Силачка Аса Синова

      Переминаясь с ноги на ногу Брудер доходит до центра арены, поправляет свой костюм и поднимает руку вверх, объявив о начале представления. В это время все, кто был на сцене, кроме шпрехшталмейстера, убегают обратно за кулисы. — Многоуважаемый колдун Колдун! В этот чудесный вечер мы рады радовать Вас нашим скромным праздником жизни. С благодарностью принимаем Вас в нашей обители радости, веселья и суеты. Добро пожаловать в наш цирк уродов. Эйоу!       Пока купол наполнялся частыми, но жидкими аплодисментами колдуна, Брудер Шафт опускает прежде поднятую руку в карман, где нащупывает ещё одну золотую монету.       Он объявляет выход силачки Асы Синовой. Та послушно и безропотно выбегает в центр арены, демонстрируя своё подтянутое и мускулистое тело, облачённое в красно-белый обтягивающий костюм. Колдун соблазнительно облизывает губы, глядя на циркачку, начавшую своё выступление с тягания многопудовых гирь.       Шпрехшталмейстер замечает взгляд колдуна на Асу и реагирует некоторым негодованием. — Но я просто заметил, как бы… похуй вообще, — тут же произносит он, что не оставляет без внимания Гудиня. — Чего-чего? — хитро произносит она, поглаживая лису через прутья клетки. — Хуй в чело. — Бурчит Брудер и кивает в сторону сцены, — давай, твой выход.       Гудиня хотела бы сопротивляться, но она доверяет командам шпрехшталмейстера, и потому беспрекословно выходит на арену к тифлингу, подкидывающей и ловящей, как мячик, наковальню.       Фокусница приказывает лисицам и волкам идущим за ней шлейфом, пойти к силачке, но животные не поддаются.       «Мы доверяем тебе, но не этой рогатой…» — говорят звери Гудине. И пока фокусница уговаривает животных внимать ей, рядом с ними вдруг оказывается Чекушкин. Он выбегает из-за штор и привлекает всеобщее внимание стихами. — Однажды, в студёную, зимнюю пору лисичка прилипла писюлькой к забору. Она и брыкалась, она и лягалась, лисичка ушла, а писюлька осталась! — Чекушкин гневно смотрит на стаю зверей возле Гудини, явно запугивая.       Почему-то его талант и убедительность заставляют животных поскуливая подойти к силачке, что откидывает наковальню в сторону. Заметив четвероногих и недолго думая, Аса Синова подхватывает их и начитает жонглировать.       Всё это происходит под аккомпанемент Чекушкина, который начал исполнять импровизационную песню. — Нет, не живодёры. Нет, не браконьеры. Мы просто уроды с цирковой арены. Деньги нам платите, мы развеселим. Может быть убьём. Может быть съедим.       Поначалу песня радует Колдуна, затем он настораживается по поводу последних строк. А ведь мгновение назад он был готов кинуть в барда монету. — Всё конечно шутки! — тут же распевает Чекушкин, заметив блеск золота, — эх, какой я клоун! Просто заплатите. Пожалуйста-а…       И хотя рифмы в последнем куплете нет, Колдун радостно кидает золото в сторону арены. Чекушкин подхватывает монету зубами. Колдун на кураже от зрелища.       Видя в каком экстазе пребывает зритель, Аса Синова подхватывает коллег и начинает жонглировать уже ими. Гудиня и Чекушкин подлетают, сменяя друг друга. В какой-то момент, видимо от усталости, силачка не справляется с тяжестью поэта и роняет его на арену. Он немного ранен, очевидно будет большой синяк и шишка.       Колдун приподнимается, разглядывая случившееся с особой озабоченностью.       И тут вступает Брудер, стараясь замять возникшее недоразумение. — Поаплодируем нашим уродам! — призывает шпрехшталмейстер и начинает хлопать в ладоши. Колдун хлопать не торопится.       Силачка поднимает коллег, усаживает на свои плечи и придерживает их. Чекушкин и Гудиня красиво и эффектно расставляют руки. Все втроём в один голос они протягивают «Та-да-а!» вызывая восторг зрителя. — А теперь вторая часть представления! Клоуны! — объявляет шпрехшталмейстер и тихо добавляет для себя, — Ну, то есть Чекушкин остаётся…       Он уводит свою команду со сцены за кулисы. На смену им на арену выбегают клоуны. — А чего ты нас забрал-то? — спрашивает Аса Синова, — Я могла бы метнуть в колдуна живые снаряды. — Да ну нахуй, поранитесь ещё. Есть задумка…