Глава 6: Новый взгляд

Когда шаги Говарда Старка затихли – Вижен молча шел рядом с ним, – Сэм продолжал сидеть в шоке. Он все еще не мог поверить в то, что увидел на видео. Это казалось невозможным, но он не мог отрицать очевидное. Жуткая смерть Старков от рук Зимнего Солдата была ужасающа сама по себе, но мысль о том, что Стив знал об этом и ничего не сказал... Боже мой. А последовавшая за этим драка была просто кошмарной. Даже воскрешение человека из мертвых не было таким шокирующим, как то, что этот человек рассказал. Сэм подумал, что хуже всего было то, что Стив солгал им – как и Тони. История, которую он рассказал им о Сибири, была наглой ложью, враньем чистой воды. Он не просто умолчал о чем-то, он опустил все важные детали. Он представил все так, будто Тони их предал, хотя на самом деле все было наоборот, и сделал он это намеренно. Стив солгал, чтобы выгородить самого себя, чтобы свалить вину на кого-то другого, хотя на самом деле виноват был он, по крайней мере, отчасти. Сэм задумался, о чем еще Стив им лгал. Как еще он искажал правду в своих целях, чтобы казаться лучше и невиннее. Сэм верил в него – как и Говард Старк, как и Тони Старк, – и... его – их – предали. Обвинение в покушении на убийство оказалось не надуманным, а вполне себе реальным. Драка – независимо от того, как она началась, – была виной Стива. Потому что он солгал. Чтобы защитить Баки. Как заметил Говард Старк, все, что Стив делал, было ради друга, а не из каких-либо благородных побуждений, которые он мог бы назвать. Неудивительно, что люди боялись его – боялись их. Старк был прав: похоже, Стива ничего не волновало, кроме Баки. И теперь все они за это расплачивались. Тем не менее, Сэм не был невинным свидетелем, оказавшимся в гуще событий. Он принимал решения по собственной воле – и теперь понимал, что они были ошибочными. Теперь, с этим новым знанием, он мог понять, почему Роудс с таким презрением смотрел на него в Уганде. Почему он не задумывался обо всем этом раньше? Все это время в Ваканде он упорно прятал голову в песок, отказываясь даже допустить мысль о том, что они могли ошибаться или поступить неправильно. Он не задавал вопросов, а просто следовал за остальными, как послушный пес. Все, чего он хотел, – это делать добро, менять мир к лучшему – снова. Но где-то по пути он отбросил здравый смысл – не говоря уже о военной подготовке – и превратился в высокомерного глупца с завышенной самооценкой («Это чересчур самонадеянно», – сказал Роудс, и, черт возьми, он был прав). Он действительно верил, что они лучше других – тех, кто последовал за Тони, кто прислушался к проблемам мира, – что они знают, как лучше. Что, черт возьми, с ним было не так? После слов Стива – и того, что раньше он говорил Фьюри, и теперь Старку – становилось совершенно ясно, что он во многом невежественен. Большая часть того, что он говорил о Соглашениях, была полной чушью – и Сэму было стыдно, что он сам говорил нечто подобное еще до того, как сам Стив что-либо сказал, и у него оправдания в виде семидесятилетней заморозки не было. Господи, о чем он вообще думал? Поездка в Уганду была ужасной ошибкой. Не потому, что их поймали, а потому, что им вообще не следовало там находиться и вмешиваться в дела, о которых они ничего не знали. Теперь, когда Сэм об этом задумался, то понял, что они просто помчались туда без какой-либо подготовки, плана, реального понимания ситуации – просто потому, что хотели получить шанс доказать свою правоту и вернуться из изгнания. Они были эгоистами и думали только о себе, а не о людях, которым должны были помогать. Как будто можно было просто закрыть глаза на все ошибки, все потерянные жизни и все, что было разрушено. Как будто они все еще были героями. Все, что они говорили о других, все пренебрежительные замечания, насмешки, ненависть... и все это время они были неправы. Как до этого дошло? Где они ошиблись? Как все это могло произойти? У Сэма не было ответов, только вопросы – вопросы, которые ему следовало задать себе гораздо, гораздо раньше.

*****

- Как вы оказались вовлечены в так называемую Гражданскую войну, мистер Лэнг? – спросил следователь ООН из Комиссии по Соглашениям. Скотт находился в Сан-Франциско, в здании ФБР, где его допрашивали насчет его идиотских поступков. Поскольку он сдался властям Ваканды, а затем и ООН, его перевезли в родной город, а не в Нью-Йорк вместе с остальными, – так он мог быть ближе к дочери. Он пытался позвонить Мэгги, поговорить с ней и все объяснить, но, как и следовало ожидать, она повесила трубку. Скотт надеялся, что в конце концов она согласится с ним поговорить, и собирался сделать все возможное, чтобы загладить свою вину. И первым делом он решил сотрудничать со следствием. Хоуп наняла ему адвоката, а затем, по сути, махнула на него рукой. - Мне позвонил Сэм Уилсон, – ответил Скотт. Его адвокат посоветовал ему быть предельно честным, и именно так он и собирался сделать. - Откуда вы знаете мистера Уилсона? - Я... эм... я как-то с ним подрался. Когда... ну... когда украл кое-что с базы Мстителей, – сейчас это казалось очень глупым. Он мог бы сразу здесь и сейчас вернуться в тюрьму. Его адвокат заявил, что Хэнк берет на себя ответственность за этот инцидент – модный юридический термин, означающий кражу, – и ведет переговоры со Старк Индастриз об урегулировании дела, поэтому этот вопрос в данный момент был неактуален. - Очень хорошо, – сказала госпожа Жерар, следователь ООН. – Откуда мистер Уилсон узнал, как с вами связаться? - Ну, мне позвонил друг, который знал кое-кого... Честно говоря, я не знаю. Я особо и не спрашивал. - Понятно. А о чем вы говорили с мистером Уилсоном? - Он сказал, что Капитану Америке нужна помощь, чтобы помешать злодеям творить зло, и спросил, не хочу ли я помочь. - Помешать злодеям творить зло, – повторила госпожа Жерар с оттенком скепсиса в голосе. – Это были его точные слова? - Ну, нет, но суть была такой. Он не стал вдаваться в подробности, просто сказал, что миру грозит опасность и что Кэпу нужна помощь. - И что было дальше? Скотт опустил взгляд на свои руки. Боже, как же ему было стыдно за свою глупость – вскочить и рвануть на другой конец света практически ни с чем. У него почти не было информации о ситуации, но все же он почему-то решил, что это хорошая идея – вмешаться. - Он сказал, что за мной приедет Соколиный глаз, и мы все отправимся в Европу, где были Кэп и Уилсон. Так что я взял костюм Человека-муравья и собрал вещи. - Вы не задали никаких вопросов? - Нет. Я был... слишком ошеломлен тем, что Капитан Америка попросил меня спасти мир. Я думал, что стану героем. Я не... я не подумал, что он мог ошибаться или вводить меня в заблуждение. В конце концов, это же Капитан Америка... – как будто это означало, что он непогрешим, что не нужно задавать никаких вопросов. Потому что Скотт явно был идиотом. - И вы нелегально пробрались на самолет в Германию? Скотт поморщился, но кивнул. Боже, одно глупое решение следовало за другим, верно? И это еще было не самое худшее. - Что произошло потом? Каков был план мистера Роджерса? - Нам нужен был квинджет Мстителей, чтобы долететь до России, где предположительно находились Зимние Солдаты. Поэтому план был в том, чтобы дождаться их и угнать самолет, – это был действительно глупый план. - Значит, ни мистер Роджерс, ни кто-либо другой из его команды не попытался сообщить Мстителям об угрозе со стороны Зимних Солдат? - Нет. - Почему? Скотт и сам невольно задавался вопросом, почему, – теперь задавался, когда было уже слишком поздно. Хэнк предупреждал его никогда не доверять Старкам, и Скотт принял это без вопросов – хотя Хэнк, вероятно, никогда и не встречал Тони Старка. Остальные – особенно Ванда – говорили о Старке ужасные вещи, и только когда они застряли в Ваканде, Скотт начал всерьез задумываться, почему – или о том, что их слова, похоже, не совпадали с тем, что говорил остальной мир. - Не знаю. Наверно, они почему-то не доверяли Тони Старку, – причина, которую Скотт и сейчас не совсем понимал – да и тогда не придал ей значения. В конце концов, Хэнк говорил то же самое. - А что насчет остальных? Полковник Роудс? Скотт мог лишь покачать головой. - Я не знаю. - Расскажите мне о драке. Хотя его рассказ, вероятно, был довольно бессвязным, Скотт пытался рассказать ей абсолютно все, включая все свои ужасные решения. Раньше он мог бы пошутить, попытаться отнестись к этому с юмором, но сейчас... время для шуток давно прошло. Он придерживался фактов, не пытаясь оправдаться; для всего этого не было никаких оправданий. Этой драки никогда не должно было произойти, и Скотту не следовало принимать в ней участие, тем более рисковать своей жизнью и жизнями других, когда можно было найти лучшее решение – мирное решение, без травм и материального ущерба. Боже, он мог убить людей. И чего ради? - Как вы сбежали из Рафта? - Кэп и Барнс пробрались внутрь и вызволили нас. - Кто-нибудь пострадал? Со вздохом Скотт кивнул. В то время он хотел только одного – вернуться домой, поэтому ему было все равно. А теперь... что ж, все было по-другому, не так ли? Новый взгляд на вещи и все такое. Кэп и Барнс – и Клинт после того, как освободился – не церемонились с охранниками. Скотт не имел понятия, был ли кто-то убит, но если нет, то уж точно не из-за их милосердия. Он рассказал госпоже Жерар все, что вспомнил. Без костюма Скотт не участвовал в драке, просто лежал на земле и не вмешивался, думая только о себе. Почему-то в тот момент он все еще верил, что после этого вернется домой к Кэсси. Боже, как же он был наивен... - И после этого вы все отправились прямиком в Ваканду? - Да. Кэп сказал, что король Т'Чалла предложил нам защиту, что «он увидел, насколько ошибочны Соглашения». Это были его слова, – и снова никто в этом не усомнился. Тот факт, что сын человека, сыгравшего ключевую роль в разработке Соглашений, просто взял и отвернулся от них, потому что... Скотт даже не знал, что думать. Потому что Капитан Америка сказал, что они несправедливы? А какое до этого дело королю Ваканды? Это не имело никакого смысла. - Вы встречались с королем Т'Чаллой? - Да, когда приехали. Он сказал, где мы будем жить, и дал кое-какие вещи. После этого он... не знаю, наверно, вернулся к королевским делам. Мы его почти не видели. - К тому моменту кто-нибудь уже планировал дальнейшие нападения? - Нет. Какое-то время мы просто сидели там и ничего не делали. Барнс вернулся в криокамеру, а Кэп сказал, что нам нужно залечь на дно, пока все не уляжется. Похоже, ему казалось, что Соглашения просто... не знаю... исчезнут в одночасье или что-то в этом роде. Что мы скоро сможем вернуться, и все будет прощено и забыто. Какое-то время Скотт тоже в это верил – потому что так сказал Капитан Америка? Боже, каким же он был идиот – и он ждал. Но ничего не происходило, и чем больше времени он с ними проводил, тем неуютнее он себя чувствовал. Полные ненависти тирады Клинта, нытье и жалобы Ванды, апатичное молчание Уилсона, настойчивые утверждения Кэпа о том, что все будет прекрасно, даже когда все указывало на обратное, наконец заставили Скотта задуматься, во что же он, черт возьми, вляпался. А потом Хоуп встала на сторону Тони Старка, и... Он отдалился от остальных и попытался придумать, как выбраться из ямы, которую сам же себе вырыл. - Расскажите мне об Уганде и о решении поехать туда. «Решение» – слишком громкое слово для всего случившегося. Не было никакого решения, лишь отчаянная попытка спастись. Тем не менее, он рассказал все, что слышал, – в том числе о том, как Клинт чуть ли не желал, чтобы мир оказался в опасности, лишь бы почувствовать себя важным, спасая его, – и о полном отсутствии какого-либо плана. - После того, как они собрали свои вещи и ушли, я подошел к одному из дворцовых стражников и рассказал, что они собираются сделать. Это не особо помогло. Они все равно сбежали, – в очередной раз оставив после себя разруху. - Вы не пытались их остановить? И в этом была проблема, разве нет? Не то чтобы Скотт мог что-то сделать против суперсолдата, обученного шпиона, солдата и сумасшедшей женщины со сверхспособностями, но... он мог бы хоть что-то предпринять. Жаль, что он этого не сделал. - Я сказал Кэпу, что считаю это глупой затеей, но меня все равно никто не послушал, – на самом деле, Кэп никого не слушал. Весь мир буквально кричал ему в лицо, что Мстители не могут делать все, что вздумается, а Кэп это игнорировал. Было еще много вопросов, еще больше подробностей о том, что Скотт видел и слышал, находясь в компании ЭксМстителей (что за дурацкое название!) во время их пребывании в Ваканде. Не было никаких сомнений в том, что у короля Т'Чаллы серьезные проблемы из-за того, что он укрывал их – и Скотт до сих пор не понимал, почему он это сделал. Скотту было все равно. Ничто из этого его не волновало, кроме того, чтобы поскорее со всем этим покончить. И разобраться, что осталось от его жизни.

*****

Баки – был ли он все еще Баки? – сидел в самолете Мстителей, прикованный наручниками к креслу, и смотрел в пустоту. Напротив него сидел новенький – его звали Беннер, а рядом с ним был парень в костюме – не Железный человек, а другой, тот, кого Баки не пытался убить. Железный человек – Тони Старк – был... где-то в другом месте. Баки, конечно, не винил его за то, что тот держался на расстоянии. По правде говоря, он был за это благодарен: как он вообще мог смотреть этому парню в глаза после всего, что сделал? Ему сказали, что его везут в США для суда, а Стив и остальные уже находятся под стражей после того, как участвовали в очередной бойне в Уганде, которая закончилась гибелью людей. Казалось, куда бы он ни повернулся, везде видел только смерть. Несмотря на сохранявшееся напряжение, Баки задремал во время полета и проснулся только после приземления самолета: после долгого пребывания в криокамере он всегда был немного сонным. Его проводили сначала в лифт, затем в большую комнату со столом и стульями. Странно, ведь он ожидал увидеть камеру. Беннер приковал его к столу – он наделся, что стол укреплен, – а затем отошел в сторону вместе с Роудсом (другим Железным человеком) и замер в ожидании. Вскоре в комнату вошел мужчина, которого Баки видел в Берлине – воспоминания наконец-то вернулись, – а за ним последовали еще двое в костюмах. - Здравствуйте еще раз, сержант. Я Эверетт Росс, с бывшим госсекретарем мы не родственники. Это господа Альварес и Палтон, адвокаты. Мистер Альварес согласился представлять ваши интересы, если вы не против. Мистер Палтон является представителем Комиссии ООН по Соглашениям. Он здесь, чтобы убедиться, что с вами обращаются справедливо и что ваши права соблюдаются. Вы понимаете? Баки кивнул, хотя и чувствовал себя немного не в своей тарелке. Он оглянулся на Беннера и Роудса, которые с подозрением на него смотрели. - Доктор Беннер и полковник Роудс здесь, чтобы обеспечить безопасность всех присутствующих, – пояснил Росс. – «Чтобы я никого не убил, – подумал Баки. – Хорошо». – У нас к вам есть несколько вопросов, если вы не возражаете. Баки снова смог лишь кивнуть. Скорее всего, этот человек не из ГИДРЫ. А двое других... что ж, Мстители были совсем рядом, едва ли они что-то предпримут. - Согласно заявлению короля Т'Чаллы, после прибытия в Ваканду вы попросили поместить вас в криогенный сон. Это так? - Да. - Почему? – в его голосе не было никаких особых интонаций, будто мужчине просто было любопытно. Однако вопрос был отнюдь не простым. Долгое время Баки не был никем – и ничем. Он существовал как оружие, как вещь, которую можно использовать, а затем спрятать обратно в ящик, когда работа будет сделана. Он помнил лишь отдельные эпизоды, части миссий, людей, которых убил, но не всегда помнил всю картину целиком. И было трудно сказать, в каком порядке все происходило. С тех пор как он вырвался на свободу – или почти вырвался, – он пытался собрать все кусочки воедино, понять, кем он был до всего этого. До ГИДРЫ, когда был цельной личностью. Больше всего он помнил Стива. Не того Стива, каким он был сейчас, а того, каким был раньше, мелкого. Баки не был уверен, нравится ли ему этот новый Стив. Что-то в нем было... не так? Чего-то не хватало?.. Чего-то, чего Баки никак не мог понять. Из-за этого ему было неуютно рядом с ним. Сперва он этого не замечал, пока люди не вторглись в тот тихий островок, что он пытался для себя создать, обвиняя его в том, к чему он не имел никакого отношения, и ему оставалось только бороться. Бороться, чтобы его снова не схватили, чтобы он снова не оказался в руках ГИДРЫ. Господи, пожалуйста, нет... Но это оказалась не ГИДРА. Тот доктор был не членом ГИДРЫ, а просто озлобленным человеком, жаждущим мести за то, к чему Баки не имел отношения. А вот Стив имел. Стив что-то сделал с этим человеком, убил того, кто был ему дорог – вероятно, не специально, хотя, похоже, это не имело большого значения. А Баки что-то сделал со Старком: он вспомнил Говарда Старка, широкую улыбку и быструю речь. Он тоже не специально, но и это не имело значения. Люди, которых он убил, были мертвы. Была ли эта ситуация такой же? Он попытался вспомнить драку в бункере, попытался вспомнить, когда начал чувствовать себя неправильно. Или это было раньше? Когда друзья Стива остались? Никого не оставляй позади. А стоил ли я всего этого? Когда бы это ни случилось, он знал только одно: та драка была ошибкой. Но не в тот момент. Нет, тогда он думал только о бое – о завершении миссии; провал был неприемлем, неудача означала боль. Та его часть, что еще оставалась прежней, видела, как падает маленький Стиви, и просто среагировала – но это был не маленький Стиви, верно? Когда все закончилось, когда адреналин и отчаяние утихли... что ж, он увидел все в совершенно новом свете: скорбящий – обманутый – человек срывается от гнева и боли. Драки не должно было быть, по крайне мере не такой. Ему становилось тем хуже, чем больше он потом об этом думал. Обо всем этом. Обо всех людях, которым он причинил боль – боже, их так много... столько крови на его руках... И это без учета того, что его контролировала ГИДРА. Что это о нем говорило? О том, что от него осталось? Все, чего он хотел, – чтобы его оставили в покое, чтобы он перестал причинять людям боль. А еще был Стив – не мелкий Стиви – Стив, которого он больше не знал – потому что Баки изменился? Или изменился сам Стив? Это должно было стать благом, спасательным кругом, за который он мог бы ухватиться, чтобы удержаться на плаву, и все же... ему казалось, будто в его руках тяжкий груз, и он тонет еще глубже, увязая в прошлом, которого больше не существует. Возвращение под лед казалось лучшим решением – единственным решением. Единственным способом сбежать, обрести покой. Перестать бороться. Просто... остановиться. Как он вообще мог выразить все это словами? Все то, что он до сих пытался понять, осмыслить в собственной голове? - Я... я не мог доверять самому себе.

*****

Оставалось только смотреть на стены. Как снайпер, Клинт привык подолгу выжидать, занимая одну и ту же позицию, пока цель не окажется в поле зрения. Но это... это было по-другому. У него не было миссии, нечего было делать – он не ждал, что произойдет нечто, и он сможет вернуться домой. Не будет никакого возвращения. Месяцами он пребывал в этом... подвешенном состоянии. И все это время цеплялся за свой гнев, свою ярость, за мысль о том, что, если они просто подождут достаточно долго, все уляжется, и они вернутся домой. Домой, к жене и детям. Он цеплялся за гнев, потому что так было проще, чем признать, что, возможно, это он совершил ошибку – а то и несколько. Ошибся, выйдя на пенсию, ошибся, нарушив привычный жизненный уклад, ошибся в... да черт возьми, во всем ошибся. Намного проще было обвинить кого-то другого, поверить, что он все сделал правильно, а весь мир просто на него ополчился. В конце концов, он был героем – или нет? – а герои всегда поступают правильно – разве? Забавно, что он так думал только о своей команде... Клинт никогда не отличался склонностью к самоанализу. Он был не мыслителем, а деятелем. Кто-то говорил ему, что необходимо сделать, и он делал. Планирование, анализ, понимание общей картины – все это в его обязанности не входило. Его работа заключалась в том, чтобы стрелять из лука и попадать в указанные цели. Кто-то наводил прицел, и он стрелял. Так было проще. Пока все не пошло наперекосяк. Он видел отлично, но только пока это касалось цели. За все остальное отвечал кто-то другой. Он хотел цепляться за свой гнев, за собственную правоту, и все же... делать это становилось все труднее и труднее. Сначала Фьюри недвусмысленно заявил ему – им, – что они облажались. А эта запись... Проклятье. Все эти месяцы он был зациклен на мысли, что Старк их предал, что именно он – причина всего этого. Об этом им сказал Стив, сказал, что, несмотря на все данные в Рафте обещания, он пришел не как друг. Клинт воспринял это как подтверждение всего плохого, что он когда-либо думал о Старке, как разрешение его ненавидеть. Но это было ложью. Старк пришел как друг. Он предал Стива не просто так, у него была очень веская причина. Причина, о которой Стив намеренно не сказал им ни слова. Если Стив солгал об этом, о чем еще он мог солгать? О Соглашениях? О том, что Ванде угрожает опасность в комплексе? А если все это было ложью, то какого черта Клинт бросил свою семью? Ради чего, черт возьми, все это было? Что ж, Старк (Говард Старк. Боже, неужели никто больше не умирает? Следующим заявится Локи, чтобы попытаться снова всех их прикончить) сказал, что все дело было в Баки. Судя по видео, Клинт был склонен ему верить. Он доверял Стиву, и вот к чему это привело. Он думал, что они делают что-то ради общего блага, ради мира, но... нет. Они сражались за друга Кэпа. Возможно, он больше никогда не увидит свою жену и детей. И все это зря. Он не был героем. Он был просто идиотом, который доверился не тому человеку, и в итоге его подставили – снова. Как и в случае со ЩИТОМ и ГИДРОЙ, он упустил из виду всю суть происходящего и потерял все. Какой же из него шпион, если он даже не мог понять, когда ему врут прямо в лицо. Во всем был виноват Стив – так ведь? Стив солгал и предал их. Не Старк, а Стив. И не сам Клинт, а кто-то другой. Всегда кто-то другой.