась с выпившим Ноттом и боялась.        Люциус перебрал пальцами на голове змеи, готовый в любой момент вытащить палочку из трости. Оценил состояние Гермионы одним быстрым взглядом. Драко про себя усмехнулся.       Она часть семьи, и отец это признал.       — Тео! — Астория ахнула, набрав полную грудь воздуха и приподняла подол платья, стремительно приближаясь к Нотту. Он так не ожидал этого, что опустил руки, застыл на месте и округлил глаза, когда ее руки обхватили его плечи. — Я так рада видеть тебя, — она положила голову ему на плечо, и Тео все же обнял ее одной рукой, не спуская стеклянного взгляда с Грейнджер. — Теперь я… Я могу…       — Астория… — мягко прошептал он без тени улыбки. Легко погладил ее по спине, скрипя пальцами по стеклу стакана. Он так отвлекся на тепло, что не заметил, как с него слетел образ улыбчивого придурка.        Только когда Гринграсс отстранилась, он снова растянулся в улыбке острыми уголками губ. Отпил виски, наполняя синий взгляд безумием. Осмотрел Драко, но быстро переключился на Люциуса.       — Мистер Малфой, — он отсалютовал огневиски. — Вы и здесь не смогли оставить Драко.       Названный косвенно проскрежетал зубами. Люциус - старший. Он влезал во все дела Драко, и сын давно смирился с такой обязанностью отца. Если им угрожала опасность, он мог помочь родовой магией или своей кровью.        — Я взял ответственность за мисс Гринграсс как старший в роду Малфой, — презренно отозвался Люциус. — Я обязан быть здесь, чтобы убедиться, что Августу отплачено выздоровлением его дочери за… обстоятельства, повлекшие развод, — на последних словах он недовольно скосился на Грейнджер, и та поджала губы. Мысленно послала отца Драко к чертям.       — Виски? — надул губы Тео, и Драко чуть не закатил глаза, беззвучно шипя.       — Тео, — Гермиона сделала пару шагов к нему, и Нотт скрылся за стаканом, чтобы спрятать свое дрогнувшее лицо. — Мы принесли кровь и зелье, — как можно доброжелательней сказал она, поправляя на плече сумку с незримым расширением.        Теодор молчал какое-то время, и Малфой весь напрягся от того, как они смотрели друг другу в глаза. Ему стало жутко, будто Гермиону могут вырвать у него из-под носа. Он видел, как взгляд Нотта наполнился воспоминаниями и болью. Ебучей любовью.        Драко потер свою шею, чувствуя натянувшийся поводок, который держал его от порыва достать палочку в жгучей ревности.        Моя. Она моя.        Только тронь.       — Отлично, — словно услышав мысли Малфоя, Тео улыбнулся и сглотнул, направляясь к большой двери. Драко выдохнул. — Пройдемте в зал. Я все подготовил. Кровавая роза ждет на столе.       Грейнджер сжала сумку до белых костяшек и вздрогнула, когда Драко коснулся ее плеча. Они все двинулись за Теодором по его роскошному дому, более теплому и наполненному красными цветами, нежели мрачный Мэнор. Всюду сквозила вычурность, горячая кровь Ноттов и бесконечные статуи разных мастей, от животных до людей. Поместье отражало темперамент чистокровной семьи, а стеллажи с книгами в каждом углу — начитанность и ум.        Зал, в который они пришли, располагался на этаж ниже первого — в подземелье. Оно отличалось от подвала Мэнора, высокие потолки и огромная лестница, ведущая в центр большой круглой комнаты. Факелы на стенах подсвечивали площадь и уводящие во тьму коридоры ярко, и глаза Гермионы от такого света стали не карими, а золотистыми. Домовик Нотта появился в ногах Тео и исчез со стаканом, который тот ему передал.        И все бы ничего. Но Драко и Гермиона успели разглядеть на эльфе шапочку, подобную тем, что Грейнджер вязала для домовиков, и оба одновременно нахмурились. Странное чувство прокатилось внутри, и Тео на их вид ухмыльнулся почти плотоядно.        — Как тебе сын, Малфой? — спросил он, рисуя медленные шаги по каменному полу. — Уже рассказал Этамину, что ты его папочка? Славный малый.       — Тебя это не должно волновать, — бросил Драко и двинулся в центр зала, вытряхивая из рукава приталенной мантии палочку. Одним взмахом нарисовал круг, а Грейнджер достала склянки, расставляя их на небольшом столике, где ее уже ждала измельченная Кровавая роза.       — Мы же друзья, Драко! — Он хохотнул, пожав плечами. Остановился возле Астории, и та холодно осмотрела его, будто не узнавала. Кажется, она начинала понимать.       — Не после того, как ты целовал мою жену, — разрезал воздух Малфой, видя, какое впечатление произвел на Гринграсс.        Блять!       Он не должен был этого говорить. Не должен, блять. Слова вырвались сами, и Гермиона застыла с зельем в руке, закрывая глаза. Тео только улыбнулся, а Астория опустила взгляд, перебирая пуговицы на рукаве своего платья. Драко выругался в который раз себе под нос, очерчивая на полу руны по кругу до треска в камне.        Люциус наморщил нос в сторону Нотта. Драко чувствовал кожей его злость.       — О, так вы узнали про обряд? — подумав, Тео постучал пальцами по палочке, которую незаметно, когда достал. Грейнджер настороженно кинула взгляд на его пальцы. Тук-тук-тук. — Я видел его в голове Гермионы. Сразу догадался, — он обошел Асторию и сделал несколько шагов по залу. — Но, надо признать, узнал я о таком обряде в двадцать три года, так что тоже мог на такое попасться. Не буду судить, — игриво щелкнул языком. — Уж точно не я.       Грейнджер смешала зелье с кровью и розой, накладывая заклинание. Склянка сверкнула красной вспышкой в воздухе и упала в ее ладонь.       — Все готово, — она посмотрела на Асторию, и та нахмурила брови, но все же кивнула. Драко уперся языком в зубы и еще раз проклял себя.        Гринграсс не была мстительной женщиной, но была слизеринкой. С амбициями, хитростью и гордостью. Она знала, что делает, и Малфой молился, чтобы Астория сделала то, что обещала, ведь сейчас ее ничего не держало здесь, кроме выздоровления, которое, к слову, никогда не было ее основной целью.        Она хотела стать значимой в обществе аристократкой, продолжением чистокровного рода, идеальной. Драко тоже хотел этого, пока не влюбился в Грейнджер на последнем курсе. Их воспитывали одинаково. Астория с самого начала поняла, что не добьется от Малфоя того, что хотела, но у нее не было выбора.        А сейчас был.       — Интересно, чем же все это закончится, не правда ли? — спросил Нотт, подходя к кругу вместе с остальными. Один Люциус остался стоять в стороне, нервно постукивая указательным пальцем с печаткой Малфоев по трости.       — Тео, — Гермиона повернулась к нему, почти не дыша. — Ты можешь помочь усилить эффект, если готов связать себя с Асторией.       Драко вскинул бровь. Это был какой-то план Грейнджер, о котором он не в курсе?       — Как? — Теодор сузил синие глаза, останавливаясь критически близко к Гермионе. В такие моменты Малфой потрескивал магией от ревности и страха.       — Родовая магия Ноттов поддержит в ней жизнь, — продолжила она, облизав сухие от волнения губы. — Это усилит ритуал. Нужна твоя кровь и участие.       Малфой не подал виду, что ничего об этом не знал. Окклюменция выручала. Лицо идеально холодное.       Один твердый шаг в сторону Грейнджер со стороны Нотта заставил Драко сжать палочку. Синий взгляд с подозрением столкнулся с ее строгим лицом, и Тео задумчиво прислонил кончик языка к верхним зубам.       Думал. Эти несколько секунд съедали Гермиону, и она всего раз моргнула.       — Ритуал и так сработает, — он улыбнулся. — Не нужно делать из меня идиота, милая.       — Я только предложила, — Грейнджер непринужденно дернула плечом. — Мы хотим вылечить Асторию и только. На этом наши пути разойдутся.        Снова молчание. Нотт рассматривал ее лицо, и Гермиона нахмурилась, скрещивая на груди руки. Делала вид, что не понимает его недоверия.       Но что важно: теперь они знали на сто процентов, что Маховик у него в руках. Где-то с ним. Он бы не стал так переживать и отнекиваться от участия в ритуале, если бы не взял его с собой.        Как в подтверждение этих слов у стены зала появился эльф, уже снявший шапочку. Он неловко переминался с ноги на ногу, но ждал указаний хозяина.        Нотт склонил голову к плечу, поедая Гермиону взглядом, и уже оскалился, чтобы отказать, как Астория подошла к нему, мягко положив ладонь на его предплечье:       — Тео, тебе не обязательно делать это. Я понимаю, — Малфой чуть не взвыл от счастья. Она подобрала идеальное время, чтобы показать ему, что им можно доверять. Умница. — Я рада и тому, что вы нашли способ мне помочь. Этого достаточно.       Обманутый кивнул. Драко заметил, как невербальная магия очертила руну на его пиджаке под пальчиком Гринграсс. Теперь она знала, где на нем Маховик.       — Вставай вот сюда, — Гермиона указала ей в центр круга, протягивая кроваво-красную склянку с густой микстурой. — Ты должна выпить зелье. Оно неприятное. Мы втроем будем произносить заклинание и чертить руны, — она спиной отошла за пределы круга, проворачиваясь к Теодору. — Ты их помнишь?       — Разбуди меня среди ночи, милая, и я покажу.        Малфой трясся внутри, как сучка, подавляя желание выбить из него любовь к своей жене. Просто невозможно бесило.        — Хорошо, — Гермиона стоически игнорировала все это дерьмо и подняла в воздух палочку. — У нас одна попытка. Крови больше нет.        Драко рассек палочкой, как и Нотт. Руны загорелись, круг подсветил девушку в центре, и ее вены выступили на шее красными дорожками.       — Sanguis est pura.       Гринграсс только вдохнула и застыла с открытым ртом. Магия заполнила пространство, окутывая волшебников холодом проклятья, покидавшего ее тело. Люциус подошел ближе, расширяя глаза от ужаса на вид Астории — она выглядела, как чертов демон, с абсолютно черными глазами и кожей, покрытой выступающими венами.       Это отнимало много сил. Драко взглянул на Грейнджер, держа магию ритуала, но та сцепила зубы и тяжело дышала, не уступая.        — Астория… — тихо позвал Тео, искренне переживая за ведьму, чьи глаза постепенно рассеивали черный дым на роговице.

***

      Грейнджер, кажется, отдала всю свою магию. Астория рухнула на пол, и она громко выдохнула, упираясь руками в свои колени. Малфой, тяжело дыша, внимательно смотрел на Нотта, кинувшегося к девушке на пол в центр круга, хватая ту за плечи.       — Тео… — проскулила она и открыла свои светлые глаза, цепляясь за его пиджак.        — Ты в порядке? — спросил он обеспокоенно, и Гермиона выпрямилась, собираясь с силами. Ритуал измотал всех. Это было не так просто, как ожидалось, но, кажется, проклятье покинуло тело Гринграсс.       — Да, — Астория кивнула пару раз, поднимаясь на слабые ноги вместе с Тео. Драко медленно обошел их, приближаясь к Грейнджер. — Все хорошо.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Малфой, делая все возможное, чтобы Нотт не заметил его боевой готовности. Они неспеша и очень аккуратно сделали несколько маленьких шагов назад.       — Пока не знаю, — Астория приложила ладонь к груди Тео, который заметно расслабился. Посмотрела в его глаза, нежно улыбаясь. — Стало… тепло.        — Проверь с помощью чар, Драко, — произнес Люциус их сигнал к действию.        Все происходило как в замедленной съемке. Астория скользнула пальцами между расстегнутыми пуговицами рубашки и с такой силой сорвала Маховик с шеи Теодора, что тот дернулся в след, с огромными глазами хватаясь за ускользающую перед носом золотую цепочку. Та звеньями прокатилась сквозь его пальцы, как зыбучие пески, и Нотт буквально застыл, открывая рот в крике предательства. Драко тут же кинул в Асторию порт-ключ в виде запонки, сорвав ее платком с рукава своей рубашки. Ее тонкая рука поймала запонку.       Секунда, и Гринграсс исчезла в вихре трансгрессии вместе с Маховиком времени. Нарцисса поможет ей спрятать его, пока Гермиона и Драко не придумают, что с ним делать.       — НЕТ! — Теодор так заорал, что эхо завибрировало в стенах. Он уставился на Грейнджер, которая медленно пятилась, сжимая палочку.        — Вот и все, Нотт, — Малфой почувствовал угрозу и закрыл Гермиону собой. Люциус подошел ближе. — Больше никакой гребаной власти над нашими жизнями.       Нотт побелел. Закусил щеки. Его грудь быстро вздымалась, но глаза сверлили только карие огненные глаза Грейнджер. Она чувствовала, как ему страшно и больно.        — Тео, это для твоего же блага, — произнесла она как можно мягче, дрожа голосом. Эльф что-то замямлил у стены, боясь пошевелиться. Скулил и вытягивал руки к хозяину. — Мы уничтожим Маховик или передадим его Министерству.       — Ты… — он поджал губы в желании заорать. — Ты предала меня, — тут все же сорвался. — Снова!        Нотт взмахнул волшебной палочкой, и Люциус толкнул Грейнджер за свое плечо так резко, что она не успела среагировать. Протего с его змеиной рукоятки закрыло их от проклятья желтого цвета, которое отразилось в нескольких дюймах от лица Драко.       А он наслаждался падением Нотта, никак не реагируя на недавнее проклятье.       — Черт! — Теодор выпучил глаза, не веря. Оттянул кудри, сжимая их дерганными пальцами. — Малфой! Ты сукин сын!        — Тео, мы хотим тебе помочь! — выскочила Гермиона перед Люциусом, пытаясь достучаться. Кровь кипела.        — Кутто Максима! — сорвалось с уст Нотта, и Грейнджер, едва услышав это проклятье, заслонила Драко собой.        — Прот… — Малфой не успел ничего сделать, и в любом случае не смог бы, потому что Гермиона уже знала это проклятье.        Долохов чуть не убил ее им когда-то.        Драко вцепился в плечи Грейнджер, желая оттолкнуть ее в сторону, но было поздно. Фиолетовый луч попал точно ей в живот, и она только вскрикнула, застыв всем телом. Теплая кровь потекла под ее рубашкой.       — Гермиона! — Он подхватил падающее тело своей жены, выставляя вперед палочку на шокированного Тео. — Авада Кедавра!       Грейнджер разрывало от боли, но даже задыхаясь, она повернула лицо в сторону отлетевшего тела Нотта в зеленой вспышке. Кудри разметались по полу, темные глаза застыли, а на лице запечатлелась та же боль, что и секундами ранее.        — Нет… — прохрипела она и кашлянула, чувствуя вкус крови во рту. Дышать стало больнее.        — Хозяин! Хозяин, нет!        — Гермиона… — Драко держал ее лицо, смотря большими мокрыми глазами. Его руки дрожали. — Черт возьми, Гермиона!        — Нет… Драко, зачем ты… — она снова поперхнулась, пачкая губы и подбородок алой горячей кровью. — Тео…       — Блять, Салазар, нет! Отец! Кровь!       — Отойди, Драко! — Люциус опустился рядом, но разглядеть его можно было с трудом. К ее губам прижалось запястье, и рот наполнился еще большим вкусом железа. — Пей, — скомандовал он хрипло, поднимая ее затылок в руках Драко. — Это затянет рану, чтобы успеть доставить тебя в Мунго.        Грейнджер послушано проглотила, захлебываясь отвратным вкусом крови, которая заполняла ее всю. Кипяток вливался в нее и обжигал внутренности, перемолотые проклятьем. Магия Люциуса наполнила вены, а на шее вспыхнул огненный обод. Тот самый ошейник от родового обряда, который Гермиона всегда ощущала, отразился в черных зрачках старшего Малфоя.        — Только не умирай, Гермиона, — Драко погладил ее по волосам, дрожа от бессилия. — Я прошу тебя…       Люциус убрал свое запястье, оседая на каменный пол от нехватки сил. Взглянул на мертвое тело Нотта, каменея от осознания. Он понимал, что Авроры найдут следы преступления, темной магии, и его сын сгниет в тюрьме.       — Заклинание, Драко, — с хрипом произнес Люциус.        Драко не нужно было говорить, потому что он уже достал палочку. Кончик древка прошелся вдоль видимой полосы, рассекающей ее живот пополам.       — Вулнера Санентур, — Малфой поджал губы, сдерживая горечь, когда Грейнджер закричала от боли. Его магия была грубой, но у Люциуса не было сил. — Вулнера Санентур…       Гермиона ощущала, как ее органы срастаются от выпитой крови, горят, вынуждая впиваться пальцами в руку Драко до глубоких царапин, а рана на животе затягивается с хрустом кожи. Это проклятье однажды сильно ее покалечило невербально, но теперь она ощутила всю его мощь. Оно убивало изнутри.       Когда она смогла сделать вдох без хрипа, Драко откинул палочку, прижимая Грейнджер к своей груди. Его сердце колотилось, дыхание опаляло мокрый от испарины лоб, а руки дрожали.        — Я чуть тебя не потерял, — Малфой уткнулся в ее волосы носом. — Надо было придумать другой план. Убрать тебя отсюда вместе с Асторией…       — Драко… — Гермиона поймала его взгляд, отдышавшись. Живот все еще болел, но магия старшего в роду держала раны закрытыми. — Ты убил его. Ты убил Тео.       — Он чуть не убил тебя! — Драко скривился и проглотил свое рыдание, закрывая спиной тело друга от ее глаз. — Нам надо в Мунго, — он кивнул, поднимаясь на ноги. — Давай, Грейнджер, — его руки сжали ее, но она поднялась сама, держась за твердое мужское предплечье. — Я отнесу тебя к камину! Сейчас же, Гермиона!       Вся жизнь в секунду изменилась.        Думать не было возможности. У нее есть время, пока раны не откроются вновь, чтобы спасти Драко от Азкабана. Это все, что пришло в голову.        Она оттолкнула от себя Малфоя со всей силы, держась за живот одной ладонью, и тот в шоке выставил перед собой руки. Люциус медленно поднялся на ноги, хмурясь, но перепачканная кровью Гермиона настроилась решительно. Боль была терпимой.        Ее пальцы подцепили на шее цепочку и достали Маховик.       — Что ты… — Драко округлил глаза. Его губы задрожали. — Откуда…?       — Я не дам тебе попасть в Азкабан.       — ГЕРМИОНА, НЕТ!       Одно касание к механизму, и пальцы закрутили рычажок. Все вокруг заплясало, и Грейнджер могла видеть, как вспышки проклятий озаряют пространство вокруг. Свет от Астории. Шаги на лестнице.        Маховик времени остановился. В эту секунду ее вырвало на холодный каменный пол в темноте подземелий, и внутренности болезненно надорвались. Грейнджер взвизгнула от боли.       С трудом поднявшись на ноги, махнула палочкой, убирая рвоту с пола, и засеменила до ближайшей стены, спрятавшись за нее. Сползла на пол по холоду камня и выдохнула, откидываясь затылком. Тихо. Теперь у нее есть время подумать.       Драко сейчас, должно быть, в бешенстве. Пока будущее не изменено, он мог натворить черт знает что, но Гермиона надеялась на холодную голову Люциуса. Он спас ее своей кровью. Если бы они не пошли на ритуал вместе, Грейнджер была бы уже мертва.       Это проклятье, произнесенное Ноттом, ужасно быстрое и смертельное. Протего не отразил бы такую атаку. Гермиона сама не поняла, как закрыла собой Драко, это было рефлексом, чтобы спасти любимого человека. И она бы сделала так еще множество раз, потому что даже представить не могла Малфоя, истекающего кровью, в своих руках. Что пережил он, видя ее такой…       — Черт… — протянула она в тишине и сжалась от боли под ребрами. Физическая смешалась с душевной. Ее снова невозможно затошнило.       Когда зажглись факелы, Гермиона молилась, чтобы ее не заметили домовики через чары дома.        Голос Нотта доносился до нее из-за стены, и Грейнджер не выдержала, отпуская слезы из своих глаз. Его безжизненный взгляд и застывшее лицо в ужасе навсегда будут преследовать ее во снах. Случилось то, чего она так боялась. Как Тео сказал ей однажды у кинотеатра:       «Мы притягиваем то, чего боимся»       Драко уничтожит себя. Не столько Азкабан, сколько он сам же выгрызет себя изнутри за убийство друга. Как бы сильно он не хотел убить Тео, Малфой не был убийцей, и это отразится на нем сильнее, чем холодная пожизненная камера и дементоры.       Гермиона выжидала. Уже начался ритуал.       Тихий треск аппарации прямо перед ее носом выбил ее из колеи. Другой эльф Нотта перед ней замялся, держа в руках склянку. Грейнджер вздрогнула, расширив глаза в панике, но тот только смущенно сжался, закрываясь ушами.       — Миссис Малфой должна это выпить прямо сейчас, чтобы залечить раны.       Кинул ей зелье на колени, дрожа от страха, и исчез с щелчком пальцев.       Какого черта? …Миссис Малфой?       Выдох был болезненным. В легких ощутилось неприятное давление. Действие крови проходило.       — … Ты сукин сын!       Грейнджер поспешно поднялась, опрокидывая в себя зелье. На вкус — бадьян. Сжала палочку и живот, не понимая, зачем послушалась, но инстинкт самосохранения подсказал сделать это. Если выживет, то подумает о поступке эльфа позже.       — Тео, мы хотим тебе помочь.       Она выглянула из-за стены, задержав дыхание. Нотт смотрел на Драко безумными стеклянными глазами из-под кудрявой челки, замахиваясь палочкой.       — Кут…       Гермиона попыталась вложить всю свою оставшуюся магию в заклинание:       — Экспелиармус! — палочка из руки Нотта отскочила в сторону, и на нее уставились несколько пар глаз. Та версия Гермионы растворилась в воздухе.       — Инкарцеро! — не растерялся Драко, связывая Теодора до самой шеи. — Депульсо! — еще один удар, но уже в сторону эльфа, отлетевшего в стену.        Грейнджер скрылась за стеной, прерывисто выдыхая. Это было несправедливо, что кто-то должен обязательно умереть, если вмешиваться во время. Гермиона быстро вытерла лицо от слез, задыхаясь ими. Надеялась, что домовик живой. До нее доносились голоса:       — Что? Гермиона?       — Как…       Резкая боль прорезала все тело. Она медленно вышла из-за стены, с трудом переставляя ноги в сторону оцепеневших Малфоев.       — Гермиона? — Драко подхватил ее, прижимая к себе, и его глаза расширились от ужаса, когда он увидел ее измазанное лицо. Поднял свою ладонь в крови и задрожал всем телом, кидая взгляд на ничего не понимающего Нотта и отца.       — Все в порядке… Правда, я жива, — держась за живот, она выпрямилась насколько могла, на что Тео нахмурил брови и отвел взгляд, будто осознавая, что только что произошло. Он все понял. Точно понял.       Не мог не понять.       — Ты… — Драко смотрел на Теодора с неприкрытой злобой, скалясь зубами. — Какого черта?! Когда ты успел?!       Грейнджер приходила в себя. Органы срослись, но недостаточно хорошо. Скачок во времени и спазмы желудка надорвали разрезы, и ее держала только магия Люциуса. Она помнила, что ранения остаются с путешественником во времени, как и шрамы. Видимо, чужая кровь в теле тоже. Была готова к этому и даже к своей смерти, если родовая магия испарится из тела, но главное, что смогла спасти Тео и уберечь Драко от Азкабана.       — Тео! — снова прорычал Драко. — Я убью тебя…       Грейнджер схватилась за его плечо, чтобы остановить. Теперь она ни капли не сомневалась, что он способен на это, и его слова - не пустые угрозы. Малфой прижал ее к себе и уставился с полными страха глазами на вездесущую кровь, не понимая, откуда все это взялось.       — Гермиона, — он тяжело дышал, пока Люциус подошел к ним, стуча по полу тростью и щурясь в сторону Грейнджер. Подозревал.       — Я… — Гермиона заправила липкую прядь за ухо. — Использовала…       — Я должен был догадаться, — прервал ее Теодор и засмеялся себе под нос, привлекая внимание. Он посмотрел на нее, будто не мог поверить, мотая головой. — Даже сейчас. Ты в своем репертуаре, Гермиона! — выкрикнул он. — Такая же, как и я!        Похожие слова говорил ей Рон. Она всегда принимала решения и действовала, ни с кем не советуясь, потому что считала себя правой.       Драко похолодел так резко, что она ощутила под перепачканными пальцами ледяную кожу рук. Его серый взгляд медленно очертил комнату и опустился на лицо Гермионы у груди.       — Ты изменила будущее? — сказал он тихо, но ему и ответ был не нужен. Тоже догадался. — Откуда Маховик? Что с тобой?       — Маховик мне дала МакГонагалл, — начала Грейнджер, вытирая кровь с подбородка. Подняла измученное лицо на Люциуса, который выглядел абсолютно растерянным. — Во мне ваша кровь. Тео проклял меня, — она перевела взгляд на Драко. — А ты его убил. Мне пришлось…       Малфой оцепенел.       — Что? — отреагировал Тео, вскидывая брови и тяжело дыша. — Я не мог… — он попытался вырваться из веревок, но Малфой поднял палочку и затянул их сильнее. Нотт беспокоился не о своей смерти, а о том, что проклял возлюбленную. — Только не ты, Гермиона! — заорал, ударившись лицом об пол. — Я не мог тебя проклясть! Только не снова!       — Ты закрыла Драко собой? — Люциус сжал трость, игнорируя Теодора. — И я дал тебе кровь.       Возможно, он бы не стал ее спасать, если бы Грейнджер не пожертвовала собой ради его сына. Такой вариант она тоже рассматривала, понимая, что все еще является грязнокровкой в глазах старшего Малфоя, и насколько он ее принял, было непонятно.        — Да, — подтвердила она, сжимая пальцы на кровавой рубашке, рассеченной проклятьем и насквозь пропитавшейся кровью. — И я вернулась в прошлое.        — Изменила будущее, — Драко поджал губы.       — Да.       — Понравилось, Гермиона? — спросил пришедший в себя Тео, который перевернулся на спину, до сих пор связанный. Его эльф лежал неподвижно.       А другой эльф… где он? Почему не приходит на помощь?       Зачем он дал зелье Гермионе?       — Я должна была спасти тебя и Драко, — Гермиона переполнилась гневом, выплевывая слова на ехидство Нотта, который минутами ранее лежал мертвый в том самом месте.       — Это зависимость, Грейнджер, — засмеялся Тео, и Малфой сжал палочку, перекатывая на языке заклинания. Подбирая нужное. Он злился не только на него, но на свою жену обрушиться не мог. — Ты захочешь еще. И еще.        — Я отдам Маховик обратно директору, а твой мы уничтожим, — она легла головой на грудь Драко, потратив все силы на речь.       — Ты ведь тоже почувствовал это, Драко? — продолжал давить свое Нотт, созерцая в потолок. — Когда думал, что твой ребенок мертв. Тоже хотел отмотать время, верно? Не мог не хотеть.        Малфой сглотнул. Гермиона вспомнила его шутку про «я украду у тебя Маховик» и поежилась от скользкого противного чувства. Насколько это было правдой?        — А где мой Маховик сейчас? — улыбнулся он, повернув к ним голову. Драко напрягся. — Вы так доверяете Астории, которая продала бы душу, чтобы свалить от вашей семейки, при этом вылечив ее от проклятья? Вы же слизеринцы! Отчаянная гриффиндорка сделала вас наивными…       Люциус заозирался в панике, пока Драко пыхтел носом, сжимая плечо Гермионы. Она медленно включалась в ход мыслей Тео, не желая верить, что Гринграсс могла их бросить и смыться. Да и куда? Они переместили ее прямиком к Нарциссе…       — Нарцисса, — повторил ее мысли вслух Люциус и рванул в сторону лестницы под хохот Теодора.       — Это хренова зависимость!       Что-то лопнуло внутри. Грейнджер вскрикнула от боли, закатываясь громким стоном и хватаясь за живот.       Малфой пришел в себя в секунду.        — Блять! — Он подхватил окрававленную ведьму на руки, на что она завопила от движения и боли. — Я отнесу тебя в Мунго!       — Гэб! — заорал Нотт в сторону лежащего эльфа. — Сними антиаппарационный барьер! Живо, Гэб, давай же!       Домовик не двигался, и Теодор скривился, продолжая орать имя эльфа так истошно, что пробился в помутневшее сознание Гермионы. Малфой не стал ждать и помчался в сторону лестницы, прижимая к себе ее тело, которое от болевого шока уже ничего не чувствовало.       — Не в Мунго, Драко, — выдавила она. — Срочно к Нарциссе! Моя сумочка… Там есть зелья. Я справлюсь.       — Ты сошла с ума! — крикнул он, но все же захватил ее сумку с незримым расширением со стола. Теодор за их спинами рыдал и смеялся одновременно. — Нет!       — Драко!       — Нет!!       — Доверься мне, — она быстро достала бадьян, опрокидывая в себя. — Я справлюсь.        — Люциус уже там, я не…       — Драко!       — Драккл тебя, Грейнджер! Глотай свои зелья! Только не отключайся, прошу тебя, — Малфой говорил твердо, доверяя жене и стараясь не смотреть на кровь. Летел сквозь комнаты, и каждый его шаг отдавался ударами в позвоночник Гермионы, который словно впивался в желудок, переполненный целебными зельями. — Обещай, что не умрешь, если я доверюсь тебе.       Она кивнула, сдерживая рвотные позывы от укачивания и боли.       Порох в его руке растворил их в яркой зеленой вспышке камина, которая пробилась сквозь закрытые веки. Становилось все легче, а голова налилась свинцовой тяжестью. Грейнджер не могла отправиться в больницу, не убедившись, что с Нарциссой все в порядке, и Теодор просто сумасшедший, который никому не доверяет.        Драко застыл на месте, выйдя из камина. Гермиона увидела сначала его глаза, ставшие белыми от боли и разочарования, а потом в миг посеревшее лицо. Проследила за его убитым взглядом и выдохнула последний кислород из себя от вида Нарциссы, лежащей на полу Мэнора. Люциус сидел рядом, держа ее за руку, и Грейнджер закатила глаза, теряя сознание.