Глава 3: Ожидание

Сидя перед телевизором и не отрывая от него глаз, Мария с ужасом смотрела на повторяющиеся кадры: этот ужасный Роджерс нападает на угандийских военных, пока другие члены его "команды" набрасываются на людей, используя кулаки, стрелы и пули, не обращая внимания на гражданских, в ужасе спасающихся бегством; женщина из ГИДРЫ взмахивает рукой и отбрасывает людей кровавым туманом, а остальные съеживаются от страха и кричат; Бартон выпускает разрывную стрелу в угандийских полицейских, прячущихся за машинами или, если им не повезло, отлетают в сторону, ломая кости. Ниже в бегущей строке приводился общий подсчет причиненных разрушений: восемнадцать погибших и больше сорока раненых в ходе конфликта – и это после того, как в него вмешались бывшие Мстители. Также сообщалось, что до сих пор неясно, почему бывшие Мстители оказались в Уганде и напали как на преступников, так и на официальные силы. Это было чудовищно, и Мария мучилась от беспокойства за Тони, которому скоро предстояло столкнуться с этими ужасными людьми вместе с остальными Новыми Мстителями. Сын заверил ее, что они более чем способны противостоять Роджерсу и его группе, но легче от этого Марии не стало. Она все еще видела, как Роджерс и Зимний Солдат нападают на ее мальчика (от одной мысли о нем ее сердце сжималось от страха, хотя она изо всех сил старалась не думать об этом), как избивают и бросают его. Говард предупреждал ее не смотреть это видео, и теперь она думала, что все-таки стоило его послушать. Она не сможет успокоиться, пока не убедится, что Тони и его друзья в безопасности. В соседней комнате Говард разговаривал по телефону с Ником Фьюри, и она слышала, как он время от времени сердито кричал. Он не хотел, чтобы Тони преследовал этих негодяев, и они с Тони разругались, как в старые добрые времена, – хотя она была уверена, что теперь Тони понимал: Говард не злится на него, а просто жутко боится, что Тони пострадает от рук этих людей – снова. Предоставленные сами себе, Мария и Говард сходили с ума, гадая, что же происходит, хотя Пятница обещала, что расскажет им обо всем и не позволит никому причинить вред ее боссу. (Это ничуть не успокоило Марию). - Миссис Старк, мисс Поттс здесь, – объявила Пятница и выключила телевизор до начала нового выпуска новостей. - Мария, – поздоровалась Пеппер. Она выглядела напряженной и взволнованной, хотя и попыталась ободряюще улыбнуться. – Я подумала, что в ожидании новостей тебе может понадобиться компания, – "и мне тоже" осталось недосказанным, но прекрасно понятным. - Конечно, дорогая. Может, выпьем чаю? – какое-нибудь занятие поможет ей не сойти с ума от постоянных переживаний. - Думаю, я бы предпочла что-нибудь покрепче, если не возражаешь. Мария виновато улыбнулась. - Прости, дорогая, в доме нет алкоголя, – она понизила голос. – Говард, понимаешь? - А, конечно, понимаю. Тогда можно чай. Когда чай был готов, они вдвоем молча сели за кухонную стойку, каждая погрузившись в свои мысли. - Тяжело ждать, – сказала Пеппер спустя некоторое время, делая глоток. Мария кивнула. Она все еще привыкала к тому, что ее маленький мальчик вырос и занимается опасными вещами, а она сидит дома, ждет и волнуется. Все говорили ей, что Тони знает, что делает, что костюм отлично защищает и что он не один, но ничто из этого не меняло того факта, что ее сын прямо сейчас мог пострадать, а она ничего не могла с этим поделать. - Я думала, что, если мы не будем... вместе, все будет проще, – вздохнула Пеппер. – На самом деле нет. Я все думаю, если бы я осталась, изменило бы это что-нибудь? - Насколько я поняла, этот глупец никогда не любил Тони. Полагаю, рано или поздно дело бы дошло до драки. Похоже, он терпеть не мог, когда ему перечили, а Тони никогда ни перед кем не пресмыкался, даже когда был мальчишкой. Из-за этого у него было много проблем в школе. И с отцом тоже. Пеппер поморщилась. - Мне ужасно стыдно, что я никогда не понимала, каким задирой был Роджерс. Я знаю, что Тони иногда бывает... невыносимым, но... он всегда хотел как лучше. Я не понимаю, как остальные этого не замечали, – она покачала головой и приняла более решительный вид. – Но теперь они за это заплатят. За то, что сделали с Тони и со всем миром. - Да, они заплатят.

*****

Тони устал. Нет, черт возьми, он вымотался. Ему казалось, что он не спал уже целую вечность, хотя это было не совсем так. С одной стороны, он был рад, что Роджерса и его прихвостней наконец-то поймали, но с другой, он просто не хотел больше иметь с ними дел. Он лишь хотел, чтобы они стали проблемой кого-нибудь другого, а он мог вернуться домой и провести время с друзьями и семьей. Он не хотел участвовать в бесконечных совещаниях о том, что с ними делать, слушать жалобы миллионов людей по каждому пустяку или иметь дело с теми, кто пытался использовать это в своих корыстных целях. И уж точно он не хотел снова их видеть или давать показания в суде. Он просто хотел домой. К сожалению, он не мог этого сделать. Перед Комиссией по Соглашениям и перед общественностью он был обязан проследить за тем, что все будет сделано по правилам, со всеми формальностями и нюансами. Это было непросто. Росс (слава богу, Эверетт, а не Таддеус) подошел и прервал разговор Тони: он так устал, что с трудом вспоминал, кто есть кто. Он едва понимал, о чем идет речь на этой встрече; ему казалось, что он уже вечность сидит на этих совещаниях. - Извините, – сказал он кому-то, – мне нужно срочно поговорить с мистером Старком. Разговаривавший с ними мужчина – вероятно, юрист из Комиссии по Соглашениям – натянуто улыбнулся. - Мы еще поговорим позже, мистер Старк, – сказал он. - Конечно, – ответил Тони. Он понятия не имел, о чем они говорили. Господи, как же ему хотелось поспать хотя бы несколько часов и восстановить силы. Росс мягко взял его под руку и вывел из конференц-зала. Выйдя на улицу, Тони освободил руку и прислонился к стене, стараясь выглядеть расслабленным и непринужденным, а не так, будто вот-вот упадет. – Так в чем дело? – на самом деле он имел в виду "С какой катастрофой мне придется столкнуться теперь?". - Ни в чем, я просто подумал, что тебе не помешает перерыв, – взгляд, которым он одарил Тони, говорил о том, что он видит его насквозь. Что ж, хорошо. - Сколько у меня есть времени? – поинтересовался он. В конце концов, дареному коню в зубы не смотрят. - Я могу дать тебе пару часов. На седьмом этаже есть комната, можешь ее занять, номер 710. Она небольшая, но кровать в ней есть, – он достал из кармана ключ-карту. Тони посмотрел на карточку в протянутой руке. Стиснув зубы, он протянул руку и выхватил ее у Росса. - Увидимся через пару часов. Спасибо. Ответа он ждать не стал, а сразу направился прямиком к лифту и в рекордно короткие сроки добрался до номера. - Пятница, ты здесь? – спросил он, достав телефон из кармана и положив его на небольшой прикроватный столик. - Для вас всегда, босс, – ее голос звучал слишком уж радостно. Тони не был уверен, нравится ли ему ее радость от шанса приютить бывших Мстителей. Ему придется поговорить с ней о подобающем поведении. Он не исключал, что она может быть мстительной. Но сейчас он слишком устал, чтобы разбираться с чрезмерно заботливыми ИИ. - Убедись, что комната надежно заперта, и разбуди меня через два часа. - Поняла, босс. Не волнуйтесь, я за всем слежу. Вероятно, она следила и за тем, за чем не следовало. Но, опять же, он слишком переутомился, чтобы сейчас об этом беспокоиться. Пока она не начала строить планы по захвату мира, он мог не обращать на это внимания. Он даже обувь не потрудился снять, просто рухнул на кровать и мгновенно уснул. Когда его разбудил будильник, он почувствовал себя немного лучше. Не настолько отдохнувшим, как хотелось бы, но пока сойдет. - Босс, мистер и миссис Старк спрашивали о вас, – сказала ему Пятница, пока он поправлял одежду, стараясь выглядеть презентабельно перед сотней встреч. - Который у них час? – черт, он даже не знал, который час здесь. Боже, как же ему хотелось домой. - В Берлине сейчас 19:30, босс, в Нью-Йорке – 13:30. - Хорошо, позвони. Ему очень хотелось услышать мамин голос. И, наверно, ему стоило извиниться перед отцом за ссору. - Тони? - Привет, мам. – Тони откинулся на спинку кровати и закрыл глаза. Боже, как же он был счастлив, что она снова присутствовала в его жизни. - Как ты, дорогой? Ты неважно выглядишь. - Я в порядке, просто устал. Много дел. - Да уж, могу себе представить. Но скоро все закончится, ты будешь дома, и мы оставим все это в прошлом. Тони про себя улыбнулся. Да, именно этого он и хотел. - Тони? – включился в разговор Говард. Прежде чем Тони успел что-то сказать, отец продолжил: – Я сожалею о нашем... конфликте... раньше. Я... плохо все это воспринял. Было неожиданно услышать это от отца, хотя так не должно было быть. Тони так привык, что его обвиняют во всем, что ему казалось странным, когда другие признавали, что тоже совершают ошибки. Даже его отец. В прошлом он явно ошибался на его счет. - Все в порядке, пап, я и сам не очень-то старался, – он по-прежнему автоматически искал критику во всем, что говорил отец, занимая оборонительную позицию. И он даже не мог больше сказать, что уже не ребенок. - Что ж, я просто... я волновался. - Да, я понимаю. Все в порядке, у нас все хорошо. - Тебе нужно отдохнуть, милый, – сказала его мама, возвращаясь к разговору после их обмена извинениями. - Вообще-то, я только что поспал два часа, – боже, какой же он старый... Было время, когда он мог не спать три дня подряд и при этом оставаться в отличной форме (даже если потом отсыпался целый день). - Как там дела? – полюбопытствовал Говард. Тони снова бросил взгляд на часы и решил, что у него есть еще несколько минут, поэтому рассказал родителям о последних событиях. Они подбодрили его и дали совет, и на какое-то время все стало хорошо.

*****

Когда Говард получил сообщение от Роудса о том, что Стива и его друзей поймали и везут обратно для суда, он вздохнул с облегчением. Затем тут же начал нервно расхаживать, взволнованный тем, что скоро ему представится возможность поговорить со Стивом о его предательстве. Ему так много хотелось сказать... он не был уверен, что сможет сдержать свой гнев, чтобы внятно объяснить этому ублюдку, насколько сильно он облажался. Пока что ему оставалось только ждать, зная, что справедливость наконец восторжествует. Продолжала поступать информация о преступниках и ситуации в Уганде. Говард с ужасом смотрел на эти кадры и недоумевал, как он – и все остальные – могли поверить, что Стив заслуживает того доверия, которое ему оказали, как он вообще мог заслужить руководящую должность. Похоже, они никак не планировали свои действия в Уганде. Черт возьми, Говард полагал, что Стив даже не понимал, во что ввязывается. И для него, и для всего мира оставалось загадкой, чего же он, собственно, рассчитывал добиться этим, помимо того, чтобы снова показать миру, насколько он совершенно не подходит для этой работы. СМИ даже предполагали, что Капитан Америка был в сговоре с ГИДРОЙ или какой-нибудь другой террористической организацией. Говард был рад видеть, что Капитан Америка утратил свой праведный блеск, и мир увидел его действия такими, какие они есть. Даже часть американской прессы, которая все еще сомневалась в «Кэпе», с трудом могла оправдать эту последнюю катастрофу. Сейчас люди как никогда прежде понимали необходимость Соглашений. За несколько часов после нападения уже пять новых стран подали заявки на подписание Соглашений, и ожидалось, что в ближайшие дни и недели это число увеличится. Уганда, уже подписавшая Соглашения, требовала самого сурового наказания для преступников. Говард посмотрел на часы, пытаясь прикинуть, сколько еще времени потребуется бывшим Мстителям, чтобы добраться до места. Он пытался дозвониться до Тони, но сын был занят на бюрократических совещаниях и не мог говорить. Говард мог только представить, какой головной болью были эти встречи. Жаль, он не мог помочь. Хотя Комиссия по Соглашениям была проинформирована о воскрешении его и Марии – поскольку в этом были замешаны как усовершенствованный человек, так и инопланетный артефакт, дело попадало под юрисдикцию Комиссии, – окончательное решение было принято против раскрытия этой информации широкой публике. Таким образом, об этом знали только самые высокопоставленные лица, поэтому Говард не мог вмешаться в текущие совещания, чтобы дать Тони передышку или протянуть ему руку помощи. Это раздражало. По крайней мере, с Тони все было в порядке. Говард волновался – скорее, жутко боялся – что Тони снова столкнется со Стивом. Зимнего Солдата в Уганде с остальными не видели, но это не значило, что он не скрывался где-то поблизости, готовый к повторному столкновению. Несмотря на все усилия, он не справился с ситуацией и в итоге поругался с Тони, который обиделся, посчитав, что Говард не верит в его способность постоять за себя. К счастью, остальные вмешались до того, как ситуация накалилась, и им удалось хотя бы понять позицию друг друга. Тони все равно ушел, справедливо заявив, что он лидер Новых Мстителей и поэтому нужен в подобных ситуациях. Беннер и Вижен заверили Говарда (и Марию), что не позволят Стиву или Максимофф приблизиться к Тони, и Говард уступил – хотя у него и не было особого выбора. В конце концов, Халк избил до полусмерти сверхсильного инопланетянина; у Стива не было бы ни единого шанса. А Вижен был уверен, что сможет сдерживать Максимофф достаточно долго, чтобы надеть на нее ошейник, подавляющий ее способности. Он считал, что невосприимчив к ее ментальным манипуляциям. Говард уже позвонил Фьюри, чтобы убедиться, что этот подонок – и не такой уж и мертвый ЩИТ – не будет вмешиваться в дела с преступниками (он не верил, что Фьюри станет соблюдать заключенное соглашение без напоминания, что неудивительно). Теперь ему оставалось только ждать. Господи, как же он ненавидел ждать.

*****

Пятница следила за всеми разговорами, касающимися Мстителей-изгоев – даже если формально она не должна была быть в курсе некоторых вещей. Эти люди причинили вред боссу, полковнику, Вижену, доктору Беннеру и Человеку-пауку, и Пятница не собиралась давать им ни малейшего шанса повторить попытку. Пока все шло хорошо. Дискуссия в Заковии была очень интересной – и это было одной из тех вещей, что ей не следовало слушать. Высокопоставленные чиновники хотели получить голову Максимофф на блюде. После убийства барона фон Штрукера и попытки Альтрона уничтожить страну, ГИДРА, по-видимому, решила перебраться в другое место, оставив вакантными несколько должностей в руководстве, которые заняли официально избранные политики (не террористы). В стране по-прежнему было неспокойно, но она постепенно восстанавливалась – в том числе благодаря значительной международной помощи и усилиям босса по ее возрождению. Когда стало известно о Лагосе и участии Максимофф в этом деле, жители Заковии были недовольны. Их страна снова стала синонимом разрушения и террористических актов. А когда были опубликованы кадры боя в аэропорту Берлина – после того, как преступники сбежали из Рафта, – возмущение общественности только усилилось. Теперь, после произошедшего в Уганде, правительство Заковии больше всего хотело дистанцироваться от Максимофф и ее действий. Согласно местным новостям (к которым у Пятницы был законный доступ), большинство жителей страны требовали ее казни за многочисленные преступления. Высшее руководство изучало бумаги, оставленные ГИДРОЙ, чтобы представить их в качестве улик против нее. Когда эти документы станут достоянием общественности, поднимется огромная шумиха. Близнецы Максимофф нечасто участвовали в миссиях ГИДРЫ, но в некоторых все же были замешаны – и в некоторых совершали убийства. Из записей было неясно, кто именно убивал – сами Максимофф или кто-то другой, – но, как минимум, они при этом присутствовали. Кроме того, мисс Максимофф использовала свои способности к телепатии, чтобы добывать информацию у жертв ГИДРЫ – то есть, пытать их. Иррациональная ненависть близнецов к боссу также была хорошо задокументирована, и, учитывая нынешнее к нему отношение, это вряд ли будет воспринято положительно. Да, скелеты в шкафу Максимофф вот-вот будут выставлены на всеобщее обозрение. В Ваканде дела у короля Т'Чаллы шли неважно. В страну прибыли представители ООН и допрашивали всех и каждого. Пятница узнала, что во время их "побега" (точный характер их присутствия там все еще обсуждался) несколько дворцовых стражников получили ранения, предположительно от рук Максимофф. Они также нанесли ущерб дворцу, когда угнали самолет, чтобы добраться до Уганды. Однако самой большой проблемой на данный момент была судьба Зимнего Солдата. Уже было подтверждено, что он находится там, в криогенной заморозке по собственному желанию. Хотя одних это удовлетворило, многих других привело в ярость. Они утверждали, что это не было решением короля Т'Чаллы. Как страна, подписавшая Соглашения, Ваканда должна была передать Барнса и беглецов соответствующим органам ООН. Даже если Зимний Солдат не был виновен в теракте в Вене, на его счету было множество преступлений, и он по-прежнему был опасен и неуравновешен. Врачи Ваканды утверждали, что пытались избавить его разум от влияния ГИДРЫ, но представители ООН не были убеждены. С промытыми мозгами или нет, он все равно должен был ответить за свои преступления в суде, и Ваканда не имела права брать дело в свои руки, тем более что преступления, о которых шла речь, совершались против многих стран на протяжении нескольких десятилетий. Не говоря уже о том, что она укрывала других беглецов, чьим преступлениям не было оправдания. Излишне говорить, что Ваканда оказалась в очень затруднительном положении, особенно король Т'Чалла, ведь большинство этих решений он принял единолично, не посоветовавшись с советниками и не поставив общественность в известность. Жители Ваканды были недовольны своим королем. В отделе по расследованию преступлений, совершенных в рамках Соглашений, созданном для борьбы с особо опасными преступниками, пересекающими границы, люди лихорадочно работали над выстраиванием непробиваемой линии обвинения против негодяев, собирали улики и составляли списки возможных свидетелей для суда. Пятница наблюдала за бывшими беглецами во время предъявления обвинений, пока они просто стояли и слушали, как перечисляют их преступления и сообщают, что до суда их поместят под стражу в башне. Роджерс попытался протестовать, но судья заявил, что они представляют явную опасность для общества и могут скрыться от правосудия. Затем их отвели обратно в камеры. Насколько Пятница могла судить по наблюдениям через камеры, похоже, только Уилсон осознавал всю серьезность ситуации, в которой они оказались. Первую ночь он провел, свернувшись калачиком в своей камере, качая головой и что-то бормоча себе под нос. На его лице читалось смирение. Вторая ночь оказалась еще хуже, особенно когда он услышал выдвинутые против него обвинения. Бартон все еще ругался, меряя шагами камеру каждые пять минут. Максимофф тихо сидела в углу, время от времени дергая свой ошейник. Роджерс был взволнован, но сохранял самообладание. Он просил разрешения поговорить с Мстителями, но его проигнорировали. Никто из них не попросил конкретного адвоката – вероятно, потому что они никого не знали, – и на самом деле они мало чем могли себе помочь (не то чтобы они вообще могли что-то сделать). Пятница дважды и трижды проверила, что камеры в башне надежно защищены и что никто не сможет взломать коды, чтобы попасть внутрь на следующий день. Соседние этажи были очищены, и доступ на них был разрешен только уполномоченному персоналу, куда входили только сами Мстители и несколько других избранных лиц, которые должны были пройти тщательную проверку (насколько это было возможно). В случае побега Пятница получила разрешение использовать газ для обездвиживания заключенных, а также все имеющееся в ее распоряжении оружие. Честно говоря, она надеялась, что ей представится возможность его применить. Теперь ей оставалось только ждать.

*****

Из диспетчерского центра объекта ООН Вижен наблюдал за бывшими товарищами по команде в их камерах, ожидая утра, когда он должен был отвезти их обратно в башню Старка. Особое внимание он уделял мисс Максимофф, свернувшейся калачиком в своей постели и тихо плачущей. Когда-то этот вид вызвал бы у него печаль. Когда-то он считал, что она – его друг. Когда-то он верил, что она может быть для него кем-то большим. Теперь же он смотрел на нее и ничего не чувствовал. Он не мог ее жалеть, потому что она сама сделала свой выбор. Он совершил ошибку, позволив своим эмоциям (с которыми так сложно справиться) отвлечь его, и за это его друг заплатил высокую цену. Он поклялся себе, что больше не совершит ту же ошибку, и усердно работал над тем, чтобы понять, что произошло во время так называемой Гражданской войны и как ему справиться с собственными эмоциональными реакциями на те или иные ситуации. Психотерапевт, которого для него нашел Тони, оказал ему огромную помощь, хотя он все еще испытывал трудности с некоторыми особенностями человеческого поведения. Сейчас он чувствовал себя частью мира гораздо больше, чем когда жил в комплексе, встречаясь не только со своими друзьями – товарищами по команде Мстителей, – но и чаще общаясь с людьми. И Тони, и Роудс (и его психотерапевт) советовали ему исследовать мир, а не замыкаться в себе, как это делал Роджерс. Дело не в том, что Роджерс запрещал Вижену выходить – и он выходил, хотя в основном для того, чтобы увидеться с Тони. Но бывший Капитан не горел особым желанием общаться с ним вне боевых ситуаций, да и не слишком интересовался Виженом как личностью, кроме того, что тот мог сделать на поле боя. В то время он этого еще не осознавал, ведь большую часть времени он проводил с мисс Максимофф. Оглядываясь назад, он понимал, что был также изолирован от команды, как и Тони до него. Теперь, когда у него был пример того, какой должна быть настоящая команда – семья, – прошлая ситуация казалась невыносимо одинокой. Как вышло, что он этого не замечал?.. Его внимание привлекло движение на одном из мониторов. Бартон снова расхаживал по камере, что-то бормоча себе под нос (скорее всего, ругательства, судя по его прошлому поведению). Вижен не стал увеличивать громкость; ничего стоящего он бы не услышал. Поведение Бартона сбивало с толку. Когда он прибыл в комплекс, чтобы "спасти" мисс Максимофф, он сразу же применил силу против Вижена, хотя между ними никогда не было вражды. На самом деле они едва друг друга знали. Теперь он, казалось, злился на всех и вся, и Вижен не понимал причин. Он не понимал, почему этот человек бросил свою семью, чтобы сражаться на войне (а была ли это вообще война?), которая его совершенно не касалась. Он не понимал, почему тот так злился из-за того, что его преступное поведение оказалось поставлено под сомнение и что его действия повлекут за собой последствия. Покачав головой, Вижен отвернулся к камере напротив лучника. Уилсон спал, хотя его сон не был спокойным. Он ворочался с боку на бок, время от времени вздрагивая, словно его преследовал кошмар. Вижен не знал, что и думать о Уилсоне. Пока он жил в комплексе, мужчина в основном его игнорировал, проводя время с Роджерсом и Романофф – теперь он знал, что все трое тайно искали Барнса, – поэтому у Вижена было не так много возможностей пообщаться с ним. Однако он помнил его высокомерное замечание, сделанное во время обсуждения Соглашений, и счел его довольно странным для военнослужащего в запасе. Наконец, он повернулся к камере рядом с Клинтом (с другой стороны от предыдущей, прутья которой все еще были погнуты), где спал Стив Роджерс, теперь уже в наручниках, чтобы предотвратить дальнейшие попытки побега. Даже после долгой терапии Вижен не мог сказать, какие эмоции он испытывал, глядя на бывшего Капитана. Был гнев (или ненависть?) из-за того, что этот человек сделал с Тони. Вижен помнил, как нашел своего друга насмерть замерзающим в сибирском бункере, рядом с разбитым дуговым реактором лежал щит, лицо Тони было бледным, а дыхание прерывистым. Этот образ преследовал его до сих пор. Было разочарование, ведь когда-то он считал Капитана хорошим и справедливым человеком – хотя, если подумать, он не мог точно сказать, почему так считал, кроме того, что так все говорили. Был даже некоторый страх перед тем, что он мог совершить просто потому, что его считали праведником – а никто никогда не должен быть выше закона. Была и жалость, ведь теперь было ясно, что Роджерс понимал мир не лучше, чем Вижен поначалу, и, возможно, из-за этого слишком упорно цеплялся за прошлое (хотя ему, как и Вижену, дали шанс найти свое место, но, похоже, он не очень-то в этом преуспел). Что бы ни чувствовал Вижен, всем бывшим Мстителям придется признать, что они причинили вред людям и миру. Вскоре им придется услышать мир, который они игнорировали.