Глава 5.3

Гермиона перебирала ряды безупречно выглаженных рубашек и пиджаков, развешанных в шкафу Малфоя. Всё выдержано в темных, сдержанных оттенках: черный, выцветший графит, насыщенный тёмно-синий, и парочка строгих костюмов в тонкую полоску. Безупречно сшиты, каждый шов точен до миллиметра, ткань плотная, неподвластная времени. Рабочая и домашняя одежда у него отличались не фасоном, а скорее состоянием ткани — чуть мягче, свободнее, но всё равно достаточно строгая. На этом фоне ее собственный гардероб выглядел еще скромнее. Накануне ведьма выбралась в магловскую часть Лондона, с яркими витринами и гулом голосов. После той вылазки в Лондон у неё имелось следующее: один строгий тёмный костюм — для появления в Аврорате. Одно чёрное платье — достаточно сдержанное, чтобы надеть его в день суда, пара джинсов, несколько кофт и футболок. На дне ящика покоилась пижама с рыжими котами — до неё, впрочем, пока так и не дошли руки. Стоя перед шкафом и размышляя, что надеть на этот формально-домашний ужин, Гермиона вспоминала, как сначала Малфой назвал гостя «торговцем информацией в магическом мире», а потом, уже менее загадочно, уточнил: это его однокурсник, Блейз Забини. Производить впечатление на Забини, цели у Гермионы не было. Удивлять Малфоя — тоже. Несомненно, она отчётливо помнила о своём обещании: возмездие. За неподобающий эпизод в комнате для допросов. Малфой в это время лежал на кровати, глядя в потолок. На нём не офисный, но всё же строго скроенный костюм: темно-серый, однобортный, с расстегнутой верхней пуговицей рубашки. Ужин в его представлении все еще квалифицировался как нечто, что требовало более элегантного подхода, нежели попивать вино сидя в пижамах. — Одолжишь мне свою палочку? — спросила Гермиона, выглянув из-за дверцы шкафа. Драко молча потянулся к внутреннему карману пиджака и протянул ей. Гермиона буднично взяла её и снова исчезла за дверцей, продолжив рассматривать содержимое чужого гардероба. Первым делом, ведьма левитировала полотенце обратно в ванную, следом один из черных пиджаков Малфоя — с атласными лацканами и идеальной посадкой на плечи — оказался на ней. Прямо на голое тело. Драко привстал на локоть, наблюдая, как она, ничуть не смущаясь, застегивает пиджак. Его взгляд прошёлся от носков до подбородка, не упуская ни одного сантиметра. — Полагаю, ты хочешь, чтобы у Блейза сегодня кусок в горле встал поперёк? — протянул он. Гермиона хмыкнула, как будто задумалась. Пиджак был велик, но длина позволяла обойтись без дополнительной одежды, а массивные плечи подчеркивали ее хрупкость. Она застегнулась на все пуговицы, рассматривая себя в зеркале. Махнула палочкой, направляя её сначала на один рукав, затем на другой, ткань послушно облегала руки по форме, избавляя от ненужной болтанки у запястий. Еще один аккуратный жест, и пиджак слегка поддался в талии, затем в груди. Материя легла идеально, подчеркивая линию выреза, создавая силуэт, который мог бы смутить кого-то, кто помнил Гермиону исключительно в академических мантиях. Но образ не доходил до той степени откровенности, при которой хочется натянуть мантию поверх. — Ладно, с носками я уяснил, — хмыкнул Малфой, с откровенным удовольствием следя за её манипуляциями. Гермиона коротко улыбнулась, вспоминая, как объясняла ему пару дней назад, почему предпочитает ходить по дому босиком. Как ей нравится ощущение прохладного паркета и плитки под ступнями, даже если из-за этого её ноги становятся ледяными. Малфой тогда минимум четыре раза выразил своё неодобрение, и с каждым разом одна из его бровей недоверчиво поднималась все выше. На отказ использовать согревающие чары он и вовсе отреагировал так, будто она решила отказаться ото сна и пить воду из луж. Он едва удержался, чтобы не натянуть на нее шерстяные носки и вручить грелку. — А белье тебе чем помешало? — прищурился Драко. — Или тебе нравится… — он осёкся, усмехнувшись. — А-а-а, я понял. Ведьма решила мстить? Гермиона рассмеялась в голос. Отчасти, конечно, собиралась. Но если Драко полагал, что её месть ограничивается отсутствием нижнего белья за столом, то он всё ещё знал её недостаточно хорошо. Она развернулась к комоду, достала оттуда пару обыкновенных белых хлопковых трусов. Ничего сексуального: прикрывают всю попу, не врезаются в самый неподходящий момент в самое неподходящее место, и вообще созданы для комфорта, а не соблазна. Красота красотой, но в некоторых вопросах — комфорт важнее. Ведьма надела их с драматичной небрежностью, демонстративно опровергая Малфоевские догадки. Драко довольно хмыкнул и поднялся с кровати, подходя ближе и намереваясь вернуть свою палочку. — Всё-таки думаю, лучше если эта красавица побудет у меня, — сказала Гермиона, пряча палочку в карман пиджака. Длина древка едва заметно торчала наружу, по её мнению, так даже лучше. Пусть гость видит, что она вооружена. На всякий случай. — Было бы глупо оставаться без палочки, учитывая, что с Забини я не знакома. Откуда мне знать, что он может выкинуть? — Я бы не стал приглашать в дом человека, которому не доверяю, — спокойно сказал Малфой, глядя ей прямо в лицо. — Точно так же, как и не стал отдавать палочку человеку, которому не доверяешь, — парировала Гермиона, чуть склонив голову, и потянулась, чтобы коснуться его щеки легким поцелуем. — Непоколебимое доверие друг другу, помнишь, Драко? — Пусть будет по-твоему, — сдался он с кривоватой полуулыбкой. — Наш гость может появиться с минуты на минуту. Блейз патологически пунктуален. Он развернулся и вышел в гостиную, оставив Гермиону наедине с собой. Она оглядела себя в зеркало: скользнула ладонями по волосам, вдоль черной ткани пиджака, поправила лацканы. Допросы ее совсем измотали, после проведенных в камере дней захотелось принарядиться, чтобы не потеряться в серости дней и только исключительно по этой причине. Малфой всё равно предпочитал, чтобы на ней не было вообще ничего. Как и планировала, ведьма вышла босиком. Гермиона появилась на пороге, и Малфой, как всегда, позволил себе неторопливый взгляд, от кудрей до колен, наполненный безмолвным восхищением. Однако, добравшись до щиколоток, он заметил отсутствие носков, и в серых глазах промелькнуло привычное, едва уловимое неодобрение. Брови его едва заметно дрогнули, совсем не от осуждения, скорее от мысли, что ей, возможно, холодно. Он не понимал её стойкой привычки ходить босиком, но сдержался. Грейнджер вполне могла решить сама, как ей удобно. И если босиком — значит, босиком. Блейз расплылся в широкой, беззастенчивой улыбке: — Вот и самая знаменитая ведьма нашего времени. Признаться, я ожидал многого, но… — он окинул её взглядом с ног до головы, чуть склонил голову. — Я приятно удивлен, Грейнджер. — Здравствуй, Блейз, — сказала Гермиона, подходя к столу. Она протянула ему руку, которую он пожал с подчеркнутой вежливостью, чуть приподняв бровь. Драко между тем мягко положил ладонь ей на поясницу и отодвинул стул. Гость был устроен во главе стола, как и подобает почтенному посетителю, Драко и Гермиона сели друг напротив друга, ближе к краю, так, чтобы им не приходилось перекрикиваться, и можно было свободно вести беседу между глотками вина. — Прекрасный стол, — произнес Блейз, оглядывая сервировку. — Скучаю по ужинам в Мэноре. Драко, уловив знакомую интонацию, коротко рассмеялся. Он прекрасно помнил те званые ужины в Малфой-Мэноре: там было мало приятного, особенно когда во главе стола восседал Темный лорд. Гермиона не уловила иронии. Сейчас у нее были другие заботы, кроме как обсуждать с Драко его тёмное прошлое. Блейз, заметив её сдержанную реакцию, не стал задерживаться на теме. Он легко переключился, как умеют все, кто живет среди слухов и двусмысленностей. Вместо этого он похвалил вино, блюда, отметил хорошее настроение Драко, и необычный внешний вид Гермионы Грейнджер. Блейз усмехнулся, переводя взгляд с одного на другого. Гермиона держалась сдержанно, пока не нащупала пересекающиеся темы, за которые можно ухватиться. Однако, она совсем не чувствовала себя лишней — Драко ловко вплетал её в беседу, задавая уточняющие вопросы, обращая внимание на её ответы и не перебивая. Он не говорил с набитым ртом, не хохотал не дожевав мясо, не отпускал неуклюжих шуток, овощи тоже не застревали между зубов. Ни одна деталь не раздражала её. Это само по себе было в новинку. — Так чем ты на самом деле занимаешься, Блейз? — спросила Гермиона, слегка склонив голову. — Драко представил тебя, как «главного сплетника магического мира и торговца информацией». Звучит… довольно расплывчато. — Что-то вроде того, — усмехнулся Забини, бросив на друга короткий взгляд. — Хотя в официальных бумагах моя профессия называется гораздо скучнее — “аналитик магических коммуникаций и общественного мнения”. Интонация была нарочито деловой, Забини не пытался ей понравиться. Это выдавало в нем человека, которому не нужно ни чужое одобрение, ни мнение. — А ты, насколько я слышал, трудишься в отделе демографического учета? — Верно, — кивнула Гермиона. — Занимаюсь подсчетом всего живого, что хоть как-то связано с магией. — Звучит… ммм… невероятно скучно, — хмыкнул Забини. — Он говорит то же самое и про мою работу, — вмешался Драко, отпивая вина. — И давно ты продаешь информацию Драко? — спросила Гермиона, лениво обводя пальцем край бокала. — Я и не думала, что она всё ещё считается товаром. — Драко — всего лишь один из моих многочисленных клиентов. И, поверь, получает всё по очень щадящему тарифу, старая дружба, всё-таки. Но, уверяю тебя, спрос на этот вид товара только растет, покупателей достаточно, особенно в министерских кругах. Гермиона фыркнула и отпила вина, заглушая раздражение глотком терпкого. — Отвратительно. Скажи, это ты сам выбрал такую… карьеру? Или она выбрала тебя? — Сложно сказать, — пожал плечами Блейз. — Возможно, ты слышала о моей матери. Она работает в международном дипломатическом корпусе Италии. Через неё итальянское Министерство ведёт большую часть диалога с британским. Так что… можно сказать, я просто унаследовал семейное дело. С поправкой на специфику. — Благодаря ей, — вставил Драко, — многие страны предпочли закрыть глаза на фиаско Британского министерства во времена Реддла. Она поистине искусна, когда речь идет о переговорах и красивых формулировках. Он сделал паузу, медленно повернулся к другу: — Чего не скажешь о тебе, Блейз. — Когда товар действительно ценен — никого убеждать не приходится, — заметил Блейз. — А вот тебе, Драко, пришлось неплохо подтянуть мастерство убеждения. В Хогвартсе, если не изменяет память, с этим было туговато, раз уж ты не смог убедить папеньку оставить тебя дома в тот год. — Зато мне не пришлось никого уговаривать, чтобы меня не побрили налысо, — парировал Драко, даже не моргнув. Блейз громко расхохотался. Мужчины пожали друг другу руки через стол, невидимо подводя счёт: раунд вничью. — Странно, — нахмурилась Гермиона, с интересом глядя на Блейза. — А я что-то не припомню, чтобы видела тебя лысым. — И к лучшему, — усмехнулся Драко, бросая на нее короткий взгляд. — Это было… зрелище. Поистине светлая голова, особенно при освещении хрустальных люстр. Блейз фыркнул в бокал, Гермиона фыркнула в ответ, плечи подрагивали от смеха. — Мера безопасности, — пояснил Блейз, вращая бокал в пальцах. — Когда Пожиратели начали активничать, были прецеденты, когда их волосы использовали для Оборотного зелья. Это была одна из рекомендации Темного Лорда, унификация, так сказать. Но Драко, если ты помнишь, решил сохранить волосы. Жаль, что с репутацией то же самое не вышло. Гермиона уставилась на них — на двоих мужчин, которые перекидывались язвительными замечаниями с таким спокойствием, будто обсуждали погоду. Не иначе. Она никогда не могла позволить себе подобной колкости, особенно с Роном, который воспринимал любую шутку как личное оскорбление. Он был чересчур чувствителен. Для Драко и Блейза война была чем-то вроде старого шрама — заметного, но не ноющего. В её же кругу эти темы были почти запретны. Гермиона впервые так ясно увидела: они прожили ту же войну, но совершенно по-разному. И по-разному научились с ней жить. — Наверное, потому что я не хотел быть похожим на Волди, — сказал Драко, откидываясь на спинку стула. — Жаль, что с меткой такого выбора не предоставили. В её случае, в отличие от бритья головы, это носило совсем не рекомендательный характер. — Как знать, — усмехнулся Блейз. — Может, если бы ты и правда побрился, Реддл повысил бы тебя в пожирательском ранге. Уверен, его раздражала эта ваша Малфоевская шевелюра. Люциус, скорее всего, получал выговоры не только за проебы, а за длину и цвет. — Это вряд ли, — флегматично отозвался Драко, нарезая мясо. — Говорят, он был довольно жесток, когда дело доходило до наказаний, — негромко сказала Гермиона, опуская взгляд в бокал. — О дааа, — почти одновременно протянули оба, переглянувшись через стол с легкой ухмылкой. — У Лорда была, скажем так, своя… педагогическая система, — протянул Драко, откинувшись назад и водя вилкой по краю тарелки. — Он особенно ценил творческий подход к боли. Любимым развлечением было оставить наказуемого в полном сознании во время Круцио, но отнять голос. Чтобы орал про себя. Случалось и менее… гуманное, — продолжил Драко с брезгливой усмешкой. — Однажды, одного из наших заставили вырезать себе имя Лорда на груди. Бедняга заляпал кровью все полы в гостиной. — Он не умер? — спросила Гермиона, не столько с интересом, сколько с лёгким недоверием. — Ему запретили. Приказом, — с ироничным сочувствием продолжил Драко. — К сожалению, Лорд не одобрял стремления к свободе в любой форме, особенно такой радикальной. — Ну, ни для кого не секрет, что он психопат, — подытожила Гермиона, откинувшись на спинку стула и осушая бокал до половины. Вино было терпким, с мягким послевкусием, подходящим под разговоры о былых кошмарах. — Хорошо, что он сдох, — невозмутимо заявил Блейз и, усмехнувшись, поднял свой бокал. Драко тоже поднял свой. — За живых, — добавила Гермиона чуть тише. Они чокнулись. — А что же происходило у вас в рядах Ордена в это время? — поинтересовался Блейз, осушив свой бокал и склонившись чуть ближе. — Ваша таинственная троица… я слышал только отрывки. — Это секретная информация, — сообщила Гермиона абсолютно серьёзно. — Брось, прошло уже десять лет, — настаивал Блейз, откидываясь обратно и стрельнув взглядом по направлению к Драко. Тот лишь пожал плечами. Как бы говоря: не проси меня вытягивать из нее ничего — она решит сама, чем делиться, а чем нет. — Подозреваю, что всё самое интересное в архивы не попало, — заключил Блейз. — Подозреваешь правильно, — усмехнулась Гермиона. — Ну ладно, — протянул Блейз, откидываясь на спинку стула. — Надеюсь, хоть наши байки о пожирательской жизни тебя немного повеселили. И, умоляю, не доноси об этом всему Ордену. Вы, ребята, всё ещё довольно… чувствительные, когда речь заходит о войне. — Чего не скажешь о вас, — усмехнулась Гермиона, покачав головой. — Вас, похоже, всё это забавляет. — Хорошие были времена, — пожал плечами Блейз с невозмутимой наглостью. — Нет, — хором ответили Гермиона и Драко, взглянув друг на друга с кривыми полуулыбками. — Нотт бы с вами не согласился, — продолжил Блейз, насмешливо кривя губы. — Думаю, он единственный, кто не просто вышел сухим из воды, но еще и приумножил состояние. С его маниакальной страстью к тёмным артефактам, я не удивлен, что он преуспел в своем деле. — Что ты ожидал от человека, у которого вместо милых лесных зверьков над колыбелью висели темные артефакты? — бросил Драко, отхлебнув вино. — Нотты всегда были чудаками, — согласился Блейз, слегка покачивая бокалом. — Не удивлюсь, если Тео, вообще укладывали в гроб вместо кроватки. — На меня он произвёл исключительно приятное впечатление, — вмешалась Гермиона, не скрывая легкой теплоты в голосе. Она вспомнила один вечер, длинный, проведенный в его компании. Теодор был остроумен, и его интерес к магловскому миру был искренним, почти наивным. Не таким, каким притворяются на дипломатических приемах. И хотя у большинства волшебников подобное любопытство вызывало насмешку или именовалось чудачеством, Гермиона, конечно, видела в этом — разум и широту взгляда. Драко оторвался от своего бокала и, прищурившись, уставился на неё. Его бровь поползла вверх с явным интересом, если не сказать — уколом ревности. Он не сказал ничего, но жест был вполне красноречив. Гермиона, не смутившись, ответила ему тонкой, скромной улыбкой и вновь перевела внимание на Блейза. — Как поживает Теодор? — спросила она буднично, словно речь шла об общем знакомом. — Тео — разрушитель проклятий, — ответил Блейз, наливая себе ещё немного вина. — И, надо признать, он в этом чертовски хорош. Кажется, проклятия — единственное, с кем он поддерживает стабильные отношения. Гермиона кивнула. Информация ей была уже известна, и на мгновение уголки её губ дрогнули, выдавая, что она помнит куда больше, чем просто рабочую биографию Теодора. — Не знал, что вы с Ноттом знакомы, — заметил Драко, нарочито спокойно, но с натяжкой в голосе. Его взгляд скользнул по её лицу в поисках ответа, но нашёл только привычную невозмутимость. — Не слишком близко, — ответила Гермиона, с самым невинным видом прикоснувшись к ножке бокала. Она сделала вид, будто вспоминает, когда именно они пересекались, хотя прекрасно помнила тот вечер. Драко, разумеется, не обманулся. Он заметил то мимолетное довольство, что проскользнуло по её лицу, и оно почему-то задело его больше, чем хотелось бы признать. Улыбка Гермионы стала походить на хитрую. Она точно знала — теперь Малфой будет думать об этом. — Что-то не припомню, чтобы видел вас хоть раз за разговором во времена Хогвартса, — заметил Драко, чуть склонив голову, как будто хотел получше рассмотреть её реакцию. — Мы познакомились не в Хогвартсе, — мягко улыбнулась Гермиона, повторив его жест. — Он умеет производить впечатление, — вставил Блейз. — Особенно на женщин. — Определённо, — подтвердила Гермиона, даже не пытаясь замаскировать намерение обострить угол между фразами. Она не посмотрела на Драко, чтобы эффект от ее слов окунул Драко в еще большие сомнения. Гермиона и правда не планировала это как часть мести. Всё вышло случайно, и, возможно, если бы не неожиданное ностальгическое настроение сегодняшнего вечера, она об этом даже и не вспомнила. Однако, как и Теодор, она намеревалась сохранить эти воспоминания при себе. Маленький секрет. Пускай Малфой варится в этом котле вопросов, пусть его аналитический ум перебирает версии, прокручивает детали, находит признаки, которых, возможно, никогда не было. Она не признается. Никогда. Особенно в том, что знает точное расположение всех родинок на теле Тео. Что созвездие “Ориона” точно выложено на его левом боку, маленькими родинками вдоль рёбер. Интересно, замечали ли это Блейз и Драко, делившие с ним одну спальню в школьные годы? Драко опустил взгляд в тарелку — явный признак того, что обсуждение подробностей ее знакомства с Теодором Ноттом не входило в его список желаемых тем. Забини, возможно в знак солидарности с другом, тему развивать не стал и вполне увлеченно ковырялся вилкой в своём ризотто с шафраном и жареными лисичками. Гермиона же уловила в воздухе азарт, идеальное время для небольшой, но изящной мести, преподнесённой аккурат перед десертом. Сделав вид, что полностью сосредоточена на еде, она медленно вытянула ногу под столом, в поиске ноги Драко. Малфой едва заметно вздрогнул и бросил в её сторону выразительный взгляд из-под приподнятой брови, когда её ступня коснулась его колена. Гермиона, сохранив невозмутимое выражение лица, слегка поерзала на стуле, подбирая позу, которая одновременно казалась бы расслабленной и совершенно не выдающей ее манипуляции под столом. Драко улыбнулся, когда её ступня коснулась внутренней стороны его колена. Он без лишней спешки отложил нож для нарезки мяса на край тарелки, и его рука скользнула под стол. Тёплые пальцы сомкнулись на её лодыжке, мягко провели подушечками по тонким косточкам и по прохладной коже под щиколоткой, где ступня плавно переходит в подъем ноги. Гермиона опустилась чуть ниже на стуле, когда Драко, сохраняя холодность на лице, потянул её ногу на себя. Скользнувшая по ткани скатерть и едва слышный скрип дерева не остались без внимания: Забини, нахмурившись, перевёл взгляд на неё, а затем, на стол. Блейз резко поднял край скатерти со своей стороны и заглянул вниз. Под столом его встретила сцена, скорее подходящая для спален, чем для приличных ужинов: Гермиона, опираясь на одну согнутую в колене ногу, изо всех сил старалась удержать равновесие, в то время как Драко с каменным лицом медленно притягивал к себе её вторую ступню, не отпуская её из пальцев. — Всё ещё враждуете? — с весёлым прищуром спросил Забини, опуская скатерть и переводя взгляд с одного на другого. — Всегда, — отозвались они в унисон. Блейз рассмеялся, откинулся на спинку стула, устроился поудобнее, сцепив пальцы в замок на столе. — Значит, мне не показалось, — сказал он. — Напряжение между вами скорее тянет на прелюдию к брачным играм, чем на строго профессиональные отношения между адвокатом и обвиняемой. — Подготовка к ритуальному жертвоприношению, — не моргнув, произнесла Гермиона, скрывая свое неудобство. — Где-то читала, что кровь чистокровных можно использовать как ингредиент для снадобий, усиливающих ауру. — Любопытно… вы сошлись до того, как Уизли отошёл в мир иной? Или уже после…в процессе переживания скорби? Гермиона фыркнула, выдергивая ступню из рук Малфоя. Драко наклонил голову, прищурившись на Забини. — Не паясничай, — осадил он. — Трудно сдержать интерес, когда дело гремит на весь магический Лондон, — пожал плечами Блейз. — Признаться, Грейнджер, я от тебя такого никак не ожидал. Так ты его действительно отравила? Гермиона громко выдохнула и закатила глаза. Подобные вопросы её раздражали, но иллюзий она не питала, избежать их всё равно не удастся. Она лишь надеялась, что у неё будет чуть больше времени, прежде чем очередной нахальный, бесцеремонный "знающий" полезет со своими выводами. — Блейз, — сказал Драко с нажимом, не повышая голоса, но давая понять, что граница пройдена. — Извиняюсь, — отозвался Забини, подняв руки в мирном жесте. — Пожалуй, это был не самый уместный вопрос, особенно учитывая, что у нас тут… милый ужин. — Раз уж ты такой знаменитый торговец информацией, — сказала Гермиона, повернув к нему голову. — Разве тебе ещё не известно, могла ли я быть причастна к преступлению? Блейз хищно улыбнулся. По его взгляду было видно, в нём проснулась деловая жилка. — Кое-что слышал. Хочешь купить сплетни? — Если ты ещё не успел продать это Драко, — ответила Гермиона, отпивая вино. — Возможно, меня заинтересует. — Хорошо, — кивнул Забини. — Вопрос, как всегда, в цене. Но для закрепления доверия… я отвечу на два вопроса бесплатно. В остальном, сомневаюсь, что тебе по карману. Мои клиенты платят не только за информацию, но и за конфиденциальность. — Что ты знаешь о яде? — Ммм... Это довольно редкий экземпляр. Его оригинальный рецепт до нас не дошёл, только приближенные версии, но всё же уступающие по точности и эффективности. — И насколько легко его достать на черном рынке? Насколько я понимаю, в открытом доступе его не найти. — Верно. Это не зелье для травли крыс из сельскохозяйственных лавок. Министерство, насколько мне известно, приобрело партию, якобы для "экспериментов". Но тебе об этом, я полагаю, и без меня известно. Всё-таки, ты у нас знаменитый любитель зельеварения с образованием, которое внушает уважение. Он усмехнулся. — Чаще всего на рынок попадает версия яда, производимая в Италии, не самая сильная, но стабильная. Есть и бразильские варианты, кое-что можно найти в горных деревушках Андорры. Но самая близкая к оригиналу версия... производится в Румынии. Ведьмы-отшельницы, товар у них первосортный. — Есть какие-то различия между этими ядами, если говорить об эффекте? — Это уже третий вопрос, — прищурился Блейз, поджав губы. — Но поскольку эту часть информации я уже продал Драко, думаю, могу сделать исключение. Он слегка наклонился вперёд, понизив голос: — Оригинальный рецепт делал яд скорее магическим, чем просто токсичным. Его воздействие шло по другим принципам. Именно поэтому обнаружить его было почти невозможно. Современные версии... грубее. Они действуют исключительно как сильный яд, чистая токсикология. Как в случае с Уизли: симптомы были вполне очевидны. И, скажем прямо, не самые эстетичные. — Много ли людей приобрели этот яд в последнее время? — спросила Гермиона. Блейз сделал вид, что задумался, затем с ленивым интересом взглянул сначала на Драко, приподняв бровь, потом снова перевёл взгляд на ведьму. — Эта информация не продаётся, — с удовольствием пояснил он. — Мне за неё заплатили слишком хорошо, чтобы список покупателей оставался в тайне. Но твоего имени в нём нет, — добавил с той лёгкой насмешкой. Очевидно. — Полагаю, стоит сменить тему? — мягко подсказал Драко, глядя на Блейза. — Какая у него цена? — не отступала Гермиона. — Среди ядов — довольно высокая. Министерским клеркам точно не по карману, — ухмыльнулся Блейз. — Но, если хочешь моего личного мнения, Грейнджер… я вполне верю, что такая ведьма, как ты, могла и сама разобраться в тонкостях рецепта. — Блейз, — Драко поднял бокал, делая глоток. — Я понимаю, тебе нравится выпендриваться и торговаться. Ты вполне можешь продолжить язвить со мной. Но терпеть эти же двусмысленные намеки в адрес Гермионы я не собираюсь. Блейз, с привычной грацией дипломата, откинулся на спинку стула, не теряя ухмылки, но заметно сбавив тон. — Драко, друг мой, — начал Блейз. — Я знаю тебя слишком много лет, чтобы не понимать твоих вкусов в женщинах. Если тебе приглянулась Грейнджер, уж извини, но в моих глазах это о многом говорит. Должен признать, учитывая её сдержанность... — он сделал паузу, подбирая слова. — Скажем так, это вызывает у меня ещё больше вопросов. Он перевёл взгляд на Гермиону: — Или это всего лишь маска, Грейнджер? Ты всё ещё та самая тихая заучка из Хогвартса? Гермиона лишь криво ему улыбнулась. Она больше никому ничего не должна была объяснять, оправдываться или доказывать свою невиновность, свою правоту, свою добропорядочность. Малфой однажды сказал, что теперь она фигура, вызывающая резонанс. Что общество разделилось, и мнения качаются над ней, как маятник: от сочувствия до подозрения. Но дело было даже не в этом. Гермиона просто устала соответствовать. Подгонять себя под чужие ожидания. Только Драко, кажется, принимал её без обёртки. Он не пытался её уязвить, независимо от того, лежала ли на ней вина или нет. Он видел в ней не объект общественного мнения, не имя в заголовках, а человека. Не искал в ней изъянов, просто смотрел на нее настоящую. — Сегодня без десерта, — серьёзно сказал Малфой, не сводя взгляда с Блейза. — Кажется, наш гость уже достаточно воспользовался нашим гостеприимством. В голове у ведьмы гудело. Мысли требовали порядка для расставления новой информации по полочкам. Она не позволила себе остановиться на раздражающих намеках Блейза. Это, скорее всего, отражало общее настроение в магическом обществе, в этом не было ничего необычного. Гермиона смотрела в свою тарелку: холодное мясо, сдвинутый край салфетки, бокал вина, в котором играл свет от люстры. Потом перевела взгляд на Драко. Он попытался ей улыбнуться, показав таким образом свою поддержку. Гермиона поймала себя на том, что это работает. Что именно это и нужно. Малфой не давал ей то, чего она хотела. Он давал то, что было нужно. Она чувствовала себя спокойно, впервые за долгие годы. Этот дом, его немного хмурая, но такая устойчивая забота… Всё это оказывало на неё эффект куда более глубокий, чем любые терапии или попытки выстроить границы. С ним ей не нужно было защищаться. — Всё-таки от десерта не стоит отказываться, — выдохнула Гермиона, глядя только на Драко. Она действительно забыла, что Забини всё ещё был здесь. А когда вспомнила, это в любом случае не имело значение. Мир сузился до одного человека. До этой извиняющийся, мальчишеской улыбки на лице Малфоя. Её накрыла жажда быть ближе. Острый порыв, выразить то, что невозможно было сказать иначе. Драко делает её живой. Делает собой. Гермиона резко подалась вперед, в ней словно щелкнуло. Особо не раздумывая, она, легко опершись о край стола, поставила колено на белоснежную скатерть и потянулась к нему, через тарелки, бокалы, остатки ужина, через всё, что могло отделить их друг от друга. Шум посуды, дребезжание бокалов, исчезают под гул крови в ушах. Губы мягко, решительно, прижались к его. Драко замер, сначала от удивления, потом от восторга. Ладони легли на его плечи, чтобы удержать равновесие и в этом порыве продолжать целовать Малфоя. — Я не нуждаюсь в твоей защите вне суда, Малфой, — сказала Гермиона ему в губы. Драко кивнул с такой серьезностью, будто подтверждал закон гравитации. Это было самым очевидным в мире — Грейнджер не нуждалась в защите. Она могла справиться с кем угодно. Забини может быть придурком, даже когда не старается. Малфой не рассчитывал, что ужин превратится в демонстрацию торговой жилки Блейза, приправленную его фирменными язвительными намёками. — Уоу-оу, — протянул Забини, который застыл с бокалом в руке. — Вижу, у вас всё действительно... пылает. Он моргнул. Сцена перед ним была зрелищной, Гермиона Грейнджер, святая и приличная, целующая Малфоя прямо на столе, это казалась чем-то, что нарушало все привычные представления о мироздании. Он приподнял брови, искоса взглянув на друга. И, да, Драко определённо не возражал. Более того, по его лицу было видно, что возражения у него закончились где-то между первым поцелуем и тем моментом, как Гермиона вцепилась в его рубашку. — Ну… ладно. Очевидно, я тут третий лишний, — Блейз отпил из бокала. — Было приятно познакомиться, Грейнджер. Надеюсь, ещё увидимся… на свободе, — добавил он, не теряя своего обычного спокойствия, подошёл к камину, кинул в пламя горсть порошка и исчез в вихре зелёного света. Гермиона едва уловила его слова, будто они шли из соседней комнаты или снились ей. Это было далеко. Неважно. Она выдохнула Драко прямо в рот, пальцы зацепил ворот его рубашки, потянули на себя, их губы снова встретились, теперь в поцелуе, не претендующем на приличия. Драко промычал от удовольствия, низкий и довольный, переплетая их языки, поцелуй стал более страстным и обрел некую дикость, учитывая, что Грейнджер все еще была на столе. Он потянул её на себя, рука легла на её бедро, вторая скользнула по спине, притягивая к себе на колени. Её зрачки были расширены, в них плескалось не просто возбуждение, а жадность. Гермиона дернула за лацкан его пиджака, намереваясь стянуть его с Малфоя так же стремительно, как сбрасывают доводы разума в приступе желания. Он, не сопротивляясь, помог ей. Когда он снова потянул её на себя, пальцы сжались на её талии, но что-то твёрдое неприятно врезалось ему в бедро. Палочка, в кармане пиджака. Грейнджер собирается его трахнуть. Малфой это четко понимал. По ее резким движениям, по тому с каким запалом она целовала его. Это мало походило на месть, и ведьма скорее всего сейчас совсем не это намеревалась сделать. Она потянулась к ремню, и пряжка клацнула под ее тонкими пальцами. Странно, что несмотря на то же острое желание овладеть ведьмой или позволить ей овладеть собой, в Драко все еще проступали крупицы заботы. Он подумал о том, что коленям ведьмы это позиция не понравится, по крайней мере не в долгой перспективе. Приподняв ее под бедра, он усадил ее на стол. Грейнджер откинула голову назад позволяя ему целовать свою шею, она и не успела отследить момент как между поцелуями Драко избавил ее полностью от одежды. Ее ступни были ледяными, когда они соприкоснулись с его ягодицами заключая в кольцо своих ног. Пальцы спустились по торсу, задевая зажившие шрамы. Драко ухмыльнулся ей в губы, когда Грейнджер сжала его член в своей руке. Он был возбужден до предела, но ведьма, судя по слишком грубым движениям на его члене была возбуждена еще сильнее. Драко простонал ей в ключицу, когда она провела кистью вдоль эрегированного органа, она повторила движение еще несколько раз. Ему пришлось остановить ее движения, чтобы, приподняв ее под колени для более удобной позиции толкнуться в нее. Это было довольно глубоко и Гермиона сжала его плечо, но не предприняла попыток отодвинуться хоть на миллиметр. Ведьма застонала, когда он начал сначала медленными, а затем более ритмичными движениями входить и выходить из нее. Его движения стали более резкими, и Гермиона сама начала ерзать на столе, чтобы движения доставляли больше удовольствия. Воздух наполнился запахами возбуждения и раскаленных тел. Он грубо трахал ее, при этом не забывая оставлять нежные поцелуи в районе висков и скул, каждый раз, когда их рты разъединялись, чтобы глотнуть воздуха. В глазах темнело от удовольствия, стоны стали громче и Гермиона вцепилась в его плечи ногтями. Драко в ответ потянул ее за волосы представляя себе доступ к ее груди, к розовым соскам, которые остро упирались ему в торс. Ее кожа покрылась мурашками, когда Драко не прекращая движений бедрами, с причмокивающим звуком выпустил из рта один из ее сосков. Нить слюны вилась между его ртом и ее грудью, и она потянулась к его лицу втягиваясь в поцелуй. Ведьма совсем не скромно стонала, когда Драко немного изменил угол. Он был на пике своего возбуждения, а ведьма, казалось, только набирала обороты. Втянув воздух вместе с ароматом ее волос и кожи, он сжал кожу у ее бедра желая сократить расстояние между телами до невозможного минимума. Гермиона громко выдохнула ему в ухо, сжав пальцы на шее. Безумная стихия ощущений обрушилась на ее тело, новая волна удовольствия накрыла с головой. Кончила она так же резко и ярко, как и каждый раз, когда Малфой колдовал своими пальцами, ртом и членом над её телом. Она сжала его, и Малфой испустил гортанный звук вдалбливаясь в нее сильнее. Бурные ощущения сменились шаловливым настроением, когда ведьма поняла, что Драко тоже вот-вот кончит. Хорошо, что даже в этом водовороте телесных ощущений ее прекрасная память всегда была с ней. Еще пару толчков и Драко больше не сможет сдерживаться. Гермиона прикусила его кожу на шее, не до крови, но достаточно больно, чтобы он дернулся в удивлении. Конечно, возбуждение притупляло чувство боли, и это не остановило его. Гермиона оперлась ладонями о его торс, и в момент, когда его движения стали особенно беспорядочными, со всей силой, что оставалась в ее обмякшем теле толкнула его прямо на стул за ним. Малфой нахмурил брови тяжело дыша, его руки сразу же потянули ее за ноги со стола на стул, обратно к себе. Гермиона ему улыбнулась хитрой улыбкой. Отцепив его руки от своей ноги и предплечья, ведьма сладко поцеловала его в нос. А затем встала и ушла в ванную, оставив его самого справляться со своим возбуждением.